Lusty Krab

— Пап? Папа! Па-а-а-а-апа-а-а-а-а! Пап, твой бумажник сгорел! — А? М, что?! Юджин резко распахнул глаза, слипающиеся от сонливости, и свалился со своего гамака, больно ударившись носом о крепкий дубовый пол. Боль была сильная и неплохая такая, из-за чего он сразу понял, что точно не спит. Мысли краба были, как невысохшая краска после дождя — полусмазанные, бесцветные и словно бы жидкие и несобранные, он не понимал, что произошло только что и что происходит сейчас. Оно и понятно, почему — он же только что проснулся. Только тут он заметил, что не один в своей комнате. Рядом с ним, строго поглядывая на него сверху вниз, скрестив плавнички на груди, стояла его любимая дочурка. Которая, очевидно, и являлась причиной его пробуждения. — Ох, Перл… — сонно начал Крабс, кое-как приобретая сидячее положение, и принялся поправлять свой помятый нос, — зачем же так пугать? — он протёр глаза клешнями, чтобы перед ними ничего не плыло, заодно пытаясь вспомнить, что ему снилось. Но, судя по тому, какой он сонный, спал он очень сладко, а, следовательно, ему снилось что-то хорошее. Еще бы вспомнить, что именно… — Папа! Ты вообще видел, сколько времени?! — резко спросила Перл, продолжая держать плавники скрещенными на груди. — А… А сколько… Ммм… Времени?.. — кажется, Крабс потихоньку начал просыпаться, только ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ медленно. Последняя фраза дочки его немного напрягла и озадачила, но еще не настолько, чтобы он растерял абсолютно всю свою вялость после пробуждения. — Без десяти девять! Я еле тебя разбудила. Ты можешь опоздать на работу! — девушка подняла отца с пола и поставила его на ноги, очень надеясь, что он удержится и не будет падать и шататься от сонливости. Юджин хотел зевнуть, но услышал фразу про работу и секунд на пять просто замер с приоткрытым ртом. Спустя мгновение в его комнате находилась лишь одна кит. — Ох, святые моллюски! — воскликнул ракообразный сам себе, «влетая» в ванную комнату со скоростью света, — почему я так долго спал, что теперь опаздываю? Нет, нет, я не могу опоздать на работу! Вдруг придет какой-то очень богатый посетитель, а меня не будет на месте?! Кто позаботится о заработанных денюжках, кто их пересчитает?! — от нахлынувших эмоций он и забыл совсем, что ключ от ресторана всегда у него, и его работники не смогут туда попасть, пока не придет он, — а если Планктон заявится? Кто даст ему знатного пинка, как не я?! Посмотрев в зеркало, он увидел в отражении свою собственную физиономию — еще заспанную, но весьма взволнованную, а потому довольно нелепую из-за такого сочетания. Его глаза были слегка красноватыми, а нос — все так же помятым из-за падения с гамака. Крабс опять протер свои глаза клешнями, умылся ледяной водой, как настоящий пират (ну или просто не хотел лишний раз тратить горячую воду), и, в общем, более-менее привел себя в порядок. Мысли наконец-то разлепились друг от друга и перестали быть такими смазанными, «подкрасились» и «подсохли», и он начал что-то соображать. Итак, его цель в настоящий момент — не опоздать на работу, чтобы не стать плохим примером для работников. Он опять метнулся в свою комнату, чтобы переодеться (благо, Перл уже там не было), по пути болтая себе под нос: — Что же все-таки мне такое приснилось, что я проспал почти до девяти? Так… То, как я купался в деньгах вместе со Сквидвардом, мне снилось вчера, и тогда я вовремя проснулся, это я помню точно. Пусть и не хотел просыпаться… То, как мы со Сквидвардом лепили снеговика (не из денег), а потом я забросал его снежками, снилось неделю назад, в понедельник и четверг. То, как мы с ним ели многокалорийное малиновое мороженое, которое нам к тому же дали бесплатно, приснилось мне… сегодня! Да, точно. Вспомнил! Крабс бодро хлопнул себя клешней по лбу и довольно улыбнулся, радуясь тому, что все вспомнил. Спустя полминуты он наконец переоделся и направился на первый этаж, чтобы позавтракать. — ТАК, СТОП, ЧТО?! — вдруг спросил он сам у себя, резко становясь, как вкопанный, — АААААА, ТОЛЬКО НЕ СНОВА! Сквид… вард! Опять мне снится этот дурацкий Сквидвард! Да сколько это может продолжаться?! Почему мне не могут присниться