Крабсталкер
30 июня 2024 г., 19:56
Примечания:
Ну, как обычно, простите за такую долгую задержку проды, все дела, была занята другими фф. Насчёт следующей главы ТДН тоже отдельно извиняюсь, я правда начала ее в начале мая, но выложу ее, скорее всего, где-то в августе. Ещё раз извините, спасибо всем за терпение🙏
Кстати, добавила в главу "Старые знакомые" (я уже не помню какая она по счету) новую деталь, которая будет упомянута здесь - у Крабса на левой сиське татуировка в виде якоря ⚓💪
Вечер подкрался незаметно. Возможно, так оно было потому, что темнеет в мае поздно, а от того и не замечаешь, как плавно день перетекает в вечер, а там уж и в ночь. Покуда не начнет, само собой, наконец темнеть.
Погода была отличной, ничуть не хуже, чем днём. По ярко-голубому небу мирно плыли цветочки самых разных цветов и размеров, в том числе и белые и пушистые, подобно облакам. Солнце щедро озаряло все своими лучиками, а устрицы задорно трещали в предвкушении лета, до которого остался всего лишь день.
Однако… Пара морских жителей даже несмотря на столь прекрасную погоду были погружены в свои сплошь беспокойные мысли.
Кассир расселся на кровати, обхватив нижние щупальца верхними и слабо и медленно покачиваясь. Выглядело это так, будто бы он пытался забыть что-то плохое, но только вот, на самом деле он просто пытался сосредоточиться, ведь это ему было просто необходимо.
Его терзала масса мыслей и эмоций, беспокойств и даже каких-то сомнений. Он всё ещё не мог отойти от того, что произошло в ресторане, а также — слабо верил в то, что его ждёт сегодня. Ну а ещё, помимо этого, признаться… Не до конца понимал, правильно ли он всё-таки поступил.
С Эйприл у Сквидварда были и впрямь натянутые отношения, не прямо уж ужасные, но всё-таки весьма неприятные. Она хоть и не была сильно токсичной (разве что изредка, когда была на эмоциях), но ее отношение к нему оставляло желать лучшего. Простыми словами — она была вечно всем недовольна, ей абсолютно ничего в нем не нравилось, как и в парне, так и просто в личности. А главное — она говорила о его недостатках отнюдь не спокойным языком, ей непременно надо было скроить недовольную физиономию и продемонстрировать таким образом, как же её все бесит. Будто бы ей не 31 год, а лет 14.
Когда Тентикалс ещё нигде не работал, а просто пытался что-то рисовать и продавать и играть на музыкальных инструментах (парочку недо-мелодий и «картин» он даже посвятил и подарил ей), Мьюкес почти без остановки твердила ему, чтобы он перестал валять дурака и наконец нашел работу. Когда он наконец это сделал, вместо того, оценить его рвение наконец зарабатывать хоть какие-то деньги, она твердила лишь одно: «А получше нельзя было ничего найти?»
За пределами разговоров о работе тоже не происходило ничего особо хорошего. Сквидвард слишком поздно понял, что у Эйприл полностью отсутствует чувство юмора, что он на ее фоне — самый весёлый кальмар, и что все его попытки хоть чуть-чуть развеселить ее абсолютно бесполезны. Вместо того, чтобы если не посмеяться, то просто улыбнуться, она говорила ему что-то вроде «Когда же ты поумнеешь».
А потом Эйприл не понравился факт того, что ее парень не только мало зарабатывает, но и все время пропадает на своей работе, ей казалось, что он уделяет ей внимание лишь на выходных, когда полностью свободен.
Естественно, однажды кассиру надоело такое отношение к себе, и он первый предложил расстаться. Кальмары расстались, сильного скандала, как это обычно бывает, не было, но на его душе ещё очень долгое время лежал огромный холодный камень.
Однако сейчас, когда прошло уже достаточно времени, Сквидвард должен задуматься о другом. А точнее — о том, что ему делать со своими отношениями с начальником, а если ещё поточнее — о том, как перестать хотя бы думать о нем, ибо все это, по правде говоря, уже немного напрягает его. И возобновить старые отношения, даже несмотря на то, что они выдались не особо хорошими, чтобы отвлечься от других, по его мнению, было лучшим вариантом.
— Ладно… — прогнусавил кальмар себе под нос после своих размышлений и воспоминаний, смотря на часы — примерно без двадцати восемь, — пора бы выходить, только не забыть деньги.
Он поднялся и, машинально вздохнув от волнения, взял с прикроватной тумбы конверт с зарплатой, немного помятый (кое-кто сжал его сегодня в своей огромной клешне), но, главное — целый.
— Надеюсь, я поступаю правильно, — вновь пробормотал он, открывая конверт и вытаскивая оттуда деньги, пытаясь погасить волнение хотя бы мыслями о том, что попьет мартини — своего любимого алкоголя, — кто знает, может она все же исправилась за столько-то лет?..
°•.°•.°•.°•.°•.
Понятно дело, не один Сквидвард мучался в этот вечер от своих же беспокойных мыслей.
Юджину, признаться, было ничуть не лучше. Если честно, даже напротив — хуже. Его терзал настоящий букет из негативных эмоций — растерянность и непонимание, напряжение или даже страх, злость, ревность, обида и грусть после прошедшего разговора, из которого его благополучно прогнали, попросив не влезать. Он не мог поверить в то, что кассир так смело и уверенно (или нет?) готов променять его на свою бывшую, отношения с которой у него явно не сахар, что он успел понять из их разговора.
Он правда не понимал, чем в последние несколько часов он заслужил к себе такое отношение, почему Сквидвард вдруг словно и забыл о том, что было между ними этим же утром. Они так чудно провели сегодня время, попили чай и поговорили по душам, так почему же он так резко охладел к нему, пытаясь добиться внимания другого морского жителя?
От мысли, что Сквидвард действительно может ничего к нему не чувствовать после того, как они сблизились, а всерьез любить эту душную стерву, у мистера Крабса неприятно тяжелело в груди. Он понимал, что новость об этом была бы самым большим разочарованием в его жизни, это бы разбило его сердце раз и навсегда. От этой мысли ему становилось лишь хуже, но тем не менее он знал, что даже несмотря на беспокойные мысли, должен не отчаиваться, а надеяться на лучшее. Пусть это и нелегко, но надежда, как говорится, умирает последней.
— Я решил! — неожиданно выдал краб, раскачиваясь в своем гамаке, как на качелях, — я должен проследить за ними, чтобы узнать, как они будут контактировать… И попробовать понять, что они друг к другу чувствуют… По крайней мере, что чувствует Сквидвард к ней!
От неприязни к Эйприл он даже не стал называть ее сейчас по имени. В любом случае, он был доволен своим планом и понимал, что должен воплотить его в жизнь, пока не настало время встречи этих двух кальмаров.
Юджин в очередной раз чуть не грохнулся с гамака, но на сей раз, к своему же удивлению, смог удержаться на нем. Положив клешни по бокам от себя, он лишь задумчиво оглядел дверь, ведущую в коридор, после чего решил не терять времени и уверенно побежал бороться за свою любовь.
Его переполняла решимость вернуть все на свои места, и рано или поздно, но завладеть наконец сердечком кассира, доказав ему, что он в миллион раз лучше его бывшей, про которую ему следует просто забыть, и все будут счастливы. Но тем не менее… Уже когда он выходил из дома и запирал входную дверь на ключ, в голове у Крабса вдруг завертелась пара абсолютно пустяковых вопросов, на которые он ну вообще никак не мог дать себе ответы:
— Что вообще за… Клуб кальмаров-кларнетистов, куда они и собрались, и где он находится? — невнятно и недоуменно проворчал он, кладя ключи в карман, оглядываясь по сторонам, будто прикидывая, в какую сторону ему идти. Но ничего не увидел, кроме своего почтового ящика с кривыми розовыми цветочками, которые когда-то нарисовала там его дочь, и пары ветхих перекати-поле, которые, странное дело, почти всегда появляются у него перед глазами, стоит ему заблудиться или не понимать, куда идти, — да и вообще, пропустят ли меня туда эти кальмары?
Он был ужасно растерян, не понимая, как ему сначала узнать местонахождение клуба, а потом и попасть туда без лишних вопросов. Первая идея, пришедшая к нему в голову, была, как ему показалось, безумной — заказать такси, которое отвезёт его туда, а там…
У краба закружилась голова, и он упал прямо на песок своей пятой точкой, подняв вокруг себя маленькую песчаную бурю, стоило ему об этом подумать. О том, что, скорее всего, ему придется найти там главного и заплатить ему денег, чтобы его пустили и не выгоняли.
— Черт, я не могу!.. Нет, я могу! В смысле, хочу, но не могу, нет, точнее, могу и хочу! Но не могу! — начал бормотать он, схватившись за глаза, мгновенно ощутив неприятную боль, охватившую его несчастный затылок, — нет, я… Я… Я ДУРАК, КАКОЙ Я ДУРАК! — пришел он к окончательному выводу, не сдержавшись и ударив себя по лбу.
Удар вышел таким сильным, что Юджин издал глухой «ой», но вот только справиться с собой и своими неприятными мыслями так и не смог. Тем не менее, он понимал, что выхода у него нет. Тем более, если дело касается Сквидварда…
Лишь мысли о последнем заставили его прийти в себя. Он представил, как будет наблюдать за своим кассиром, который, определено, будет прекрасен, как и всегда, обязательно вмешается, если тот попадет в такую ситуацию, что ему явно потребуется посторонняя помощь, и как он… Э-э-э… Станет свидетелем того, как его возлюбленный проводит время абсолютно не с ним, а со своей бывшей, которую, возможно, ненавидел в прошлом.
Его так и передёрнуло от последней мысли, он словно бы только сейчас понял, как же ему будет неприятно, а точнее больно за этим наблюдать, до этого он как-то не задумывался конкретно об этом. Но, несмотря на это… Конечно же, он знал, что должен сделать это во имя любви, должен немного потерпеть, чтобы уснуть сегодня со спокойной душой.
— Ладно, пойду вызову такси… — замямлил Крабс с видом школьника, которого отвлекают от просмотра мультиков и заставляют делать домашнее задание или работу над ошибками, отпер дом и направился к телефону.
Уже прокручивая на диске телефона нужные цифры, он вновь посмотрел на часы: уже без пятнадцати. Понимая, что ему надо бы поторопиться, ведь непонятно ещё, насколько далеко находится этот клуб, он поскорее нажал на кнопку вызова и приложил трубку к уху, слушая длинные гудки, которые почти моментально утихли.
— Аллоу? Добрый вечер, молодой человек, я хочу вызвать такси, — торопливо произнес он, — адрес? А, э-э-э… Такой якорь большой синий, на пустыре, в общем. А, ага… Клуб кальмаров-кларнетистов, — назвал он место назначения, ожидая почему-то недопонимания со стороны таксиста и машинально замялся, однако тот не задал ни одного лишнего вопроса, — окех, спасибо. А не можем ли мы случаем заранее обкашлять цену?
Ещё пару секунд его лицо оставалось более-менее спокойным, но, едва он услышал цену, как его глаза так вытаращились, что чуть не врезались в потолок. Он машинально схватился за свой кошелек в кармане брюк, будто бы боясь, что из того сами по себе начнут высасываться деньги.
— А… Х… Хорошо, понял, спасибо, — произнес наконец краб, откашлявшись, чтобы вместо «хорошо» не сказать обнаглевшему таксисту пару ласковых слов, одно из которых, кстати, тоже начинается на букву «х», — ар-р-ргх, нет, не туда и обратно, я сам дойду домой! Все, до свидания, спасибо ещё раз, жду.
В трубке послышались короткие гудки, и Крабс положил ее на место. Сказать, что он был раздражён — ничего не сказать. Он крайне редко ездит на такси или даже на своем катере, обычно он добирается куда ему надо на своих собственных маленьких ножках, если они вдруг не болят или ему элементарно не лень. Но сегодня у него не оставалось выбора, поэтому пришлось смириться.
Он вздохнул почти печально, достал кошелек и вновь направился на улицу, ведь ему сказали, что будут через полторы минуты (не особо он, конечно, верил в это, но тем не менее ему хотелось заранее выйти на улицу, чтобы сразу увидеть нужный катер). Заперев за собой дверь, он подбежал к дороге, а потом достал кошелек и скрипя сердцем и зубами начал отсчитывать нужную сумму.
— Прощайте, мои маленькие, был счастлив вас считать, — попрощался он с купюрами, кое-как сдерживая слезы боли от расставания, и поцеловал их на прощание все по отдельности. Всхлипнув, он закрыл и убрал кошелек обратно, поджал губы от обиды на таксиста, и просто продолжил ждать.
Юджин думал, что это займет много времени, и приготовился заранее подремать прямо в позе стоя, однако… К его удивлению, ровно через полторы минуты (он не считал, конечно, но судя по всему так оно и есть) в конце правого конца дороги показался катер желто-черной расцветки. Ему стало лишь грустнее с того, что у него отнимают такое огромное количество денег, но тем не менее он немного приободрился с того, что его вот-вот отвезут к месту назначения. А это значит, что совсем скоро он увидит своего любимого кассира, чего, собственно говоря, и добивается.
Однако… С каждой секундой по мере того, как катер приближался, краб впадал во все большее недоумение — такси ехало то идеально ровно, то по-страшному моталось из стороны в сторону, лишь чудом не заезжая с асфальта на песок. Он лишь скептично приподнял бровь, понимая, что лучшим вариантом будет надеяться, что это не его такси.
И тут… Он впал в неописуемый шок, заставивший его на пару мгновений позабыть своё имя, едва из приближающегося катера послышался знакомый до боли, громкий голос:
— МИСТЕР КРА-А-А-А-АБС! — и сразу же радостный смех.
Юджин не удержался от удивления на своих двух и вновь упал на задницу, подняв вокруг себя вторую маленькую песчаную бурю. Этот голос был тем, чего он ожидал услышать сейчас меньше всего.
Однако, не успел он ни прийти в себя, ни даже сообразить толком, что происходит, как с той же стороны послышались два других, не менее знакомых голоса — тоже высокий, и достаточно низкий:
— О, мистер Крабс, добрый вечер! Здрасьте!
Крабс лежал или сидел абсолютно растерянный, глупо моргая и смотря то в сторону катера, то в какую-то точку перед собой. В его взгляде читалось одно: «Пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит».
Наконец катер подъехал. За рулём, что не удивительно, сидела Сэнди, а Боб и Патрик как-то разместились по бокам от нее и, судя по тому, как криво иногда ехало такси, изредка «помогали» ей рулить. Увидев мистера Крабса, они просияли и чему-то сильно заволновались, что было заметно по тому, как внезапно они начали дрожать.
— Я же сказала не мешать мне вести катер! — зло пропищала Сэнди, ударив кулаком по лобовому стеклу, лишь чудом, судя по приглушенному треску, не сломав его. Но оба парня, словно и не услышав ее, с радостным хихиканьем вылезли из катера и заключили «пассажира» в приветственных объятиях.
— Эм… Добрый вечер, мальчики-девочки, — так же абсолютно растерянно поздоровался наконец тот, не совсем понимая, как он должен реагировать. Почему он вызвал такси, а приехали его друзья?
Но на немой вопрос в его глазах все трое лишь заулыбались — лучезарно и весело, но как-то глуповато, особенно губка со звездой. Такое ощущение, что они успели что-то придумать, либо же что-то от него скрывают.
— А где таксист? — больше не зная, что ему ещё спросить, поинтересовался ракообразный, пытаясь заглянуть за спину белки, будто бы пробовал высмотреть там ещё кого-то.
— Я — таксист, — ответила она, гордо указывая на себя, — садитесь, мы отвезем Вас в клуб кальмаров-кларнетистов.
Крабс словно только сейчас очнулся и отошёл от удивления, едва вспомнив, что ему надо бы поторапливаться. Тем не менее, он был всё ещё в сильнейшем недоумении, и это не позволяло ему элементарно сдвинуться с места.
— Поторопитесь, мистер Крабс, а не то опоздаете! — даже немного строго вдруг выдал поваренок, и Юджин ощутил, как оба парня пытаются сдвинуть его с места по направлению к катеру, что заставило его возмутиться.
— Эй, я сам могу идти, понятно?! — рявкнул он, несильно, но твердо ударяя их по рукам, отстраняя их от своей спины. Сделав весьма недовольную физиономию, он вдруг понял, что его слова прозвучали слишком двусмысленно, и поспешно добавил: — э-э-э… В смысле, до катера, а не до клуба.
— А как по мне, Вы приросли к песку, — задумчиво заметил в ответ Патрик, скрещивая руки на груди, поднося одну к подбородку, будто бы оценивая ситуацию.
— Я не прирос к песку. — строго и холодно оповестил Крабс, закатив глаза, и постучал своими ножками в знак доказательства того, что те действительно никуда не приросли.
Не заметив удивлённых взглядов позади себя, он наконец подошёл к катеру и присел на место рядом с Сэнди. Он решил уже потом задать им пару вопросов, а сейчас лучше воспользуется их предложением, чтобы не терять время. Время — деньги!
— Точно, ДЕНЬГИ! — вдруг заверещал Юджин, заставив всех троих вздрогнуть, и полными счастья глазами посмотрел на забытую стопку купюр в клешне, — с возвращением, крошки! Как я рад, что нас не разлучи-и-или!
Он опять поцеловал их и вернул в кошелек. Его друзья смотрели на это с умилением, но тут же заметили, с каким волнением он оглядел всех троих.
— Вы же не возьмёте с меня денег? — спросил он, надеясь, что его жадность удовлетворена, и что не зря он вернул купюры на место.
— Как это не возьмём? С Вас минимум половина от указанной ранее суммы, — заявила вдруг девушка с серьезным, как никогда, лицом, но, заметив, что он схватился за сердце, закатил глаза и приготовился терять сознание, поспешно добавила: — я пошутила!
Крабс чудом пришел в себя после такой жестокой шутки, не дал он Сэнди подзатыльник только потому, что она девушка, а он «жадный джентльмен», и потому что ему было не до этого. Он попытался пристегнуться (успел уже увидеть, как ведут этот катер, а потому хотел подстраховаться), но ремешки оказались ему слишком короткими, поэтому спустя пару-тройку бесполезных попыток он махнул на это клешней.
Боб с Патриком тем временем весело посмотрели друг на друга и тоже наконец залезли в катер, только на задние сиденья — очевидно, им туда велела сесть Сэнди, надеясь, что они не будут мешать ей рулить.
