Воскрешая Анну К.

— И путь в тысячу миль начинается с первого шага, — втекая пальцами в ладонь Ульяны, Анна говорила о чем угодно, но только не о решении «встать и идти». В одной руке держа сигарету, а второй легко сжимая пальцы Анны, Ульяна чуть подняла брови. Это легкое мимическое действие читалось вопросом, тенью удивления. Не отвлекаясь на смысл слов, Ульяна поддалась притяжению. Не отводя взгляда — не в силах отвести его от зеленого огня в глазах Анны, глубоко затянулась, будто табак хранил ключ к разгадке. «Найдено? — поинтересовалась лукавая поуулыбка. В глазах Анны светились ответы — и если ты сильный и смелый, не побоишься прочесть» Когда Ульяна отняла сигарету от губ, к ее губам приникла Анна, вдохнула в себя ее выдох, вернула поцелуем. Вдохнув одну историю на двоих, Уля прикрыла глаза. В голове зашумело. Анна взяла из пальцев Ули недокуренную. — Нас ждут, — полушепотом напомнила Ульяна. Сквозь ресницы с интересом смотрела на незнакомую ей женщину. На ту Анну, о существовании которой лишь подозревала, но еще ни разу не видела. — Мы еще спим, — ответила незнакомка, с удовольствием затянулась и наклонилась затушить о доски пола. Расправившись с жертвой, вернулась. Угадывая пожелание Анны, Ульяна мягко «раскатилась» на спину. Отсутствие одежды было приятным бонусом, а время — оно вечно бежит. В этот раз — подождет. Анна склонилась сверху. Облизнув губы, Ульяна заворожённо смотрела в глаза своей женщины — в них чертики блуждали зелеными искрами. Тело приятно прижало теплом. Не получив возражений, Анна улыбнулась молчаливому согласию. Держась на левой руке, другой коснулась щеки Ульяны, шеи, расписала тайными знаками ключицу и плечо и, вытянув руку Ульяны в сторону, шепнула: — Удержишь так для меня? Простой вопрос. Как детская-недетская игра в «слабо». Глядя в глаза, Уля криво-заговорщически улыбнулась. — Я хочу слышать ответ. Либо «да», либо «нет». Одно слово. Все просто, — строго сказала Анна. Ее голос вибрацией проник прямо из живота в живот. Уля невольно оскалилась на щекотку. — Удержу, — с нотой вызова ответила Ульяна. Анна отметила — «хорошо». После чего вторую руку постигла та же участь — Анна вытянула ее в другую сторону с предупреждением: — Нарушишь условия — будешь проигравшей. И доля секунды на размышление. — Поймала, — подтвердила Джи. Обе знали, что это так — надежнее всех цепей мира, Ульяну удержит только слово, а Джи — Ульяна. Она осознала себя лежащей на спине, на кровати с широко раскинутыми в разные стороны руками. Одновременно скована и свободна. От этой мысли сердце затанцевало. Такой открытой уязвимости Ульяна еще никогда не позволяла ни себе, ни кому-либо с собой. Однако страшнее и притягательнее в неформатной ситуации оказалось даже не условное обездвиживание, а чуткий взгляд. Анна изучала лицо Джи. Без масок, без превосходства — только внимательность. — Такой голой я еще не была. — Шепотом прикрылась Джи. Анна улыбнулась, склонилась, приникла к губам распятой согласием девушки. — Никакого насилия, — коснулась дыханием, как запросом на продолжение. Ответом Ульяна впустила в рот ее язык, обволокла своим, рассказывая о границах. И все же, получив возможность дышать, Ульяна со странной усмешкой уточнила: — О стоп-слове договоримся? В этот раз улыбка Анны оцарапала самолюбие: — А ты уже хочешь остановиться? — из-под обманчивой мягкости взгляда в зрачок Ульяны прицелился вызов, а в нем неизведанное, что возбуждало и будоражило сильнее самой сладкой нежности. Оно требовало нарушить незыблемые принципы, упрощая до крайности — все или ничего, сейчас или никогда и подтвердить выбор. — Продолжай, — раскатывая «р» разрешила Ульяна. — Уверена? — эхом отзеркалив раскатистое «р», Анна чуть смягчила, уйдя в шепот. — Пытка