Lusty Krab

Прекрасная летняя погода (несмотря на то, что до лета оставался ещё один день) оставалась такой же прекрасной — теплой и солнечной, но при том не слишком жаркой. Иными словами — идеальной для прогулок, повезло тем, у кого наконец начались летние каникулы. Юджин и Сквидвард шли в Красти Краб, не обмениваясь между собой ни словами, ни какими-либо взглядами, боясь лишний раз обратить друг на друга внимание. Они будто бы пытались как можно реже думать о том, что между ними происходит, и не хотели случайно прочитать это друг у друга в глазах, чтобы не начать нервничать лишь по новой. Они очень сильно надеялись на то, что когда они придут в ресторан, никто не обратит внимания на то, что они пришли вместе, ну или если и обратят, то хотя бы ничего им насчет этого не скажут. По крайней мере, Сквидвард на это надеялся, а Крабс думал об этом лишь самым краем сознания — после сегодняшнего прекрасного утра, а точнее — времяпровождения с кассиром, он был слишком счастлив, его почти не волновало ничего плохое. Даже ни то, что на шее у него по-прежнему «цветет» фиолетовый засос, который по хорошему все-таки следовало бы скрыть от посторонних глаз. К сожалению, надежды начальника и подчиненного не оправдались; стоило им пересечь порог ресторана, как из-за кассы на них уставились три пары любопытных глаз — Боба, Патрика и Сэнди. Какое счастье, что хотя бы посетителям было плевать на их отношения. Заметив на себе три любопытных взгляда, моментально осознав, что это означает, оценив, так сказать, ситуацию, Сквидвард невольно кивнул сам себе и развернулся, намереваясь уйти и если и вернуться, то хотя бы одному. Однако Крабс вмиг схватил его за его хрупкое тельце, аж подняв в воздух на пару мгновений, требовательно разворачивая обратно и легонько шлепая по пояснице (конечно же, без сексуального контекста, а просто чтобы быть построже), сверля его взглядом, не терпящим сопротивлений. Давая понять, что он не отпускал и не отпустит его домой из-за такого пустяка. Кальмар максимально раздраженно цокнул и закатил глаза, дабы выглядеть как можно недовольнее, вырвался из хватки начальника и поперся наконец за кассу. Все это происходило без лишних разговоров, отчего трем сводникам даже стало немного смешно. Однако, по большей части они думали о другом — почему это Сквидвард и мистер Крабс пришли на работу вдвоем… Значит, они спали вместе (ну, в смысле, под одной крышей), ведь обычно ходят по одному. Да еще и опоздали на целых полчаса… От кальмара такое вполне ожидаемо, но точно не от краба. Чем они занимались вчерашней ночью и сегодняшним утром? Едва за Юджином захлопнулась дверь его кабинета (он старался убежать туда как можно быстрее, дабы никто не посмотрел на его шею), а Сквидвард молча уткнулся в какую-то книгу, Спанч Боб резко взял двух других друзей за плечи и глазами показал, мол, давайте отойдем. Те моментально его поняли и закивали, ничего так и не сказав, даже Патрик каким-то чудесным образом догадался промолчать. Друзья отошли на кухню, в дальний угол, ближе к пожарному выходу, дабы было больше вероятности того, что кассир их точно не услышит. — Вы тоже это видели? — моментально запищал Боб шепотом, аж дрожа от волнения, будто от ответа зависела его жизнь, — мне же не показалось?! — Ты про то, что Сквидвард и мистер Крабс пришли вместе? — как-то пофигистично уточнил Патрик, поднося руку к подбородку, устремляя взгляд куда-то к потолку. Его голос и в правду в этот момент был таким холодным и тусклым, что создалось ощущение, будто он и не удивлен ничуть увиденному. — Именно! — поваренок значительно поднял вверх указательный палец, заодно проверяя, не обернулся ли его коллега. Если это все же произойдет, то им следует моментально замолчать, покуда кое-кто не начал скандал. — Я тоже в шоке! — звезда вновь принял удивленный вид, как ни в чем не бывало. И что только творится у него в голове? — А я как будто нет! — добавила Сандра, которая, несмотря на свой характер, немного пацанский, но все же временами куда более спокойный, чем у обоих парней, в этот момент тоже была весьма удивлена, не зная, на самом деле, что ей и говорить по этому поводу. — А вдруг… — уже как-то загадочно продолжил губка, из-за чего белка и звезда моментально устремили на него свои взгляды, с нетерпением ожидая, что же он сейчас скажет, раз говорит таким загадочным голосом, — он наконец признался ему в любви, и тот принял его чувства?! Поэтому они и пришли вместе! Вдруг, они еще за руки держались, просто перестали, когда зашли, потому что стеснялись?! — А ВДРУГ, А ВДРУГ! — согласно закивал головой Стар, и глаза обоих умиленно заблестели, как и в тот день, когда они нашли ту самую записку с признанием. — Было бы очень славно, пусть это и маловероятно, — девушка не разделяла их восторга, точнее, реагировала на все это куда адекватней, но тем не менее тоже мило и даже будто с неким предвкушением улыбалась. Все трое прекрасно понимали и видели, что между этими двумя что-то происходит. Задумавшись над чем-то, она поманила обоих замечтавшихся друзей пальцем, намекая на то, что хочет кое-что сообщить им шепотом. В голову ей пришла очень интересная идея, правда, действовать надо аккуратней. — А как насчет того, чтобы открытым текстом спросить у них об этом? — предложила она, щуря в задумчивости глаза, что моментально сделали и Боб с Патриком, явно думая над ее словами, и уточнила: — о том, чем они занимались? Все трое в этот момент как-то машинально, словно боясь чего-то, вновь уставились в спину кассира, дабы убедиться, что он не подслушивает их разговор. К счастью, тот был целиком и полностью погружен в свою книгу, а если и отвлекался, то на свои мысли, а не на то, что там происходит на кухне. Как же хорошо (для него, конечно же), что они не умеют читать мысли. — Звучит как хороший план, — с лёгкой улыбкой, но при этом почти серьезно заметил веснушчатый парень, чеша поры лопаткой, — но давайте только дождемся перерыва? А то мне сейчас надо жарить котлетки! Не особо хочется отвлекать Сквидварда от работы… А мистер Крабс, если я зайду к нему в рабочее время, будет очень сердиться! — Хорошо! — в два голоса согласились Патрик и Сэнди, обменялись с Бобом последними взглядами, давая ему понять, что услышали его, и решили пока покинуть Красти Краб, чтобы вернуться через несколько часов на перерыв. *** Время шло и шло, правда вот погода почти не менялась — было все так же ясно и тепло, разница была лишь в том, что температура поднялась на пару градусов точно — как никак, вот-вот наступит самое жаркое время года. Ну и солнце скрылось. Перерыв наконец-то соизволил настать, и Боб, что, к удивлению своего соседа, вел себя достаточно тихо и никоим образом не бесил его (разве что изредка хихикал ни с того ни с сего), дождался своих вернувшихся в ресторан друзей. С торжественным видом он отложил лопатку и вышел в холл, где его и ожидали белка и звезда. — Ну что, все готовы? — спросил он таким деловитым голосом, будто был в компании коллег, собравшихся устроить очередное деловое совещание. Хотя, если задуматься, то так оно и было. Сэнди лишь закивала головой с довольной улыбкой, а Патрик, аж дрожа от энтузиазма, поднял руки вверх и радостно оповестил: — Я готов, готов! — Отлично! — поваренок тоже улыбнулся и повернулся к своему коллеге, будто бы только сейчас заметив его присутствие тут, — эй, Сквидвард, приветик! — обратился он отдельно к нему, заодно легонько потыкав его в плечо, чтобы на него точно обратили внимание. Он решил