Компания из четырех друзей наконец двинулась вперёд. Юджин решил, что настало время задать им волнующие его вопросы, ведь когда они приедут, ему будет явно не до этого.
— У меня есть к вам пара вопросов, — начал он более-менее спокойным голосом, моментально обращая на себя внимание всех троих, и продолжил: — я звонил в такси! Почему приехали вы? Я бы узнал голос кого-то из вас в трубке, ар!
— Ой, а это я голос изменил! — вдруг заявил губка, сияя, явно радуясь тому, что начальник в принципе задал такой вопрос, откашлялся и заговорил, изображая низкий прокуренный голос таксиста, который тот уже слышал сегодня в трубке: — «сэр, с Вас 200 баксов!»
— А-А-А-А-А, НЕ НАПОМИНАЙ! — заверещал в ответ Крабс, закрывая уши клешнями, скрипя зубами от неприятных воспоминаний, — мне, между прочим, плохо сделалось от названной тобой суммы, мальчишка! — сообщил он, хмурясь, повернув голову к заднему сиденью, — ты себе и представить не можешь, какая у меня была депрессия, когда я отсчитывал деньги на это! Тар-тарский соус…
Боб вмиг поник, по его опущенному носу было видно, что ему стало ужасно стыдно.
— Простите, мистер Крабс, мы правда не хотели Вас обидеть, — уверил он, смотря в макушку своего очень недовольного начальника, что отвернулся обратно с коротким недовольным ворчанием, — нам просто стало интересно, согласитесь ли Вы сразу или будете сбивать цену!
Юджин слушал все это с достаточно скептичным лицом, однако последняя фраза вдруг заставила его замереть и задуматься. Это что, был тест на его жадность и на то, пойдет ли он ради Сквидварда на все что угодно?
Ведь ему не сказали, что цену он может сбить, чем почти никогда и не брезгует, когда приходится тратиться на какие-либо услуги или просто покупки. У него и в этот раз была возможность сбить цену, что бы он и сделал, но почему-то не стал. Быть может, потому, что в первую очередь он думал о своем кассире, и ему было не до сбивания цены?
Иными словами, как бы странно или фантастически это не звучало — как бы мистер Крабс не страдал, а на самом деле ему не было жалко денег ради Сквидварда.
Эта мысль неожиданно надолго засела в его голове, и он понял, что правда готов ради кассира на все, в том числе и так ужасно страдать — только вот раньше он не замечал этого. Ему вдруг даже стало как-то… Приятно от выводов, что Сквидвард ему дороже денег?
«Это правда любовь…» — промелькнуло у него в голове, он уже давно осознал свою влюбленность, но словно бы только недавно начал понимать, насколько же она большая и сильная, насколько же у него все серьезно. В груди у него потеплело, а его щёчки порозовели.
Но он тут же пришел в себя, едва вспомнив, что сейчас происходит, и на чем он должен сосредоточиться.
— Ну хорошо, я так и понял, — уже холодно и более спокойно отозвался Крабс, вздыхая, устав злиться. Все, чего ему хотелось на данный момент — это просто узнать ответы на волнующие его вопросы и хотя бы временно успокоиться, — так как вы узнали о том, что мне надо к тому клубу? — поинтересовался он уже одновременно у всех троих, — ну, само собой… До того, как я вам позвонил, — он решил не спрашивать, почему все же он вышел на них, когда позвонил в такси.
Все втроём мило заулыбались, однако в то же время в их улыбках читалась явная неловкость. Он недоуменно похлопал глазами, не догоняя сначала, в чем дело, но потом понял, что этим трем опять сложно в чем-то отчитаться перед ним.
— Ну… Мы просто догадались об этом благодаря методу дедукции, — сообщила Чикс, пожимая плечами, не отрывая при этом взгляда от дороги — они ехали мимо какого-то огромного торгового центра под названием «Рыбный космос», — исходя из случившегося сегодня, из Вашей реакции и поведения, по Вашему смущению и дергающемуся пять минут подряд левому глазу, мы посовещались и выяснили, что Вы точно захотите проследить за Сквидвардом и Эйприл!
Краб некоторое время помолчал, пытаясь осмыслить сказанное, а точнее — понять все только самое главное, отодвинув этот детективный бред куда подальше в сторону. Он понял одно — его друзья догадались по его поведению, что он собирается делать.
— Откуда ты знаешь, что у меня дёргался глаз?! — вдруг задал он хороший вопрос белке, разворачиваясь к ней всем корпусом, — тебя сегодня даже не было в Красти Крабе! Или успела изобрести средство слежки? Не дашь его мне?
— Мистер Крабс, это я рассказал им об этом, чтобы ввести их в курс дела, — опять подал голос Боб с заднего сиденья, по новой натягивая неловкую улыбку. Кажется, он был всё ещё немного пристыжен и расстроен тем, что на него почти накричали, но тем не менее, посчитал своим долгом и сейчас сказать всю правду.
К счастью, в этот раз Юджин не стал его ругать или даже сердиться на него, ведь, как уже было упомянуто, устал злиться. Он опять вздохнул, понимая с одной стороны, что это его личные проблемы, которые он в состоянии решить сам, но с другой — всё-таки был благодарен друзьям за то, что они решили подвезти его.
— У меня есть ещё вопросы, — продолжил он достаточно мягко, пытаясь держать себя в клешнях, понимая, что и так в последнее время слишком много нервничает, волнуется и даже истерит, пусть и не без причины, — откуда у вас такси-катер, и… Э-э-э…
— Такси-катер??? — подал голос примолкнувший, будто бы погрузившийся в свои мысли Стар, выглядывая из окна едва ли не по пояс, отчего такси почему-то мотнулось в сторону, а все остальные трое дружно заверещали от внезапности, — а разве мы не взяли катер из твоего гаража и не покрасили его в черный и жёлтый? — как ни в чем не бывало, обратился он к Сэнди, у которой шерсть встала дыбом.
— Да, но приехать на обычном было бы не так пафосно! — напомнила та, с силой сжимая руль, кажись, от непрошедшего напряжения перебарывая желание оторвать его от положенного ему места, — поэтому я и достала краску и робота для покраски катеров. Только вот о вместимости не подумала, так что теперь он может шататься при нашем любом неудачном или слишком резком движении. Так что сиди спокойно! — почти зарычала она на Патрика, который вмиг замер на пару с Бобом.
Затянулась неловкая пауза. Крабс хоть и заметил только сейчас, насколько же ему тут тесно, что он едва не ломает под собой кресло, а его округлый толстенький бок почти болезненно упирается в дверцу, а всё-таки ему было на это по барабану. Он временно отвлекся от неприятных мыслей и ужасного, почти невыносимого волнения, но теперь они вновь его охватили, и он уставился себе под ножки с тревогой на лице.
В один момент он даже невольно задался сам себе вопросом — правильно ли он поступил, что решился на все это? На слежку, чтобы выяснить, чувствует ли все же его кассир что-то к своей бывшей, вместо того, чтобы просто смириться с этим, ведь это не его дело. Но тем не менее, его даже не терзала совесть за то, что он вмешивается в чужую личную жизнь, будто думая, что может как-то всё изменить, напротив — словно некий голос шептал ему в голове, что он делает все правильно. Он ДОЛЖЕН это сделать, должен проследить за Сквиди и Эйприл, чтобы понять, что он к ней чувствует. Видимо, на данный момент его любовь и ревность была сильнее элементарного здравого смысла.
— Ну и последний вопрос, — тихо и относительно спокойно, а точнее холодно пробубнил Юджин, удивляя немного друзей, ведь пару минут назад он едва не кричал и явно нервничал, — почему вы вообще решили подвезти меня? Только из-за того, что понимали, что я не захочу тратить денег?
Он решил не спрашивать у них, почему они вообще решили ему помогать со всем этим, с его влюбленностью в кальмара и с их отношениями — понимал, что, скорее всего, услышит какой-то романтичный бред по типу: «мы хотим, чтобы вы были вместе, ведь вы созданы друг для друга и просто отлично смотритесь». Но ему было правда интересно, почему они решили помочь ему с тем, как бы побыстрее добраться до места назначения.
— Ну… — жёлтый паренёк сначала мило улыбнулся, однако уже спустя секунду его улыбка вновь приобрела неловкий оттенок, а сам он уставился себе под ноги. А потом его улыбка вообще вдруг резко пропала, и он приобрел почему-то почти грустный вид.
— ЧТО?! — Крабс вновь начал нервничать, вновь у него дернулся глаз — он был спокоен, но после такой реакции, абсолютно для него непонятной, ему стало не по себе.
Под его натурально напряжённым взглядом друзья боязно переглянулись, будто бы молча спрашивая друг у друга, говорить ли ему об этом.
— Ну… Мы решили быть рядом с Вами, чтобы в случае того, если Сквидвард и Эйприл опять сойдутся, утешить Вас, чтобы Вы не плакали, — так же немного неловко, но тем не менее почти невозмутимо уведомил Патрик, выделывая руками какие-то странные жесты, будто сам не понимал, что говорит. Но понимал, что что-то умное.
И, кажется, вовсе не заметил, с каким душевным ужасом мистер Крабс вытаращил глаза от таких слов, вновь хватаясь за свое настрадавшееся сердце. Ему стало плохо от таких слов, он и так боялся этого, а тут ему ещё и говорят об этом так прямо.
— ПАТРИК! — укоризненно и взволнованно воскликнул Боб, посматривая то на невозмутимого друга, то на начальника, которому явно требовалась хотя бы таблетка от сердца.
— Спанч Боб, дай ему таблетки, они на заднем сидении лежат! — очень вовремя отозвалась на это белка, одной рукой продолжая рулить, а другой тряся Крабса за плечо, чтобы он пришел в себя, — думай о том, что говоришь, Патрик!
Губка торопливо схватил появившуюся из неоткуда упаковку таблеток, достал одну и, перевесившись на переднее сиденье, помог Юджину ее проглотить.
— Ну а что, ты же сама так сказала! — возмутился в ответ Патрик, скрещивая руки на груди, судя по голосу, он не понимал логики Сэнди.
— Да, но одно дело — обсуждать это наедине, и совсем другое — говорить ему об этом напрямую! — напомнила она, сжимая руль в руках до такой степени, что оставила на нем отчётливые вмятины.
Проглотив достаточно крупную пилюлю размером с его зрачок, ракообразный устало выдохнул, а точнее — абсолютно обессиленно и слабо. Он уж не знал, на кого он должен злиться и кого считать виноватым в этом — пока у него есть время, он хотел просто отдохнуть и не задавать больше вопросов, ибо это ужасно его уматывало. И кроме того — поселяло в голове лишь больше тревоги, едва ли не перерастающую в панику.
°•.°•.°•.°•.°•.
Но давайте отвлечемся на пару минут от этого веселого дорожного приключения и узнаем, как там Сквиди с Эйприл.
Как бы то ни было, а Тентикалс достаточно долгое время не мог решиться переступить порог этого здания — большого и длинного, фиолетового, напоминающего по форме кларнет. И у него были на то причины — в прошлом они с Эйприл были в этом клубе настоящим позором (из-за своей игры на кларнете), и с тех пор в его способностях, надо признаться, мало что изменилось.
Мьюкес, однако, даже и не волновалась, кажись, по поводу того, как их там встретят. Более того, заметив, как нерешительно ее бывший уставился на заведение, она неприятно ухмыльнулась и закатила глаза. Будто бы ожидала такой реакции.
— Ты волнуешься? — вдруг спросила она прямо, на удивление, без насмешки и раздражения, которым так и лучились ее оранжевые глаза. Сквидвард даже немного растерялся, ведь он ожидал того, что она начнет душнить или, на худой конец, обзовет его паникером или трусом.
Он бы сказал ей всю правду, но… Не хотел. Не хотел в очередной раз показаться перед ней слабым, тем более, пока у них есть такой огромный шанс начать все сначала. Никакой искренности нет в таких отношениях, зато будет гордость и честь, пусть и не настоящая.
— Нет, я просто рассматриваю его, — возразил он, мастерски добавляя холода в голос, и вместе с тем делая свою скованную позу чуть более задумчивой, будто правда рассматривает вход в клуб, — как думаешь, Сквичард там ещё работает?
— Думаю да, он ни на что не променяет свою работу, — Эйприл опять хмыкнула, но в этот раз тоже устремив свой взгляд в сторону входа, на котором прописными, чересчур витиеватыми большими буквами значилось очевидное:
Вход в клуб только кальмарам!
— Ладно, пойдем зайдём и проверим, — кассиру и самому надоела немного его нерешительность, он уж начал задумываться, не лучшим решением было бы сначала выпить в баре, для храбрости, а потом уже и идти сюда. Отбросив эти мысли в сторону, ведь понимал, что пути назад нет, он наконец открыл дверь и зашёл внутрь клуба.
Потолки тут низкие, зато коридор — очень широкий и просторный, несмотря на то, что это обычный клуб. Почти все выполнено в глубоком фиолетовом оттенке, изредка мелькают и другие холодные цвета, что, признаться, почему-то чертовски вдохновляет. По центру стоит небольшой, но очень красивый мраморный фонтан в виде кларнета, из духовых дырочек которого и бежит вода, а стены заняты фотографиями знаменитых кальмаров-кларнетистов, на которых и хотят ровняться все в этом клубе.
Дальше по коридору, насколько кассир помнит, идут двери в комнаты, где и происходит вся деятельность клуба — отдельная комната для исполнения наедине, и отдельные — для дуэта, трио, квартета или больше. Также есть несколько комнат, где они изучают теоретическую часть по музыке, но они почти всегда пустуют. В самой последней двери располагается вход в так называемый актовый зал, где кальмары проводят выступления.
На этом вроде бы и все, ну не считая туалета. Сквидвард рассчитывал, что его встретят минимум десяток пар глаз, тут же уставившихся на него в шоке, однако в холле была тишина — видимо все присутствующие тут как раз развлекали себя в тех комнатах.
Буквально из неоткуда, как из-под земли, вырос вдруг светло-синий кальмар в позолоченном блестящем пиджаке. Это был Сквичард Йеллоуфан, о котором кальмары и говорили минуту назад.
Несмотря на то, что большинство головоногих известны своей угрюмостью, токсичностью или другими отрицательными качествами, связанными с коммуникацией, Сквичард уверенно рушит этот стереотип. Он, пожалуй, самый весёлый и счастливый, самый общительный и дружелюбный кальмар во всем Всемирном Океане, возможно, даже экстраверт в некотором понимании. Он кто-то вроде главного в этом клубе.
— Кого я вижу! Сквидвард, Эйприл! — воскликнул он, с распростёртыми объятиями подбегая к старым друзьям, — давненько вас тут не было!
Однако, заметив, что на его объятия они не отвечают, Сквичард поспешно опустил щупальца, хотя с виду продолжал оставаться таким же весёлым.
— Что привело вас сюда? — поинтересовался он, а его глаза любопытно блестели — ну совсем как у ребенка. Однако, не дождавшись ни ответа, ни реакции, он тут же продолжил: — а, понял! У вас свидание, и вы решили вспомнить место, где познакомились!
Сквидвард не глянул в этот момент на реакцию Эйприл и не знал от того, что она об этом думает, но сам, признаться, безумно смутился таким словам. По сути, это являлось правдой, не считая конечно того, что свиданием это точно нельзя было назвать — если так подумать, это всего лишь прогулка. Да, он поставил себе цель добиться ее расположения и вновь стать ее парнем, однако ни Сквичард, ни кто-либо другой из клуба не имеет понятия, что они давно расстались.
— Мы больше не встречаемся, вот уж несколько лет как, — сообщил он как можно холоднее, скрещивая щупальца на груди, понимая, что должен сказать кальмару правду, покуда он не начал подкалывать его или ещё что-то — понимал, что ему с этого будет даже не неловко, а почему-то неприятно.
— Мы, можно сказать, встретились вновь и решили просто погулять и пообщаться, — так же холодно добавила фиолетовая головоногая, поправляя очки, смотря на администратора клуба с раздражением, но не сильным, а скорее равнодушным.
— А, понятно, — Йеллоуфан явно немного растерялся с такой неожиданной новости, или даже расстроился, но спустя пару мгновений на его лицо вернулась искренняя улыбка, — я все равно ужасно вам рад! Сейчас я позову всех, чтобы поприветствовали вас! А потом вы нам сыграете, идёт?!
От последних слов сердце Тентикалса похолодело. Он до последнего надеялся, что им этого не предложат, ведь не хотел опять облажаться, да ещё и перед той, чьего расположения добивается. Однако, вместе с тем он все так же не хотел случайно показаться слабым или трусливым в ее глазах, поэтому, скорее всего, следовало бы согласиться.
«М-да уж, дилемма».
— Я не против, — заявил он, умудрившись сделать свой голос на столько уверенным, на сколько бы ему хотелось, прежде, чем успел тщательно все обдумать. К счастью, он всегда носит с собой кларнет, так что с тем, откуда его достать, у него точно не возникнут проблемы.
— Я тоже не против, — тут же отозвалась Мьюкес, и кассир глянул на нее. Ее голос и взгляд были достаточно холодными, она либо очень умело притворялась, либо действительно не беспокоилась по этому поводу.
— Тогда ура! — Сквичард был ужасно рад согласию. Он невероятно радостной, особенно для кальмара походкой прошел куда-то в угол, где, оказывается, расположилась крохотная стойка, нажал на кнопочку и заговорил в микрофон: — внимание всем! Тут Сквидвард и Эйприл! Повторяю, тут Сквидвард и Эйприл!
Сквидвард и Эйприл не успели ничего сообразить, когда из коридора к ним начали выбегать взволнованные кальмары, участники клуба. На их лицах читалась буря эмоций — удивление, восторг, непонимание, а у некоторых насмешка.
— Кого не ожидал здесь увидеть, так это вас двоих! — произнес кто-то таким голосом, будто бы вот-вот расплачется, но не от печали и даже не от радости, а от счастливого смеха.
— А в моем гороскопе как раз было написано, что в конце весны меня ожидают внезапности! — заявил ещё кто-то немного загадочным голосом.
— Как у вас дела вообще??? — подключился к всеобщему обсуждению Сквичард, улыбаясь до ушей, аж дрожа от радости, тем самым немного раздражая остальных, — пусть и играете вы на кларнетах так, что уши вянут, а все же я очень по вам скучал! Гхе-гхе-гхе!..
Тентикалс незаметно выдохнул, пусть он всё ещё очень сомневался в своих музыкальных силах, но тем не менее был необычайно рад тому, что его не начали чморить прямо с порога. Этот более-менее теплый прием даже наполнил его немного решимостью и смелостью.