нежностью, это вам не сладкий БДСМ. — Трепещу, — Уля прикрыла глаза и с шумом медленно выдохнула, когда острый коготок процарапался от подбородка по шее вниз. Не шевельнула ни рукой, ни даже пальцем, чтобы прекратить. Первый шаг сделан. Анна коснулась губами яремной ямки, точечно, утонченно покрыла поцелуями шею и обе ключицы. Уля сухо сглотнула — по шее пробежала волна. Все наши страхи и страсти — только у нас в голове. Анна аккуратно, но ощутимо прикусила основание шеи, там, где, по мнению киношников, вампиры предпочитают пить кровь. Провокация, приятная до сладкой судороги, немедленно потребовала от Ульяны ответных действий. Но условия ею приняты. Сжав кулаки, Ульяна собрала в охапку простынь, оставаясь распятой. Невидимая и самая прочная цепь удерживала ее во власти Анны — поводок гордости. Звенья вожделения вперемешку с любопытством, скрученные непреодолимым желанием, растущим из солнечного сплетения вверх, обратно движениям Анны — ее поцелуи, напротив, стремились вниз. Дойдя до энергетического центра — солнечного сплетения, Анна отстранилась. Мягко приказала Ульяне перевернуться на живот. — Не даешь даже видеть тебя, — выразив сожаление, уже смешанное с раздражением, Уля выполнила пожелание. Анна вновь «отметила» положение рук, не поленившись вытянуть их в стороны, кратковременно сжать запястья кольцами из пальцев. Когда она отпустила — память осталась виртуальными наручниками. — Ты мне нравишься, — Анна расслабила поцелуем точку между сведенными лопатками, помассировала пальцами плечи, а потом «проросла» пятерной вверх по шее и, прихватив волосы у самых корней, медленно-медленно-сильно сжала пальцы. Ульяне показалось, что ее всю, словно куклу на веревочках собрали в кулак. Подержали, утверждаясь во власти. Отпустили. Кровь в основании головы запульсировала с удвоенной силой, когда Анна медленно ослабила хватку. Теплой волной, стайкой птиц, берущих разбег в первый полет, пальцы пробежали от шеи по позвоночнику. Спуск от возвышенности плеч через всю спину к пояснице вызвал «правильных мурашек». На покалывание ногтиками фантомные искры ощетинили кожу, вздыбили волоски. Это они заставили Ульяну глубоко дышать, словно она из омута вынырнула. Но кислород в легких не принес ни облегчения, ни чувства наполненности. Как известно — кислород — это вовсе не жизнь всего сущего, а его смерть. Человеческое дыхание — процесс контролируемого горения, который в данном случае уже грозил выйти из-под контроля. На чем он еще держится? На Ульянкиной силе воли? Гордости? Невыносимом характере? «Не удержишься — проиграешь» — шутя поймала Анна. «Не отказалась сразу — теперь не отступить. Как девочку развела, да еще там, где только я всегда диктовала условия!» — Ульяна закрывала глаза, но от внутреннего конфликта это не спасало. Череда нежных касаний с надавливаниями в невозможности ответить причиняли Ульяне странную боль — аморальную. Ласки Анны обостряли восприятие, забирали командование телом на себя. Однако гонор диктовал - не сдаваться. И если Ульяне хотелось тонуть в ласках Анны, то Джи ждала момента, чтоб ее утопить собственноручно. — Я все равно получу тебя, — прорычала Ульяна. — Не удержишься — проиграешь, — вместо массажного масла Анна воспользовалась испариной. Уля во всех смыслах оказалась горяча! Размяв крестец, Анна легко подула на влажную кожу. Иллюзия облегчения — ветерок в знойный день. В ответ Ульяна экспрессивно выругалась. Правда не на русском, а на первом доступном, пришедшем в голову, чтобы даже языково не нарушить сдержанности. Анна рассмеялась — в ее голосе послышалась дьявольская хрипотца. — Звучит как латынь, — голос-дыхание вновь подразнил иллюзией освобождения. — Молишь о пощаде? — руки постепенно добрались до бедер. Дразнили, лаская от