Воскрешая Анну К.

— С-с-сука! — зло прошипел страшный мужской голос. Он будто пытался подстроиться в тон непонятному шипению, которое, к слову, уже иссякло. Анне показалось, что прошла вечность. Или с ней случился уникальный обморок, при котором она сохранила относительно вертикальное положение, а не распласталась на полу. Что-то в ее сознании обновилось, выключилось и включилось заново, а вот что же шипело, так и осталось загадкой. Глаза Анна все еще держала закрытыми — страусиный способ спрятаться от действительности: я в домике — меня не видно. Крики прекратились. Не так уж много людей было в лаборатории, которых призывали лечь на пол — Анна, Джи и Тима Гуриев. Шаги и прочие звуки не прекратились. По лаборатории двигались люди в тяжелой обуви и люди в нетяжелой. — Пиздец? — спросил незнакомый голос. Слух зачем-то уцепился именно за него. Другой голос ответил, но Анна не разобрала что именно. Во-первых, было плохо слышно, а во-вторых, отвратительная дикция съедала все, кроме шипящего «сука», что не удивительно в случае с плохими зубами или наследственностью. К тому же Анна была занята тем, что пыталась понять, какое оборудование из самого дорогостоящего могло так характерно шипеть при разбитии? На ум ничего похожего не приходило. Скорее, оно зазвенело бы осколками. Анну требовательно тронули за плечо. — Встаньте, — скомандовал голос свыше. — Представьтесь. Все еще сидя на корточках и прикрывая ладонями затылок, Анна открыла глаза, подняла голову, огляделась, как в детстве, когда играла с братьями в войнушку. Помещение лаборатории больше не казалось просторным. Слишком много людей, да еще не в белых халатах, а в черном и касках. Были еще трое в обычных куртках, без касок и масок, но это положения не спасало — лаборатория визуально уменьшилась в размерах. Научно-магический реализм, понимаешь! Отстранившись от дурацкого голоса в своей голове и его дурацких же шуток, Анна окинула взглядом оборудование, оснащение на первый взгляд все цело. Осколков нигде не наблюдалось. Все осталось на своих местах. Только Тимофей лежит теперь на полу с застегнутыми за спину руками. Ульяна стоит у стены. Ее руки подняты за голову. У ног валяется разбитый макбук. Может быть, это он шипел? — Представьтесь, — повторил голос. Анна посмотрела в его сторону и увидела, что ее снимают на камеру. Автоматически неуверенно улыбнулась. Сняла с лица улыбку. Отвернулась. — Свиридова Ульяна Антоновна, — ответила в это время Уля на аналогичный вопрос второго сотрудника. Ее голос и слова звучали четко и ясно, почти по-военному. На вопрос о макбуке добавила, — испугалась, уронила. — Я тебя сейчас уроню, — пообещал ей второй сотрудник. — Ковалева Анна Юрьевна, — быстро ответила Анна на третье требование представиться. Поежилась от страха в собственном голосе. Пока страх не был озвучен и жил лишь в ее сознании, он был не так ужасен. Теперь же грозил парализацией. — Гуриев Тимофей Евгеньевич, — послышалось позади. Судя по высоте голоса, Тимку подняли (или сам поднялся). Его голос прозвучал хмуро и глухо. — Напоминаю! — неожиданно громко заявила Ульяна стене, лицом к которой стояла. — Статья пятьдесят первая конституции РФ дает нам право не свидетельствовать против самих себя, а также близких родственников. Также мы имеем право отказаться от дачи показаний. Говорить только в присутствии адвоката. — Это кто у нас такой умный? — повысил голос второй сотрудник. — Я уже представилась. Вы — нет, — ответила Ульяна, не оборачиваясь. — И такой борзый… А там кто? — рявкнул он на возросший шум со стороны аудитории. — Эксперты, — подсказали от дверей. Анна обернулась, заметила двух невысоких мужчин, неприметных внешне. К слову сказать, сейчас вообще все присутствующие казались ей на одно лицо и отличались только наличием/отсутствием касок. — И менты! — громко дополнил шагающий за экспертами высокий мужчина лет пятидесяти, без каски. За ним тоже шли люди, но Анна теперь оглянулась на Непредставлявшегося, который вновь громко выругался, прибавив к матерной брани только одно печатное слово: — Какого… — и не договорил. Наверное, потому что узнал гостя. Видимо, даже знал хорошо, потому что скис, полностью развернулся, протягивая руку, для приветствия. Гость прошел мимо Анны, как если