— Ну что… Дела неплохо, не жалуюсь, — почти уверенно сообщил он, становясь даже в чуть более расслабленную позу — будто бы он был тут каким-то особым гостем.
— Что нового?! — воскликнул Сквичард с таким видом, будто от ответа зависит его жизнь, продолжая трястись от нетерпения.
Тут Сквидвард призадумался, что ему ответить. Не станет же он в первый день встречи говорить им о том, что единственное, что у него в последнее время произошло нового — это то, что он два раза за этот месяц переспал со своим начальником, причем второй раз совратил его самостоятельно.
Он уж хотел позорно растеряться, или, в лучшем случае, перевести стрелки на них, спросив, как поживают они, но тут…
— На кларнетах научились играть, лошары? — вдруг прорезался очень мрачный женский голос с сильной картавостью.
Сквидвард аж вздрогнул, да и Эйприл, как бы не строила из себя холодную и невозмутимую, а тоже удивилась такому внезапному, прямому, и главное не очень вежливому вопросу.
— Сквулия! — укоризненно воскликнул Йеллоуфан, хлопая по плечу низкую кальмара-подростка, одетую и накрашенную, как типичная готка.
Сквулия — полная противоположность своему брату Сквичарду. Если он самый весёлый кальмар на дне океана, то она, пожалуй — самый-самый мрачный. Он крайне редко упоминал Сквулию в своих разговорах, а ещё реже — водил ее сюда. Сама она никогда сюда не приходила.
— Я уверен, что они научились играть на кларнетах, как-никак, столько времени прошло! Не будь такой пессимистичной!
Кальмар вновь похолодел, ему было неуютно от того, что Сквичард говорит об этом вот уж второй раз как. Но отступать назад было уже поздно.
— Чем тогда предлагаешь мне заняться? — пробубнила Сквулия, ее голос, казалось, был в разы гнусавее, чем у других кальмаров, в том числе и у Сквидварда, — не понимаю, зачем ты меня вообще сюда привел! Я не люблю это дурацкое гундение на кларнетах, я люблю хэви металл!
— Я предлагаю тебе заработать денег на эту твою чёрную косметику! Просто подежурь здесь вместо меня. На случай, если кто-нибудь ещё сюда придет, — неожиданно предложил администратор, его голос продолжал быть заметно строгим в начале его реплики, однако потом вновь смягчился — он явно не хотел обидеть свою сестрицу с вечным переходным возрастом, — а я пока посижу с гостями в актовом зале.
— Ладно, только ради черной косметики… — готка закатила глаза, совсем как типичный подросток, и под любопытными и немного раздраженными взглядами прошла на середину коридора, будто бы демонстрируя, что делает то, что ей велел брат, намеренно зачем-то игнорируя стойку.
— Вот и чудно! — несмотря на весёлый общительный характер, в этот момент Йеллоуфан явно был рад тому, что все же смог отвлечь от себя и друзей внимание Сквулии. Он повернулся к участникам клуба и хлопнул в ладоши, как ни в чем не бывало: — ну что ж, айда в актовый зал!
Кальмары с радостным бубнежом направились наконец в вышеуказанную комнату, сгорая от любопытного желания узнать, научились ли Сквидвард и Эйприл хоть немного играть на кларнетах.
°•.°•.°•.°•.°•.
Все оставшееся время поездки прошло в полнейшем молчании. Крабс сидел и молча пялился на дорогу, пытаясь морально подготовить себя к неизвестности. Он то и дело стискивал клешни до смешного скрипа и прикусывал свой язык, чтобы не спросить, сколько им ещё осталось ехать.
На улицу меж тем пусть и очень медленно, а опускался мягкий синеватый мрак, предвещающий темную, но теплую летнюю ночь.
— Кажется, прие… — начала Сэнди, кивая головой на длинное темно-фиолетовое здание, но договорить ей не дали.
— ПРИЕХАЛИ? ТОРМОЗИ! — почти заорал Крабс, как ребенок, который увидел кондитерскую из окна машины, и яростно надавил на тормоз как раз в тот момент, когда Сандра объезжала поворот.
Катер должен был остановиться, но продолжал двигаться, а вот руль после нажатия на тормоз почему-то перестал слушаться Сэнди, и вышло так, что их унесло в сторону от дороги. Как назло, именно там оказалась глубокая песочная ямка, в которую они и угодили.
Все четверо отреагировали по-разному. Боб испуганно завизжал, принимая форму подушки безопасности, раздувшейся на пол-салона, как миссис Пафф, Сэнди с Юджином принялись дружно ругаться в два голоса, так яростно и громко, что ни слова не было понятно, а Патрик лишь пялился в одну точку огромными глазами. Удар выдался мягким, никто не пострадал (ну разве что морально), но катер застрял в яме, теперь его необходимо вытаскивать.
— Почему все хотят угробить мой несчастный катер?! — на всю улицу возмутилась каратиска, чувствуя, как от злости ей стало чертовски жарко в своем скафандре, — мистер Крабс, от Вас я этого никак не ожидала!
— Кто ж знал, что так произойдет! — отозвался тот, оглядываясь назад, на розовую звезду, что обнимал огромную жёлтую подушку безопасности.
— Вы не знаете, что такое инерция?! — рявкнула Сандра и тут же продекламировала: — свойство тела временно сохранять свое движение и скорость по определенному направлению, по окончанию воздействия на него других факторов или тел!
— Я знаю, что такое инерция, у меня была пятерка по физике, — достаточно мрачно похвастался Крабс, говорящий, кстати, абсолютную правду — быть может, глядя на него и не скажешь, но он абсолютный физмат, — я просто не понимаю, почему инерция действовала, а руль твой — нет!
— Я… Я, эм, была немного сонная, когда строила этот катер, — сообщила вдруг белка, чей недовольный голос в этот момент стал куда неловче и даже чуть тише, — так что теперь, после торможения, у него полностью перестают поступать сигналы в руль и все остальное, и поедет он лишь после того, как его завести по новой!
Боб с Патриком посмотрели друг на друга абсолютно уставшими глазами, кажется, чувствуя себя так, будто оказались в какой-то задачке по физике.
— Ладно, надо вылезать отсюда, — сквозь зубы отозвался краб, не испытывающий особо желания и дальше обсуждать это — ему было не до этого, он хотел поскорее оказаться в клубе, который располагается буквально в двух шагах от этой ямы.
— Сейчас, секунду, — голос девушки стал куда более сосредоточенным, когда она, судя по всему, начала искать какую-то кнопку.
Она нажала на большую темно-желтую кнопку с изображением какой-то непонятной ломаной линии черного цвета. В тот же миг колеса катера исчезли, и взамен им возникли длинные металлические ходули того же цвета, повторяющие форму этой линии. Все это сопровождалось «роботическим» звуком, с каким двигаются роботы в мультиках.
При мысли о роботах Юджин невольно поежился, так же чисто невольно вспоминая один не очень хороший день из своей жизни. Но тут катер поднялся на ходули и самостоятельно, без вмешательства управления, начал постепенно вылезать из ямы.
Сэнди, явно гордясь собой, сделала вид, что никак не отреагировала на это, Крабс посмотрел на этот процесс и спустя секунду вновь погрузился в свои мысли, а вот Боб с Патриком явно были рады такому внезапному «аттракциону». Они восторженно заверещали, заохали и заахали, а Спанч Боб от радости даже вновь принял свою изначальную форму.
— Я назвала эту кнопку «Ходули для вылезания из ям», сокращённо — «ХДВИЯ», — сообщила Чикс с уже не скрытой гордостью, повторно нажимая на кнопку, едва они вылезли из ямы, — я добавила ее уже после того, как поспала.
— Можно ещё раз?! — с огромным энтузиазмом поинтересовался Стар, вновь пробуя перелезть на переднее сиденье, но тут же получил сильнейший удар по рукам от владелицы катера и коротко и тихо, даже как-то грустно взвыл от боли. Он обиженно посмотрел на свою подругу, потирая возникшувшие от удара ссадины, и все молча вышли из катера на свободу.
Перестав обращать на кого-либо внимания, Крабс сначала немного покрутился, чтобы узнать, в какой стороне от него располагается клуб, после чего побежал в нужную. Он совсем не думал о том, что будет, если кассир нечаянно заметит его в клубе, а точнее — какие у него будут мысли. Точно ведь поймет, что за ним следят! Это точно испортит его к нему отношение.
Оказавшись около клуба, Юджин долго не мог решиться войти. Он словно бы только сейчас понял, что абсолютно не готов к своему пребыванию там, к тому, как ему остаться незамеченным, а ещё его смущала немного табличка «Вход в клуб только кальмарам!», но он надеялся, что его денюжки помогут ему решить эту проблему.
Пока к клубу на «такси» подъезжали его растерянные друзья, про которых он даже умудрился немного подзабыть, он решил для начала заглянуть в окна, чтобы хотя бы узнать, в какой части здания находится его кассир.
В окне главного холла Крабс обнаружил, сидящую прямо на полу в одиночестве, синюю головоногую во всем черном и с черным макияжем, с черным каре. Не удосужив ее вниманием, он принялся смотреть в другие окна, и — о чудо! — увидел своего любимого кассира в окне длинного актового зала, полного множества черных стульев с фиолетовой обивкой, и с небольшой сценой в конце комнаты. Он был в окружении других кальмаров и выглядел немного нерешительным.
На его лицо сама налезла улыбка.
— Сквиди… — тихо произнес он себе под нос, положив клешню на стекло, будто тянулся к своему возлюбленному. Он сделал это, самой собой, чисто рефлекторно, ведь знал, что все равно не сможет дотронуться до своего любимого сегодня.
Или же…
— Нет, не могу я так! — вдруг уже чуть громче обратился сам к себе краб, убирая клешню и поспешно прячась, чтобы его не заметил какой-нибудь случайно уставившийся в окно кальмар, — пойду сейчас же попробую присоединиться к ним, мне плевать на то, что вход мне запрещен, плевать на Эйприл и на то, что она будет ревновать Сквидварда ко мне. Я не знаю как, но я найду способ присоединиться к ним, и буду рядом с ним чтобы в случае чего утешить его и поддержать!
После этих размышлений вслух, абсолютно уверенный в том, что он будет делать, ракообразный побежал обратно к входу. В этот же момент мимо него проехал знакомый катер, весь в песке, с очень обеспокоенными и растерянными друзьями внутри.
— Мистер Крабс, куда Вы так рванули? — почти удивлённо спросила Сэнди, паркуя катер напротив клуба.
— Там лежала монетка? — без капли издёвки, а с искренним любопытством и непониманием спросил звезда, явно думая, что это правда.
Крабс лишь раздражённо вздохнул, уже оказавшись около входа в клуб, поставив по привычке клешни на пояс.
— Нет, тут никто не лежал и не сидел. Но там, в клубе — стоит мой кассир! — сообщил он Патрику, стуча клешней по черной двери, надпись на которой, признаться, продолжала его пугать — он боялся, что у него ничего не получится, — я хочу его! А, а-э, в смысле… Я хочу к нему, я имел в виду!
Друзья вышли из катера и тоже подошли к двери. Не понимая, почему начальник медлит, Боб протянул ручонку к дверной ручке, но тут заметил надпись у входа, отчего громко ахнул.
— Мистер Крабс, Вас останавливает эта надпись? — спросил он с сочувствием, кладя ладонь тому на плечо, — ничего, у меня идея! Мы с Патриком однажды притворились кальмарами, думаю, нам и сейчас не составит это труда! И мы скажем Вам, что там происходит!
— Да что там написано?! — спросил вдруг Стар, так резко и недовольно, что привлек испуганное внимание белки и губки, но только не краба.
— Не стоит, спасибо, мальчики, — тускло отозвался последний, опуская взгляд вниз.
— Но почему?! Нам правда не сложно! — парень был искренним и говорил правду, он действительно был готов на такое ради своих друзей, ради того, чтобы его начальник и сосед наконец сошлись.
Юджин помедлил с ответом, первое время будто сам не понимая, почему он отказывается принять помощь. Стоило ему подумать о том, чтобы все же согласиться, как в мозгу у него словно что-то щелкало — что-то, что не давало ему это сделать, поселяя в голове миллионы сомнений и элементарных мыслей о том, что это было бы неправильно. Только вот почему?..
— Это… Это мои проблемы, связанные с моими личными переживаниями и моими отношениями со Сквидвардом, — сообщил он вдруг почти хладнокровно, смеряя всех по очереди внимательным взглядом, наблюдая удивление на их лицах, — я должен решить их самостоятельно, а не надеяться на вас! Я ведь уже не ребенок. Я не против того, чтобы вы побыли рядом со мной, но ваша помощь мне больше не нужна, правда. Точнее… Даже если и нужна, то я все равно должен разобраться со всем самостоятельно.
Он вздохнул и вновь обернулся к двери, надеясь, что друзья поймут его и не будут строить из себя благородных и мешать ему. На удивление, те хоть и удивлённо переглянулись, но не стали спорить, хотя поваренок, вроде, хотел возразить первую пару секунд, однако потом все понял.
— Как скажете, капитан, но если Вам потребуется наша помощь, не стесняйтесь просить! — горячо воскликнул он, пытаясь не отчаиваться, — мы уверены в Ваших силах, у Вас все получится!
— Соглашусь, Вы справитесь! — радостно и бойко выдала белка, хлопая Юджина по спине, тем самым незаметно подталкивая его к двери.
— Да, покажите этому клубу кларнетистов-кальмаров, — добавил от себя Патрик, которому было интересно за этим понаблюдать.
— Спасибо, ребятки, — поблагодарил Крабс, его улыбка была искренней, но от волнения и тревожности немного тусклой или даже мрачной, чему ребята слегка забеспокоились, но ничего не сказали на этот счёт — понимали ведь, почему так.
Он кинул последний взгляд на своих друзей, которые искренне верили в его силы, сделал глубокий вдох и выдох, собираясь с силами, и наконец потянул ручку на себя.
Его взору предстал пустой и тихий длинный коридор с фонтаном посередине. К сожалению, ему некогда было рассматривать эту красоту, ему стоило как можно быстрее найти тут главного и «поговорить с ним по душам», чтобы его пропустили.
На полу все так же сидела та мрачная девушка, в чьих щупальцах была темно-синяя книга с какими-то странными символами и названием, скорее всего, на латыни. Юджин немного волновался перед разговором с ней, ведь выглядела она не особо дружелюбно, но, как никак, другого выхода у него нет. Эта девушка — единственный способ встретиться ему с любимым.
Он начал медленно к ней подходить, одновременно с этим оборачиваясь назад и жестом показывая своим друзьям, чтобы последовали за ним. Те тоже оказались в холле, с большим интересом и восторгом оглядываясь вокруг.
— Эм… Юная леди? — начал Крабс, подходя к кальмару, не сводя с нее глаз, в волнительным ожидании, когда она поднимет голову, — д… Добрый вечер.
— Мистер, Вы не кальмар, — вдруг выдала вроде бы даже и не взглянувшая на него Сквулия, поджимая губы и вздыхая, не отрывая при этом не особо заинтересованных глаз от книги, — просьба покинуть клуб.
Краб немного растерялся, будто бы не ожидал того, что вся волнующая его часть этого разговора начнется так сразу — как говорится, ни здравствуйте, ни до свидания. К счастью, он быстро собрался с мыслями.
— А давайте-ка так… — забормотал он, почти понизив голос до шёпота, из-за чего его друзьям пришлось подойти к нему ближе, чтобы слышать его, — Вы, как говорится, поможете мне, а я помогу Вам.
После этих слов он, мысленно ещё раз попрощавшись с деньжатами, достал свой кошелек.
Он не особо надеялся на успех, пока разговаривал с этой хладнокровной особой, однако был приятно удивлен, когда она наконец оторвалась от книги и посмотрела на его кошелек пусть и со слабым, но интересом.
— Сколько можете предложить, мистер? — спросила она, и в ее голосе, мрачном, скучающем и тягучем, как цемент, промелькнули чуть более жизнерадостные нотки.
Ракообразный и тут был весьма удивлен, он не думал, что она так быстро согласится, не сердясь тому, что он предлагает ей взятку — видимо, ей на все по барабану. Однако, удивляться ему было некогда, теперь он должен был назвать цену, которая и не вызовет у него инфаркт, и вместе с этим устроит Сквулию.
— Сто долларов Вас устроит? — спросил он, чувствуя, как слова словно сами срываются с его языка, а сердце начинает биться чаще и резче, одновременно с этим перемещаясь куда-то в горло.
— Не устроит, — Йеллоуфан встала с пола, закрывая даже книгу, надменно осматривая по очереди всех четверых гостей, но наиболее внимательно — нервного Крабса, которому от этих слов стало лишь хуже, — сто — это за Вас одного, а вас тут, насколько я вижу, четверо. Давайте четыреста — на меньшее я не согласна.
Крабс невольно сглотнул и чуть не пошатнулся, но, понимая, что сейчас не время спорить, поспешно открыл кошелек. Сквулия же почти незаметно ухмыльнулась, она была рада тому, что заработает денег на чёрную косметику и черные шмотки на три месяца вперёд, не меньше.
— Д-держите… — выдал тот, протягивая готке четыре купюры с числом 100, чувствуя, как потеют его клешни, — а теперь — проведите нас, пожалуйста, в актовый зал.
Он мило улыбнулся, он не ожидал улыбки в ответ, но ожидал наконец согласия, ведь ему было не очень хорошо и он просто надеялся, что это поскорее закончится. Однако… Сквулия решила ещё с ним поторговаться.
— Нет, знаете, я передумала, — взяв протянутые ей деньги, продолжила она, совсем смело и беззастенчиво, явно не парясь о чужих чувствах и эмоциях, которые были явно не из лучших.
— Ну что там ещё?! — рявкнул Крабс, не сдерживаясь, сжимая от отчаяния и разочарования клешни в кулаках — он думал, эта финансовая пытка уже закончилась, но, как выясняется, ошибся.
Губка, звезда и белка за его спиной переглянулись, они послушно не вмешивались, но, признаться, были немного напряжены тем, какие злые нотки приобретает голос краба. Да и вообще, к чему идёт разговор, он хоть и начинался неплохо, но…
А вот Сквулия, кажется, была ничуть не смущена подобной реакцией. Она сделала задумчивое лицо, понимая, что должна попробовать развести кое-кого на деньги, чтобы ей хватало косметики на год вперёд.
— Знаете, четыреста долларов — стоимость того, чтобы я пропустила вас всех дальше, — принялась объяснять она, на время перевоплотившись из мрачной готки в предприимчивую бизнесвуман, — а за то, чтобы я провела и впустила вас в актовый зал, вы должны мне ещё минимум столько же.
