Воскрешая Анну К.

Позже она отправилась в ванную комнату, где, закрывшись от случайного проникновения чужих детей, скинула перед зеркалом халат, критически оглядела свое тело. Наследственность наградила вполне обычными данными. Не худая и не толстая, с неплохой фигурой, небольшой грудью — женщина, каких миллионы. Тридцать восемь — не восемнадцать, и есть уже погрешности, но не критично, и вообще такого удовольствия от секса, которое тело дает ей сейчас, в восемнадцать даже не снилось. Аня провела ладонями по талии, приподняла грудь. Память мурашками ощетинила кожу. Секс… в итоге все так или иначе к нему сводится. Это сначала Анна ассоциировала появление Любы в своей жизни с любовью, но даже года не прошло, как остался только секс. Спасибо, что хоть он остался, иначе совсем кисло бы было! Как же надоели однодневки, с которыми договариваешься «на берегу» про отсутствие обязательств, а потом они тебя упрекают в бездушии и требуют продолжения отношений, становясь именно — однодневками. Анна без сожалений бросала любовниц, потому что в отношения не просто не стремилась, а бежала от них. Парадоксально при этом мечтая о любви. Встав за душевую перегородку, где уже плескалась о стены вода, Анна задернула шторку. Снимая дневное напряжение, заменяя его вечерним предвкушенческим, по коже побежал теплый поток. «С Любой было немного иначе. Слишком красиво все начиналось. Флирт, игры, совместные планы… Покатаемся по городу… я буду вести, а ты провокационно касаться, отвлекая и соблазняя…» — закрыв глаза, Аня слышала в шуме воды шорох шин, легкую музыку, вообразила их с Любой дыхание… Но оказалось, что это лишь мечты! Лишь ее, Анины, вольные пожелания, потому что в реальной жизни Люба терпеть не может всего, чего так хотелось Анне. Она говорит, что уже перепланировала вечер и в лучшем случае перенесет встречу на послезавтра, а в худшем начнет выговаривать за непредсказуемость и спонтанность. Конечно, ведь у Любы все рассчитано на жизнь вперед. Каждая минута в ее сутках слишком дорого стоит, чтобы вот так, за здорово живешь, раздаривать на спонтанности. К тому же, она лучше знает, когда эти спонтанности устраивать, в каком размере и по какому поводу. По-другому и быть не может — Люба ответственный директор небольшой, но крепкой компании. Она всего добилась сама — сделала себя, компанию, сейчас воспитывает маму и собаку. Тут не до импровизации! И не до страсти на ходу автомобиля! Говорила, что влюбилась с первого взгляда. Звучит такое признание красиво, да только теперь в это сложно верится. Люба и с первого взгляда? Захотела — да, но не больше. От первого взгляда до первого шага наверняка прошли не одни сутки поиска с перелопачиванием информации, затем мозговой штурм с аналитическими выкладками, который привел к решению — хорошие сапоги, надо брать. И держать в шкафу, как бабушка держала свои праздничные штиблеты — на выход, а Аню на удобном расстоянии, чтобы всегда была под рукой, но не мешала. Будь Анна умнее, тоже придерживалась бы этой формулы — лучше послушная синица в руках и так далее. Вернее, она изо всех сил пыталась держаться за синиц, но что-то мятежное вечно просило бури, поэтому, едва пристроившись в очередную золотую клетку, Анна непременно стремилась вырваться из благополучия, разрушив его до основания, и вновь остаться у разбитого корыта. Кому-то необходим уют, кому-то стабильность — Анне стабильный трындец. Правда, скажи ей об этом — обидится и будет спорить, что ничего она не разрушает, а как раз наоборот — только строит и строит нелегкое счастье свое, пока не понимает, что вновь лишь подстраивается к чужому счастью. Муж-надежная-гавань — удобно видит в Анне аватару своей первой влюбленности — и значит, им можно пользоваться. Надежная Люба — секс, и ничего, что посредственный, зато стабильный. Университет — подходящую штатную единицу, которая ни в науку не рванет (что там теткам ее возраста делать?), ни в материнство (смотреть про теток в ее возрасте). Всем хорошо и удобно, кроме Анны, которую тоже должно бы устраивать — ведь она сама стремилась к вышеперечисленному, которое теперь собирается оставить ради непонятно чего. Посылая к черту психологов, аналитиков, холодных логиков и прочих инфоцыган с их сокровенными истинами за умеренную плату, Анна вновь готовилась к переменам. Только в этот раз без малейшей уверенности в их правильности, скорее — наоборот. Мама не поймет и не одобрит выбора, как в деле с замужеством. Потенциальные Любы покрутят пальцем у виска и исключат из списка благонадежных, а значит, секс останется только гетеросексуальный, которого даром не нужно. Из университета Анна уже ушла — место занято. И все ради чего? Странных отношений с Джи? Темных делишек, в законности которых Анна очень сомневалась? Перспективы получить свободу от родной страны с ее формулой счастья «сдохни во имя лидера» или финансовую независимость от мировых валют? Звучит утопично. Да и Анна понимала, что поступит максимально неправильно, доверяя виртуальной подруге, которая на самом деле вообще может оказаться тринадцатилетним школьником. — Да не, — выключив воду, Анна завернулась в полотенце. Ладонью стерла пар с зеркала и посмотрела сквозь мокрые разводы в тревогу серо-зеленых глаз. — Школьник, это слишком круто. Наверняка уже отчислен за прогулы и неуспеваемость. У нас с Джи просто