начать издалека, дабы его не послали куда подальше раньше времени. Тентикалс замер на несколько секунд, невольно оторвавшись от книги, явно анализируя у себя в голове ситуацию. То, что с ним внезапно поздоровались, хотя уже сделали это утром — ещё ладно, но вот то, с какими любопытными улыбками на него пялятся все трое, ему ну вообще не понравилось. — Привет, — холодно приветствовал он, решив делать вид, будто все хорошо и он ничему не смущён. И что не догадывается, о чем с ним, скорее всего, хотят поговорить. Он не сказал ровным счётом ничего после своей реплики, даже не послав соседа куда подальше или не спросив, что ему надо, и лишь молча уткнулся обратно в книгу. «Даже к чертям морским не послал!» — одновременно подумали все трое, моментально сделав для себя вывод, что с кальмаром что-то не так, раз он такой вежливый. — Ммм… Как тебе погода? — после небольших раздумий спросил Боб, делая как можно более непринуждённый голос, краем глаза поглядывая на пока умолкнувших друзей. Сквидвард кое-как сдержался, чтобы не вздохнуть в небольшом напряжении, ибо прекрасно понимал, что такие вопросы являются так называемым отвлекающим маневром — ему задают их, чтобы он не догадался, о чем на самом деле его хотят спросить. — Нормально, — ответил наконец он, решив и дальше придерживаться своего плана, делая вид, что все хорошо и он ни в чем никого не подозревает. А точнее — ни о чем не догадывается. Спанч Боб явно собирался сказать что-то ещё, но замялся и повернулся к своим друзьям в поисках помощи. Тогда Патрик, у которого, судя по всему, возникла какая-то идея, уверенно отодвинул Боба в сторону, сделал свой взгляд почему-то невероятно восторженным и заговорил, обращаясь к Сквидварду: — Посмотри на это огромное, красивое, круглое КРАСНОЕ солнце! — он помолчал, с довольным видом ожидая реакции, но так и не дождался (а точнее, поленился ждать) и добавил будто с неким намеком: — я если что про то, которое на улице. На некоторое время повисла тишина, словно всем, кроме звезды, потребовалось время осознать сказанное. Поняв, на что это сейчас был намек, причем отнюдь не тонкий, Боб закрыл лицо обеими ладошками, весь задрожал, а его глаза заблестели, будто он был умилен и в шоке одновременно. Сэнди же просунула руки под скафандр к себе поближе и, судя по всему, пытаясь сдержать смех, прикрыла ими рот — ей стало смешно с такого открытого смелого намека. К сожалению или к счастью для них, кальмар намека не понял. Или понял? В любом случае, что-то странное и непонятное промелькнуло у него в голове, будто некое подозрение, особенно после специально выделенного слова «красное». Особенно учитывая то, что солнце на улице не только не было красным, но и в принципе спряталось, и его сейчас не было видно. Но… Сквидвард пытался не думать о своих подозрениях, поэтому просто продолжал делать вид, что все хорошо, и не оставлять собеседникам другого выбора, кроме как немного сменить тему разговора. На данный момент он видел это лучшим вариантом. — Я так и понял, — так же коротко отозвался он, полируя внимательным взглядом дальний угол ресторана, пытаясь сделать свой взгляд как можно холоднее. Он был по большей части раздражен сейчас, чем напряжён, однако… И некое напряжение потихоньку разрасталось в его груди, ему очень не нравился разговор (даже несмотря на то, что он едва начат), ведь он чувствовал, что ни к чему хорошему это не идёт. «Ага, засмущался!» — так же одновременно подумали все трое, без какого-либо стеснения изучая реакцию головоногого. Боб и Патрик переглянулись между собой, после чего, как по команде, почти требовательно глянули на свою подругу, явно намекая на то, что теперь её очередь говорить что-либо. Та, уловив на себе выжидающие взгляды, невольно развела руками и беззвучно спросила что-то вроде: «Ну почему сразу я?», но всё-таки решила вставить свою реплику: — Эм-м… Можем же мы задать тебе вопрос? — достаточно аккуратно, без лишнего веселья и без лишней смелости спросила она, понимая, что если кассир достаточно стойко держится, это не значит, что он не сорвётся в любой момент. — Ну давайте, — тихо согласился кальмар, невольно кивнув головой, понимая, что выбора у него нет, иначе он точно вызовет подозрения. Он очень надеялся, что в последующем вопросе не будет ничего смущающего или неприятного, он пробовал обнадежить себя мыслью о том, что белка куда более адекватная, чем губка со звездой. Девушка кинула последний взгляд своим друзьям, уловила в их глазах поддержку, будто собиралась сделать что-то невероятное и чрезвычайно рисковое, и наконец спросила: — Чем вы занимались с мистером Крабсом, когда ты по его предложению был у него в гостях? Вчера вечером. Сквидвард замер, а в его голове моментально промелькнули обрывки вчерашнего вечера. Конечно, он догадывался, что у него об этом спросят, но все же до последнего надеялся, что до такого не дойдет, а потому не успел сообразить ответ заранее. Пришлось импровизировать… — Н-ну… Ничем таким особо, — как можно увереннее наврал он, чувствуя, как его сердце начинает стучать где-то в горле — он ужасно боялся того, что его всё-таки раскусят из-за его нервной интонации и прочего, — мы… М-мы… Пили чай и, э-э… Смотрели телевизор, а точнее — всякие музыкальные передачи, в основном — «Муз-Рыбу». Это было первое, что пришло ему в голову, и в некотором роде это была правда. Ну, как сказать, это была бы правда, если бы его спросили, чем они занимались утром… — Правда?! — в два голоса переспросили умиленные парни, чьи глаза в очередной раз блестели от восторга и счастья за друзей. — Совершенно верно! — Тентикалс сделал свой голос суровее, дабы на его фоне не было слышно неуверенности в нем, и создалось более сильное ощущение того, что он говорит правду. Кажется, Боб и Патрик из последних сил держались, чтобы не начать кружить от радости по всему Красти Крабу. Сквидвард пытался не смотреть на это даже краем глаз, его, мягко говоря, смутила такая реакция. Как хорошо, что он не заметил на себе проницательного взгляда Сэнди, которая, в отличие от друзей, начала всё-таки подозревать его во лжи — уж больно странным было его поведение. — Хорошо, спасибо за ответ, — вывел Боб так серьёзно и официально, будто бы это не он был сейчас в таком умиленном экстазе. Они улыбнулись кассиру последний раз, после чего решили сразу же зайти к тому, кого планировали допросить вторым, ведь не желали терять времени. Юджин тем временем, надо сказать, пребывал в более-менее нейтральном настроении. Он был рад тому, что в очередной раз находится вдали от посторонних глаз, и никто его не беспокоит, позволяя ему собраться с мыслями, а главное — не видит засос у него на шее. Да уж, в глубине души он всё-таки успел пожалеть о том, что «забыл» его убрать, если не замазать тоналкой, то хотя бы просто ещё раз обмотать шарфом. Но сейчас было уже поздно об этом размышлять. Как не вовремя мистер Крабс вспомнил, что сегодня последний день месяца, а следовательно и день зарплаты. Это немного подпортило ему настроение, поэтому он решил хоть немного посчитать денег, тем более учитывая то, что давно (как ему казалось) этим не занимался. До этого он делал всякие рабочие делишки, но как раз до начала перерыва почти закончил с ними и теперь у него есть время доставить себе удовольствие, снять как-нибудь небольшой стресс и напряжение. Однако, не успел он толком достать все необходимое, как за дверью послышался деликатный стук — лёгкий и негромкий, но почему-то такой внезапный, что он аж