В холле повисла тишина. Крабс от шока и растерянности первое время даже злиться был не в силах, ему требовалось время осознать сказанное и смириться с мыслью о том, сколько он должен заплатить. Его сердце даже неприятно ёкнуло, он боялся, что его хватит удар, но, к счастью, обошлось.
«Что ж, ради тебя, Сквиди», — подумал он, понимая, что, как бы то ни было, а он должен играть по правилам этой девчонки, чтобы встретить своего любимого подчинённого.
— Ну как скажете, — произнес он торопливо, чтобы не было заметно напряжения и неприязни в его голосе, а сам поспешно начал доставать из кошелька ещё четыреста долларов, — прости, дочка, но я очень тороплюсь, можно поб…
— Я не договорила, — резко и беспощадно перебила его Сквулия, смотря прямо в вытянувшиеся едва ли не до потолка глазища, но при этом принимая деньги из клешни краба, — а чтобы я позволила остаться вам там до конца дня, давайте ещё четыреста.
— Эм… Простите, что вмешиваюсь, — вдруг ввязался в разговор Патрик, мысленно оценивая ситуацию, явно переживая за психическое здоровье мистера Крабса, — но мне кажется, это как-то многовато.
— Да, мне тоже, — подтвердила Сэнди, с явным подозрением поглядывая на «заместительницу администратора», — куда Вам столько денег?
— Может, Вам хватит восьмисот? — робко предложил Боб, заламывая руки от неловкости, побаиваясь нечаянно рассердить Сквулию, но тем не менее, будучи не в силах просто наблюдать за тем, как мучается его начальник, — я… Я не хочу торговаться, но…
— Не хватит, — опять перебила одного из гостей она, делая отрицательный жест щупальцем, — тысяча двести, — от этих слов у Юджина закружилась голова, и он чуть не грохнулся прямо на свою новую знакомую, — на меньшее я не согласна.
В холле опять повисла тишина. Надеясь, что в будущем ещё встретит Сквулию и отомстит ей за отнятые у него деньги, Крабс кое-как переборол желание недовольно скривить губы и вновь полез в свой кошелек. Он был бы очень рад сказать этой девчонке, которая оказалась ещё более жадной, чем он, пару ласковых слов, но понимал, что не может так поступить, ведь иначе не видать ему Сквидварда.
Он взял ещё четыре купюры по сто долларов и собирался в качестве успокоения коснуться остальных лежащих там денег, но… К своему ужасу, обнаружил, что больше в его кошельке ничего нет, кроме нескольких монеток. У него забрали почти все его деньги.
Друзья и Сквулия ожидали от него ответа или хотя бы более понятной реакции, но он продолжал молчать. Ему стало так больно и обидно, что на минуту он просто взял и забыл, зачем он здесь. Точнее, помнил об этом, но… Забыл о том, что от его отношении к Сквулии зависит то, попадет он куда ему надо или нет.
— Ну и подавись ты! Последние деньги у меня забираешь, девчонка! — рявкнул он, кидая их ей в лицо.
Спанч Боб испуганно взвизгнул и отскочил к двери, Патрик лишь вытаращил на это глаза, а Сэнди поражено охнула. Они были, мягко говоря, расстроены тем, что их друг все же потерял над собой контроль.
Сквулия, однако, продолжала стоять с каменным лицом. Создалось ощущение, что ее ничуть не смутил такой ответ, или же она вообще ожидала его.
— Мистер, за оскорбление персонала Вам полагается штраф, — сообщила девушка, вновь утыкаясь зачем-то в свою книгу, будто бы демонстрируя тем самым свою непринуждённость, мысленно благодаря Сквичарда за то, что он предложил ей тут заменить его именно сегодня, — триста долларов!
— Да нет у меня трехсот долларов! — выпалил Крабс, едва не плача, готовясь хоть разнести этот дурацкий клуб к чертям морским — останавливало его лишь то, что внутри этого здания находится его кассир.
— Ну, тогда, ничем не могу помочь, — кальмар немного расстроилась из-за того, что и в этот раз не смогла развести его на деньги, но тем не менее была довольна собой за «честно заработанные» тысячу двести долларов, — либо платите штраф, либо просьба покинуть клуб. Я все Вам сказала.
— А деньги за вход мне вернуть не хочешь?! — Юджин не успел толком осознать то, что ничего у него не вышло, как впал в ярость с того, что у него отняли деньги за услугу, которую по итогу не оказали. Он проклинал мысленно этот клуб, и не подозревая, что Сквулия тут даже не работает, а лишь временно заменяет своего братца.
— Так не работает, мистер! Вы же дали мне деньги сначала за вход, я назвала Вам точную цену, а потом уже и заплатили штраф! То есть, фактически, Вы сюда зашли, а значит, я выполнила то, за что Вы мне дали деньги! — затараторила она, кажется, несмотря на свой мрачный холодный характер, немного раздражаясь или даже злясь его глупости, — повторяю ещё раз: платите штраф за оскорбление персонала, триста долларов, или уходите. Вот.
Юджин грохнулся на пол, образовав там небольшую трещину, схватился за лицо и громко заскулил от безнадёжности. Он не мог, он отказывался верить в то, что не только потерял такое огромное количество денег, но и не смог попасть, куда ему нужно. А все из-за того, что в один момент он не совладал с собой!
— Эй, слышишь ты, сатанистка! — внезапно для всех рявкнула Чикс, схватив невозмутимую Сквулию за воротник черного платья, — ты знаешь, что такое каратэ?! Хочешь, продемонстрирую?
— Подожди, я не хочу платить ещё один штраф! — остановил вдруг ее Юджин, который, признаться, сам был не прочь надрать кое-кому ее тощий мрачный зад, и удерживало его лишь то, что она девушка. Ну и, кхм, то, что не хотел в полицию.
— Но Вам же все равно нечем платить… — белка кинула ему непонимающий взгляд, нехотя отпуская кальмара, которая, несмотря на внешнюю холодность, явно была все же немного напугана, судя по ее чуть шире раскрывшимся глазам.
— Все равно не хочу! — Крабсу, признаться честно, уже надоело все это, но при этом он понимал, что ему следует контролировать себя получше.
Как-нибудь в будущем он отомстит Сквулии, но сейчас он должен смириться с тем, что у него отняли почти все деньги (как бы тяжело для него это не звучало), и придумать другой план.
— Ну, просьба покинуть клуб, — так же холодно и непринужденно повторила готка, пожимая плечами, ставя верхние щупальца на пояс.
— Да пожалуйста… — Крабс жестом показал друзьям, чтобы они вернулись на улицу, и, едва оставшись там последним, яростно зашипел на Сквулию: — мы ещё встретимся!
Понаблюдав за ее холодным лицом, он покинул клуб вслед за друзьями.
— Наглая девчонка! — выругался он, едва закрыв за собой дверь, — воспользовалась тем, что мне было не жалко своих денюжек! Куда только смотрят ее родители?! Я ей ещё покажу! Ар-р-р-ргх!
Те молча переглянулись, наблюдая, как он полирует дверь ненавистным взглядом, видимо, думая, что ответить.
— Не огорчайтесь, мистер Крабс! У нас есть план Б, чтобы Вы все же смогли увидеть Сквидварда! — сообщил поваренок, надеясь, что начальника взбодрят эти слова. Не дождавшись ответа, он торжественно заключил: — мы понаблюдаем за ним через окно!
— Ой-ой, спасибо, малыш, без тебя я бы до этого не додумался… — саркастично заскулил Крабс, не отворачиваясь от двери, опустив голову вниз, вздохнул и тут же посерьёзнел: — ох, ладно, прости меня. Может быть, лучшим вариантом будет действительно все же не попадаться ему на глаза… Как думаете, ребятки?
Он наконец обернулся к ним, интересуясь их реакцией и тем, что они об этом думают, хотя, так и так у него не было выбора. Те снова переглянулись, как-то немного непонятливо или тревожно на этот раз.
— Разве Вы не хотели поговорить со Сквидвардом, а не просто понаблюдать за ним? — спросил Стар, почесывая свой затылок, кажется, думая, что пропустил какую-то важную часть разговора или что-то не догоняет.
— Я… Я… — Юджин очень смутился, а точнее — растерялся. Конечно, сначала он думал, что был бы рад оказаться рядом со своим кассиром, чтобы в случае чего поддержать его и его музыку, но теперь… Его лишили какой-либо уверенности из-за этого дурацкого инцидента со Сквулией, он не думал, что вообще хочет попасться сегодня Сквидварду на глаза, — а как будто у меня ещё есть выбор! Н-не… Не думаю, что он должен знать, что я рядом! Мне будет достаточно просто наблюдать за ним из окна. А теперь… Пойдёмте уже, и так много времени потеряли с этой противной девчонкой!
Он решил не обсуждать это дальше и перейти к действию, чтобы и не терять ещё больше времени, и избежать лишних вопросов. Не дав друзьям сказать и слова, он побежал наконец в сторону того самого окна, за которым наблюдал за своим возлюбленным несколько минут назад.
Присев у окна, Крабс уставился туда буквально самыми кончиками глаз, чтобы в случае чего успеть спрятаться, если его нечаянно заметят. Он очень надеялся, что не пропустил ещё то, как Сквидвард играет на кларнете, ведь потерял достаточно времени из-за Сквулии.
На его счастье, ничего ещё толком не началось.
Вот уже которую минуту Сквидварда и Эйприл осыпали вопросами — лёгкими и бытовыми, по типу, что нового, как дела (несмотря на то, что кассир ответил на эти вопросы ещё в холле) и как погода, так и личными, про их отношения. Участники клуба либо просто подкалывали их, как это часто бывает, либо реально не верили в то, что они давно расстались и больше ничего друг к другу не чувствуют.
Постепенно заговорили об искусстве, отчего Тентикалсу даже стало чуть уютнее. Но, к сожалению, так оно было ненадолго — совсем скоро разговоры опять пошли непосредственно про них двух, а точнее — в этот раз, как у них дела с музыкой.
Он наплёл кое-как про то, что у него не было особого настроения заниматься, но изредка он все же посещал музыкальные уроки. Мьюкес же сообщила, что у нее не было особо времени практиковаться в игре на кларнете, но тем не менее она занималась этим примерно по три часа в неделю, каждую пятницу, субботу и воскресенье, и Сквидварду сразу стало интересно, правду ли она говорит.
Получив ответы на свои вопросы, участники клуба мысленно сошлись на мнении наконец попросить сыграть им. Они и не замечали даже, что из окна за ними наблюдают четыре пары любопытных глаз.
— Слушайте, Сквиди, Эйприл! — начал Сквичард, весело на них поглядывая, и после таких слов им обоим сразу стало не по себе, — а не хотите нам сыграть? Нам не терпится послушать, вы уж больно интересно рассказываете!
Сквидвард почему-то думал, что участники клуба начнут возражать, ведь в прошлом у них из-за его музыки иногда аж депрессия начиналась, однако такого не случилось. Все энергично закивали головами, тем самым показывая свое согласие с администратором — кажется, они поверили в россказни кассира и в то, что он стал играть лучше.
— Ну, я как бы и не против… — произнес он, пытаясь сделать непринуждённый голос, чтобы не показать своей тревожности и смятения, — но может, Эйприл сыграет первая? Дамы вперёд, как говорится, — он мило, но натянуто улыбнулся, смотря на свою бывшую, которая в ответ на это почему-то непонятливо приподняла бровь.
— С каких это пор ты стал таким галантным? — она скрестила щупальца на груди, но при этом отвела взгляд, будто тоже чему-то смутилась, но пыталась этого не показывать.
Все смотрели на них будто в ожидании того, когда они поцелуются, но Тентикалс не замечал этого — он глядел на нее, пытаясь понять, о чем она думает. А может, она тоже врала насчёт того, что стала лучше играть, и волнуется именно из-за этого?
Повезет ему, если так оно и есть — теперь не он один хотя бы облажается.
— Слабо первым выступить? — вдруг спросила она, опять смотря ему в глаза, хитро улыбаясь — он честно не понимал, почему.
Она делала ему вызов? Ее раздражала его вежливость и то, что он пробовал пропустить ее вперёд? Или что?!
— Нет, не слабо, — голос кассира продолжал быть наигранно холодным, однако в глазах можно было прочитать самую что ни на есть тревожность, пусть и не сильную, — я просто пытался быть вежливым по отношению к тебе.
Эйприл смотрела на Сквидварда, ничего не говоря, но ее глаза как-то странно блестели. Создавалось ощущение, что, несмотря на внешнюю холодность, на самом деле она что-то обдумывает у себя в голове…
— Ну не ссорьтесь, ребята! — воскликнул Сквичард, вставая между ними, заставляя их тем самым разорвать зрительный контакт, и бодро хлопая обоих по плечам, — давайте кинем монетку, чтобы узнать, кто первый будет играть? Кто орёл, а кто решка? М?
— Я выступлю первый, — заявил кассир, которому, признаться, уже надоел немного этот детский сад имени Сквичарда. Он высвободился из его «хватки» и, достав кларнет, как можно увереннее направился к сцене.
Участники клуба радостно завыли и заулюлюкали, счастливые тому, что кто-то из этих двух наконец будет им играть. Некоторые остались стоять, а некоторые, в том числе Сквичард и Эйприл, расселись на стулья.
— О, начинается! Сейчас он будет играть на кларнете! — хрипло зашипел Крабс с восторгом в голосе, мысленно благодаря всех морских богов за то, что окно, у которого он сидит, оказалось слегка приоткрыто, давая ему возможность слушать все, что там происходит.
— О нет, все дружно закрываем уши! — выпалил Патрик, хватаясь за свою конусообразную голову. Кажется, ему было скучно.
— Патрик! — укорили его в два голоса Спанч Боб и Сэнди, в то время как Юджин, явно не услышав его, просто продолжил залипать в окно в ожидании, когда Сквидвард начнет играть на кларнете.
— Что? — спросил парень, разводя руками в разные стороны. Поваренок погрозил ему пальцем, как маленькому, значительно смотря в сторону клуба, тем самым намекая на то, что так нельзя говорить, а девушка нахмурилась, скрестила руки на груди и кинула суровый взгляд а сторону краба, будто бы напоминая о том, какой он сейчас нервный и его лучше не злить. Однако тот всё так же не слышал их.
— Давай, Сквиди, не волнуйся, твой папочка рядом с тобой и верит в твои силы, — тихо произнес он, наблюдая, как стоящий на сцене кальмар окидывает заметно нервным взглядом свою публику. Он ужасно жалел о том, что не смог быть рядом с ним в этот явно тяжёлый для него момент, но всё-таки решил пользоваться тем, что есть.
«Так, что мне сыграть… — подумал тем временем Сквидвард, тщательно перебирая в своей голове всевозможные варианты, — недавно на радио играло «Утро в коралловом бору», оно короткое и лёгкое, я научился его играть примерно где-то за три дня. Только вот после этого почти и не практиковал его…»
Он ещё немного подумал (на удивление, его никто не торопил, будто понимая, что он занят важными размышлениями), однако совсем скоро понял, что выбор у него не особо велик. Он правда не особо часто практиковал эту мелодию, да и выучил ее совсем недавно — примерно где-то месяц назад. Но тем не менее, попробовать стоило.
— «Утро в коралловом бору»! — громко продекламировал он, тем самым заинтриговав всех участников клуба, что даже коротко ему похлопали, как знаменитой звезде.
Кассир последний раз окинул публику немного тревожным взглядом, после чего, потратив пару секунд на то, чтобы вспомнить первые ноты, поднес духовой инструмент к губам и приступил играть мелодию.
Начиналось все более-менее неплохо, ноты были достаточно лёгкими. Однако, как бы Сквидвард не был сосредоточен, это дурацкое волнение не желало давать ему покоя — он так боялся, что что-то непременно пойдет не так… Что он позабудет все ноты, облажается перед Эйприл, и она не только прелюдно его унизит, но и откажется по итогу вновь стать его девушкой.
Это самое волнение и стало его ошибкой. Кальмар забыл о том, что примерно где-то при крещендо этой мелодии ноты становятся чуть сложнее, а ритм — быстрей. Он вышел из своих тревожных мыслей и как следует настроился на музыку, понимая, что тут ему стоит быть внимательнее и осторожнее, но, к сожалению, было поздно, и он совершил первую фальш.
Это вновь вернуло Сквидварда в неприятные мысли о том, что он никого не впечатлит, как бы он не старался настроить себя на позитив или хотя бы на то, чтобы сыграть эту мелодию спокойно. Достаточно быстро расклеившись, он даже не сразу осознал, что пошла цепная реакция, в результате которой он делает ошибку за ошибкой, путая ноты, которые даже рядом не стоят.
Юджин сидел и с упоением слушал музыку своего любимого кассира, даже не всегда замечая фальш. И неизвестно, было ли это только из-за столь сильной любви к нему, или плюсом из-за того, что он не разбирается ни в музыке, ни в искусстве.
В любом случае, он искренне нашел исполнение кассиром очень красивым. Он как будто сам перенёсся в этот самый коралловый бор, где тихо и спокойно поутру, где природа лениво и не торопясь просыпается, где забываешь невольно о всех своих проблемах. Он также понял, что как-нибудь в будущем должен попросить Сквидварда сыграть индивидуально для него.
Но кальмары в клубе, судя по всему, не разделяли мнение и восторг Крабса. Их строгие лица едва не прожигали Сквидварда насквозь, он чертовски жалел о том, что всего лишь во время крещендо не смог собраться с мыслями, а по итогу потянул на дно всю мелодию.
Какой же он бездарный.
Он старался не смотреть на Эйприл, но даже так видел краем глаз ее взгляд — холодный, скептичный. Она как будто ожидала, что все так и будет, и осознание этого буквально выбивало воздух из его лёгких, почти душа его временами.
Конец мелодии выдался скомканным, пусть и с куда меньшим количеством фальши. Кассир пытался компенсировать свое фальшиво сыгранное крещендо красивым концом, но от волнения и полностью пропавшей уверенности не был способен и на это. Он мог бы слегка растянуть конец мелодии, сосредоточиться и сыграть его идеально, и это было бы неплохой исполнительской изюминкой, на которую бы точно обратили внимание «члены жюри». Но вместо этого он «проглотил» концовку, от волнения сделав ее лишь короче.
Мелодия закончилась. В актовом зале послышались жидкие аплодисменты, но кассир знал, что большинство слушателей хлопают ему из вежливости. Явное доказательство тому — Эйприл.