бы она была просто частью лабораторного оборудования, ответил рукопожатием, поддержал разговор вполголоса на непонятно-профессиональном языке. Анна не прислушивалась. Она обратила внимание на Тима. Показалось, что Гуриев тоже узнал Гостя и поэтому побледнел еще больше. Зато поза сумасшедшей Свиридовой неуловимо прибавила гордости с независимостью, будто ей нравится происходящее или она целенаправленно к нему шла. — Господи, что я делаю в этом детском саду строгого режима? — неожиданно, даже для самой себя, вслух произнесла Анна. Громко. Ясно. С выражением. Все, кроме Свиридовой, мгновенно повернулись посмотреть — кто это сказал. Гость и Непредставившийся при этом выглядели удивленно, люди в касках выжидающе, Гуриев закрыл лицо руками. Даже эксперты, пакующие кейс в пакет, на мгновение отвлеклись от добычи, но тут же вернули внимание обратно. «Мгновение славы», всеобщее дружное внимание неожиданно катализировало непредсказуемую реакцию в психике Анны. Она громко потребовала ответа от всех присутствующих и особенно от двух закадычных друзей из разных ведомств, представляющих власть, закон и порядок: — Что происходит? Вы знаете, сколько стоит это оборудование? На каком основании вы вламываетесь сюда? Вы не понимаете, что здесь нельзя… посторонним находиться! Анна запнулась в финале фразы. Не хватило дыхания и сила слов полетела в пропасть. Грянул хохот. Громкий. Глумливый. Заглушающий все, кроме чувств стыда и превосходства. Ржали все — Непредставившийся, Гость, люди в касках и эксперты. Ржала ночь множеством перепуганных детей, сидящих в каждом взрослом, дорвавшимся до власти над строгой училкой. Веселье зазвучало все злее. Затягивалось. Анна бледнела. Многоголосый монстр рос на глазах и непременно убил бы ее, не убей его голос, прозвучавший еще более едко и зло. — В натуре? — вброшенное неформатное слово прекратило смех. Хор рассыпался на отдельные смешки, угас. Каски шевельнулись, эксперты провалились в свой астрал. Ульяна в упор смотрела на двух мужчин, символично оказавшихся на ее пути к Анне. — Вы реально здесь что-то смешное услышали? — спросила она. Грудь вздымалась от глубокого дыхания. Зрачки расширены. Взгляд уже совершил прыжок веры. — Ты! — тыкнул Непредставлявшийся, сумев утрамбовать в двухбуквенное местоимение возмущение, удивление и ярость. Быть лаконичным с его дикцией, это большее, что можно было сделать для человечества. — Не выражайся, — со знакомой интонацией ответил Ульяне Гость, представившийся как «менты». Анна нервно усмехнулась — выплывая из обморока, куда, кстати, была отправлена сегодня Свиридовой, она уже слышала похожий совет успокоиться, сказанный с аналогичными нотами и посылом, только адресованный от Ульяны Тиму. Просто Ульяна и Гость очень близкие кровные родственники! Они похожи. Он, понятное дело, немного выше, намного мощнее, но манера держаться, черты лиц и главное — отражение характеров в лицах — словно в зеркалах, единое. Уля ответила Гостю злой улыбкой: — Не командуй. Нас контора берет. В лице Гостя отразилась ее злая улыбка, унаследованная ею от него же. Свиридов чуть склонил голову в сторону дочери и тише, доверительнее, ответил: — Мелкое хулиганство не их профиль. Не надейся. — Эй! Эй! — вновь лаконично возмутился Непредставившийся, покраснел, а потом его прорвало потоком неистового красноречия. Правда, без слушательской подготовки большинству присутствующих этот поток показался просто ядреным набором чертых-шипящих букв. Только глава касок сумел расслышать в нем приказ выводить задержанных и передал его своим людям. Пространство пришло в движение. — Не, Свиридов! — на мгновение понятно рявкнул Непредставившийся и дальше вновь полилась галиматья громких звуков. Наверное, Свиридов ее все-таки понимал, ведь, судя по всему, знакомы не один год, но сейчас явно не слушал. Он с интересом, разглядывал Анну Юрьевну как вещь, выставленную в витрине. Рост, вес, возраст, платье со всей его антицеломудренной прозрачностью и неуместностью. Анна знала такие взгляды — ненавидела их и боялась. Мимо провели Тимофея. Когда за ним уводили Анну, она все еще ощущала прицельный взгляд. Что от него ждать, даже представить не могла, лишь сознавала шестым чувством — продолжение знакомства непременно последует.