Воскрешая Анну К.

После душа Анна тщательно уложила волосы. Это на первый взгляд кажется, что с короткой стрижкой нет особой мороки. На самом деле нужно проследить, чтобы иглы торчали как нужно, в строго определенном направлении, и ни одна чтобы не выбилась из ритма. Затем легкий макияж, на который ушло гораздо меньше времени, чем на укладку волос. Далее самое красивое нижнее белье и, наконец, платье. Выбор одежды на эту ночь был давно и тщательно продуман. Сначала Анна собиралась одеться как Вилланель*. Героиня забавного сериала про киллершу-модницу, шагающую сдавать тест на профпригодность в буйстве розового тюля, приводила в восхищение. Но потом другое платье само нашло Анну. Оно тоже имело прозрачные детали и играло сочетанием двух крайностей — короткая черная основа, похожая на удлиненную майку, едва прикрывающую бедра, скрадывалась прозрачным облаком черной же накидки с силуэтом из века девятнадцатого. Скромность «верхнего» платья выглядела вызывающе ложной в своей прозрачности и странной в сочетании с ботинками на толстой подошве. Основа платья контурно выделяла изгибы фигуры Анны, едва прикрывая бедра, в то время как «верх» играл в пристойность. Плюс экстремально короткая стрижка, огонь в глазах (и не только). Покрутившись у зеркала, Анна рассмеялась: — Мама сказала бы, что я вырядилась как шалава, не имеющая вкуса. Значит — самое оно! После преображения Анна выбрала в баре мужа максимально недорогую бутылку коньяка — ему вечно дают взятки чем-то подобным, значит, и ей на взятку сойдет. Из своего тайника достала портмоне с деньгами и картами, сложила в сумку вместе с косметичкой, документами, смартфонами, флешкой, влажными салфетками и оглянулась на уютную комнату. Решительно — ничего не жаль! — Вот это только еще возьму, — прихватила флакончик с любимыми духами, выключила освещение и покинула спальню. Сразу за дверью попала в иной мир, наполненный какофонией противных голосов мультяшных персонажей, треском, шлепаньем, грохотом и мельканием разноцветных красок. Мальчик и Девочка, поедая сухие завтраки прямо из коробок, неотрывно следили за апокалипсисом, разворачивающимся на экране огромного телевизора. Анна прошла незамеченной. Тихо закрыла за собой дверь. Чем позже дети поймут, что остались одни — тем лучше. При ней они все-таки меньше скандалят между собой. Решительно Анна не понимала «материнского счастья». Или ее гены сочли себя тупиковой ветвью, не несущей развития для системы в целом, а потому решившие прекратиться на Анне, не мучая заботой о подобной парочке единокровных спиногрызов. Мои митохондрии эгоистки — иногда говорила себе Анна. — Поэтому они впадают в экстаз лишь глядясь в зеркало и понимая, в каком сногсшибательном проекте участвуют, с которым и умереть не жалко, а не передаваться, регрессируя во времени и пространстве. Я — венец творения, поэтому наша праматерь решительно хочет остановить ниточку перерождений, чтобы запомниться в истории мной! — Ах, какое блаженство знать, что я совершенство! — пропела Анна. В детстве она терпеть не могла киногероиню, поющую оду своей идеальности, но слова врезались в память, а сейчас и вовсе пришлись идеально. Анна развеселилась не на шутку. Воздух позднего вечера с привкусом шальной свободы пьянил почище коньяка. — А что, хорошая тема была бы для диссертации! Под такую даже грант на исследования можно получить, — рассуждала Анна. — Чувство самосовершенства, как причина эволюционного прогресса. Или регресса? Это второй по важности пункт в будущем десере! Какой набор и регуляция генов приводит к первому и ко второму случаю?