А вот Сквичард похлопал с энтузиазмом и, судя по блеску в его глазах, с искренним восторгом. И не только Сквичард, но и кое-кто за окном.
— Я и не замечал раньше, как красиво он играет… — произнес мечтательно Крабс, облокачиваясь спиной на стену, у которой сидел, — а может, я просто ни разу не слышал, как он играет уже после того, как научился этому.
Его друзья окинули его немного смущенными и растерянными взглядами. Само собой, они не считали музыку кассира прямо уж ужасной, как его знакомые из клуба, но тем не менее не понимали, почему Юджин так с нее кайфует. Но он лишь улыбнулся им, ничего не ответив на их немой вопрос.
— Молодец, Сквидвард, поборол свой страх и выступил перед публикой! — кажется, Йеллоуфану или было плевать на то, что Тентикалс сыграл не особо хорошо, либо же всерьез нашел его исполнение красивым, — что ж, теперь ты, Эйприл.
— Согласен! — воскликнул находящийся за окном Крабс, жалея о том, что не может прямо сейчас ворваться туда и крикнуть это во все горло.
— Спасибо, Сквичард… — кассир прикусил губу изнутри и опустил взгляд, пока уходил со сцены. Он был благодарен Сквичарду за поддержку и за то, что он нашел плюс и в этой ситуации, но ему все равно было тяжело поднимать взгляд.
Он занял место рядом с администратором, откуда встала Эйприл, направляющаяся к сцене. Кальмар не мог поднять глаза, потому что чувствовал на себе разочарованные ядовитые взгляды, под которыми хотел провалиться сквозь землю.
Мьюкес тем временем вышла на сцену и достала кларнет, и все внимание перешло к ней, чему был очень рад Сквидвард. Он кое-как поднял взгляд и тоже устремил его на бывшую, если честно, яро надеясь на то, что она тоже облажается, пусть и понимал, что это неправильно и по логике вещей он напротив должен ее поддерживать.
— «Утро в коралловом бору», — продекламировала Эйприл, абсолютно спокойно, не смущаясь ничуть тому, что решила сыграть то же, что и Сквидвард, а не выбрала что-то другое. Интересно, почему?
Кассир и его четверо друзей за окном непонимающе вытаращили глаза, недоумевая с этого факта. А вот участники клуба, в том числе и Сквичард, кажись, не смущались этому.
«У нее что, совсем фантазии нет?» — подумал Крабс недовольно, ему стало даже как-то обидно, будто Эйприл оскорбила его лично. Но тем не менее он ничего не сказал, а просто продолжил сидеть и приготовился слушать.
Разница была налицо. Мьюкес играла более уверенно, чем Тентикалс, видимо, у нее правда не было причин для волнения. Он слушал ее как можно внимательнее, чтобы поймать хоть одну ошибку или фальш, чтобы не выглядеть таким бездарным на ее фоне. Но у него это редко получалось — она играла почти безупречно, видимо, правда научилась, в отличие от него.
Тем не менее, что-то такое было в его исполнении, чего не было в ее… Он вложил в это свою душу и столько нервов, а она как будто бы держала у себя перед глазами невидимые ноты и играла слепо по ним, не добавляя ничего от себя. Его выступление, несмотря на ошибки, было более… Живым, что ли? Это сложно объяснить, тем более, крабу, который не разбирается в музыке, но так оно и было.
Как ребенок, которому скучно на уроке, Юджин показушно зевнул и закрыл рот клешней, тем самым демонстрируя, что музыка Эйприл кажется ему хоть и качественной, но скучной.
— Мистер Крабс, Вы засыпаете? — удивлённо спросил Боб, поглядывая на своего «сонного» начальника.
— Да, разбудите, когда эта мымра закончит играть, пожалуйста, — попросил немного мрачно Крабс, ложась у стены прямо на песок и кладя клешни под щеку, закрывая глаза, делая вид, что правда хочет спать. Ему было по-прежнему ужасно обидно, и он не знал, как ему ещё продемонстрировать свою обиду и неприязнь.
— Хорошо, — ответил звезда, на удивление аккуратно выглядывая из их укрытия, посматривая на сцену, и тут же прячась обратно.
Крещендо и вся остальная часть мелодии вышли настолько идеальными и отличающимися от тех, что были в исполнении Тентикалса, что ему почти захотелось плакать. Его разъедала зависть и даже небольшая тревога, он не знал, что ему скажет Мьюкес после всего этого. А точнее говоря — как будет к нему относиться.
Эйприл закончила играть, отстранив кларнет от губ, и участники клуба вновь зааплодировали, однако на сей раз куда более радостно, чем после выступления Сквидварда. Он тоже начал хлопать, ему было всё ещё обидно с того, что она решила играть ту же мелодию, что и он (возможно, именно поэтому она хотела, чтобы он выступил первым, потому что не знала, что ей сыграть), но тем не менее ему искренне понравилось ее выступление. Наверное.
— МИСТЕР КРАБС, ОНА ЗАКОНЧИЛА ИГРАТЬ! — внезапно почти заорал Патрик, как его и попросили несколько минут назад. Точнее, его попросили спокойно уведомить, а не орать, но он, видимо, понял немного по-своему.
«Патрик??? — Сквидвард отвёл взгляд от Эйприл и посмотрел в сторону приоткрытого окна, откуда и донёсся этот радостный крик, — или мне уже мерещится? Надо выйти сейчас на улицу и проверить на всякий случай…»
Конечно, он очень сомневался, что тут что-то делает его сосед, но все равно решил, что ничего страшного не будет в том, если он проверит. Он отчётливо услышал его голос, однако из-за аплодисментов не разобрал слов.
Крабс вскочил с песка и ударился головой об большую оконную раму, отчего помял свои глаза и реснички, лишь чудом подавив болезненный вопль.
— Я понял, понял, спасибо! Не обязательно было так орать! — зашипел он, приводя реснички в порядок, принимая исходное положение, облокотившись на стену — аплодисменты закончились, и он приготовился слушать то, что будет дальше, — а теперь тихо!
— Молодец, Эйприл! — похвалил администратор и ее, искренне гордясь ими обоими, — почти ни одной ошибки! Сразу видно, что ты действительно училась!
Она довольно и даже немного надменно улыбнулась. Несмотря на то, что Сквичард похвалил и его, да и определенно не хотел его обидеть, Сквидварда немного задели его слова — он ведь наврал насчёт того, что посещал уроки. Но признаться в этом ему было бы лишь стыднее.
Он уж думал, что раз внимание сейчас на его бывшей, он как-нибудь избежит вопросов и обсуждений, но как бы не так. Ядовитые взгляды не желали с него спадать, многие участники точно хотели бы сказать ему насчёт этого пару слов. Особенно, после слов Йеллоуфана.
— Странно как, вы оба, по вашим словам, учились играть, а научилась только она… — произнес кто-то настолько ядовито и неприятно, что у кассира пошли противные мурашки по коже. Его едва не передёрнуло от обиды из-за такого почти прямого оскорбления, он сам прекрасно знал о том, что плохо сыграл, но не хотел бы, чтобы кто-нибудь говорил ему об этом.
— Может, он плохо учился? — саркастично задался другой голос, коротко и неприятно хихикнув.
«Мама твоя плохо училась!» — яростно подумал Крабс, который все прекрасно слышал. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Сквидвард от этих насмешек, и чертовски хотел залезть в актовый зал через это окно, чтобы обнять его и утешить. Но понимал, что не пролезет, да и по-прежнему не должен попадаться ему на глаза.
— Да ладно вам! Отлично сыграли! — как всегда, невероятно бордо и дружелюбно ввязался Сквичард, чем, к сожалению, не смог подбодрить убитого обидой и завистью кассира, — будем рады, если вы ещё как-нибудь нам сыграете!
— Спасибо, с удовольствием, но как-нибудь в следующий раз, — так же саркастично и холодно отозвался Сквидвард, у которого больше не было ни единого желания здесь находиться. Все, что ему на данный момент хотелось — это пойти в какой-нибудь бар, как они и собирались, и там выпить, чтобы хоть немного расслабиться, и больше ничего.
— Ну что ж… Ждём вас всегда! — гостеприимно заключил Йеллоуфан, оставаясь дружелюбным и позитивно настроенным, будто бы и не замечая чужого мрачного взгляда, — покасики!
Толпа участников клуба нескладно попрощалась, все так же не сводя ядовитых уничижительных взглядов с кассира, от которых ему все так же хотелось провалиться сквозь землю. Они с Эйприл тоже произнести невнятное «пока» и покинули наконец проклятый актовый зал.
Шли кальмары по коридору молча. Сквидвард не хотел смотреть на Эйприл, он вообще не понимал, как теперь будет смотреть ей в глаза после того, что произошло. По крайней мере, следующие десять минут точно.
— Меня надо в это жюри, а не этих… — Юджин запнулся на полу-слове, не зная даже, как назвать участников этого клуба, которые его очень разочаровали и рассердили. Даже если им не понравилась музыка его подчинённого, они могли бы обойтись без этой пассивной агрессии! Но он решил не обсуждать все это, по крайней мере сейчас точно, — ладно, пойдем, ребятки.
Он встал с песка и побежал в сторону катера, не желая терять времени.
— Уже? Другие же ещё не сыграли, — растерянно произнес Патрик, оглядываясь на то окно, под которым они сидели.
— Мне и неинтересно то, как играют другие! — напомнил Крабс, закатив от раздражения глаза.
— Тогда зачем мы сюда пришли и следили за Сквидвардом и Эйприл?
— Ну… Мало ли, что могло произойти, — объяснил ракообразный уже чуть более неуверенно. Он решил остановиться на некоторое время у окна, ведущего в холл, где Сквидвард и Эйприл о чем-то говорили со Сквулией.
— Смотрите, сколько заработала! — слишком радостно для гота похвасталась она, тряся перед ними двенадцатью смятыми купюрами по сто долларов, которые сложила в стопку, аккуратно перевязанной черной ленточкой.
— Откуда у тебя??? — несмотря на подавленное настроение и нечто, напоминающее самую что ни на есть временную апатию, Тентикалс не мог этому не удивиться. Они отошли всего на несколько минут, а девушка как-то успела заработать столько денег.
— Тут такое дело… — Сквулия хотела было поведать им эту потрясающую (для нее, конечно) историю, но ее перебили.
— Ой, да больно интересно, пойдем, — неприязненно заскрипела Эйприл, махнув на нее щупальцем, направляясь к выходу, — ты что, завидуешь ей из-за того, что у нее больше денег, да? — спросила она, поворачивая голову к своему бывшему.
— Что?! Не-е-ет! — возразил с неловкой улыбкой головоногий, тоже проходя к выходу, — да мне просто интересно стало, когда она успела заработать столько! — он замер на мгновение, неловко почесывая свой затылок, понимая то, что ничего не понимает, — особенно учитывая то, что вход тут, вроде как, бесплатный…
— Ох черт, они сейчас выйдут из клуба, а мы ещё не у катера! — выдал вдруг Крабс, схватившись за голову, — зачем мы вообще тут сейчас задержались?!
— Это мы у Вас хотим спросить, — недовольно пропищала Сэнди, скрещивая руки на груди.
Крабс правда немного жалел о том, что решил и в этот раз проследить за Сквидвардом и Эйприл, вместо того чтобы сразу идти к катеру, ведь теперь он потерял так много времени.
— Спрячьте меня! — неожиданно попросил он, начиная в панике бегать туда-сюда, а потом лег на песок животом и закрыл свою голову, будто прятался от бомбы.
— Но как нам Вас спрятать, мистер Крабс?! Вы же такой большой! — абсолютно растерянно спросил Боб, испуганно поджав ручонки к груди.
— Придумайте что-нибудь! — невнятно проскулил лежащий на песке краб.
Друзья молча переглянулись, понимая к счастью, что им надо соображать побыстрее, и поспешно закрыли его своими телами; Сэнди, как самая высокая среди них, закрыла своей спиной его торчащие глаза, а Боб и Патрик встали рядом, кое-как закрывая его тело, надеясь, что хорошо его замаскировали.
Кальмары вышли из клуба. Они все так же не смотрели друг на друга, по правде говоря, Сквидвард вообще не знал, что ему сказать Эйприл по этому поводу. Говоря прямыми словами — он боялся, что она насчёт над ним издеваться или даже чморить его вместо, чтобы поддержать.
— Ч-что ж, кхм… Пойдем в бар какой-нибудь? — спросил он, неловко потирая щупальца, желая как-нибудь смягчить атмосферу.
— Да, пойдем, — коротко отозвалась она, поправляя шляпку и кларнет в кармане юбки. Кассир не знал, специально она сделала этот последний жест или нет, но и не хотел размышлять. Он вообще не хотел больше размышлять обо всем этом, а напротив — побыстрее о нем забыть.
Он повернулся в ту сторону, откуда они сюда пришли, как вдруг, абсолютно внезапно… Встретил справа от двери Сэнди и своих обоих соседей, отчего аж вздрогнул.
Все трое стояли, крепко прижимаясь друг к другу боками, и глупо и широко улыбались.
— Эм… Привет, — растерянно и непонятливо поздоровался с ними Сквидвард, машинально махнув щупальцем в знак приветствия, на что тебе начали бодро и нервно кивать головами, мол, «и тебе не хворать», — а что вы тут делаете?
Пусть он все так же едва ли не торопился в какой-нибудь бар (ему ведь ещё неизвестно, во сколько он закрывается), ему стало искренне интересно, что тут делают эти трое, да ещё и будучи такими явно в чем-то неуверенными. Зато, теперь он убедился в том, что после выступления Эйприл слышал за окном голос одного из своих соседей.
— Мы помогаем мист… — начал непринужденно Патрик, однако его так больно ткнули локтями одновременно с двух сторон, а сзади дали огромной клешней по затылку, что он вмиг замолчал, — кхм!
— Да так, просто гуляем, — начал поваренок, пытаясь сделать спокойный голос, придав ему хотя бы намека на правдоподобность, — гуляли, точнее. Точнее, э-э-эм… М-мы уже собираемся идти по домам!
Кальмар окинул их непонятливым взглядом, понимая само собой, что они либо что-то скрывают, либо затевают. Но в то же время, как бы то ни было, а он понимал, что по большей части ему на это наплевать.
— Ну ладно… — произнес он, от растерянности опуская свой взгляд вниз, — а что это за звук? — вдруг спросил он уже удивлённо, поднимая взгляд, когда услышал странное и частое постукивание, будто кто-то очень крупно дрожал.
Дрожал, как вы поняли, Юджин от напряжения.
— Это я дрожу, мне холодно просто! — взял весь удар на себя Боб, начиная трястись, изображая дрожь.
Кальмар вновь непонятливо на них посмотрел, машинально подняв бровь. Теперь он точно был уверен в том, что что-то тут не чисто.
— Мы, вроде как, в бар собирались, нет? — подала голос Мьюкес, которая будто специально делала вид, что не замечает его знакомых, что заставило его растеряться лишь сильнее, — может, поторопимся, пока они все не закрылись?
— Да, извини, — Сквидварду стало неловко, он понял, что как бы не был удивлен появлением своих друзей, а всё-таки должен не забывать о присутствии здесь же своей девушки. Ну, бывшей девушки, — пойдем в этот, как его, «Морской конёк в запое»?
— Давай.
Они обошли всех трёх и спокойно направились своей дорогой. Друзья облегчённо выдохнули, однако расступаться пока не собирались — ждали, пока кальмары уйдут.
— Ты их знаешь? — спросила Эйприл у Сквидварда уже тогда, когда они отошли на несколько метров. В ее голосе не было особо презрения, как обычно, лишь небольшая неприязнь, в чем, признаться, он не мог ее винить.
В любом случае он понимал, что должен быть поаккуратнее с ответом. Чтобы она не начала думать о нем как-то лишь хуже из-за того, что он знает этих чудиков.
— Да, мои знакомые, а тот жёлтый работает вместе со мной, — отозвался он как можно холоднее, дабы дать понять, что это ни на что не влияет.
— Понятно, — коротко и явно без интереса ответила головоногая, и они просто направились дальше.
Друзья хотели было наконец расступиться, пойти всем четвертом за катер и проследовать за двумя кальмарами, но тут…
— Мистер Крабс назвал тебя мымрой! — внезапно закричал Патрик вслед Эйприл, широко улыбаясь, кажется, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.
— ЧЕГО?! — буквально взвизгнула та, резко оборачиваясь.
Прячущийся Юджин был, мягко говоря, удивлен такому откровенному признанию. Он хотел было мысленно возмутиться тому, что его выдают, но спустя мгновение понял, что ему тоже смешно с этого. Особенно после того, как он ещё раз воспроизвёл у себя в голове реакцию Эйприл. Он перестал дрожать и с силой захлопнул себе рот обеими клешнями, чтобы не расхохотаться.
Кассир удивлённо поднял брови, признаться, не особо понимая, как ему реагировать. Как бы не пытался он добиться расположения своей бывшей, а где-то в глубине души понимал, что в некотором роде согласен со своим начальником, пусть и не понимал, с чего бы ему вдруг так ее называть. Но, к сожалению, ему пришлось изобразить возмущение.
— Пойдем, — твердо произнес он, беря ее за плечо и разворачивая обратно, но больше ничего не сказал. Мьюкес раздражённо фыркнула, пытаясь скрыть злость, и они двинулись дальше.
Едва кальмары приблизились к линии горизонта, почти скрываясь за ней, друзья услышали за своими спинами сдавленное «ар-ар-ар».
— Слышали ее голос?! Как же жаль, что я не видел её лица! — выпалил Крабс, смеясь уже громче, от смеха кое-как вставая, весь в песке.
— Да, а теперь, может, поедем уже за ними? — непривычно строго поинтересовался губка, который, несмотря на все, был явно очень недоволен своим розовым соседом.
— Поедем! — Юджин вытер слезы от смеха, ещё немного похихикал по инерции и наконец побежал к катеру. У него даже приподнялось настроение, пусть он и понимал, что это явно ненадолго.
Они подошли к катеру, и Крабс стал ждать, пока Сэнди займет место водителя, однако она почему-то оставалась стоять на улице, с каким-то мечтательным или задумчивым видом посматривая на клуб, будто бы что-то там забыла.
— Давай, садись уже, девочка, время — деньги!
— Мистер Крабс, можете порулить пока за меня? — вдруг так же мечтательно спросила она, заставив его недоуменно похлопать глазами, — вы едьте за ними, а я ненадолго останусь здесь, кое-что сделаю, потом приду к вам.