невинно-внешне, до запретно-внутренне. Зря Джи призналась, что честно соблюдала воздержание, пока длился их с Анной виртуальный роман. Анне нельзя верить! И если бы могла, Ульяна уже сама бы засунула руки Анны в себя! Обе! А лучше в нее! — Мечтаю продолжить, — хрипло отозвалась Ульяна. Ответом Анна вернула ее на спину, приникла волной тепла, пальцы масляно прошлись по клитору. Ульяна выгнулась, словно заново укладываясь в собственном теле, и застонала, когда пальцы, наконец, нырнули внутрь. Улька поняла, что ее собственное тело ее же предало. Теперь не поспоришь с тем, чего не успеваешь контролировать. Слишком много сил было потрачено, чтобы удержаться в «недвижимости», но она не станет оправдываться! Приняв в себя «кару», Ульяна с рычанием кончила, потеряв на несколько секунд связь с реальностью. Ее просто выбросило на обратную сторону луны, протащило по млечному пути и шлепнуло обратно в кровать. Простонав что-то страшное, неразборчивое, Уля возвращалась. Торопилась вернуться в себя несмотря на то, что чувствительность тела зашкаливала. Между ног пульсировало и что-то глупое ликовало в крови. Хотелось кричать. Но это мелочи. «Главное — с облегчением отметила Уля — связанные условием руки чудом остались растянутыми в разные стороны, а значит, битва еще не проиграна» Привстав на локте, Анна любовалась бессознательным противоречием. Эта послушная «машина для убийств» возбуждала сильнее, чем кто-либо до. Совершенное, сильное тело, звенящее желанием «поквитаться». Матовая жаром кожа. Глядя, как Джи тонет в оргазме, Анна облизала соленые губы, набрала в легкие воздуха и медленно выдохнула его на влажную от пота кожу. Джи отозвалась глубоким р-р-мм. — Эй, не спать! — ладонью по животу Анна вернулась вниз. С развязкой здесь не стало суше. Анна мягко раздвинула те самые «лепестки лотоса», прошла по клитору романтично и осторожно. Внимательно наблюдая за тем, как чувствительность возвращается к Ульяне, сама чувствовала себя на грани. — Не вздумай кончить еще раз, — прошептала Анна, выводя ритмичный рисунок простых линий. Ульяна зажмурилась до искр в глазах. Прошептала проклятие на заморском темпераментном. Слышали бы ее благочестивые падре — на месте сгорели бы от богохульства. — Не передумала? — отозвалась Анна с тяжелым дыханием, разрешила — поквитаться? Понимая, что спускает с поводка свору голодных собак, которые растерзают ее, но так и останутся голодны, отдалась. Словно пьяная, Ульяна мягко перевернулась. Возвращая положение сверху — то, которое всегда считала своим, власть, и готовая задушить женщину, осмелившуюся проверять их на прочность, глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Анна завороженно смотрела на взбешенную до крайности Ульяну, всерьез опасаясь, что кончит сейчас от одного только вида. Успокаивая дыхание, Уля влажно, но крепко взяла Анну рукой за горло. Ладонь была горяча. Ульяна слегка сжала пальцы. Глядя в глаза, Анна видела бешенство, зеленящее радужку оттенками безумия, затмевающего разум. Страшно ли ей было? Наслаждаясь моментом, Анна не успела понять. Пальцы на ее горле сжимались. Губы накрыли губы. Вторая рука пробежала вниз, нырнула между ног, и Ульяна не сдержалась во второй раз! Анна была так мокра желанием к ней… Ненавидя свое тело за двойное предательство, Уля кончила с громким, протяжным «не-ет!». Проникновение постфактум — свидетельство, фотофиниш, безжалостно говорящий, что Анна тоже улетела, но секундой позже. Что Анна выиграла этот раунд, и даже убийство ничего не изменит — они обе знают о споре, поэтому убивать нужно либо обеих, либо обеим жить, условясь о реванше. Пьяно «ударив» еще несколько раз, Ульяна запомнила Анну в себе сладкой, предсмертной агонией освобождения, выдохнула, но голоса уже не было.