***

В машине Анна соединила магнитолу с закрытой музыкальной папкой в своем старом смартфоне. Салон наполнила легкая электроника с четким ритмом и мечтательно-романтичным вплетением этнических мотивов: где-то восточных, где-то испанских и других, которые Анна не бралась идентифицировать. Лаская слух, невесомо-затейливые пассажи дарили чувство полета. Чувство влюбленности заиграло космическими красками. Это твоя музыка — улыбнулась Анна той, которую еще ни разу не видела в реальной жизни, но которая сделала ее жизнь реальной. Вывела из состояния анабиоза, подарила острые ощущения бытия, заново научила дышать, ходить, говорить, а теперь звала к себе. Навсегда. Они уедут. Исчезнут из старой жизни, где по выходным квартиру наполняют дети пыльной женщины, раз в неделю случается скучный секс с Любой, а самое интересное — это лекции в универе о генах, путешествующих сквозь многообразие всего живого, в то время как твои собственные гены гниют в мещанском болоте. Где будущее не сулит ничего интересного. Тоскливое настоящее, с расписанными ролями, наскучившим комфортом, колеей, из которой не вырваться, потому что некуда вырываться. Сегодня все это кончится! Напоследок Анна решила покататься по городу. Поздний вечер распахнул свои звездные объятия. Время еще есть. Кто бы там чего ни говорил — Москва прекрасна. Она грандиозная, многоликая, невозможная, загадочная, задумчивая, порывистая и совершенно несправедливая. Она терпеть не может, когда ее пытаются покорить. Словечко из лексикона Карениных, Вронских, Толстого, этого знатока души русской женщины, всю жизнь вытиравшего ноги о собственную жену. Купила бы им всем билеты на паровоз в один конец. Пусть катятся в правильный мир, а она — свободная и красивая, летит, как Маргарита, только не к сумасшедшему эгоцентрику Мастеру, а вместе с Мастерицей. Рука в руке. И любовь правит миром. Воланд бы понял — он все-таки дьявол, поэтому просто должен знать толк в женщинах. Опасных и влюбленных. Опасных потому, что влюбленных? Ведь только любовь и дает женщине свободу. Потому что женщина — суть любовь. И надо же, как причудливо тасуется колода карт! — Аня выбрала зарплатную, припарковала машину у круглосуточного магазина. Улица наполнена невесомостью матового освещения, неожиданным ароматом сирени. «Или я его тоже себе намечтала? — скалясь истинно ведьминской улыбкой, Анна любовно провела ладонью по горячему капоту своей «ласточки» — прости меня заранее, если придется расстаться» В магазинчике Анна купила дорогущие сигареты с фирменной зажигалкой и бутылку обычной негазированной воды. Глаза продавца сказали о том, что выглядит Анна дьявольски хорошо. В приподнятом настроении продолжила путь. В легкости электронной музыки появились гитарные рифы — словно пьяные, очень острые. Кататься под такие одно удовольствие. Заниматься любовью наверняка тоже! Время! — напомнил внутренний зов. Словно Анне уже был имплантирован чип принадлежности. Она развернула машину в нужном направлении и, прибавив скорости, едва удержалась в верхнем пределе разрешенной. Музыка подгоняла полет. Анна не торопила события. Наслаждаясь каждым мгновением бытия, прокатилась под шикарные ритмы по проспектам, попетляла по улочкам. Громадина университета спала. Анна не собиралась ее будить. Припарковалась в самом темном углу. Прихватив сумку, прошла к боковому аварийному выходу, которым никто не пользуется, кроме нее. Дверь бесшумно приоткрылась. — Смотри, что я тебе привезла, — умело изображая себя навеселе, сказала Анна темноте. Охранницу она не видела, но точно знала, что та сейчас внимательно на нее смотрит. Что-то сегодня она медлила. — Почему ты никогда не остаешься у любовника? — спросила темнота негромким, напряженным голосом. В разнице полумраков Анна, наконец, разглядела очертания некрасивой женской фигуры. Доступ через эту даму невероятным образом организовала Джи, расшифровав для Анны сообщением: «Не задавай лишних вопросов, не сообщай лишних сведений. По легенде ты гуляешь от мужа и подкупаешь охранницу невинным алкоголем с возможностью почувствовать свое превосходство, маленькую-большую власть, чтобы она пустила переночевать до утра. Это нарушение, но по-человечески его можно понять и простить. К тому же — так приятно иметь в должниках кого-то из высшего состава» — Не понимаешь? Не хочу быть зависимой, — Анна протянула бутылку темноте. Темнота приняла дар, пропуская в здание университета и закрывая за подгулявшей женщиной дверь. Звуки улицы отсеялись. Стало тише и почему-то виднее. Изящная, словно королева ночи, Анна летела рядом с крепкой фигурой женщины. Прямо стрекоза и муравей. — Поэтому лучше ночевать в лаборатории? — охранница действительно не могла понять, но на подобный диалог решилась впервые. — Это последняя ночь, — ответила Анна. Она не вызвала лифт, а свернула на лестницу. — Прощай. Скорее всего мы больше никогда не увидимся. — Если собираешься прыгать из