вздрогнул и подавился собственной слюной (которая успела выделиться у него от созерцания его богатств). — Тук-тук, можно зайти? — спросил такой же деликатный голос поваренка. — Кто там? — Крабс от небольшого испуга не сразу понял, кто там за дверью, но моментально пришел в себя, хлопнул себя по лбу, поражаясь своей недогадливости, и поспешил ответить: — заходи, мой мальчик. Дверь радостно открылась, и он лицезрел три пары любопытных глаз, смотрящих на него с немного глупыми улыбками. Почему-то он был растерян с того факта, что их пришло сразу трое, а засос сразу начал чесаться. Понимая, что его в любой момент могут заметить, он уткнулся подбородком в клешни, закрывая необходимое место. — А… Привет, мальчики, — поздоровался он, переводя взгляд с одного на другого, а, заметив Сэнди, понял, что сказал что-то не то, — и… девочки. — Как у Вас дела, капитан? — сразу же заговорил Боб, подходя к столу начальника, дабы видеть все его эмоции, но при этом не нарушая его личные границы. — Нормально у меня дела… — поспешно пробовал уверить Юджин, естественно, не желая рассказывать о том, что его беспокоит. По крайней мере, не сейчас, — если не считать того, что сегодня день зартп… Зро… Плазрл… — от небольшой неприязни к этому слову он едва его выговорил, по ходу дела нечаянно заплевав половину стола, — кхм, ну вы поняли! Так у меня все более-менее. — Я рад слышать, что у Вас все хорошо! — искренне заметил губка, решив уже немного попозже перейти к главной теме разговора, а иначе выйдет как-то не вежливо. Крабс молча похлопал глазами, по-прежнему держа клешни под подбородком. Как и Сквидварда, его почему-то начало что-то напрягать, он сам пока не понимал, что именно, но по крайней мере — его всё ещё смущало то, что они зашли к нему втроём. Если бы Боб просто хотел спросить у него, как дела, то он бы точно зашёл к нему один. — А вы втроём как? — решил спросить он, сделав некий хитрый ход — своим вопросом переключил внимание собеседников с себя на них самих. Жаль, что ненадолго… Все втроём молча переглянулись, будто бы почему-то не ожидая, что он спросит у них об этом, хотя по сути это тоже являлось обычным проявлением вежливости. Боб вновь глянул на своего начальника и явно хотел наконец что-то сказать, но ему не дал это сделать Патрик. — Мы нормально, а чем Вы вчера занимались со Сквидвардом и почему пришли сегодня вместе??? — достаточно строго спросил он, скрещивая руки на груди, кажется, ему надоело ждать ответа, поэтому он решил наконец спросить все в открытую, наплевав на какую-либо вежливость. Ракообразный аж вздрогнул, не ожидая, что у него спросят об этом так нагло и резко. Но от накатившего по новой смущения злиться из-за этого он был пусть и в настроении, но явно не в состоянии. — В этом… Э-э… В-в этом нет ничего странного! — поспешил уверить он, невольно кладя клешни на стол, начиная так же невольно и неосознанно шкрябать его от волнения, — просто… Просто он очень устал и попросился переночевать у меня, ну я ему и постелил на диване — и всё тут. Губка, звезда и белка вновь почему-то переглянулись, и у Крабса закралась мысль о том, что они пытаются понять, должны они ему верить или нет. Ему было немного тревожно, если говорить откровенно, он уже будто видел, что разговор окончится не очень хорошо. — А чем вы всё-таки занимались? — аккуратно и в некотором роде даже мягко спросила наконец Сэнди, решившая и в этот раз «принять весь удар на себя» — вновь самой задать весьма рискованный вопрос — и добавила: — нам просто интересно. Если это, конечно, не слишком личное. Крабс вновь замялся, и не заметив, как от волнения «зашкрябал» свой стол уже до небольших вмятин. Ему тоже пришлось как-то импровизировать, да побыстрее, если не хотел оказаться в чрезвычайно неловком положении. Эх, на сколько же все было бы легче, если бы они обсудили утром, что им отвечать в случае подобных вопросов… — Н-нет, что вы, ничего личного! — как можно искреннее наврал Юджин, и не замечая за собой, что из-под его панциря уже потихоньку идёт пар, а от стола начинают отлетать синие щепки — он шкрябал его слишком агрессивно, — да так, новости обсуждали… Слышали, а-эм, совсем недавно учёные в Ледовитом восемь литров нефти нашли? Он сказал это, чтобы точно создалось ощущение того, что они обсуждали новости, чтобы ему точно поверили. Но, заметив недоумение на лицах друзей, понял, что даже такое сенсационное сообщение (которое он придумал пару секунд назад) не особо ему помогло. — И… Потом мы просто о всяком болтали, обо всем подряд, если честно. Кхм… Ну а потом решили прогуляться немного. И в третий раз все трое дружно переглянулись, будто бы и не понимая, что их самих из-за этого раз сто точно уже могли в чем-то заподозрить, правда вот на этот раз на их лицах читалось явное недоумение, кажется, они еле сдерживались, чтобы не начать совещаться о чем-то вслух. На их счастье, Крабсу было не до того, чтобы подозревать их в чем-то, он был смущён. Он вообще не хотел разговаривать обо всем происходящем с кем-либо, кроме Сквидварда, и не понимал, почему им это так интересно. Закончив переглядываться с друзьями, Патрик обернулся обратно к Крабсу, вновь сделал вдруг весьма строгий и даже немного суровый взгляд и собирался что-то сказать, но Сэнди и Боб одновременно захлопнули ему рот ладонями. Кажется, поняли, что он хотел сказать, и что ему лучше молчать. — Хорошо, спасибо за ответ, — вновь серьезно и официально поблагодарил Боб, делая лёгкий машинальный кивок, и направился к дверям, заодно едва ли не силой таща за собой звезду. Крабс только лишь молча кивнул, радуясь тому, что его наконец оставляют в покое. Однако, стоило губке коснуться дверной ручки, как Сандра устремила куда-то свой чрезвычайно любопытный и почему-то немного смущённый взгляд и неуверенно поинтересовалась: — Мистер Крабс, а что это у Вас на шее? Юджину потребовалась пара секунд, чтобы осознать сказанное. Он аж передернулся и чуть не грохнулся со своего кресла, тараща глаза, чувствуя, что сейчас упадет в обморок от лишь усилившегося смущения. Вот черт, кажется, его друзья все же обо всем догадались… Сэнди по крайней мере точно. — Э-эм… Бугорочки, — сообщил он, пробуя прикинуться ничего не понимающим дурачком, надеясь, что это его спасет. — Нет, фиолетовое, и не сзади, а спереди, вот тут! — уже увереннее ответила белка, вновь подходя к нему, показывая пальцем прямо на то место, где у него пестрел засос. — А, ты про это… — продолжил тогда Крабс, отчётливо ощущая, как успел за такой короткий промежуток времени весь вспотеть, вращая глазами по сторонам, агрессивно пробуя соорудить в своей голове ответ, — а так, а-эм… Синяк обычный. Я утром с гамака упал, очень сильно ударился! Можете только не смотреть на него, пожалуйста? Я… Очень сильно смущаюсь! Он попросил о последнем, уже почти не скрывая в своем голосе мольбы — ему было мучительно неловко, он просто хотел, чтобы его наконец оставили в покое. Сейчас ему было почти плевать даже на то, поделится ли Сэнди своей догадкой со своими друзьями или нет. — Хорошо, хорошо! — в два голоса согласились парни, одновременно закрывая глаза ладонями и отворачиваясь к двери, дабы не смущать его лишь больше. Сэнди немного помедлила, пристально и непонимающе щурясь на фиолетовое пятно, но спустя секунду повторила действия своих друзей. Крабс, не зная, что ему ещё сказать, просто почесал наконец свой засос и шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Вам что-то ещё надо?! — почти рявкнул он, не выдерживая и