***

Несогласованные слова стали утром. Очень ранним, туманным, похожим на всю русскую классику в своей невыносимой легкости бытия, когда то ли цветов, то ль зарезать кого. Ульяна ощущала себя мерцающей тяжестью. Еще полной электричества, но уже летящей в бесконечность. Лежала, слушая дыхание Анны — оно становилось ровнее. Глядела затуманенным взглядом, как восходящее солнце прошивает занавески лучами надежды, и чувствовала себя по особенному живой. Секс не был фетишем, но был важной частью ее жизни. — Ты действительно не делала этого со своими студентками? — первой пришла в себя Уля. Нехотя приподнялась, села, заторможенно повертелась в поисках сигарет. Все вокруг еще видилось слегка смазанным. Однако, потрепанная пачка обнаружилась на полу почти под кроватью, рядом нашлась зажигалка. Ожидая ответа, Ульяна наклонилась, подняла, аккуратно вытащила тонкую сигарету, высекла огонек, закурила. Что-то ритуальное сквозило в ее действиях. Сделав несколько глубоких затяжек, Ульяна повернулась и посмотрела в безмятежный профиль Анны. На очертания расслабленного тела. Вопрос превратился в дым, но не улетал, а заклубился, ожидая хоть какой-нибудь реакции. — Ты их не отпускала, — нетерпеливо ответила Ульяна на свой вопрос и, еще подумав, закончила, — это моя личная проверка, да? Анна молчала. Если бы ее не накрыла послеоргазменная лень небывалой силы, то, возможно, она бы отметила вслух, что Ульяна сейчас походит на первоклашку, получившую первую в своей жизни оценку «отлично». Но это не точно. Анна потянулась кошкой, перевернулась на бок и, посмотрев на Ульяну сквозь полусонные ресницы, спросила: — Ты действительно веришь в то, что болтают обо мне студенты? Спросив, Анна дополнила слова расплывчатой улыбкой, адресованной наивной первокласснице, и вернулась обратно на спину. Не подтвердила и не опровергла, лишь намекнула, что на самом деле глупо думать, будто Анна перетрахала половину университета. Но и только что отгремевший секс Ульяне точно не приснился. — Словоблудка, — выдохнула Ульяна. Мягко раскатилась спиной обратно в горизонтальную плоскость. Анна не ответила, только подумала — наверняка словечко из лексикона Тамары Эрнестовны. Явно не Антона Семеновича и уж точно не поколения «зет». Или какое оно там сейчас по счету? Огонек сигареты, видимый боковым зрением, напоминал маяк. То становясь ярче, то, угасая, посылал сигналы кораблям Анны, заплутавшим в череде нелогичных дней. Дым изогнулся вопросительным знаком. — Что теперь делать будешь? — спросила Ульяна. Она лежала на спине рядом с Анной. Прикрываться никто не думал, хотя было достаточно свежо. Кровь еще играла жаркой памятью. Глядя на призрачный знак, Анне лень было догадываться, что Ульяна имеет в виду, и лень переспрашивать. — Не знаю, — ответила она о своем. — Странно себя чувствую, — потом повернула голову и посмотрела Уле в глаза. — Мне кажется, ты действительно меня любишь. — Тебя это смущает? — не отводя взгляда, Джи затянулась. — Чувствуешь недостаток священного ужаса? — Нет, — Анна усмехнулась. Отметила задумчиво. — Просто… очень новое ощущение. — Для меня тоже, — помолчав, призналась Ульяна. Добавила. — Но с кем-то ты уже такое делала? Или… — она запнулась, но закончила вопрос — с тобой? — Это важно? — отозвалась Анна, глядя в потолок. Глядя туда же, Ульяна глубоко затянулась, промолчала о том, что — да, для нее это очень важно. — Джаз, — помолчав, произнесла Анна. — Импровизация чистой воды. Только здесь и сейчас. Только между нами. Однако, получив ответ, Уля отрицательно покачала головой: — Не может быть. Ты не настолько сума… Ты была слишком уверена. — Проверяла границы, — Анна зевнула. — Твои и свои. Ульяна закрыла глаза. — Черт, — повторила она. — Лучше бы я не знала. — Нет уж! — фыркнула Анна. — Мне нужна осознанность, а не слепое доверие. — Ты не представляешь, что могло произойти! — громче ответила Уля. Отняв от губ сигарету, посмотрела на ее опаленное тело — слишком быстро как-то кончилась в этот раз. — У тебя еще будет время отыграться. Если не побоишься, — Ответила Анна. Ульяна хмыкнула. Помолчав, более мирно добавила: — Что еще смущает мою королеву, помимо того, что я причиняю вред ее легким? Торжественно клянусь больше так не делать. — Читай уже целиком, — ответила Анна. — Я про мысли. — Ммм… — глубокомысленно промычала Уля. — Пока не получается. Да и не буду. Мне нравится с тобой разговаривать словами через рот. — Твой отец сказал, что моя свобода — твое условие сотрудничества. Недопустимая цена, — отвечая, Анна по-прежнему смотрела в потолок. Ульяна затянулась, глядя туда же. — Прости, но в этом случае мне самой было решать, как исправлять свой косяк. Я обещала тебе свободу, а не вот это все. — В результате мы обе