Воскрешая Анну К.

Выводили их через аудиторию. В аудитории ярко горел свет. Шагая за ссутулившейся фигурой Тимы Гуриева, тот согнулся, будто нес на плечах неподъемную ношу, Анна, напротив — старательно сохраняла осанку, шла, гордо подняв голову. Привычным взглядом окинула амфитеатр пустых мест. Хотя, кое-какие зрители все-таки присутствовали. За крайним к выходу столом сидела ночная охранница. Анна догадалась по униформе и быстрому, вороватому взгляду, мелькнувшему и вновь ушедшему в дол. За все время их ночных встреч Анна впервые видела эту женщину при ярком свете. Никаких соответствий в памяти лицо не вызвало. Может быть, что-то общее с пыльной бывшей супругой мужа. Но это скорее в общем образе, чем в чем-то конкретном. Через стол выше над женщиной сидела Маша Левчина. На лекциях она обычно где-то в этом районе выбирает себе место. И одежда на ней та же, что была сегодня весь день. Одним словом, Анна совсем не удивилась присутствию Левчиной здесь и сейчас. Лишь где-то отметила, что Маша увлеченно рисовала черным фломастером на изжелта-белом бумажном прямоугольнике. А вот следующая гостья вызвала не только удивление, но и цунами амбивалентных чувств. За столом правее Маши расположилась мрачная, как скала над морем, Вера Гогилава. На бывшую преподавательницу даже не взглянула. Смотрела вниз. Анна озадаченно проследовала мимо. Догадки роились в голове, но ни одна не казалась достойной веры. Дальше спуск по лестнице в компании вооруженных людей, немного ночи и машина с клеткой на окнах, принявшая Тимофея и Анну Юрьевну. О судьбе Ульяны Анна ничего не знала. Спрашивать о ней охранников или Тимофея, видимо, не имело смысла. Поэтому, едва оставшись с Тимой наедине, Анна спросила о другом. — Это ее отец был? Гуриев мрачно утвердительно кивнул. Машина поехала. Тряхнуло — видимо, фургон съезжал с бордюра. Дальше покатилась медленно, ровно. — Ясно, — ответила Анна. — Он полицейский? — Урод он, — хмуро и зло отозвался Гуриев. Вид такого Тимы был Анне крайне непривычен. Казалось, он сейчас кинется в драку (или истерику). Оставить бы парня. И все же Анна продолжила задавать вопросы. — Ульяна писала, что давно не общается с матерью, но умолчала, почему. Почему? Тимофей зверем посмотрел на Анну Юрьевну. Казалось, за темным стеклом его глаз бесятся черти, выбирая самые обидные слова. Его рот то косило вниз, то морщило в страшный оскал. Наконец, один из чертей получил право Тимкиного голоса. — Потому что ее мать выпилилась, когда Ульке пять было, — ответил Гуриев. — Когда мне было пять, урод женился на моей матери. Что еще вам рассказать? Насколько Улька с уродом похожи, только она хуже, потому что умеет прикидываться нормальным человеком? — Вот оно что! — ахнула Анна. Некоторое время даже помолчала, обдумывая услышанное, затем подтвердила. — Да. Они очень похожи. Ты прав. Она тебя старше? Подтверждение и передышка сделали Тимофея на йоту незлее. — На четыре года, — ответил он почти без ненависти, но по-прежнему хмуро. — До вас Ульяна жила с отцом? — спросила Анна. Тимофей нехотя кивнул: — Бабка еще была раньше. Карга жуткая. Судмедэксперт. Мать ее матери. — Умерла? — вопрос тоже был очевиден. Тима вновь согласно кивнул, добавил: — Болела всем подряд под старость. Улька у нее сиделкой была и медсестрой, и психологом. — Ясно, — кивнула Анна, вспомнив, с какой легкостью Ульяна поставила ее на ноги после того, как уронила. — А твоя мама… Тимофей слишком резко дернулся и таким франкенштейном