немного повышая голос — уж слишком его переполняло неприятное волнение. Все трое повернулись обратно, но больше не смотрели крабу в глаза, будто бы чего-то стесняясь. Не удивительно. — Да вроде нет… — робко отозвался Боб, неловко посматривая на своих друзей, сам не зная зачем, будто бы молча спрашивая, что ещё сказать, или стоит ли вообще что-то говорить. — Тогда свободны! — опять рявкнул ракообразный, невольно ударив по столу, понимая, что его нервы уже на пределе. Он так посмотрел на всех трех, что те моментально поняли, что им лучше и правда уйти. Машинально закивав ему головами в знак прощания, они вернулись в холл. Юджин остался наконец один. Однако, если несколько минут назад он так отчаянно жаждал этого одиночества, то сейчас оно почти и не спасало его от нещадного смущения. — Черт, надо было всё-таки убрать это недоразумение! — выругался весьма громко Крабс, абсолютно наплевав на то, что его недовольные возгласы по-любому услышат. Он почесал засос уже агрессивнее, не понимая, почему он так чешется, хотя, ему и не особо это было интересно. Куда больше его волновало, что теперь будет. Уж слишком его в последнее время начали напрягать эти трое, если уж говорить откровенно, ему не нравился факт того, что они не только знают о его влюбленности в кассира, но и расспрашивают о всяком… Как будто бы заняться больше нечем! Как ни печально это признавать, но он не мог сосредоточиться на считании денег — неприятные мысли не позволяли. Ко всему прочему он опять вспомнил, что сегодня день зарплаты, и от этого ему стало так плохо, что он с болезненным страдальческим стоном плюхнулся лицом в стол. — НЕ ХОЧУ-У-У-У-У-У!!! — невнятно заскулил он, дёргая ножками, едва ли не впадая в истерику, как подросток, который не хочет делать уроки. К счастью, достаточно быстро вспомнив, что ему уже давно не четыре года, чтобы так себя вести, краб кое-как принял нормальное положение сидя и решил хоть немного собраться с мыслями, пока у него есть такая возможность. Подумав хорошенько, он решился на весьма отчаянный шаг — выдать своим двум работникам зарплату прямо сейчас, чтобы не делать этого потом, когда ему, вероятнее всего, станет лишь хуже. — Лишь бы эта головоножка хитрая не стала надо мной шутки шутить из-за моего засоса, а то знаю я его… — произнес вслух Крабс, кое-как выходя из-за стола, где почему-то застрял на пару секунд, направляясь к двери, ведущей в холл. Он выглянул в холл сначала одними глазами, молча посматривая на своего кассира, который все так же уткнулся в книгу и ничего вокруг себя не замечал. Не желая, если честно, лишний раз говорить с ним наедине, на немного дрожащих ножках Юджин вышел в холл полностью, откашлялся и как можно бодрее произнес: — Мальчики, зайдите в мой кабинет, пожалуйста. Оба. После этого он, не дожидаясь вопросов, зачем, просто побыстрее вернулся обратно в кабинет. Ему даже как-то стыдновато стало с того, что он ведёт себя как впервые влюбленный неопытный юнец, отчаянно избегающий объекта своего обожания, а точнее стесняющийся лишний раз оставаться с ним наедине, но, к сожалению, не мог ничего с собой поделать. Вероятнее всего, так оно стало частично из-за того, что его засмущали те трое своими вопросами. К счастью, а может и к сожалению, уже спустя несколько секунд оба работника явились. Взгляд Боба был каким-то неуверенным и даже растерянным, очевидно, после совсем недавнего разговора с начальником, он крайне неловко посматривал то на одного коллегу, то на другого. Сквидвард же выглядел почему-то немного недовольным и раздраженным, будто бы ему опять что-то не нравится, и, скрестив по привычке щупальца на груди, решил заговорить первым: — В чем дело, зачем мы Вам вдруг понадобились? Юджин, уже расположившийся на своем кресле, одарил его таким же недовольным и немного строим, будто бы осуждающим взглядом. Ему тоже словно что-то не нравилось, и, кажется, он догадывался, что именно — такая интонация. Такая неприязненная, будто бы они опять из-за чего-то поругались. — Во-первых, добрый день, мистер Сквидвард, — лояльно напомнил он, слегка наклонив голову вбок. — Мы с Вами уже виделись и даже сюда вместе пришли, я не вижу смысла здороваться! — не самой вежливой интонацией объяснил Сквидвард, аж топая парой нижних щупалец. Ему тоже после недавнего допроса со стороны тех трёх было достаточно неловко смотреть начальнику в глаза, а уж тем более, к слову, оставаться с ним наедине. Если говорить откровенно, едва те несколько минут назад оставили его одного, то он больше не мог строить каменное лицо и делать вид, что ничего такого в их вопросах нет, и некоторое время просто сидел на дне лодки и пытался прийти в себя. — Вот только кричать не надо! — попросил Юджин, временно забыв, зачем он позвал обоих, ужасно раздражаясь таким словам, и добавил, забыв и о том, что они тут не одни: — ты и так уже сегодня ночью горло наверное надорвал. Заметив поднятые в удивлении брови кальмара и взгляд умолкнувшего губки, лишь более недоуменный, краб порозовел, понимая, что он только что сказал, опустил взгляд в стол и тихо пробубнил, уже устав от смущения: — Кхм, ну ты понял. — Ладно, что Вы хотели? — спросил наконец головоногий, понимающий, что им лучше не затевать спор обо всем этом, а не то кое-кто от смущения может наговорить лишнего. Ладно, когда они одни, но не сейчас, когда рядом с ними этот мальчишка. Он немного поежился от таких напоминаний, но, к счастью, не настолько сильно смущался, как его начальник. Теперь, правда, очень хотел отомстить и сказать что-нибудь такое в ответ. — Сегодня день затп… Пл… Т-т… Заплр… Тразп… З-з-з… Тьфу! Ну вы поняли! — третий раз повторил Крабс, вытерев свой рот от слюней, а то опять начал почему-то плеваться, — поэтому я решил выдать ее вам сейчас, чтобы потом не мучаться, так сказать. Сквидвард как-то нейтрально на это реагировал, лишь устало вздыхая и отводя взгляд в сторону, и, хвала Нептуну, умолк. Крабс не сдержал облегченной улыбки, ведь на него не начали кричать дальше, и, пытаясь забыть о том, что он несколько секунд назад ляпнул, наконец полез в ящик своего стола за двумя конвертами с деньгами. Он опустил глаза к ящику, однако даже так видел боковым зрением, как бессовестно и любопытно рассматривает его кассир. Рассматривает и… Будто бы о чем-то размышляет, думает, что сказать. Как оказалось спустя пару секунд, так оно и было. — Кстати, мистер Крабс, — вдруг заговорил опять Сквидвард, и по его голосу стало понятно, что он весьма хитро улыбнулся, будто бы ему нравилось наблюдать за чужим смущением и недовольством, — а Вы же помните, что сегодня ещё и счета должны прийти? Ракообразный аж замер, а спустя секунду ощутил крайне неприятное жжение в груди. Так оно было от резко накатившей злости. Он не помнил об этом, но вспомнил бы точно в конце дня, зачем портить ему сейчас настроение лишь больше?! Такое ощущение, что его намеренно пытаются разозлить! — Я… Я сам прекрасно помню об этом, — отозвался он, аж стискивая невольно зубы, успев достать два конверта, но из-за своего неловкого состояния ступив и почему-то положив их обратно, — мог бы и не напоминать, негодник! Поварёнок все так же молчал, решив пока не влезать в их спор, лишь с интересом дожидаясь, что будет дальше. Как ребенок, у которого ссорятся родители. — Ну а мало ли, вдруг Вы забыли! — почти злорадно ответил кассир, явно получая удовольствие со всего процесса, и добавил невыносимо вкрадчиво, будто бы издеваясь или дразня: — Вы же забыли кое-что убрать — где гарантия