просто деньги, как и всегда, ну или что-нибудь другое, но, главное, без Сквидварда?! Ракообразный издал отчаянный вопль, споткнулся на лестнице и покатился кубарем вниз, прямиком на кухню. Оказавшись внизу, Крабс, не вставая с пола, обнял себя клешнями, поджал ноги к животу, захныкал и, не удержавшись, заплакал, как влюбленная школьница, затопив все слезами. Перл тоже была на кухне, стояла у окна и пила какао, но обернулась, услышав грохот позади себя. — Папуль, ты выглядишь неважно. У тебя помятый нос и шишка на голове. А почему ты плачешь? Девушка подошла к отцу и обеспокоенно глянула в его огромные заплаканные глаза. Юджин не хотел признаваться ей в том, что вот уже который месяц не может нормально спать, потому что думает о своем работнике Сквидварде. Что все его мысли заняты одним лишь Сквидвардом, он искренне любит его и мечтает заполучить его себе, что он зависим им и не может без него жить. И что он боится представить, что было бы, если бы Сквидвард уволился и переехал в другой район. Он не понимал кое-чего: какого морского дьявола он вообще влюбился в этого высокомерного угрюмого кальмара, умеющего только ворчать и насмехаться над другими? Почему он так к нему привязан? Непонятная все-таки эта штука — любовь… — Д-да, э-э… приснился плохой сон, — нервно улыбнулся он, пока его ставили на ноги, — очень, очень страшный! Вот и плачу из-за этого. Понимаешь? — Ну и что же тебе снилось? — почему-то уже немного саркастично спросила кит, усаживаясь за стол, закинув ногу на ногу. — Перл, если сон плохой, не значит ли это, что мне не охота его вспоминать и пересказывать??? — так же саркастично ответил вопросом на вопрос Крабс, взяв коробку хлопьев. Кажется, его ответ прозвучал довольно грубо или ядовито, судя по последующему недовольному взгляду Перл. — Ой, да ладно, не хочешь — не рассказывай, больно надо! — обиженно откликнулась та, доставая откуда-то свой любимый журнал и тут же утыкаясь в него носом. — Ладно… — Юджин неуверенно посмотрел куда-то в стол, не глядя делая себе кофе, думая, что бы ему придумать — рассказывать то, что ему реально приснилось, он не особо хотел рассказывать, поэтому решил импровизировать, — я… м-мне… Мне приснилось, будто бы ты была очень голодная и съела все мои деньги. Вот. Довольна?! — он строго поднял бровь. Перл внезапно рассердилась, вскочила со своего места и гневно потопала ногами, из-за чего дом заходил ходуном. Юджин не удержался на ногах от такого землетрясения и упал на пол в третий раз, чуть не вылив на себя свой кофе. — Ну да, конечно! Если страшный сон — то обязательно со своей единственной дочерью, ни с кем больше! — Ну, э-э… Ха-ха… Ты сама попросила рассказать сон, — Крабс нервно улыбнулся и развел клешнями в разные стороны, думая, а не было бы лучше рассказать, что ему на самом деле приснилось, — можешь, пожалуйста, подать сахар с верхней полки? И, желательно, больше не класть его туда, а то я не могу дотянуться. Девушка злобно рыкнула и опять потопала ногами. Сахарница свалилась с верхней полки и упала ракообразному прямо на голову, из-за чего тот испуганно ойкнул, а его глаза нелепо разъехались в разные стороны. Нос помялся еще сильнее от такого внезапного столкновения нежелательного предмета. — Ой! Спасибо, доченька, — как можно непринужденнее улыбнулся Юджин, добавляя ложку сахара в свой кофе и садясь вместе со своим завтраком за стол. Повисло неловкое молчание. Крабс понял, что в очередной раз обидел дочку, и теперь должен как-то извиниться перед ней, ну или, на худой конец, просто сменить тему разговора. — Доченька, а доченька. А почему ты не в школе? — вдруг поинтересовался он, наблюдая, как она с насупленным видом продолжает читать тот журнал. — У нас майские каникулы, если ты забыл, — холодно и очень обиженно пробубнила та себе под нос, после чего, очевидно, больше не желая разговаривать с отцом, покинула кухню, направившись в свою комнату. «О Нептун, скажи мне, ну почему она такая обидчивая?! — жуя свои хлопья и таращась в стену, нервно и устало подумал Крабс, на некоторое время вынужденно позабыв не только о том, что опаздывает на работу, но и даже о Сквидварде, — что я сделал не так в ЭТОТ раз??? Ну, я же не буду рассказывать ей то, что мне на самом деле приснилось! Поэтому пришлось что-то другое придумать, ну я и ляпнул первое, что пришло в голову. Неужто она не понимает, что сны в любом случае не стоит воспринимать всерьез???» После такого абсолютно бессмысленного монолога у себя в голове, он молча доел свои хлопья и допил кофе, уже немного остывший, грустно вздохнул и вышел в прихожую. Теперь в его голове засела новая тревожная мысль — как же ему выпросить прощения у дочери. Он не мог слишком долго слышать ее обиженный голос и смотреть на ее рассерженное лицо. — Так, а сколько времени? Ох, инфузория! 