посмотрел, что Анна осеклась. — Они с Ульяной поладили? — доспросила все-таки она. Гуриев непонятно скривился. — Хотите знать? — спросил с гадливой злостью. Анна растерянно посмотрела на бывшего милого мальчика, ставшего жутким существом. Не давал покоя вопрос — он всегда таким был или только что сошел с ума? — Не знаю, — ответила она, осознав, что он жадно ждет ответа. — Поладили! — все-таки фыркнул Тима и отвернулся. — А ее мама, — Анна решила идти до конца, — как она это сделала? — Выпилилась? Какую-то химию себе вколола, чтоб без шансов на спасение. У вас есть дети? — неожиданно спросил Гуриев. Возможно, просто хотел отвести внимание от неудобных ему тем, а может быть, действительно интересовался. Однако, попал, что называется, пальцем в небо, нечаянно отправив Анну в моральный нокаут. Помолчав, Анна медленно перевела задумчивый взгляд, моргнула и ответила: — Сделала аборт, когда поняла, что беременна. Это было чистой воды убийство. — Почему? — жадно вцепился Тимофей. Он и смотрел на Анну с непонятным огнем в глазах. — Вы не были замужем? Он вас… не уважал? — Он любил меня со школы. На тот момент мы были женаты несколько месяцев, и он очень хороший человек. Просто я за него вышла, чтобы отомстить предавшей меня женщине. Она об этом не знала ни сном ни духом. Когда Анна подняла глаза и посмотрела на Тиму, тот с презрением отшатнулся. — Надеюсь, он вас бросил потом? Презрение не удивило Анну. Но и принимать его она не собиралась. — Не твое дело, — ответила она. — Считаете, что были правы? — вопрос прозвучал с почти издевательской интонацией. — Разумеется, — возвращая Тиму его презрение, ответила Анна. — Детей нужно делать с горячим сердцем и холодной головой. С любимым человеком в одной руке и бизнес-планом, что и каким образом ты ребенку дашь, в другой. Только так. А если нет хоть одного из этих условий, то аборт лучший выход, чем рожать лишнего человека, который потом всю жизнь будет всем мешать. Ты будешь тихо его ненавидеть и врать в глаза о том, что любишь. — Я был в лаборатории! — крикнул Тимофей. — Только там мать не нашла бы меня, если бы не вы! — Так это за тобой облава?! — догадалась Анна. — За вами! — веско ответил Гуриев. — Крутили мозги Гогилаве, встречаясь с кем-то еще! Какая же вы… — он вовремя спохватился. Правда, недосказанность тоже прозвучала красноречиво. Анна непонимающе смотрела на Тимофея. — Очередные ваши сплетни, о которых я не знаю? — Верка от вас без ума. Разве не заметно? — досказал Гуриев. — Что-то в лаборатории было предлогом для неформального общения. — Зачем? — все равно не верила Анна. — Вы прикидываетесь? — он смотрел, пытаясь понять — издевается она или действительно не понимает. Я же официальный ваш поклонник. Вот она и пришла ко мне, — Тима независимо вскинул голову и заговорил незаконченными фразами, будто надкусывая. — Лучше бы вы с Гогилавой. Свиридова никого не любит, только использует. Она теперь найдет другую ученую дурочку, подсунет наши исходники, напоет про любовь, потому что мы уже не подходим ей. Мы как заразные теперь и нам с этим жить! Анна больше не слушала. — Судя по словесному поносу, твой отец тот непредставившийся, не знаю, кто он там по званию. И, кстати, я тоже никого не люблю и всех использую. Значит, у нас со Свиридовой много общего. — Нашли чем гордиться! — истерично заржал Тимофей. — Эй! Там! — стукнули по решетке из салона автомобиля. — Успокоились! Конечная! Тима и Анна резко замолчали. Машина остановилась.