— Ну хорошо, — ракообразный не особо понимал, что белка собирается сделать, но в любом случае ему было ясно, что следует поторопиться.
Она направилась обратно в клуб, а он пересел на ее место, завел катер, надавил на газ и только тут кое-что заметил.
— Вот черт, ножки не дотягиваются до педалей, представьте себе, — произнес он, обращаясь то к себе, то к друзьям, смешно дёргая ножками. Он повернул голову в сторону заднего сиденья и обратился уже открыто к ним: — мне нужна ваша помощь, мальчики.
Те мгновенно выпрямились, как по стойке смирно, судя по всему, готовясь выслушать все его «приказы».
— Садитесь у педалей, будете помогать мне вести, — сообщил Крабс на удивление спокойно, и не думая, что может пожалеть об этом. Ему было не до этого, он, как можно легко догадаться, просто хотел уже поскорее догнать Сквидварда и Эйприл и ехать за ними хвостом.
Парни удивлённо посмотрели друг на друга, потом на него, потом снова друг на друга. И радостно заверещали, начиная перелезать на переднее сиденье. Они были счастливы тому, что мистер Крабс разрешил управлять катером, чего не разрешала Сэнди.
— Так, ты садись слева от меня, а ты справа, — распорядился он, обратившись сначала к звезде, а потом и к губке, — только, пожалуйста, не путай газ и тормоз, сынок!
— Я не подведу Вас, капитан! — Боб отдал начальнику честь, начиная судорожно вспоминать, какая педаль за что отвечает, — это… Вот это же тормоз, да? — неловко спросил он, надавливая на находящуюся справа педаль, и катер резко двинулся с места.
— Нет, это газ! — рявкнул недовольно Юджин, сурово посматривая сверху вниз на своего растерянного подчинённого, — вот теперь точно… Больше не путай!
°•.°•.°•.°•.°•.
Поездка проходила на удивление спокойной. Ну, относительно. Они моментально нагнали Сквидварда и Эйприл и даже умудрялись держаться от них на расстоянии, чтобы не упускать их из виду, но в то же время не привлечь их внимания.
Единственное, что изрядно напрягало — то, что крабу то и дело приходилось орать шепотом парням, когда от них требовалось надавить на какую-либо педаль, ведь у него едва ли не каждую секунду создавалась паранойя, что его услышат кальмары. Ну, и заодно то, что Боб продолжал время от времени путать газ и тормоз. А вот Патрик с видом профессионала устроился у педали сцепления, будто бы ему доверили очень трудную работу.
Наконец, на горизонте показалось небольшое здание бара «Морской конек в запое», под вывеской было изображен круг из восьми зелёных морских коньков, а посреди них был один синий. Кальмары оглядели вывеску, будто убеждаясь, что они пришли туда и что бар все ещё работает, и уверенно туда зашли.
— А теперь паркуемся! — произнес Крабс уже чуть громче обычного, поворачивая руль в сторону небольшой парковки, где стояло множество других катеров, и, к счастью, Спанч Боб тоже вовремя нажал на нужную педаль.
Кое-как припарковавшись, вырубив мотор, друзья вышли наконец из катера. Юджин выглядел слегка нервным, как и после немного необычной поездки, так и перед входом в бар, а вот его друзья наоборот — пребывали в бодрейшем расположении духа.
— Как круто! А обратно мы так же поедем?! — с энтузиазмом спросил Патрик, едва не подпрыгивая на одном месте от радости.
— Нет, не так же! К этому времени с нами будет Сэнди, и мы поедем нормально! — почти рявкнул Крабс, кажется, даже немного злясь из-за такого ребячесткого поведения, пусть и больше чем ожидал его.
Парни сразу поникли, но тем не менее не отчаивались. Они повернулись к бару, рассматривая его с таким же восторгом, как и клуб кальмаров-кларнетистов несколько минут назад.
— Ну-ка, а много ли там народу? — ракообразный подошёл к окошку бара, надеясь, что там будет достаточно посетителей для того, чтобы они смогли слиться с толпой.
К счастью, в этот раз ему повезло. Бар едва не кишил подвыпившими рыбами и не только, кажется, не было ни одного свободного метра. Даже с улицы был слышен их громкий галдеж. Неспроста, судя по всему, на парковке стояло так много катеров. Удивительно, ведь был будний день.
— Прекрасно! У нас больше шансов остаться незамеченными! — воскликнул обрадованно Крабс, прижавшись носом к стеклу, не обращая внимания на чей-то недоуменный взгляд внутри клуба, обращённый к себе, а потом отстранился и обратился к парням: — заходим, ребятки, заходим. Постарайтесь, пожалуйста, не привлекать к себе внимания!
— Так точно, капитан!
Те бодро отсалютовали ему, и все трое зашли в бар, что им явно уже не терпелось сделать.
Их встретила оживленная атмосфера и громкий невнятный гул голосов. Толкотня, теснота, какая-то старая музыка на фоне, смешанный запах всеразличного алкоголя и почему-то слегка приглушённый оранжево-желтый свет — все это было в баре. Ад для интроверта, иными словами, удивительно, что кассир решил пойти именно сюда. А хотя, быть может, ему и неизвестно было о том, сколько здесь обычно народу.
Юджин быстро его заприметил. Он расположился у самой стойки, будто бы ждал напиток, а рядом с ним сидела его бывшая. Опустив голову вниз, он словно бы целиком и полностью погрузился в свои мысли, не дающие ему покоя, связанные с тем, что произошло в клубе.
«Бедный мой… — с сильнейшим сочувствием подумал краб, чувствуя, что ему больно смотреть на такого грустного кассира, особенно прекрасно зная то, что случилось, — как-нибудь в будущем надо подбодрить его отдельно из-за этого, доказать ему, что его музыка — рай для ушей. По крайней мере, моих».
Кое-как отведя взгляд от печально скрюченной худой фигурки за стойкой, он вдруг заприметил за одним из столиков другой знакомый силуэт, который бодро махал ему рукой и звал к себе.
— Сэнди! — вполголоса воскликнул он, радостно улыбнувшись, поманил за собой ребят, и все втроём они пошли за длинный прямоугольный столик, где и сидела белка.
— О, привет, Сэнди! — в два голоса поздоровались с ней Боб и Патрик, садясь справа от нее, радостно на нее поглядывая.
— Привет, парни, здрасьте, мистер Крабс, — поздоровались в ответ та, мило им улыбнувшись, — надеюсь, нормально доехали? — спросила она уже отдельно у краба, с явным недоверием косясь на глупо улыбающихся губку и звезду, кажется, подозревая, что они не позволили ему спокойно рулить.
— Нормально, могло быть и хуже, — немного неловко ответил тот, вспоминая необычную поездку сюда, слегка помялся и решил сразу же сменить тему разговора: — так что же ты все-таки делала в клубе, зачем тебе потребовалось там остаться?
Он решил не интересоваться, как так вышло, что она оказалась тут раньше них, ведь подобное было от нее ожидаемо.
На это она уже как-то загадочно улыбнулась, после чего протянула ему…
— О-о-о, мои тысяча двести! — выпалил он, не веря своим глазам, что аж начали блестеть, — спасибо! И откуда они у тебя?
— Я немного, ммм, «поговорила» со Сквулией, и она решила мне все отдать, — сообщила та с довольной улыбкой, показывая пальцами кавычки, наблюдая за любопытно блестящими глазами уже губки и звезды.
— О, здорово! — радостно воскликнул первый, умилённо сцепив руки в замочек, — и о чем говорили?
— Так, женские секретики, — моментально сымпровизировала Чикс, быстро осознав, что из этих троих только Юджин выкупил сарказм, и только он понял, как на самом деле она «говорила» со Сквулией, — ну так что, какие планы?
— Следить за ними, — неуверенно ответил Крабс, вновь находя глазами двух кальмаров, что пока что не начинали ни о чем болтать. Но на этот раз на стойке рядом с ними стояла большая зелёная бутылка и маленькая белая, и он понял, что там, очевидно, вино и мартини.
Кассир глянул на свою бывшую, кажется, о чем-то подумал, взял бутылку вина и что-то сказал — отсюда не было слышно, что именно, но судя по всему, спросил у Эйприл, налить ли ей. Она только кивнула, ее взгляд не был неприязненным или скептичным, но тем не менее она не сводила со Сквидварда глаз, будто бы продолжала искать, к чему можно прикопаться. По крайней мере, так оно выглядело на первый взгляд, особенно учитывая то, что до этого между ними происходило.
— Не слышно, что они там бубнят… — недовольно произнес Юджин, наблюдая, как кальмар, немного дрожащим щупальцем, наливает в бокал Мьюкес вина, — надо бы сесть поближе немного.
— Но они же ничего не говорят, — неуверенно заметил Патрик, тоже не сводя взгляда с кальмаров, как и все четверо.
— Да, но я не уверен, что они продолжат молчать… — краб прищурился, пытаясь разглядеть эмоции на лицах этих двух, — говорю, надо пересесть поближе.
Конечно же, он был более чем рад тому, что ему вернули его кровно заработанные денюжки, однако напряжение и волнение со всего остального ничуть не прошло.
Сквидвард и Эйприл, будто находясь в дорогом ресторане, чокнулись бокалами и стали пить. Крабс подумал о том, что ему тоже стоило бы чего-нибудь выпить для храбрости, не настолько много, чтобы опьянеть, но достаточно для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоить нервы.
Кальмары опять о чем-то заговорили, но о чем — он опять не услышал, каким бы отличным не был его слух. Он мысленно выругался, но всё-таки продолжал вглядываться в их лица, и это более-менее ему помогло; судя по тому, что кассир указал взглядом на свой бокал, а Мьюкес пожала плечами, он спросил, как ей вино, а она ответила, что не знает.
«Бедняга, тратит свою скудную зарплату на эту стерву…» — подумал ракообразный с сочувствием, как-никак, Эйприл успела воссоздать у него не самое лучшее впечатление. Он элементарно не понимал, как Сквидвард, весь такой вспыльчивый и нервный, может терпеть такое к себе отношение.
Была мысль о том, что он правда ее любит, но Крабс старался отогнать ее куда-нибудь подальше. Тем временем Сквидвард опять что-то спросил у своей бывшей, на что она, после секунды размышлений, кивнула головой, и тогда кассир взял в щупальца белую бутылку и начал разливать по бокалам прозрачную жидкость.
— Мистер Крабс, а м-можно… Вопрос? — вдруг очень неловко спросил Спанч Боб, отводя взгляд на пол, чем почти моментально привлек внимание начальника.
— А? — тот машинально повернул к подчинённому голову, не ожидая, что ему захотят задать какой-то вопрос, но спустя пару мгновений обернулся обратно, чтобы ничего не пропустить, — да-да, задавай, юнга.
Парень ещё немного помолчал и помялся, кажется, ему было неловко задавать свой вопрос.
— Я… Мне правда неловко говорить об этом, н-но… Вы уверены в том, что поступаете правильно?
— В каком это смысле? — Крабс так не понял вопроса, что вновь повернул к нему на мгновение голову, — ты про то, что я так и не пересел к ним поближе, чтобы их слышать?! Ох, да, стоит это сделать, но я пока очень волнуюсь, а так…
— Н-нет, я не про это, — кажется, лишь ещё более неуверенно возразил губка, чем заставил удивиться краба. В ответ на его недоуменный взгляд он нервно вдохнул и выдохнул и продолжил: — я… В принципе про все это. Вы уверены в том, что правильно поступаете, что следите за Сквидвардом и Эйприл? Я, я рад Вам помогать, мы все рады, н-но… Вы же понимаете, что это не совсем правильно?
Парень говорил максимально аккуратно, он очень не хотел случайно обидеть Юджина, но и, кажется, все же понимал, что они делают что-то не так, и не мог об этом молчать.
Как бы Крабс не был занят слежкой, а все же такие слова заставили его задуматься, пусть и не сильно глубоко. До того, как ему сказали об этом, он будто и не думал почти о нем.
— Я… Я и не задумывался об этом, — честно признался он, невольно кидая ещё один взгляд на возлюбленного и его бывшую, которые пили и пока ни о чем не говорили, — ну если так подумать… Я не знаю, как сказать, сынок. Я, конечно, понимаю, что это неправильно, но… Э-э… — он посмотрел на всех трёх друзей по очереди, пока они ждали от него ответа, — я просто чувствую, что ДОЛЖЕН это сделать, понимаете? Я слишком люблю его, я не буду встревать в его личную жизнь, если он будет счастлив с Эйприл, но просто хочу узнать, что между ними на самом деле происходит. Я не успокоюсь, пока не узнаю.
Он умолк и выдохнул после своих слов, не ожидая реакции друзей, вновь оборачиваясь к кальмарам, которые опять осушали бокалы с красной жидкостью. Ребята неуверенно переглянулись, явно перебарывая желание что-то ему сказать, но воздержались, видимо, боясь его рассердить, или решив отложить это на потом. Сам же Юджин, к счастью или к сожалению для него, быстро забыл об этом немного странном разговоре и просто продолжал следить за теми двумя.
Осушив бокалы наполовину, бывшие вдруг опять начали болтать о чем-то. Правда вот, теперь нельзя было понять, о чем конкретно, ведь они никак не жестикулировали, ни на что не показывали, да и их лица мало о чем говорили. Тут, однако, Эйприл кивнула головой, и кальмары внезапно встали из-за стойки, взяли свои бокалы с бутылкой и пошли к противоположному от друзей столику.
— Вот черт, прячемся! — нервно скомандовал Крабс и, подтверждая свои слова, моментально нырнул под стол.
— Зачем? — тут же спросил Патрик, непонятливо оглядываясь по сторонам, но уже спрятавшиеся Сэнди и Боб одновременно схватили его за плечи и потянули вниз, принуждая и его спрятаться рядом с ними.
Кальмары сели за противоположный стол, спинами к друзьям. Теперь, с этого расстояния, вполне можно было бы расслышать, о чем они говорят, но они пока молчали.
Краб вылез из-под стола, как и все остальные трое, весь недовольный, ведь столы тут были какие-то маленькие, и он еле уместил под одним из них свое необъятное тело.
— Да сколько ещё раз мне придется сегодня прятаться?! — раздражённо прошипел он.
— А разве Вы спрятались сейчас не только третий раз? — уже удивлённо спросил Стар, задумчиво посматривая куда-то в потолок, явно думая, что опять пропустил что-то мимо ушей.
— Я помню, я к тому, что больше не хочу прятаться!
Краб тяжело выдохнул, вновь посмотрев сначала на умолкнувших кальмаров, а потом и на барную стойку. У него появилось желание выпить, но вместе с тем он не хотел случайно пропустить что-то важное.
— Просьба к вам, матросы, — вдруг обратился он к друзьям, — я хочу пойти выпить, но кто-то из вас должен остаться здесь, чтобы сказать мне, если они ещё будут о чем-то говорить. А кто-то… Должен следить за мной, чтобы я случайно не спился, а то я сейчас в таком состоянии, что вполне могу, ар-ар-ар.
Троица молча переглянулась, явно пробуя решить без слов, кто чем будет заниматься.
— Чур, я буду следить за ними! — неожиданно заявил Патрик, который решил выбрать то, что интереснее. Следить за пьяным мистером Крабсом ему как-то вообще не казалось весёлым.
— А я присмотрю за Вами, мистер Крабс! — сообщил тогда Боб, который беспокоился за начальника и ужасно боялся того, что он доведет себя до пьяного состояния.
— Нет, останься с Патриком, пожалуйста, Спанч Боб, — устало попросил Юджин, к сожалению, не особо доверяя такое дело звезде в одиночку, но решил не говорить об этом вслух.
— Ох… Ну хорошо, — растерянно и немного расстроенно согласился парень, неловко почесывая свой затылок, переводя взгляд на всё ещё молчавших кальмаров, однако все четверо не сомневались, что с минуты на минуту они все же начнут говорить.
— Сэнди, ты же последишь за мной, пожалуйста, чтобы я не напивался? — спросил Крабс, он правда немного побаивался того, что может нечаянно переборщить с алкоголем. Даже несмотря на то, что ему жалко денег.
— Хорошо, — белка спокойно кивнула, и все разошлись по своим точкам. Точнее, Боб и Патрик остались тут, а Сандра с Юджином аккуратно, пытаясь не привлечь внимания кальмаров, пошли к стойке.
Барменом оказалась рыба-клоун с длинными светлыми волосами, протирающая бокалы, но моментально обратившая внимание на подошедших посетителей.
— Buonasera, будете что-то заказывать? — вежливо улыбнулась она с сильным итальянским акцентом, вернувшись к протиранию бокалов, но не сводя с них глаз.
— И что мне выбрать… — растерянно промямлил краб, смотря на перечень напитков и закусок. От волнения он не знал, а точнее резко забыл, какой алкоголь насколько сильный, а какой — лёгкий.
— Текилу? — так же не особо уверенно предположила девушка, пытаясь выбрать такой алкоголь, чтобы он не спился. Текила, насколько ей известно, безвредна в небольших количествах.
— Окех. Мне стакан текилы, пожалуйста, или в чем там ее подают, — обратился Юджин к бармену, запуская клешню в свой карман за кошельком, — а кстати… Есть у вас молочный коктейль? — вдруг решил поинтересоваться он, сам не понимая, зачем ему молочный коктейль в баре. Видимо, боялся все же, что нечаянно переборщит, а молочная продукция смягчит его опьянение.
— Есть, Вам с каким вкусом? — поинтересовалась та, прекращая полировать бокалы и стаканы, — у нас есть очень много топпингов, которые к тому же можно смешивать: клубника, малина, голубика, мандарин, апельсин, лимон, яблоко, персик, абрикос, манго, арбуз, тыква…
— А-а-а, давайте арбуз-манго-голубика! — почти недовольно рявкнул Крабс, которому было плевать на вкус, и он решил назвать рандомный.
— Хорошо, uno momento, — итальянка почему-то хитро ухмыльнулась такому заказу, после чего приступила за дело.
Юджин ждал заказ и молчал, опустив взгляд вниз, еле сдерживаясь, чтобы не обернуться назад, дабы посмотреть на Сквидварда и Эйприл в другом конце бара и узнать, разговаривают ли они о чем-то. Но изо всех сдерживался, решив доверить это дело парням. Ему правда было необходимо выпить и расслабиться.
«Бедный Сквиди, как же я боюсь, что эта мымра сделает ему больно… — подумал он, продолжая держать свой взгляд опущенным вниз, — он не заслужил такого к себе отношения, а она не заслужила такого прекрасного кальмара, как он! Ладно, успокойся, Юджин, и так слишком много стресса за день…»
— Все хорошо, мистер Крабс? — аккуратно спросила Сэнди, заметив, что краб едва ли не с подавленным видом уставился куда-то вниз, а его лоб сильно вспотел.