того, что про счета не забудете? Вот я и решил напомнить. Крабс опять замер, смотря в хитрые красные глаза перед собой даже с небольшим удивлением, а не только со злостью. Само собой, он прекрасно понимал, на что это только что был намек, его удивило то, что у Сквидварда хватило совести ему об этом напоминать. Вряд ли он ляпнул это нечаянно, как сам краб пару минут назад, он определённо имел цель его засмущать и позлить! Что это за поведение вообще?! Юджин не ответил, сжимая клешни в кулаках и скрипя зубами, еле сдерживаясь, чтобы машинально не дотронуться до вновь зачесавшегося засоса, про который и шла речь. Парень же заметил, что почему-то очень хищные и хитрые глаза его соседа рассматривают фиолетовое пятно на шее начальника, и, почему-то немного забеспокоившись с этого, поспешил наконец подключиться к разговору: — Сквидвард, у мистера Крабса на шее синяк, не смотри туда, он очень стесняется! — почти строго сообщил он, аж грозя кальмару пальцем. Повисла небольшая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем глаз. Краб, опять доставший конверты, лишь больше пожалел о том, что не спрятал засос, ведь теперь находится в очень неловком положении. — Синяк, значит? — переспросил Тентикалс, но в этот раз его улыбка слегка ослабла и из хитрой стала какой-то снисходительной, а голос — очень скептичным. Он будто бы продолжал издеваться над начальником из-за его «забывчивости», а вместе с тем — пробовать застыдить его. — Да, синяк! — уже рявканьем подтвердил ракообразный, являя наконец взорам работников два конверта, которые он очень сильно помял в порыве злости, — вот ваши деньги, свободны! Сейчас как раз перерыв должен кончиться. Не совсем понимая, зачем он добавил последнее, Крабс вложил первый конверт в крошечную ладошку Боба, получив от него робкое «спасибо», которое даже не услышал, и все теми же злыми глазками уставился на Сквидварда, не зная, как намекнуть ему на то, что ведёт он себя плохо. Тот смотрел на Юджина в ответ, смело и беззаботно, будто бы даже с неким дерзким вызовом, мол, «что хочу, то и говорю». Игра в гляделки продлилась примерно четверть минуты, когда Крабс наконец пришел в себя и молча вложил второй конверт в холодное худое щупальце, которое так приятно трогало его этой ночью под рубашкой. Его клешни немного задрожали, и он взял обоих за плечи и все так же молча развернул к выходу, намекая им на то, чтобы оставили его наконец наедине с самим собой. Повар и кассир ушли, правда, первый, все так же не говоря ни слова, немного удивлённо пялился на второго, в то время как тот бросил всю ту же издевательскую хитрую улыбку своему начальнику перед тем, как закрыть дверь у него перед носом. Краб вновь остался один, отчётливо чувствуя, как его щеки вновь приобретают дурацкий розовый цвет. Ему было абсолютно непонятно такое поведение подчиненного. Они отлично провели время, не только ночью, но и утром, остались оба довольны и вроде бы даже не ссорились, поели тостов с арахисовой пастой. Тогда почему кассир его злит? Просто смеха ради, что ли?! Крабс вспоминал эту язвительную хитрую улыбку и не сомневался в своих мыслях, ощущая, как злится и смущается лишь больше. А может, это месть за то, что он нечаянно ляпнул про надорванное горло?.. Скорее всего, так оно и есть. В любом случае, ему не хотелось об этом размышлять, он был просто ужасно рад тому, что теперь-то он точно остался один и наконец может провести время в свое удовольствие, и пустит кого-либо к себе только в случае крайней необходимости. Он уж собирался приступить к своему любимому занятию, но… — Надо бы и в правду взять и оплатить счета сейчас… — вдруг вслух решил он, зачем-то шарясь глазами по всему кабинету, едва только вспомнил правдивые слова головоногого, — а потом уже и считать денюжки со спокойной душой. Юджин довольно уверенно поднялся из-за стола, но очень долго не мог решиться выйти в холл. Да-да, все верно — он опять смущался своего кассира, а тем более после того, как тот нарочно его выбесил. Да ещё и учитывая то, что после их разговора прошло совсем ни о чем времени, и он почти не пришел в себя. Итак, выйдя наконец из кабинета, Крабс некоторое время просто стоял и смотрел на своего подчиненного, убеждаясь, что тот не смотрит на него в ответ, дабы иметь возможность пройти мимо со спокойной душой. Однако, едва он хотел наконец отвести взгляд, как кальмар все же заметил его боковым зрением и тоже на него уставился, машинально приподнимая бровь, будто бы спрашивая без слов: «Что Вам опять надо?» Краб аж вздрогнул, и не думая о том, как глупо это выглядит со стороны (пара посетителей уставились на этих двух в недоумении), после чего сделал как можно более уверенный и строгий взгляд, мол, нечего на меня так смотреть. Хмыкнул, пытаясь продемонстрировать свою непринуждённость (которой почти и не было), и наконец побежал к выходу, еле сдержавшись от того, чтобы не обернуться на кальмара. Уже будучи на улице, Крабс всё-таки не удержался и посмотрел на Сквидварда сквозь стеклянную дверь, слегка хмурясь и поджимая губы, но не мог разглядеть отсюда выражение его лица — видел разве что только то, что тот всё ещё смотрел в его сторону. Ну или не на него, а как обычно — в дальний угол, неважно. Тихо выдохнув и оттянув ткань своей рубашки, будто бы сделал что-то нереальное, он решил забыть об этом и взять наконец счета. Подойдя к старенькому почтовому ящику, он открыл его и достал небольшой счётный лист, в который тут же с ненавистью уткнулся. — Куда так много за свет?! — чуть более высоким от злости голосом спросил он у себя, сам того не замечая, читая все на удивление внимательно. А точнее — медленно, он не хотел заниматься этим мазохизмом, вчитываясь во все это, но в то же время желал хотя бы немного оттянуть время перед тем, как вернуться обратно в ресторан. Итак, Юджин прочёл уже около трети счётного листа, когда буквально из неоткуда его вдруг позвал знакомый голос: — Эй, Крабс! Но краб был так погружен в чтиво, и в некотором роде даже ошарашен читаемым, что не услышал буквально ничего. — Эй, эй, Кра-а-а-а-а-абс! — опять затянул голос, приобретая лёгкие недовольные нотки. Однако Крабс и в этот раз не услышал своей фамилии и просто продолжил читать, немного недовольно хмурясь и слегка кривя губы. — Алло! Да вот же ж инфузория! — выругался тогда голос, и Крабс вдруг ощутил странный щекотный тык в свою ногу, из-за чего кое-как оторвался наконец от счетов. — Ой, что? — растерянно спросил он, кладя лист в карман, оглядываясь в непонятках по сторонам, не понимая, кто и почему его так агрессивно зовёт, да ещё и ругается. Но по сторонам никого не оказалось, кроме перекати-поле из кораллов и проползшей мимо бездомной серой улитки. Неловко почесывая подбородок, Юджин решил, что ему показалось, и хотел было вернуться наконец в здание, но… — Ты специально ещё и по сторонам смотришь вместо того, чтобы глянуть своими тупыми длинными глазищами вниз?! Крабс наконец-то догадался глянуть своими (не тупыми) длинными глазищами вниз и вмиг понял, кто это его звал. — А, это ты, мелочь одноглазая, — как-то безразлично произнес он, смотря на «одноглазую мелочь», который перестал пинать его в ногу (что и являлось причиной этих странных щекотных тычков), — что ты тут забыл? Одноклеточный поставил ручонки на пояс и язвительно залыбился, будто бы это и не он сейчас так психовал. — Ну что, признался своей головоногой даме сердца в любви? — притворно деловито поинтересовался он, рассчитывая выбесить своего конкурента, как