теперь не свободны, — подытожила Анна. — Как посмотреть, — по-своему не согласилась Уля. Помолчали. Потом Ульяна села, затушила сигарету рядом с ее павшей сестрой и повернулась к Анне. — Нам пора. Легенда остается прежней — мы с тобой сотрудники немецкой фармацевтической компании. Последние из могикан, покидаем закрывшийся филиал. Причем не полетим самолетом, как я планировала в начале, а поедем на филиальной «бэхе». Она еще даже на немецких номерах. Остальное не меняется. Все будет так, как мы с тобой обсуждали и планировали — исследования, жизнь. Анна согласно кивнула. Не торопясь вставать, задала встречный: — В чем подводные камни? Про филиал я в курсе, но Джи много не договаривала. — Джи такая, какая есть, — без оправданий ответила Ульяна. — Вряд ли изменится. И у нее свои причины поступать именно так. — Это условие мне не подходит, — ответила Анна, села, и они с Ульяной вновь оказались в критической близости. У Свиридовой даже дыхание перехватило от того, как все вновь стало по-настоящему: ощущения, чуть сладковатый запах. Откровенно втягивая носом специфический аромат, Анна обвила руками Ульяну за шею, притянула к себе. Губы мягко ткнулись в приоткрытые Улькины губы. На поцелуй отозвалось все тело — дрессированным зверьком потянулось вперед, за наградой. Ульяна накрыла руки Анны своими ладонями, мягко сжала запястья, сняла с шеи и чуть отстранилась. Зверь ее страсти подчиняется только ей. — Парадокс, — чуть наклонив голову, Уля посмотрела в глаза своей странной женщине. Ни с кем у нее еще не было таких противоречивых ощущений. — Сильнее всего я хочу быть с тобой, но понимаю, что эта же близость меня отравит. Знаю о тебе практически все. Не поверишь, сколько информации хранит о нас система. Но при этом я абсолютно тебя не знаю. То, что произошло — она кивнула в сторону смятой постели — действительно было твоей сиюминутной фантазией о нас? — Нет, это был древний иезуитский ход, тщательно спланированный моим подсознанием, — Анна рассмеялась. С такого близкого ракурса лицо Ульяны выглядело забавно. — Скажу больше, — прошептала Анна на ушко, украсила поцелуем и щекоткой. — Даже я почти не знаю ту меня, которую открываешь ты. — Чую нотки философии, — промурчала Ульяна, затрудняясь в определении — как она должна или хочет отреагировать. Своими действиями, словами, а главное, близостью Анна сбивала с толку. — Самый романтичный ее вариант от якобы самой неромантичной девушки в мире, — пропела Анна. — Что еще беспокоит мою светлость? Боишься сказать мне о Норе, поэтому водишь кругами. Но вставать все равно придется. Это ведь она нас ждет в филиале? Ульяна отстранилась так резко, будто Анна ее ударила. Но слабость еще сказывалась, и Ульянку слегка «повело». — Откуда знаешь? — голос прозвучал особенно холодно. Льда добавила злость на свою временную туманность. Наблюдая метаморфозы, Анна усмехнулась: — А разве ты не стала бы выяснять все о компании, которая тебя релоцирует? Я умею пользоваться интернетом и кое-какие старые знакомства в этой сфере еще остались. Так что большого труда не составило. И, кстати, — Анна сделала едва уловимую паузу, — Нора на своих официальных фото практически не изменилась. Будто только вчера расстались. Теперь слабости не осталось. В глазах якобы не ревнивой Ульяны приглушенно загорелся зеленый огонь. Анна усмехнулась делано-невинно: — Она знает обо мне, о нас? — расчет уже попал точно в цель: под личиной железного Феликса ярко вспыхнуло и запылало сердце Данко. Оно неистово билось. Ульяна едва удерживала броню, подавляющую обычные человеческие чувства — обиду, ревность и прочее. Анна ждала ответа. Ульяна отрицательно качнула головой: — Она даже не в курсе, что мы знакомы. — Уверена? — уточнила Анна, ни на миг не отпуская Ульяну из поля взгляда. На мгновение ей показалось, что Уля сейчас поступит как подавляющее большинство девушек — обидится, пошлет все к черту и сбежит. Но Свиридова нашла в себе силы удержать равновесие. — Разумеется, — ответила Анне Джи. Та самая Тьма, что поймала ее в полушаге от края крыши, посмотрела в глаза, подмигнула. «Спорный вопрос — кто с кем и в какие нарды сейчас играет, — сказали ее глаза. — Может быть, тебе вообще все это снится?» «Лежит где-нибудь в палате мое тело, в коме после падения с крыши, а сознание само себе крутит кино по сюжетам тайных постыдных фантазий» — неожиданно подумала Анна, не успевая отследить, откуда явилась мысль. — М? — уточнила Ульяна-Джи. Похоже, она еще что-то сказала, да Анна за своими мыслями пропустила. Не стала переспрашивать. Согласилась «ясно». Отстранилась. Провела ладонями по своим голым плечам, ощетинившимся мурашками, неуверенно ответила подсознанию: — «Да нет, не может быть. Я вроде слишком жива»