9:24! Это я так долго собирался?! — воскликнул краб, тараща глаза на свои часы, но спустя секунду вдруг резко успокоился и расслабленно улыбнулся, — а, ладно, думаю, Спанч Боб и Сквидвард не будут против того, что я немножечко опоздаю. Раз в пятилетку и можно себе позволить. Он взял ключи от дома и Красти Краба, вышел на улицу и напоследок негромко крикнул, обращаясь к киту: — Перл, я ушел, до вечера! В ответ последовала сплошная тишина. Крабс даже смог услышать, как удивленно и непонимающе он похлопал глазами. Еще раз устало вздохнув, он запер за собой дверь и не спеша отправился на работу. *** Сегодня был очень жаркий и солнечный день, даже несмотря на то, что стояло лишь самое начало мая, а не знойное лето. И то всего лишь пару дней назад лил невероятный дождина, не предвещающий никакого тепла. Юджин шел на работу, уже даже не поглядывая на свои наручные часы и не заботясь о том, сколько времени. Его тревожили две другие, не дающие ему покоя мысли — как ему помириться с Перл, и что ему делать со своей глупой влюбленностью в Сквидварда. Единственное хорошее и, надо сказать, неожиданное обстоятельство — если крабу и снился кальмар, то сны не были какими-то… слишком пошлыми. Они всего лишь проводили время вместе, в романтической обстановке, а иногда и просто, как близкие друзья, а не любовники. Изредка они даже целовались, но не более. И с одной стороны, Крабс бы очень хотел сделать со Сквидвардом в своем сне нечто большее, чем просто поцеловать его, но с другой… он понимал, что если ему будут сниться еще и эротические сны, то он вообще сойдет с ума от любви и желания, и не будет думать ни о чем-либо другом. Ну, разве что о деньгах. — Ладно, успокойся, Юджин, возьми себя в клешни. Веди себя с ним так же, как и обычно, чтобы он ни о чем не догадался — дерзко так, хамовато, и ругай, если он опять уснет за кассой. Еще можно наругать или оштрафовать его ни за что ни про что, чтобы у него даже мыслей или подозрений не было, будто бы ты его любишь. Да, точно! Наконец на горизонте показалось знакомое здание. Ракообразный кое-как спрятал себя за каким-то камнем и вгляделся, нет ли никого около ресторана, помимо работников, уже заждавшихся своего начальника. К счастью, так оно и было. Около Красти Краба стояли две фигурки: одна — маленькая и квадратная, а другая — длинная и худая. — Ох, слава Нептуну… — тихо пробормотал Крабс сам себе, облегченно улыбаясь, на пару секунд садясь прямо на раскаленный солнцем песок, но тут же подскочил, — А-А-А-А-А-А! Посетители еще не приходили! Тентикалс был ОЧЕНЬ недоволен тем, что Юджин опаздывает. Ведь теперь он был вынужден полчаса торчать под иссушающим солнцем и слушать пустую болтовню этого желтого дурня Спанч Боба. — …и-и короче!.. Потом… потом Морской злодей злобно так захохотал и сказал: «Твое последнее желание, Морской супермен!» И как думаешь, что Морской супермен загадал? — Не знаю, — раздраженно отозвался головоногий, насупившись и скрестив щупальца на груди, смотря куда-то в пустоту безысходным взглядом, — но я бы на его месте загадал переехать на другую сторону побережья, чтобы больше тебя не видеть! — Он загадал, чтобы Морской злодей его отпустил! — по лицу губки можно было легко догадаться, что он с превеликим трудом сдерживает радостный смех, — а-а-а-а, ну разве он не гений? Сквидвард просто промолчал на это, понимая, что, если начнет ругаться, то его понесет, и он не сможет остановиться. «Надо бы после работы позвонить и записаться на прием, — тоскливо и безысходно думал он о своем психотерапевте, — а то так с ума сойду из-за