и в прошлый раз. Ему тоже, судя по всему, нечем было заняться. Ракообразный был слишком раздражен или даже зол после всего произошедшего с ним, а от того был вообще не в настроении как-то язвить в ответ. Он и в правду был разозлен с таких слов лишь больше. — Да иди ты в пень! — отозвался он недовольно, отводя взгляд в сторону, вновь невольно смотря сквозь стеклянную дверь на своего кассира. По крайней мере, его не могло не радовать то, что смущение на фоне злости немного отступило, и теперь его щёчки были не такими розовыми. — А что такого, стесняешься? — Планктон решил вскарабкаться на почтовый ящик, дабы быть на одном уровне с глазами Крабса, когда он опять на него посмотрит, — я уверен, вы будете отличной парой — головоногий социопат и ракообразный жирный жмот! Юджин резко обернулся обратно, нахмурившись, и по нему было видно, что он потихоньку закипает от злости. Но он пока решил дать своему бывшему однокласснику последний шанс свалить отсюда и не провоцировать его. — Тебе оторвать твои усики от твоей пустой башки?! — рявкнул он и щёлкнул Шелдона по лбу, естественно, так сильно, что тот отлетел и чуть не грохнулся с почтового ящика, лишь чудом успев зацепиться за дверцу. Тем не менее, очевидно, пытаясь строить из себя крутого парня, которому на все плевать, Планктон забрался обратно и сделал как можно более холодное лицо, пристально сощурив свой единственный глаз. Наверное, о чем-то задумался. — А как тебе такой расклад, — опять заговорил он, делая вид, будто бы не услышал угрозы, — ты мне отдаешь наконец-то рецепт, а я за это ничего ему не рассказываю? От такого шантажа Крабс ощутил, как вся накопленная злость наконец-то рвется наружу. Однако, только он собирался покрыть кое-кого трехэтажным матом и вышвырнуть отсюда куда подальше, как невольно кое-о-чем задумался. — Ар-ар, ты серьезно уверен, что он просто возьмёт и поверит тебе? — спросил он, действительно недоумевая, впервые за все это время делая насмешливый и даже немного весёлый голос, — он не такой глупый, как ты, не поверит тебе, если просто возьмёшь и скажешь ему, что я его люблю! — словно бы заметив, что сказал что-то не то, а точнее — лишний раз намекнул на то, что влюблен в своего кассира, он резко умолк и поджал губы, вновь включая свой смущённый режим, — н-ну, точнее, он… Он точно решит, что попахивает надувательством… К счастью, Планктон, кажется, не заметил чужого смущения, его волновало только то, как рассердить собеседника. У него это прекрасно получалось, жаль только, в такие моменты у него порой исчезает инстинкт самосохранения. Он ещё подумал-подумал о чем-то и выдал, на этот раз строя из себя коварного злодея, который ни перед чем не остановится: — Я как-нибудь постараюсь его в этом убедить… Или найду доказательства, будь уверен! Краб никак не ожидал такой смелости и уж тем более — таких слов, теперь он был не только неописуемо зол, но и растерян. А что, если так и будет?.. По крайней мере, небольшой шанс у этого точно есть. Не желая придаваться этим мыслям, дабы не доводить себя лишь больше, да и понимая, что пора уже кончать разговор с этим мелким придурком, он схватил его за усики и поднял в воздух, заставив того аж взвизгнуть от неожиданности. — СЕЙЧАС КОМУ-ТО БУДЕТ О-О-О-О-ОЧЕНЬ БОЛЬНО!!! — сообщил он, начиная быстро трясти этой клешней, как маракасом, вызывая у конкурента сильнейший дискомфорт. — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ЖИРНЫЕ КЛЕШНИ!!! — заверещал Планктон, хватаясь за голову, а цветочки на небе задвоились у него перед глазом. Юджин остановился и собирался было в очередной раз как-нибудь пригрозить Шелдону, но тут услышал сбоку от себя незнакомый женский голос, немного шепелявый: — Эм, мистер, простите… Крабс замер с поднятой клешней, немного растерянно смотря на обладательницу голоса — светло-фиолетового кальмара в очках, в оранжевой рубашке в голубую клетку, с черной шляпой с белой лентой. Она с огромным недопониманием таращилась на открывшуюся ей картину. Поняв, за каким интересным делом его застали, Крабс откашлялся, дабы убрать злость из голоса, несильно размахнулся и, так сказать, наконец вернул Планктона домой. — Просто разборка бывших одноклассников, не более, — непринужденно сообщил он кальмару, отряхивая клешни, смотря, как микроскопическая фигурка летит по необходимому направлению, и добавил, решив сменить наконец тему разговора: — чем могу помочь, мисс? — после этого он посмотрел ей в глаза, накрашенные зелёными тенями. Она, судя по всему, тоже не желала обсуждать увиденное, но и ответила не сразу. Она посмотрела на название ресторана на огромной лиловой ракушке, щурясь и поправляя очки, будто даже с ними плохо видит. — Это же ресторан Красти Краб? — спросила она, не сводя глаз, — простите, не вижу, что написано, зрение очень плохое. Юджин вмиг заулыбался, едва ли не позабыв обо всем плохом — что уж и говорить, ему нравится болтать о своем ресторане, отвечать на всякие вопросы, связанные с ним, а больше всего — рекламировать его в рандомный момент. — Да, это он! — подтвердил он гордо, закрывая дверцу почтового ящика, гордо ставя клешни на пояс, — мы готовим здесь лучшие крабсбургеры, и единств… — он хотел сказать «единственные в своем роде», но был не очень вежливо прерван. — Ага, спасибо, — кивнула головоногая, которой, судя по всему, было не особо интересно, что это у них там готовят, — а у Вас же работает Сквидвард Тентикалс? Краб почему-то опять замер, сначала он хотел возмутиться тому, как нагло его перебили, но сейчас его резко смутило другое. С одной стороны, он понимал, что в таких вопросах нет ничего страшного, но с другой… Ему почему-то стало неловко и даже как-то немного напряжно. Возможно, так оно было из-за ревности к кассиру, он просто был раздражен с того, что какая-то женщина спрашивает его о нем. — Ну да, здесь. А что? — не выдержав, спросил он, он понимал, что спрашивать такое не особо тактично у незнакомого кальмара, но сделал это как-то чисто машинально. — Я его старая знакомая, хотелось бы с ним поговорить, — спокойно сообщила кальмар, уже с какой-то странной лёгкой улыбкой смотря на вывеску. Юджин уже понял, что так улыбаются почти всегда, если что-то задумали. — Может, Вам дождаться конца смены? — предложил он, разводя клешнями в разные стороны, хотя сомневался, что такой совет поможет, — а то перерыв уже кончается, отвлекать его от работы не стоит. Конечно, в основном сам Тентикалс то и дело отвлекается от работы, а не кто-либо отвлекает его от нее. Но всё-таки, Юджин почему-то не очень хотел, чтобы вместо того, чтобы просто стоять за кассой и радовать его своим присутствием (пусть и очень смущать или бесить порой), он будет разговаривать с какой-то незнакомой ему личностью. — Наш разговор не займет особо времени, не бойтесь, — после этих слов продолжающая улыбаться головоногая направилась к дверям. Крабс в очередной раз замер в немного глупой позе, будто бы тормозя и не понимая, что происходит. Едва до него дошло спустя пару секунд, что это значит, как он решил действовать. Он забежал в Красти Краб первым, чуть не сбив с ног свою новую знакомую, кинулся к кассе и, не обращая внимания ни на пару недовольных и напряжённых взглядов посетителей, ни даже на своего кассира, едва ли не заорал, обращаясь к поваренку: — Мой мальчик, колы мне, пожалуйста! Большо-о-о-ой стакан! — и добавил спустя одну миллисекунду, не в силах ждать: — БЫСТРО! Боб испуганно взвизгнул от внезапности, но послушно передал начальнику большой стакан