— Да-да, просто задумался. Очень переживаю за Сквидварда… — сообщил Крабс, подпирая щеку клешней, устремив взгляд куда-то под потолок, будто бы уже был пьяным, — ты видела вообще, какая эта Эйприл противная? Я не прощу себе, если она что-то ему сделает, а я в это не вмешаюсь!
Белка была непривычно неуверенна в чем-то, будто очень хотела что-то ему сказать, но никак не могла решиться. Однако он был слишком погружен в свои переживания, а от того не заметил ничего необычного.
— Эйприл? — неожиданно вмешалась в разговор бармен, не отвлекаясь от своего занятия, но вместе с тем удивлённо поднимая глаза, — это не та фиолетовая signora в очках?
— Да, а Вы что, ее знаете? — спросила Чикс, само собой, они были удивлены не меньше.
— Нет, но тот сидящий рядом с ней signor спросил, как ей вино, а она сказала, что «неплохо, но могло быть и вкуснее», — объяснила рыба-клоун с милой улыбкой, ставя на стойку рюмку текилы и большой стакан с напитком розово-желто-голубого цвета и трубочкой снаружи.
«Вот стерва! Он тратит ради нее деньги, а она! Строит из себя королеву! — уже едва ли не с ненавистью подумал Крабс, доставая из кошелька деньги, — я бы на его месте не стал терпеть это и вылил этот бокал ей на голову!»
— Грасиас, — мрачно поблагодарил он бармена, думая, что говорит на итальянском, взял в клешню рюмку текилы и сделал маленький глоток.
Он ощутил свежий сладковатый вкус чего-то цитрусового, и ещё какие-то очень приятные нотки, очень ему понравившиеся. Но, к сожалению, всё ещё был слишком погружен в свои мысли и переживания, а от того ему не было интересно, что это за вкус. Прекрасный напиток, который создан для того, чтобы наслаждаться его вкусом, он использовал только для того, чтобы как-то успокоить себя.
От волнения не совсем понимая, что делает, он потянулся к трубочке коктейля и сделал такой же небольшой глоток.
— Ммм, арбуз.
— Мистер Крабс, Вы уверены, что смешать текилу и молочный коктейль — хорошая мысль? — вдруг спросила Сандра с явным беспокойством в голосе, — это же всё-таки спирт и молоко.
— Все под контролем, девочка, — Крабс не видел ничего плохого в том, чтобы пить одновременно и алкоголь, и молочный коктейль, да и вообще, ему было отнюдь не до этих мыслей. Его все так же мучало отношение Сквидварда к нему и к Эйприл, и он не мог думать ни о чем другом, — сейчас допью текилу и больше не буду ее пить, вернёмся обратно к мальчикам. Мне вроде лучше.
— Ну как скажете, — девушка лишь пожала плечами, поняв, что переубеждать его бесполезно.
Как бы в знак подтверждения своих слов, Юджин вновь схватил рюмку и осушил ее разом, вместо того, чтобы хоть немного посмаковать текилу. Он уже устал тут сидеть, ему не терпелось вернуться за стол и узнать у друзей, нет ли ничего нового. Не сказав подруге ни слова, он взял в клешни коктейль, встал из-за стойки и направился обратно.
Увидев начальника, Боб радостно и мило улыбнулся, слегка толкнув в плечо своего друга, чтобы и он обратил на него внимание.
— Ну что? Есть прогресс? — поинтересовался Крабс, садясь за стол, вновь делая глоток коктейля через трубочку, — говорили ли они хоть о чем-нибудь, пока мы отсутствовали?
В ответ на это, к его величайшему удивлению, поваренок достал из неоткуда большой список и начал торжественно читать вслух:
— «1. Сквидвард спросил у Эйприл, понравилось ли ей, как он играл, она сказала, что мог бы и лучше, либо вообще не врать, что учился, и не вызываться играть
2. Они выпили мартини, или как называется эта водичка
3. Он попросил ее научить его играть так же хорошо, как она, она спросила, зачем ему, он сказал, чтобы впечатлить ее, она сказала, что ее этим не впечатлить
4. Выпили вина
5. Он спросил, где она работает, она сказала, что бухгалтером, у них зашёл спор о том, кто больше получает, в результате чего сошлись на ничьей
6. Выпили мартини
7. Молчат»
Краб выслушал все это с изумлённо вытаращенными глазами. С каждым пунктом он чувствовал, как растет его неприязнь к Эйприл, словно на дрожжах. Как же ему было противно с такого ее отношения к его любимому кальмару…
Пытаясь не показывать этого визуально, он лишь глубоко вдохнул и выдохнул.
— Что ж, спасибо вам всем за помощь, — ровно произнес он, вновь делая тяжёлый вдох и выдох, — посмотрим теперь и послушаем, о чем они будут говорить дальше. Уф… — он сделал ещё глоток, опять подпирая щеку клешней, словно бы только сейчас осознавая, как он устал за этот вечер. А быть может, так оно было благодаря алкоголю.
Друзья начали дружно молчать. Юджин думал, что им придется долго ждать, пока кальмары опять не начнут говорить или решат покинуть клуб, но к счастью, в этот раз ему повезло.
— Слушай-ка… — обратилась к своему бывшему Эйприл, — а что ты думаешь о своем начальнике?
Кассир удивлённо на нее посмотрел, он не ожидал такого действительно неожиданного вопроса. Не менее удивленный Юджин ощутил на себе машинальные взгляды друзей, которые тоже недоумевали, почему вдруг Эйприл об этом спросила.
— Ну… — Сквидвард ненадолго задумался, само собой, он не хотел говорить всю правду, но понимал тем не менее, что должен ответить на вопрос бывшей. В его мозгу быстро закрутились шестерёнки, он тщательно сооружал ответ, — он жадный и у него глупые шутки, иногда ведёт себя немного странно, в последнее время как-то неловко и неуклюже, что ли.
Крабс вздрогнул и неловко почесал затылок, старательно делая вид, что больше не замечает на себе все так же обращённые на него взгляды друзей. Ему не то чтобы было обидно, он вполне ожидал, что Сквидвард про него так скажет, ведь это по сути правда, которую сложно не заметить. Расстроило его только замечание про глупые шутки.
— Нормальные у меня шутки… — тихо прошипел он, машинально отвернув взгляд в сторону стойки, сам не зная зачем, но спустя пару секунд вновь повернулся обратно к кальмарам, — хотя, меня в последнее время на юмор не тянет, этап в жизни у меня не особо подходящий.
Друзья на это промолчали, да и он решил не смотреть пока на них, не узнавать их реакцию. Эйприл промычала понятливое «ммм» и, судя по всему, хотела что-то сказать, но тут вдруг Тентикалс продолжил свою реплику:
— Но… Признаться, мне нравится проводить с ним последнее время. Н-ну, в смысле!.. — он тоже вздрогнул, ощущая вдруг странный резкий жар в щеках, — я… Я имел в виду… В последнее время он не такой вредный, и общаться с ним приятнее!
Его резко поглотило такое смущение, что он опустил взгляд вниз и весьма долгое время не мог поднять его обратно на бывшую, а его щеки горели. Он планировал поменьше думать о своем начальнике, а в результате говорит о нем такое… Как тут не засмущаться!
Ракообразный тоже не нашел другого варианта, кроме как опустить взгляд вниз и по-детски засмущаться. Он и не знал, что ему думать об этом, но, что уж скрывать, был приятно удивлен таким словам.
«Пусть мне все ещё непонятен мотив его действий… Но как же я рад тому, что он правда меня любит! Ой-ой, о чем я думаю… Что ему правда нравилось проводить со мной время! — радостно подумал он, всеми силами пытаясь скрыть улыбку, в чем с успехом провалился, — может, у меня все же есть шанс быть вместе с ним?»
Но тут он вспомнил об Эйприл, и его самоуверенность немного пошатнулась. Он кое-как стер с лица улыбку и настроился на то, что происходит сейчас, чтобы не пропустить ничего важного.
— Понятно, — произнесла она как-то уж слишком холодно, что даже немного напугало кассира — он боялся, что сказал нечаянно что-то не то.
Ему почему-то чертовски захотелось спросить «Ты что, ревнуешь?», но он вовремя воздержался. Понимал, что и его это опять заставит думать о Юджине, и ей может не особо понравиться. Так что, ему правда лучше не спрашивать ее об этом.
— Почему ты вообще спросила об этом? — поинтересовался он, пытаясь выкинуть из головы безумные мысли о том, что бывшая ревнует его к начальнику. «Аквариум 2» какой-то, если честно, или как называется та скандальная передача про выяснение отношений.
На такой, вроде бы вполне себе спокойный и лёгкий вопрос, Эйприл вдруг неприязненно скривила губы, отвернув от собеседника свое лицо. Тогда у Крабса создалось ощущение, что их нелюбовь друг к другу абсолютно взаимная, пусть не прямо уж и огромная.
— Да он правда стремный какой-то, интересно стало, какие у вас с ним отношения, — говорила она, и по ее поджатым губам и закатанным глазам становилось понятно, что она старается подбирать более вежливые слова, чем ей бы хотелось.
Крабс немного раздражился с таких слов, он не был удивлен тому, что успел воссоздать у этой душнилы такое к себе отношение, но боялся, что она внушит это и его кассиру. Влияние на него у нее явно есть, учитывая то, что он для нее делает.
— Стремный? Ты хотела сказать «странный»?
— Нет, он стремный. — кальмар икнула, и словно бы только после этого все заметили, что она уже изрядно пьяная, — стремный, н-нервный, влезал в наш разговор, хотя мы его не звали. Да ещё и… м-мымрой меня назвал, хотя я ничего такого ему не сделала!
Кассир робко молчал, не зная, что на это ответить. С одной стороны, он был согласен с Эйприл касательно того, что Юджин нервный и странный, и непонятно зачем встревал в их разговор, но с другой… Пусть он тоже не понимает, почему он назвал ее мымрой, но в то же время не считает его прямо уж стремным, и очень хотел бы сказать ей об этом, если бы не его боязнь нечаянно обидеть ее.
— У него татуировка на груди прикольная, — вдруг заметил он с лёгкой улыбкой, мечтательно возводя глаза к потолку, пытаясь сменить тему этого разговора хотя бы немного в другое русло, — в виде якоря.
Сквидвард не сразу понял, почему Эйприл так долго молчит, и почему она смотрит на него такими огромными глазами. Только лишь спустя секунд пять до него дошло, что он сказал что-то очень странное и действительно неожиданное. Ещё щеки опять вспыхнули, и он, прекрасно это чувствуя, надеялся, что это выглядит похожим на пятна от лёгкого опьянения.
Крабу тоже стало безумно неловко. Опять он ощутил на себе непонятливым растерянные взгляды всех троих друзей, которые очень хотели узнать, откуда кальмару известны такие интимные подробности.
— Мистер Крабс, откуда Сквидвард знает это? — как-то немного хитро, будто с подколом спросила Сэнди, легонько толкнув его в бок.
— Я… Я н-не знаю! — смущённо отозвался он, чувствуя, как и его щеки покрываются розовым румянцем. Лишь больше его смутила странная интонация белки, будто бы она о чем-то догадывается, или предполагает.
— Мне неловко спрашивать, н-но… Откуда у тебя эта информация? — саркастично спросила Эйприл, которую, стоит сказать, не только возмутил, но и напряг немного такой ответ. Да уж, не всегда услышишь, как твой бывший, будучи с тобой на недо-свидании, с улыбкой говорит про якорь на груди своего начальника. Да ещё и называет его «прикольным».
— Я… Я… — Сквидвард не знал, что ответить, уж жалея, что решил об этом сказать — лучше бы он молчал, ведь теперь приходится искать выход из не на шутку неловкой ситуации, — он сам мне сказал! Точнее, показал… Н-ну, не в том смысле! Как бы объяснить…
— Ой, ладно, забей… — к счастью, Эйприл решила плюнуть на это, очевидно, посчитав, что Тентикалс пьяный и от того несёт всякую чепуху. Хотя он был, на удивление, явно трезвее ее. Видимо, выпил меньше, чем она, чего не заметили Боб с Патриком.
— Я потом вам все объясню… — тихо и неуверенно промямлил Крабс, опуская взгляд под стол, разглядывая свои ножки, — пожалуйста, не говорите мне пока ничего насчёт этого.
Боб с Патриком, обменявшись явно смущенными взглядами, дружно закивали головами, а Сандра опять хитро ухмыльнулась и произнесла тихое «хорошо». Юджину это совершенно не нравилось, но он кое-как продолжал быть настроенным на настоящее.
— Он вообще-то сексист, ты этого не понимаешь? — неожиданно заявила Эйприл, чей голос на несколько секунд даже потерял пьяные нотки, — или ты это поддерживаешь?
— ЧТ… — хотел рявкнуть Крабс на весь бар, едва не подскакивая на своем месте, забыв обо всем, однако друзья успели захлопнуть ему рот в шесть рук сразу, — М-М-М-М-МХ-Х-Х-Х!!!
Он думал, что уже устал удивляться и возмущаться, но был чертовски рассержен такому внезапному оскорблению в свою сторону. Его никто и никогда не называл сексистом, да и не является он таковым, ведь даже несмотря на то, что он нетрадиционной ориентации, он уважает женщин. Так что оскорбление сексистом для него наравне с тем, если бы Эйприл обозвала его жирным.
— В смысле? С какого перепугу он для тебя вдруг стал сексистом? — непонятливо нахмурился Сквидвард, тоже недоумевая с таких слов, — он странноватый и нервный, но не сексист.
— Секси-и-ист! — затянула пьяная Мьюкес, которой, очевидно, было скучно, — почему, спрашиваешь? Да потому что НЕ сексист сделает разделение туалетов на женский и мужской!
Повисла тишина. Крабс сжал от гнева клешни в кулаках и вновь хотел вскочить, но друзья опять придержали его на месте, понимая, что он все испортит. Пусть они были злы на Эйприл не меньше. Правда, Боб с Патриком не совсем понимали, что означает слово «сексист», но, судя по реакции мистера Крабса, поняли, что что-то нехорошее, поэтому рассердились за компанию с ним.
— Нептун, серьезно?! — несмотря на то, что это было ни капли не смешно, Сквидвард широко улыбнулся, — ты правда считаешь, что он не сделал это твое разделение туалетов, потому что он сексист, а не из элементарной жадности? Или просто шутишь?
— Нет, я говорю серьезно, — с каменным лицом сообщила Мьюкес, тем самым напоминая, что не имеет чувства юмора. Даже будучи пьяной.
Опять тишина. Кассир вдруг начал плавно меняться в лице — улыбка постепенно исчезла, брови медленно сдвинулись вниз, а губы недовольно скривились и поджались. Кажется, его что-то очень рассердило.
— Он не сексист, — повторил он, так же твердо и холодно, как и Эйприл. Пусть он и не хотел особо часто думать о своем начальнике, а к своей бывшей — наоборот, найти подход, в этот момент он почему-то понял, что не хочет и не может молчать. Ему ужасно вдруг захотелось защитить Юджина от такой неприятной клеветы, даже несмотря на то, что его не было рядом. Ну, естественно, он так думал.
«Спасибо, Сквиди, защитил меня!» — сам Юджин был очень рад таким словам, тому, что кассир встал на его сторону, несмотря ни на что. Интересно, с чем это может быть связано?
В ответ на такие слова от бывшего Эйприл раздражённо закатила глаза и даже цокнула языком, но, к его удивлению, не стала ничего говорить, либо соглашаясь наконец с ним, либо расхотев спорить на эту тему. Она отвернулась от него к бутылке, налила себе ещё мартини и начала пить.
— Слушай, давай по домам уже? — решил вдруг предложить кассир, который словно бы только сейчас обратил внимание на ее состояние. Может быть, она именно из-за этого и говорит такие вещи? — без обид, но ты уже изрядно подвыпившая, я хочу проводить тебя до дома.
— Ну хорошо… — кажется, Эйприл правда была не против отправиться домой, судя по ее холодной интонации. А судя по ее неприязненно нахмуренному лицу и слегка опущенной вниз голове, ей и самой было немного плохо от такого количества алкоголя.
Кальмары поднялись со своих мест. Сквидвард взял в одно щупальце бутылку вина, подмышку — бутылку мартини, очень надеясь, что она не выпадет, а вторым щупальцем помог бывшей встать, следя, чтобы она не упала. Он неловко огляделся по сторонам, боясь, что на них кинут осуждающие взгляды, но никто на них и глазом не посмотрел — видимо, никому здесь к этому не привыкать.
— Ложись! — опять зашипел Юджин, у которого уже сел голос так шипеть, заметив, что кальмары собираются обернуться.
Друзья дружно залезли под стол с глухим грохотом. Сквидвард развернул Эйприл кругом, мельком заприметив за столом напротив что-то красное и огромное, но не обратив на это особого внимания.
— Пойдем… — повторил кассир, направляясь к выходу из бара, волоча Эйприл за собой. Он надеялся, что хоть эту его заботу она оценит, но всё-таки уже чуть попозже решил спросить у нее открытым текстом, как ей сегодняшний день.
Бывшие вышли из бара, а Крабс первым вылез из-под стола.
— Ну что ж, за ними! — бодро воскликнул он уже не шепотом, а нормальным голосом, — осталось узнать, что они будут делать у ее дома — и на сегодня все.
— На сегодня??? — в три голоса спросили Боб, Патрик и Сэнди, а Патрик аж подавился взявшимся из неоткуда детским шампанским.
— То есть… Вы собираетесь ещё за ними следить? — почти испуганно вопросил Боб, аж вздрагивая, хватаясь за сердце обеими ладонями.
— Не знаю, как получится, — отозвался на это Крабс, выходя из-за стола, к своему же удивлению, не особо задумываясь о таких словах. В глубине души он понимал, что делает что-то не правильно, но в любом случае, он так увлекся ролью сталкера, что ему было некогда об этом думать. Он хотел просто довести дело до конца.
°•.°•.°•.°•.°•.
Несмотря на то, что темнеет в мае поздно, сейчас уже порядочно стемнело. Небо приобрело даже не темно-голубой, а самый что ни на есть синий цвет, с нотками загадочного сизого, что будто бы напоминал о том, что ещё меньше часа назад было относительно светло. Но что поделать.