этого идиота желтого. Хорошо хоть, над Крабсом можно посмеяться, а то бы совсем от скуки высох». — А еще, — продолжал желтый Боб, решивший как-то сменить тему, чтобы кальмару тоже было интересно, — мы с Патриком в субботу поймали огро-о-о-о-омную медузу! — он показал руками, какая она огромная, и даже сам стал похож на большую желтую медузу. — Поздравляю вас, — скучающая и недовольная интонация Сквидварда все не менялась. — Нет-нет, она правда была просто огро-о-о-о-омная! Наверное, размером с мистера Крабса, хи-хи-хи-хи! — шутливо выдал Спанч Боб и захихикал, прикрывая рот рукой. — Что-что «мистер Крабс»?! — вдруг послышался знакомый суровый голос, а вслед за ним — звонкое и очень быстрое постукивание крабьих ножек. — О, доброе утро, сэр! — радостно воскликнул Боб, зачем-то бодро расправляя руки в разные стороны, как для приветственных объятий. Потом вдруг переменился в лице, оно стало таким, будто бы он хотел выглядеть серьезнее, и отдал начальнику честь, как на флоте, — матрос Сквэр Пэнтс готов понести свою службу! — после чего не удержался и опять захихикал от собственной серьезности. — Вольно, юнга! — тут же подыграл ему ракообразный, отдавая честь в ответ и почему-то тоже заливаясь смехом. Кальмар молча облокотился об дверь ресторана, нехотя наблюдая, что же эти двое будут делать дальше. — Скви-и-и-и-идвард~ — вдруг окликнул его Крабс, чье выражение лица стало каким-то очень хитрым, как и голос, и подбежал к нему едва ли не вплотную, — а ты не хочешь пожелать доброго утра своему дорогому начальнику, м? — Доброе, — Сквидвард неприязненно скривил губы, и по его голосу стало понятно, что он не хочет желать никому чего-то хорошего и доброго, пока сам не в духе. То есть — пока всегда. — Мистер Крабс, почему Вас так долго не было? — уже обеспокоенно спросил Спанч Боб, наблюдая, как Юджин наконец-то открывает дверь заведения, — и что у Вас с носом? Мы, мы очень беспокоились! Сквидвард предположил, будто бы Вы уснули, пока считали деньги, и начали тонуть. Ну, в деньгах. Он указал большим пальцем на кассира, тут же почему-то ставшего очень довольным или даже злорадным — видать, от своего дурацкого предположения. — Очень смешно, Сквидвард… У тебя просто дар остроумия, я сейчас прямо от смеха помру, — недовольно и почти мрачно откликнулся краб, ментально чувствуя этот насмешливый взгляд у себя за спиной, — да-да, я утонул в деньгах, пока их считал, и захлебнулся бы, если бы Перл не кинула мне спасательный круг и тем самым не спасла меня. — О, вот как? — с любопытством спросил улыбнувшийся Боб, посматривая то на первого собеседника, то на второго, — она молодец! Это правда? — Нет, идиоты. Я просто проспал — и всё, — сквозь зубы прошипел Юджин, которому уже надоел этот цирк. Как назло, у него все никак не получалось справиться с ключами, и он возился с ними уже невесть сколько, — имею право, у меня был тяжелый день. — А, ну да. Считать ведь денюжки, да еще и в выходной день, воскресенье, та-а-а-ак тяжело, — протянул Сквидвард, на лице которого была все та же неприятная ехидная улыбка. Крабс сам не понял, почему, но очень рассердился из-за такого подкола, и от злости так сжал ключи в клешне, что они аж треснули. Вероятнее всего, он так злился и нервничал из-за собственного смущения перед Тентикалсом, которое никак не мог побороть. Если бы кто-то другой так пошутил, он бы, скорее всего, и сам бы посмеялся над шуткой. Спанч Боб же бодро хлопнул Сквидварда по плечу и весело засмеялся. — Чего ржешь, беспозвоночный?! Это не смешно! — гневно рявкнул нервный ракообразный, открывая дверь ресторана резким толчком, хватая губку за шкирку и буквально закидывая его внутрь. — Простите, мистер Крабс… Ха-ха! Но меня очень смешит Ваш нос, — неловко выдал тот, кое-как прекратив смеяться. — АРРРРРРРР! Да оставьте вы все в покое мой нос, дурни! — рявкнул тот, хватаясь обеими клешнями за голову, и в ту же секунду забежал внутрь ресторана, а потом и в свой кабинет, удивляясь тому, какой же он нервный сегодня. Кальмар снисходительно улыбнулся и молча прошел за свое рабочее место, думая лишь о двух вещах: о своем сегодняшнему визиту к психотерапевту, и о смешном нервном поведении начальника.