колы, а точнее — кинул через всю кухню, лишь чудом не угодив в затылок соседа. — Держите, мистер Крабс! — так же испуганно ответил он, немного беспокоясь таким нервным поведением. — Спасибо, извини, — спокойно, как ни в чем не бывало, поблагодарил и извинился за свои оры Юджин, все так же делая вид, что не обращает внимания на Тентикалса, который хлопал себя по заложенным ушам, и прошел за столик примерно где-то посередине холла — не слишком далеко от кассы, но и не слишком к ней близко. У него созрел небольшой план действий: послушать разговор двух кальмаров, но, чтобы не вызывать подозрений, сидеть в холле и просто хлебать колу, будто бы он за этим тут и сидит. Он уселся на табуретке-бочке и вкусил сладкий напиток, болтая ножками, не сводя глаз с кальмара в очках, которая как раз подошла к кассе. Сквидвард, заприметив ее фигуру, был явно чем-то напряжён — это стало заметно по его поджатым губам и раскрывшимся глазам. Как будто бы опять увидел Нейта. «Когда же эти очкарики уймутся?!» — Привет, — поздоровалась тем временем та, подойдя к кассе вплотную, вновь натягивая лёгкую, но, по мнению краба, не особо приятную улыбку. Она ничего не сказала после приветствия, судя по всему, ожидая ответа. Тентикалс тоже кое-как натянул улыбку, но очень нервную и сухую — улыбаться ему явно не хотелось. — Здравствуйте, что будете заказывать? — спросил он как можно более непринужденно, но по нему всё ещё отчётливо было видно, что он напряжён. Юджину это вообще не понравилось, но он понимал, что встревать в разговор или хоть что-то предпринимать ещё слишком рано, поэтому просто продолжил пить колу. — И ты типа меня не узнал? — спросила головоногая, перестав улыбаться, сделав холодное кислое лицо, как и у самого кассира, когда он недоволен, и приподняла бровь, будто пытаясь выглядеть строже. Сквидвард тоже перестал улыбаться, с недовольным вздохом закатил глаза и опустил взгляд себе под ноги. — Нет, Эйприл, — пробубнил он, и Крабс разглядел, как он слегка сжал щупальца в кулаках. Кажется, он сам не особо хотел с ней болтать. — Ты думаешь, это смешно? — прошипела Эйприл сквозь зубы, все так же холодно, но в то же время едва ли не с презрением, будто бы такие слова ранили ее до глубины души, и добавила со снисходительной усмешкой: — ну-ну. Бирюзовый кальмар резко поднял голову, вновь поджимая губы и хмуря брови, будто бы на него резко накатила злость, которую он был больше не в силах сдержать в себе. — Слушай, что тебе нужно?! — рявкнул он, испепеляя ее злым взглядом, в то время как та сохраняла надменное выражение лица, — мы с тобой расстались полтора года назад, у тебя своя жизнь, а у меня своя! Тогда, само собой разумеется, Крабс все понял. Это бывшая девушка Сквидварда. Осознав это, он пусть и был напряжён лишь сильнее, но всё-таки по-прежнему понимал, что не должен встревать в личные разговоры. По крайней мере, сейчас. Остаётся открытым вопрос, зачем конкретно она пришла… — Мне уже нельзя просто поздороваться с тобой, поинтересоваться, как дела? — спросила та все так же недовольно и надменно, явно намереваясь вызвать у собеседника чувство неловкости или даже стыда, но тот сам был ужасно недоволен. — Нормально у меня дела, — тихо отозвался он, вновь опуская взгляд вниз, не желая жаловаться ей. Значит, сделал Юджин вывод, он не особо ей доверяет, судя по всему. — Хорошо тут работается? — более спокойно и даже чуть мягче, но все равно как-то холодно и неприятно спросила Эйприл, в кои-то веки отведя взгляд от своего бывшего, любопытно рассматривая ресторан. — Не жалуюсь, — моментально ответил Сквидвард лишь тише, будто бы надеялся, что если он будет давать холодные и короткие ответа, то от него отстанут. Но, судя по всему, этому не суждено было случиться. Он взглянул на нее почти опасливо, боясь, что она начнет над ним язвить из-за того, что с момента их расставания он так и не сменил место работы. Но, к счастью, головоногая либо забыла поязвить, либо не хотела, либо же ей было не до этого. — Ага, — так же коротко, странной абсолютно нейтральной интонацией произнесла она, делая лёгкий медленный кивок головой. Крабс был все так же напряжён, но пробовал не подавать виду. Встретившись взглядами с Эйприл, он моментально отвёл глаза в сторону уборной и сделал как можно более спокойное непринужденное лицо, будто замечтался. Но потом, конечно же, вновь глянул на кальмаров. — Может, скажешь, зачем пришла, Мьюкес? — поинтересовался кассир сквозь зубы, скрещивая щупальца на груди, вновь сверля ее взглядом — понимал, что не могла она навестить его спустя столько времени только чтобы узнать, как у него дела. Взгляд Мьюкес (очевидно, это ее фамилия) резко переменился. Из надменного он, как и голос, стал более мягким и спокойным, из него почти полностью пропал какой-либо холод. — Буду говорить открытым текстом: я поняла, что очень по тебе скучаю, и что вела себя очень токсично… — сообщила она, опуская взгляд вниз, рассматривая свои нижние щупальца — очевидно, она говорила правду. Сквидвард не сразу ответил, он продолжал выглядеть весьма недовольным и даже раздраженным, но всё-таки уже немного уставшим. Как назло, время текло очень медленно, проклятый перерыв, когда у нее наконец-то будет повод уйти, все не желал заканчиваться. — Ладно, поверю тебе, и что с того? — спросил он, вздыхая, продолжая держать щупальца скрещенными на груди. Конечно, у Крабса уже успело образоваться первое впечатление об Эйприл, и оно было не особо хорошим, но всё-таки он понимал, что не может так думать о кальмаре, которого видит первый раз в жизни. Тем не менее, он прекрасно понимал, что люди меняются, так что нет ничего страшного в том, что Сквидвард ей поверил. Быть может, она и в правду только кажется такой неприятной. — Мы не можем как-нибудь прогуляться, сходить куда-нибудь, и поболтать? — вдруг поинтересовалась Мьюкес, поднимая взгляд на бывшего, — узнать друг друга по новой, так сказать. Ракообразный как раз собирался в этот момент сделать очередной глоток колы и уже поднес трубочку к губам, но услышал последние слова и замер с очень глупым лицом. Он сейчас не ослышался?! Он и так за столь короткий промежуток времени успел приревновать своего подчиненного к его бывшей, а тут она предлагает ему погулять и узнать друг друга по новой! Хорошо, конечно, что она не говорит открытым текстом, что хочет начать все сначала и тому подобное, но все равно… Лишь бы кальмар не согласился. Тентикалс же задумался над такими словами. Надо сказать, с Эйприл у него были немного натянутые отношения — все из-за ее излишней надменности и душного характера, у нее абсолютно не было чувства юмора. Если сам Сквидвард изредка может пошутить, когда в хорошем настроении, то она, говоря прямыми словами — самая что ни на есть душнила. Из-за этого она считала своего парня странным, когда тот пробовал ее как-то подбодрить или развеселить, из-за чего они и ссорились и вскоре решили расстаться и больше не видеться. В общем, в любое другое время кассир послал бы ее куда подальше, но сейчас словно бы была совершенно другая ситуация… Сквидвард совсем слегка, буквально краем глаза глянул на своего начальника, сам не зная зачем, замечая в его глазах напряжение и недовольство. Неужто, из-за ревности? Кальмар отбросил такие мысли куда подальше, он всё ещё твердо отказывался верить в то, что краб в него влюблен. Да и вообще, он успел порядочно так устать с их непонятных отношений — занялись уже два раза сексом, проводят в последнее время неплохие и даже милые