Воскрешая Анну К.

Когда-то квартира имела четыре небольшие комнаты, кухню и совмещенный узел удобств. Все это богатство полезной площади тянулось вдоль коридора-загогулины, упираясь то в одну дверь, то в другую, что новоявленной хозяйке-Анне показалось крайне бестолковой тратой полезного пространства. Поэтому официальную совместную жизнь «молодые» начали с капитального ремонта. Площадь прихожей, гостиной и кухни объединилась в просторную студию, за которой скрылась «приватная» зона из двух больших спален, увеличенных за счет клетушки третьей и разделенных ванной и туалетной комнатами. На перепланировку с ремонтом, обстановкой и так далее в среднем ушло около двух лет. В течение которых Маргарита Львовна жила на даче. Новый Анин уклад ей нравился, но за долгое время она так привыкла к вольному воздуху Подмосковья, что решила не возвращаться в каменные джунгли. Только в гости и все реже. А жаль! — много раз мысленно и вслух повторяла Анна. — Ведь живи она здесь, то никакого балагана с недетскими выходными в их квартире бы не было! И куда, кстати, девается весь преподавательский опыт и зрелый эмоциональный интеллект, едва ты оказываешься в обществе маленьких гопо-варваров? Достаточным было просто не обижаться на злобного подростка. Или хотя бы не показывать вида. Однако, сложность в том, что девочка права, и именно это бесило Анну. Она действительно приложила некоторые усилия, чтобы стать официальной женой их отца, и вовсе не из-за любви к этому «святому человеку со всеми удобствами», а исключительно из потребности в тех самых «удобствах». — Которые с вашим появлением становятся крайне неуютными, — даже закрыв дверь, Анна не могла до конца расслабиться и зачем-то стояла на пороге, разглядывая собственную спальню, как если бы стояла у незнакомого подъезда, разглядывая прилежащую территорию. От смежной спаленки, разделенной ремонтом на две неравные части, этой комнате досталось дополнительное окно, и оба они выходили в относительно тихий двор, а еще давали возможность визуально разграничить пространство на сектора — деловой и неделовой. В первом находился стол, нарекаемый косметическим, чайным или каким еще, в зависимости от ситуации. Сателлитами стола — кресло с резной спинкой и пуф. Во втором, понятное дело — кровать. Огромный шкаф для вещей был вмонтирован в стену и на первый взгляд вообще казался просто дизайнерским украшением из странной мозаичной панели. Анна повесила сумку на спинку кресла — резные элементы отлично держали ношу. Стягивая с себя платье, прошла к кровати. На моменте полного обнажения в дверь постучала Девочка, гаркнула в ответ на «не входить!»: — Очень надо! Курьер тебя ждет! — Отлично! — просияла Анна, мгновенно забыв о Девочке, ее отце, Мальчике, их матери… На ходу завязывая шелковый халатик, Анна, как школьница, побежала к двери. Подарки она любила (кто же их не любит?). Еще и Джи всегда отправляла презенты с особым условием — забрать может исключительно адресатка. Никаких доверенных лиц и иных вариантов. Только Анна и только пройдя проверку подлинности, походившую на телевикторину из Аниного детства — курьер задавал вопросы с подвохом — Анна должна была ответить строго определенные слова. Обычно это ее веселило, и этот раз не стал исключением, а любопытная Девочка в очередной раз убедилась в мачехиной ненормальности. Заполучив небольшой сверток, Анна вернулась в спальню. — Я была молодой и глупой. Когда-то, — пропела она, первым делом отправляя Джи уведомление «все получено». Затем Анна недолго посомневалась между канцелярским ножом и маникюрными ножничками, выбрав лот номер один, вплотную приблизилась к свертку. — Итак, я Пандора, и сейчас мы вместе совершим распаковку этого ларчика, — поддев пленку, Анна с небольшим трудом с ней справилась. Внутри пакета оказалась коробка, а в коробке еще две коробочки и паспорт. Самый обычный, для заграничных поездок на имя Ковалевой Анны Юрьевны, полученный еще перед пандемией и успевший побывать только в Сингапуре, да и то лишь три месяца назад. Сейчас он пополнился новыми визами — деловой краткосрочной от КНР и немецким рабочим «мультиком». Рассмотрев пополнение, полистав странички, Анна фыркнула на фотографии — и как только пограничники узнают ее в этом кошмаре? Это же портрет Дориана Грея, написанный Дюррером в соавторстве с Босхом. В большей коробочке Анна обнаружила новый смартфон. Копию своего старого, только новый. Он был уже активирован и даже чем-то принимал сеть, в остальном девственно чист и неинтересен. Из коробушки поменьше на Анну высокомерно взглянула стильная странная флешка, приведя новую хозяйку в полный восторг. — А-а-а. Я люблю тебя! — закричала и прошептала Анна то ли подарку, то ли отправительнице. Аккуратно достала вещицу. Тело из черного пластика было упрятано в отодвигающийся металлический кожух. Две кнопки. Олед дисплей поприветствовал Анну на английском языке. «С ним можно работать со смартфона, — написала Джи, будто видела, что именно в данный момент Анна держит в руках. — Разберешься сама с настройками?» «Было бы что хранить на этом кошельке, кроме настроек» — ответила Анна. Получила в ответ — «не прибедняйся» вкупе с забавным смайлом. Помолчав еще, повертев руках вещицу из будущего, Анна призналась — «я только сейчас начинаю понимать, что все в силе. Немного не по себе» — признание, которым не собиралась делиться, но произнесла и теперь не сотрешь. Анна растерянно смотрела на Джи в онлайне. Просто сидела и смотрела на зеленый маячок присутствия, молчала, представляя, как Джи в сию секунду тоже смотрит на буковки, видя через них Анну. Странная близость, несмотря на расстояние, объединяет. Анна и Джи чувствуют друг друга, и может быть, это и есть метавселенная в действии, в которой не нужно никаких шлемов, перчаток, очков? — А может, это любовь? — насмешливо вслух выдала Анна-стерва. Максимально обесценила слово на «л» смехом. Джи не слышала. «Я буду рядом, — ответила она, делая больно. — Если захочешь — навсегда» — Надо же, какие признания посыпались! — ответила Анна странным голосом. — Разумеется! Куда ты денешься! — мысль, слишком правдивая, чтобы стать сообщением в чате, осталась лишь озвученной, но не отправленной. Анна зависла над смартфоном, принимающим сторону Джи. «Трудно научиться доверию и перестать быть стервой» — написала, но не отправляла. Просто смотрела на слишком честные для себя мысли. «Как же трудно научиться доверию» — негромко засветились электронные буквы от Джи. «Да. До встречи» — удалив предыдущее сообщение, ответила Анна и спешно покинула чат. Заблокировала смартфон, вернулась к холодному криптокошельку*. Повертев его, поднялась, прошла к рабочему столу, выдвинула полку на шарнирах, откуда достала точно такую же флешку. — Найдем десять отличий? — сравнив обе на глаз, Анна пришла к выводу, что вряд ли. Достала маникюрные ножнички. — А теперь? — ощупывая подушечками пальцев свежий крап на одной из флешек, Анна запоминала это ощущение. — Уже гораздо лучше. Определенно — с настройками я отлично справляюсь!