Катер уверенно и тихо ехал за двумя кальмарами, один из которых, а точнее — одна — была достаточно поддатой. Сколько себя помнит, а Сквидварду ни разу не удавалось застать Эйприл в таком состоянии — быть может, потому, что она редко пила так много алкоголя.
Мьюкес шла и буквально шаталась, ее очки и шляпка перекосились, а ее взгляд то и дело устремлялся куда-то в небо. Кассиру было немного боязно начинать с ней разговор, он ведь не знает, как она себя ведёт, будучи пьяной. Пусть на первый взгляд и выглядит более беззаботной или даже доброй, чем обычно.
Юджин не сводил с них глаз. Ему было не менее беспокойно, чем Сквидварду. Ему прекрасно известно о том, что пьяные люди порой могут вести себя довольно непредсказуемо, увы, он познавал это на своем опыте. Так что он не знал, что ему ожидать от Эйприл, но в его голову успели закрасться не самые приятные подозрения…
А вдруг она поцелует его кассира? Или напротив — ударит, если он нечаянно скажет ей что-то не то? Или Нептун знает что ещё… С первой мысли Крабсу было беспокойней всего, но он стойко продолжал наблюдать за происходящим, ведь понимал, что это его долг. По крайней мере, он был в этом уверен.
Радует то, что хотя бы Тентикалс более-менее трезвый, и контролирует всю ситуацию.
Тут Эйприл остановилась. Она резко встала под большим фонарем, почему-то очень большими глазами смотря то на идущий из него свет, то опять в небо. Сквидвард тоже остановился, непонятливо на нее посматривая, а вслед за ними остановился и катер.
Ракообразный был неописуемо рад тому, что сидящие на заднем сидении парни наконец поняли, что должны вести себя тихо и не болтать, и теперь у него есть возможность слушать все, что происходит между кальмарами.
— Чего остановилась? — спросил Тентикалс спокойно, скрещивая по привычке щупальца на груди, тоже смотря на фонарь, будто бы надеясь понять, почему Эйприл полирует его таким внимательным взглядом.
Та, и не моргнув, вновь уставилась в небо. Она правда выглядела так, будто была чем-то удивлена.
— А где луна? — вдруг спросила она с искренним недоумением, переводя взгляд на бывшего, будто ожидая от него ответа, после чего вновь на небо. Почему она смотрела на фонарь — так и не понятно.
Кассир тоже удивлённо поднял брови, невольно попятился, сам не зная зачем, и недовольно, но устало вздохнул. Он не ожидал от такого душного кальмара, как Эйприл, столь глупого и непонятного вопроса, пусть и понимал, что может ожидать от нее что угодно, пока она пьяная. Луна была, но небольшая, и в другой от них стороне.
— Вот она, — раздражённо прошипел он, беря ее за плечи и разворачивая кругом, твердо тыча в маленькое и белое круглое пятно где-то вдалеке.
Мьюкес опять вытаращила глаза, хотя шире, вроде бы, было некуда. Ее очки опять сползли на нос, едва не падая с него, и она торопливо их поправила.
— Красивая, — вдруг сказала она тихо, довольно улыбаясь и щурясь, как улитка, которой чистят ее раковину.
Сквидвард не мог перестать удивляться ее поведению, однако теперь вместе с этим его начало терзать лишь более недоумение — на этот раз потому, что он не знал, что ему ответить на это. Как себя вообще вести с пьяным кальмаром, подыгрывать ему или нет?
Крабсу тоже стало, надо сказать, малость не по себе. А точнее говоря — ему не понравилась интонация и улыбка Эйприл. Она ведь весь день вела себя так холодно и закрыто, временами даже неприятно, почему же она теперь так довольно, будто делая тонкий намек на что-то, улыбается? С каждой проходящей секундой у него лишь росло ощущение того, что вот-вот произойдет что-то. И это что-то ему не понравится…
— Да прямо уж, могла бы быть и больше и красивее, — холодно заявил кассир, решив ей подыграть от нечего делать. Он тоже посмотрел на луну, окидывая ее оценивающим взглядом, будто бы включив свой режим художника, — я бы не стал ее рисовать.
К счастью, Эйприл тоже более-менее творческая личность, именно благодаря этому они когда-то и сошлись, это их сблизило. Однако, именно сейчас, когда она была в таком явно ничего не соображающем состоянии, вряд ли было хорошей идеей говорить с ней об искусстве. Просто он уж не знал, что ему ещё сказать.
— В-вообще-то, — голос Мьюкес дрогнул от опьянения, но тем не менее вновь резко приобрел холодные и недовольные, типичные для нее нотки, будто он сказал что-то не то, — н-на… На такие фразы надо отвечать иначе.
Сквидвард аж невольно замер. Юджин тоже. Кажется, они оба одновременно поняли, что она только что имела в виду, про какую фразу говорила. И от осознания этого у обоих все встало внутри.
«Она что… Имела в виду, что он должен ответить что-то вроде «Ты ещё красивее»?! — от этой мысли у Крабса закружилась голова, ему всерьез поплохело. Он отчаянно надеялся, что это лишь его предположения и опасения, и на самом деле Эйприл не имела в виду ничего такого, — прошу, Сквиди, спроси у нее открытым текстом, о чем она говорила, чтобы я точно знал!»
Однако Тентикалс, судя по всему, решил ничего не спрашивать у нее на этот счёт, и вообще не говорить именно про это. Он сделал свой взгляд как можно холоднее, делая вид, будто вообще не придал значения этой фразе.
— Ты пьяная, — холодно заметил вдруг он, вместо того чтобы ответить на ее замечание. Он знал, что говорит слишком очевидные вещи, но надеялся, что это хоть немного вразумит его спутницу.
Она повернула к нему голову, пару секунд ее глаза продолжали быть удивлённо вытаращенными, однако потом она вдруг злобно нахмурились. Кассир аж вздрогнул, он не ожидал такой резкой смены настроения, а ещё ему было интересно, что в этот раз он сказал не так, что Эйприл опять недовольна.
— Вообще-то, это ТЫ меня споил! — рявкнула вдруг она, становясь неожиданно очень злой, сжимая щупальца в кулаках. Кальмар опять вздрогнул и попятился, чуть было даже не упав, — так что, это я должна тебе об этом говорить, а не ты мне! И вообще… — не обратив внимания на его ошарашенный взгляд, она отвела на секунду глаза, после чего вновь посмотрела на него ещё более недовольно и зло: — т-ты… Ты мне что-то сейчас предъявляешь, да-а-а?! Сам споил, а теперь ему ещё что-то не нравится!
Выдав все это на одном духу, она ударила со злости по тому самому столбу, после чего зашипела от боли и начала разминать щупальце. Все пребывали, мягко говоря, в шоке.
Сквидвард и не знал, что ему говорить — настолько он был растерян. Зато теперь он знает, как себя ведёт Эйприл, будучи пьяной — странно, агрессивно и непредсказуемо.
— Да он же спокойным языком сказал ей, что ее не устраивает?! — хрипло зашипел Крабс, сжимая клешни в кулаках, не в силах сдерживать свой гнев, — да и в принципе, сама сегодня сказала… — тут он, аж дрожа от злости, так же шепотом начал издевательски имитировать гнусавый шепелявый бубнеж: — «попьем мартини и вина, Скви-и-и-иди-и! Я сама тебя об этом прошу, а потом буду выносить тебе по этому поводу мозги и говорить, что ты меня спои-и-ил!»
Услышав столь правдоподобную пародию (только у Эйприл голос не настолько низкий, хриплый и злой), Боб с Патриком дружно и протяжно фыркнули, сдерживая смех только потому, что не хотели нечаянно «спалить контору». Юджин яростно зашипел на них и погрозил им пальцем, после чего продолжил слушать разговор. Он решил вмешаться, если Мьюкес продолжит орать на его кассира, или тем более если ударит. Конспирация конспирацией, но он как-то вообще не хочет, чтобы бедняга страдал.
— Ну и чего ты молчишь? — пробубнила она, не замечая больше, что ее очки и шляпка покосились, сверля умолкнувшего бывшего недовольным взглядом, — почему я всегда должна делать все первая?! Встречаться тебе предложила я! Поцеловала тебя в первый раз я! Спустя столько лет разлуки… я первая возобновила общение и предложила элементарно прогуляться вместе! Когда мне уже не придется ждать?!
Она вновь скрестила щупальца на груди и отвернулась, однако со своего ракурса краб увидел, как на пару секунд она машинально отводит взгляд назад, будто, несмотря на все, интересуется реакцией кассира на это. И тогда у него создалось отчётливое ощущение, что этот агрессивный выпендрёж только что был неспроста.
Эйприл ничего больше не говорила, но и Сквидвард продолжал молчать, вместо того, чтобы возмутиться, лишь обдумывая услышанное. Как ни странно, его почти и не взбесило такое поведение, точнее, немного взбесило, но тем не менее он быстро начал думать о другом. О том, намекала ли она ему сейчас на что-то или нет…
В переулке повисла мучительно долгая, напряжённая пауза. Четверо друзей с нетерпением и волнением ждали продолжения разговора или новых действий, а Тентикалс напряжённо думал, должен ли он делать то, о чем думает, или не стоит… Его сердце колотилось, как ненормальное, но он понимал, что должен думать быстрее, ведь вряд ли ему ещё выдастся такой шанс. А страдать и ждать хоть чего-то хорошего за сегодняшний день он устал.
Спустя несколько секунд он решился. Он решил действовать, пока не ушел момент, пока он не растерял хоть какую-то уверенность и настрой. Эйприл хочет, чтобы он действовал первым? Что ж, она этого добьется, быть может, он получит тогда хоть небольшое уважение в ее глазах, и это станет первым шагом в их «отношениях с чистого листа».
Надеясь, что поступает правильно и в дальнейшем не пожалеет об этом, Сквидвард вновь схватил Эйприл за плечи, так внезапно, что она вздрогнула, а ее злые глаза вновь вытаращились, развернул ее к себе и… впился в ее губы. Он снял с нее ее очки, чтобы не мешали, одно щупальце положив на ее талию, а вторым прижав ее к себе за воротник рубашки, и она, заставив его удивиться краем сознания, ответила ему почти моментально.
Конечно, Крабс все это видел. Описать его реакцию невозможно простыми словами. К его горлу подступило противное щипящее ощущение, а сердце будто укатилось куда-то в низ живота. На его глазах даже успели навернуться крошечные слезинки, а голова слегка закружилась и даже приболела, он отказывался верить в то, что только что увидел…
Его опасения всё-таки сбылись. Мало того, все оказалось куда хуже, чем он себе представлял.
Сквидвард и Эйприл не только поцеловались, но и сделал это первым он, а не она, что было бы более ожидаемо, учитывая ее состояние. Его никак не принуждали к поцелую, он сам схватил ее за плечи и сам поцеловал, и очень уверенно, будто бы ждал этого едва ли не с момента их первой сегодняшней встречи. Невольно воспроизводя это в своей голове снова и снова, Юджин едва ли не физически ощущал, как разбивается его сердце. Так вот, каково это, когда тот, кого ты любишь всей душой, любит кого-то другого, и не замечая того, что ты к нему чувствуешь…
Краб спрятал лицо в клешнях, ощущая на себе беспокойные взгляды своих друзей, но не обращая на них никакого внимания. Ему было плохо и тоскливо, он не мог, он просто не мог поверить в то, что Тентикалс взял и променял его на свою бывшую, которую только впервые увидел спустя несколько лет. Он вмиг пожалел о том, что вместо того, чтобы не вмешиваться в личную жизнь кассира, а спокойно оставить все, как есть, все-таки решил проследить за ним.
Он был так подавлен, что не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что ему «посчастливилось» только что увидеть. В его голову, само собой, и не приходило мыслей или хотя бы небольшой надежды, что что-то здесь не так, или, тем более, что все отнюдь не так плохо, как выглядит на первый взгляд.
Кальмары целовались около минуты, но для Крабса она длилась вечность. Он больше не мог слышать и видеть это, с каждой секундой ему становилось лишь хуже, морально и физически. Как же ему хотелось надеяться, что это лишь страшный сон… Ему было так неописуемо горько и больно от этого, что он больше не мог сдерживаться. Он вновь уткнулся лицом в клешни и тихо заплакал.
— Сэр… — услышал он позади себя голос Боба, что мягко положил ладонь ему на плечо. Но больше ничего не сказал начальнику, очевидно, понимая, что что бы он не добавил, а утешить его не сможет. Сэнди с Патриком тоже не знали, что говорить, поэтому, кивнув друг другу, лишь крепко его обняли, как и губка.
Юджин молча и почти неслышно плакал, все его мысли плавно пропали, и лишь свежее воспоминание того, что он видел минуту назад, не выходило из его головы. Кажется, так грустно и больно ему в жизни было только тогда, когда умерла его жена.
Даже несмотря на то, что у него были друзья, которые сильно соболезновали ему и поддерживали его после ее смерти, он чувствовал себя невыносимо одиноким и несчастным, ему так не хватало любви своего любимого морского жителя. Жестокая жизнь отняла у него самое дорогое. И сейчас происходила похожая ситуация, только умер не кассир, разбивший сердце своему начальнику, а он сам.
— Отвезите меня д-домой, пожалуйста… — внезапно заскулил краб, шмыгая носом, протирая свои покрасневшие глаза, — я о-очень хочу… л-лечь в свой гамачок.
Все трое переглянулись, кажется, они понимали, что на данный момент ему надо побыть наедине лишь с самим собой. Они вполне могут обсудить это между собой, но говорить об этом ему не должны.
— Конечно, мистер Крабс, — мягко ответила Сэнди, нажимая на педаль сцепления, плавно поворачивая катер в противоположную сторону.
— Не плачьте, пожалуйста, — едва ли не взмолился поваренок, он знал, что такая просьба не поможет Юджину, но в то же время не мог смотреть на его страдания, и снова его приобнял.
Но тот не отреагировал никак на его слова, лишь слепо уставившись куда-то в пустоту. Он последний раз посмотрел на целующихся кальмаров, прикусил невольно губу, солёную от слез, и, не в силах больше смотреть на это, молча опустил взгляд на свои ножки.
°•.°•.°•.°•.°•.
— Может, все же зайдём к нему ещё раз, попробуем его опять утешить? — робко предложил звезда, смотря в круглое окошко на третьем этаже огромного якоря.
— Нет! — твердо возразила Сэнди, водя мокрой тряпкой по своему катеру, стирая с него ложные такси-знаки, и без того почти стёртые из-за того, что кое-кто залил его своими слезами, и добавила мягче: — мы не можем ему никак помочь, Патрик, да и он сказал нам, что хочет побыть один. Сейчас я сотру краску с катера, и тоже поедем домой, уже поздно.
— Ну ладно… — неуверенно согласился Патрик, пожав плечами, кое-как отведя взгляд от окна, и, кажется, хотел ещё что-то сказать, но передумал и лишь отвел в растерянности взгляд.
Дальше друзья молчали. Боб и Патрик сидели на песке, в ожидании, когда Сэнди сотрёт краску, но никто больше не хотел обсуждать то, что произошло. По крайней мере, не сейчас точно. Губка выглядел особенно серьезным и молчаливым и даже немного хмурым, и создавалось ощущение, что он над чем-то сильно задумался.
— Все, готово, садимся, — наконец подала голос белка, пытаясь говорить если не бойко, то хотя бы чуть бодрее, но даже у нее это плохо получилось, — я уверена, что с ним все будет хорошо, просто ему правда надо побыть одному после этого… Я позвоню ему завтра, чтобы узнать, как он, а сейчас пусть приходит в себя.
Стар неслышно вздохнул и залез в катер, принимая достаточно грустный вид — пусть он и не понимал сегодня порой, что происходит, а всё-таки тоже, как и все, был безумно разочарован тем, что Сквидвард и Эйприл поцеловались.
— Ты идёшь, губка Боб? — тихо спросила Сандра, заметив, что погружённый в свои размышления жёлтый друг будто бы никуда не собирается.
Парень ещё пару секунд посидел, после чего послушно встал с песка и тоже залез на заднее сиденье катера. Помимо серьезности, его лицо приобрело некую тревожность, а потом, абсолютно внезапно — искрящуюся самоуверенность.
— Он ее не любит, — вдруг выдал он, скрещивая ручонки на груди, пялясь куда-то вдаль.
— Что? — моментально переспросила Сэнди, будто бы даже не поняв, о чем он говорит.
— Сквидвард не любит Эйприл! Тут что-то не чисто! — уже с натуральным волнением выдал Боб, опуская руки на колени, сжимая их в кулачки.
— Да брось, ты же лично видел, как он ее поцеловал, — лениво отозвался Патрик, тоже скрещивая руки на груди, однако, несмотря на уверенную позу, его глаза продолжали быть грустными, — не показалось же это одному мистеру Крабсу.
— Я знаю, но… — парень замялся, не зная, как ему сформулировать ответ, но тем не менее был абсолютно уверен в себе и своих внезапных мыслях, — я… Я просто чувствую это, понимаете?! Я не знаю, в чем была причина того, что он ее поцеловал, н-но… Я абсолютно уверен в том, что он сделал это не по любви! Ну не может Сквидвард любить Эйприл больше, чем Крабса!
Белка и звезда мрачно переглянулись в ответ на это. Они словно бы тоже вдруг задумались об этом, однако до конца не было понятно, согласны ли они с поваренком или нет.
— Я не уверена, Боб, что он бы стал ее целовать, если бы не любил. Это просто не поддается логике! — растерянно произнесла Сэнди, поправляя розовый цветочек на своем скафандре, заводя катер.
— Но я уверен! — воскликнул парень, смотря сначала на окно дома начальника, за которым том лежал и грустил, а потом и на своих все ещё растерянных, не понимающих его друзей, — и мы с вами убедимся в этом! Не знаю как… но убедимся в том, что Сквидвард любит мистера Крабса, а не Эйприл!
Примечания:
Самореклама-тайм
https://ficbook.net/readfic/018d516f-2845-7b59-9045-2f9d5e2c1952 - фф на 14 февраля (знаю что немного поздновато такое рекламировать, но что поделать), флафф, нц, hurt/comfort
https://ficbook.net/readfic/018d9faa-3748-7244-b437-452a80ebe453 - фанфик на 8 марта с fem! Сквидвардом по имени Сквидтрис, ангст, забота/поддержка, скоро будет флафф и нц
https://ficbook.net/readfic/018e2abc-7ded-70a3-9b3e-acc13777424b - как сказать пхаххахахх, стёбное нц, прода которого будет в июле (планирую по крайней мере), даже не знаю как объяснить что там, лучше сами посмотрите, если вам вдруг станет интересно.