посиделки, но что они чувствуют друг к другу, а точнее, чувствуют ли вообще что-то — Сквидварду так и непонятно. Он ещё немного побыл в своих размышлениях и понял, что уж лучше попробует вернуться к старым отношениям, чем мучаться с новыми непонятными. Может, в этот раз он сможет найти к Эйприл подход? Попробовать стоит. — Ладно, я не против, давай сегодня после смены, — сообщил наконец он, почесывая свою левую щеку, чтобы закрыть обзор на холл и даже краем глаз не видеть своего начальника — Нептун знает почему, но ему не хотелось и дальше смотреть на его реакцию на все это. Подумав секунду, он кое-что вспомнил и добавил: — я как раз зарплату получил. От таких слов Крабсу поплохело лишь больше, а если точнее — он едва не начал орать в истерике. Мало того, что Сквидвард согласился гулять со своей бывшей, так ещё и не против слить на нее свою зарплату, которую ему сегодня с таким моральным трудом выдали. Он опустил свой грустный взгляд вниз, не желая слушать весь разговор дальше, но всё-таки решил довести дело до конца. — Отлично! — улыбка Эйприл впервые за все это время стала более веселой и не такой надменной, вроде бы даже искренней, — попьем мартини и вина. Кассир не ответил ей, ведь был погружен в свои мысли, надеясь, что он поступает правильно. А Мьюкес, словно бы воспользовавшись тем, что он на нее не смотрит, приблизилась к нему и… Поцеловала в щеку. Как назло, Крабс именно в этот момент поднял взгляд. Он бы подавился от удивления колой, но та от волнения больше не лезла в горло, поэтому он вытащил глаза и чуть не свалился на пол. Ему захотелось плакать. Кальмар вздрогнул и поднял взгляд, по нему нельзя было сказать, что он рассержен таким поведением, однако одно можно было сказать точно: он очень удивлен и даже… Смущён? — Н-не надо меня целовать… — почти неслышно пробубнил он, потирая свою щеку, но не успел чего-либо добавить, как его чмокнули в другую, — я сказал, не надо! — его голос приобрел лёгкое раздражение и даже напряжение. Юджин не мог этого вынести. Он понимал, что не должен встревать в чужие отношения, но всё-таки ему было ужасно больно наблюдать за этим и слышать это. Эйприл ещё и так громко и звонко поцеловала его кассира, будто бы специально, чтобы во всех углах Красти Краба было слышно… Крабс понял, что обязан вмешаться, защитить Сквидварда хоть немного. Он встал из-за стола, взял стаканчик подмышку и почти уверенно направился к двум кальмарам. — Эм, простите, мисс Мьюкес… — начал он, отчётливо ощущая, как у него дёргается глаз, ставя клешни в боки, пытаясь придать себе непринуждённый вид. — В чем дело? — спросила та, поворачивая к нему голову — холодно и надменно, как ни в чем не бывало. Юджин посмотрел на своего подчиненного и понял по его глазам, что такой поступок со стороны бывшей его и в правду немного смущает. Даже несмотря на то, что он согласился провести с ней время. — Он же вроде попросил Вас, чтобы Вы его не целовали! — напомнил Крабс чутка строго, слегка повысив голос, уже даже плюя на то, что сует свой нос куда не надо. Мьюкес взглянула со странным вредным снисхождением на него, а потом и с интересом на кассира, будто бы что-то заподозрив. В ее взгляде опять появилось презрение. — А Вы ревнуете? — вдруг спросила она, делая притворно любопытный голос, переводя взгляд с одного на другого. Крабс в очередной раз замер, еле сдерживаясь, чтобы не прикрыть от смущения рот. Это что, так заметно??? Или его просто подкалывают и издеваются над ним??? Тентикалс и так был на нервах и в принципе очень взволнован, а тут Юджин, о котором он как раз пытается пореже думать, вмешивается в их личный разговор. Конечно, приятно с того, что он его защитил, но все-таки ему хочется выяснить все с Мьюкес самому. — Мистер Крабс, Вы можете не влезать, пожалуйста?! — почти рявкнул он, скрещивая опять щупальца на груди, недовольно пялясь в длинные нервные глазенки, моментально ставшие очень застыженными. Кажется, краб был уже на пределе. Он понял, что и в правду должен был держать язык за зубами и ничего не говорить, ведь теперь его ругает его возлюбленный. От стыда он даже не в силах был извиниться и лишь опустил взгляд, боясь смотреть обоим в глаза. — А во сколько ты будешь готов, недотрога? — спросила Эйприл, будто бы ничего и не произошло — очевидно, она предпочитала не замечать Крабса. Сквидвард совсем немного подумал и ответил: — Давай к восьми, встретимся у… Клуба кальмаров-кларнетистов, в который мы с тобой ходили пару лет назад, если ты помнишь, — назвал он место, первое пришедшее ему в голову. — Это же место, где мы впервые познакомились и поцеловались, — задумчиво отозвалась головоногая, возводя глаза к потолку. — Я помню, и что с того? — спросил Тентикалс, невольно сглатывая, не понимая, был ли это сейчас на что-то намек или нет. В прочем, это место и в правду значило очень много для них, когда они встречались. Чаще всего он звал ее на свидания именно туда, и она, на его счастье, пусть и не всегда, но все же соглашалась. А ещё, кстати, Эйприл тоже довольно плохо играет на кларнете, что их тогда как-то и сблизило. Неожиданно Юджин, которому всё ещё было очень плохо морально, решил вновь подать голос и разрядить ситуацию с помощью своего потрясающего юмора: — Подождите! Неужели, все кальмары так любят играть на кларнетах? — он и в правду был удивлен тому, что эти кальмары-кларнетисты даже создали себе отдельный клуб, — ар-ар-ар-ар. Как же ему не повезло, что он не знал, что эта женщина не в ладах с юмором. — Эм, нет, это было просто совпадение, — произнесла она, негромко вздыхая и закатывая глаза — этот краб здорово ее подбешивал, мало того, что влезает в разговор с ее бывшим, так ещё и шутит по-дурацки (по ее не очень скромному мнению). Ещё и почему-то с засосом на шее, что ее немного смущало, — как можно было до этого додуматься? Крабсу стало лишь стыднее, не выдержав, он опустил взгляд вниз, делая вид, что его интересует зелёный деревянный пол под ногами. Теперь ему точно пора заткнуться, пока его дальше не продолжили стыдить при его любимом кальмаре. — Я знаю, я пошутил, — как-то безэмоционально объяснил он, закрывая лицо клешнями, будучи не в силах вынести на себе недовольного взгляда кассира. Сквидварду же показалось, что Эйприл немного перегнула палку, и ему даже стало жалко немного мистера Крабса, особенно учитывая то, как ярко он отреагировал. Но извиниться решил позже, сейчас его собеседником была его бывшая, а не его начальник. — Я пошла, не забудь, — вновь, как ни в чем не бывало, произнесла та, кинула кальмару строгий взгляд и направилась к выходу. — Не забуду, не бойся, — Сквидвард обращался к Эйприл, но не сводил немного встревоженного взгляда с Крабса, что не мог поднять глаз от такого ужасного стыда, — пока! — Пока! Фиолетовая обернулась и махнула щупальцем, легко улыбаясь бывшему, после чего наконец покинула ресторан. Кальмар стоял, замерев на некоторое время, обдумывая все произошедшее. Он вновь глянул на своего начальника и хотел было начать разговор, но… Тот как понял это и мигом ретировался в свой кабинет, не желая разговаривать с ним. По крайней мере, не сейчас, когда ему хочется плакать от стыда и крайне неприятного волнения. Он уселся за свой стол, по-прежнему держась за лицо, понимая, что и на этот раз не сможет считать деньги, ведь состояние не позволяло. Он пытался утешить себя мыслью о том, что для него главное, чтобы его кассир был счастлив, пускай и не с ним. А следовательно, пусть заводит отношения, с кем считает нужным.