окна, то сделай это после шести утра. Не в мою смену, — попросила вслед жизнерадостная стражиха порядка. Анна негромко рассмеялась. Не торопясь торжественно поднималась на пятый этаж. Анне казалось, что сама ночь провожает ее шествие внимательным взглядом, поэтому шла, смакуя каждый шаг и каждое мгновение. Ночного освещения в здании не было, но было не так уж и темно — огни мегаполиса даже сюда проникают, выравнивая фон в полумрак. И вовсе не страшно. Анна смелая. Ведь это она не побоялась увлечься той, что снова привела ее в науку, подарила чувство полноты жизни и теперь ждет там — наверху, в лаборатории на пятом этаже. Поэтому и темнота нестрашна и вообще ничего в этой жизни больше не страшно. Возможно, что самой жизни осталось всего с десяток ступеней и несколько шагов по коридору. Интересно, какая Джи окажется в жизни? Надеюсь, с ней мне не придется читать стихи и утопать в возвышенной любви, прежде чем приступим к самому интересному? Надеюсь — интересное действительно таким и окажется! И мы прямо здесь им займемся?! Мечта малолеток с первого курса! Анна вдруг поняла, что боится встречи так же сильно, как хочет, поэтому болтает невесть что. В точке наивысшего волнения остановилась около аудитории. Она не ощущала, как ее трясло, пока не попыталась открыть дверь. Руки плохо слушались, карточка лишь с третьего раза попала куда нужно. Закрутились мысли о том, как Анне нравилось преподавать. Что ее жизнь была скучной, продуманной, пыльной, но предсказуемо-стабильной, и это не так уж плохо, а здесь она сейчас лишь потому, что сама себе напридумывала небылиц. И почему Анна вечно совершает нелогичные действия, будто руководствуясь принципом — навреди себе сам? «У-те-кай!» — кошачьим голосом и хитом двадцатилетней давности пропел запоздало проснувшийся здравый смысл. Но от побега удержал тонкий запах. Анна уже знала его! Ощутила, едва дверь приоткрылась, немного терпкий, свежий, сложный букет парфюма, каким его делает только сочетание с человеческой кожей. Значит — Джи действительно находится там прямо сейчас! «Я только одним глазком!» — заверял себя мотылек, летя к огню. Подтверждением догадки в дверном проеме, в чуть более светлом фоне аудитории, показалась высокая фигура. Без сомнений — женская. Она шире открыла дверь и отступила немного, приглашая войти. — Может быть… ты что-нибудь скажешь? — не трогаясь с места, сказала Анна. Полушепотом, который в тишине мертвого здания показался почти криком. До боли в глазах она вглядывалась в фигуру, кажущуюся знакомой. — Здравствуй, — сказала Джи. Стало понятно, что она улыбается. — Красивое платье. Верификация голосом прошла успешно. Без сомнений — именно эта девушка удержала Анну от прыжка с крыши, открыла приятные тайны жизни. — Ты видишь в темноте? — Анна шагнула вперед и оказалась в ловушке, потому что, закрывая дверь, Джи оказалась вплотную и, прижав Анну к той самой двери, решив не размениваться на пустые слова, безошибочно нашла в темноте ее губы своими губами. Где-то в ночи, накрывшей сознание, разом вспыхнули миллионы салютов. У Анны подкосились колени, а Джи принялась рассказывать поцелуем, как сама давно ждала этой встречи. Целоваться Джи умела — верификация номер два. Делала это со вкусом, явным удовольствием и азартом. И останавливаться на поцелуях, похоже, не собиралась. От одной только этой мысли Анна вспыхнула ярче — непередаваемое чувство радости от встречи с себе подобной, будто из живота распускаются в руки-ноги, куда придется, языки пламени, трепещут, вибрируют, черт знает что творят с телом. Чувствуя себя прижатой к телу Джи. Прижатой ею к двери, Анна понимала, что упадет, если хоть на миг лишится этой опоры. Запах — третье подтверждение истины. Тот самый, что запомнился несмотря на пьяную ночь, заманивший в плен голоса, сводил с ума. Анне до безумия нравился волнующий, опасный аромат. Вместе с ним смелость, уверенность. Не хватало только последнего, самого главного ингредиента, и чувствуя руки Джи на своих бедрах, Анна неимоверным усилием остановила поток безумия. — Подожди. Я хочу сначала тебя увидеть. — Разве этого мало? — шепнула Джи, не думая останавливаться. — Сначала закончим знакомство. Я, знаешь ли, заколебалась ждать! — Да, — согласилась Анна, сама не понимая, откуда берет силы остановиться и остановить то, о чем давно мечтала. — Все потом, — пальцы Джи скользнули под кромку трусиков. И согласиться бы, но в это мгновение в аудитории зажегся свет. Медленно — плафон за плафоном. Анна вспомнила о выключателях, дотянулась до них рукой, а в следующее мгновение закричала в ужасном ужасе. Дальнейшее в сознание вошло урывками. Джи попыталась ладонью закрыть Анне рот. Не получилось. Ладонь сместилась на лоб, и неожиданно что-то сильно садануло в затылок. Вспыхнули звезды. Мир поплыл у Анны перед глазами, взметнулся к домино плафонов, но не выплыл, а утонул вместе со звуками, запахами и кошмаром. Провалился в ничто.