выгодное предприятие, оформленное в виде любовной игры, — Анна мысленно сделала пометку в дневнике, которого никогда не было. — Мы странно встретились и скорее всего трагично расстанемся. Я наверняка разобьюсь о реальность, когда увижу истину, породившую иллюзии. Ну и пусть! Потому что по крайней мере сейчас я дышу полной грудью и сердце бьется, и воздух вкусен! И пусть я понятия не имею, кто такая Джи в реальной жизни — настоящее имя, возраст, паспортные данные — все это лишь шелуха. Главное я изучила — Джи та, с кем можно рискнуть, заключить сделку, раз в жизни поступить как хочется, а ради этого и умереть не жалко. «Не жалко?» — спросил негромкий голос из недавнего прошлого. Кажется, именно это слово было в начале (но это не точно). Темнота крепко и неожиданно обняла пьяную в джаз Анну, мысленно уже совершившую прыжок с пожарной лестницы, чтобы уравнять ощущения себя мертвой с физическим состоянием «не жива». Не слушая слов, вырываясь из объятий, Анна стремилась обратно — за край — и почти смогла вырваться. Тогда темнота развернула к себе, наотмашь обожгла лицо. Шок. Анна на удивление ясно запомнила ощущение — на звук пощечина оказалась больнее, чем сообщила онемевшая от повседневной лжи кожа. Вспышка и жгучая боль медленно растеклась следом чужой ладони. — Слышишь меня? Вторая и вовсе показалась незаслуженной. Вызвала бурю обид. Анна хватала ртом воздух, чтобы не разреветься. Ночь глубоко врезалась в легкие. Вместо третьего ожога темнота неожиданно стала волной-поцелуем. Властная, полнокровная, втекала в Анну потоком силы и нежности, превращая тоску по настоящей жизни в саму жизнь. Нужно ли говорить, как Анна всей собой подалась навстречу губам Тьмы. «Я убью тебя, — пообещала темнота, оживив. — И прыгать не придется. Хочешь?» Анну встряхнули. Она не видела ту, что мучила вопросом. Едва справляясь с потоком жажды продолжить поцелуй и счастье, путаясь в пьяных мыслях, смеялась — вот же они — руки, ноги, непослушное сердце и жар в них. Он никуда не делся! «Вот я с тобой попала!» — рассмеялась Тьма, прижимая к стене теплом своего тела. Она жадно хотела большего, чувствовала ответное желание, помноженное на пьяное бесстыдство, но не могла им обеим здесь это позволить и не могла оторваться. Невидимая химия, будоража кровь, расцвела в обеих бурным радиоактивным цветом. «Запомни, мое имя — Джи, — сказала Тьма между поцелуями. — Хочешь меня? Значит — никаких больше крыш. Я напишу тебе, что делать дальше, а не будешь слушаться — не стану шлепать» Она много еще чего наговорила, отчего у Анны не только уши горели — все тело пылало факелом. На следующий день от имени Джи в смартфоне Анну бросило в дрожь. Это не сон и не бред! Не мудрено, что Анна не помнила, как начала переписку с темнотой, ведь она была слишком пьяна и слишком мертва до ночного происшествия. Однако, факт налицо — Джи существует. Анна ей крайне необходима, а еще интересна и очень желанна, поэтому выписаться сейчас не даст. Дальнейшее общение показало, что Джи по-настоящему нужны знания Анны, которые давно дипломами пылились в резюме, доступ к испытаниям в лабораториях — университетская отлично подошла, а также мелкие услуги, вроде полета в Сингапур, где приятное было совмещено с непонятным. Выяснив, что Анна неплохо владеет английским, Джи попросила поприсутствовать на конференции, посвященной цифровому будущему планеты, и составить подробный отчет. Сказала, что сама сейчас не может оторваться от важных дел. Особенно ее интересовала тема мультиверсума — то есть метавселенной, которую собираются строить и развивать информационные монстры вроде компании Фейсбук* (уже переименовавшейся в Мету) и еще нескольких. Мужу и Любе Анна соврала про рабочую поездку от университета, в универе — про выигранную мужем мотивационную премию (поэтому незапланированно и не в сезон, хотя в Сингапуре сезон всегда). Тема конференции неожиданно оказалась Анне интересной и вдвойне после того, как Джи поделилась своей идеей, предложив участие в ее личном проекте по созданию наночипа. Сейчас для входа в виртуальный мир обязательно нужны устройства дополненной реальности — всевозможные очки, шлемы, перчатки. Чип же должен дать телу свойство, которое позволит присутствовать в обоих мирах одновременно. Это был вызов профессиональным знаниям, опыту, жажде открытий, которые Анна считала давно похороненными. Джи не говорила глупостей, вроде: вы слишком красивы, чтобы всерьез посвятить себя науке, или: вы женщина, вам рожать приспичит и так далее. Она спрашивала — как сделать то, что никто не делал до нас? То, что перевернет мир и впишет в земную историю имя создательницы огромными буквами. Анна с небывалым воодушевлением включилась в работу. Ее заряжала вера Джи, радовало ее одобрение. Вот только в любовь виртуальной подруги Анна ничуть не верила. — Любовь вообще дело наживное, — постепенно приходя в себя после первой волны виртуальной влюбленности в неизвестную Джи, решила Анна. — Вирт с ней интересен, полезен и где-то приятен. Да, меня цепляет в ней все, начиная с той пьяной встречи, в которой я помню только темноту и ощущения тела, но не зря же она скрывает свою внешность, а значит, есть момент, где у всесильной Джи не все гладко. И значит — у меня имеется огромное преимущество, по которому последнее слово будет за мной. Чем мы сегодня и займемся!