Воскрешая Анну К.

— Как думаешь, Маргарита Львовна разрешит воспользоваться душем? — одеваясь, спросила Ульяна. Первыми она надела джинсы, затем вытащила из общего вороха вещей спортивный лиф. Анна тоже поднялась с кровати, с удовольствием потянулась, мысленно отвечая страхам, что тело ее поет и счастливо, а значит, нет никакой комы. Ульяне: — Почему нет? Здесь свой бойлер, еще есть поточный электронагреватель. Чем-нибудь да воспользуемся. Ульяна кивнула. Покончив с одеванием, натянула кеды, рассовала по карманам сигареты, зажигалку, взяла с кресла небольшую заплечную сумку и даже уже достала из нее смартфон, но потом, передумав, сунула аппарат обратно. — Подождут, — улыбнулась заметившей ее действия Анне. — Кстати, твоя машина уже в гараже. Маргарита Львовна вчера предложила, чтобы и во дворе не тесниться, и раз мы прямо отсюда планируем ехать. — И когда я только все успеваю распланировать? — ответила Анна. Ульяна открыла дверь во внешний мир, заполненный солнечным светом. — Ты обалденная, — ответила на ходу. — Только бы ногу здесь не свернуть. Зачем ее снаружи-то сколотили? — деревянная лестница отозвалась скрипучими стонами. — Летом этот чердак активно сдается приезжим, — пояснила Анна. — Поэтому лестница снаружи. Приватность. Весной ее обычно чинят-красят. Но в этом году еще почему-то нет. Здесь можно также отдельной калиткой воспользоваться, — Анна указала куда-то вправо. — Здесь хорошо, — подтвердила Ульяна, улыбнулась. — Я это место точно не забуду никогда. Огибая дом, пошли через сад. Трава под деревьями аккуратно пострижена, дорожки вымощены деревянными плитками, цветы радовали глаз, а сами деревья гордо держали кроны и беззастенчиво цвели. Вчера Анна не замечала великолепия — была слишком уставшей, вымотанной, погруженной в себя. Сегодня оно бросалось в глаза. — Так как тебе удалось договориться с Маргаритой Львовной? Она не из тех, кто запросто открывает двери. Или вы уже знакомы? — спрашивая, Анна искоса глянула на Ульяну. Здесь дорожка позволяла идти рядом, касаясь плечом плеча, однако, хотелось еще и видеть собеседника. Ульяна отрицательно качнула головой: — Нет, только вчера познакомились. Я представилась твоей коллегой. Это ведь серьезнее, чем студентка. Анна удивленно подняла брови. — И все? Сложно было представить, как скептическая Маргарита Львовна верит с полуслова девушке, которую видит впервые в жизни, да еще настолько, что разрешает остаться на ночь. Ульяна пожала плечами: — Краткость — сестра таланта. Тем более, что мы действительно теперь коллеги, хоть и работаем в разных отделах. — Ах, ну да, — вспомнила Анна, — ивент-менеджер. Но почему не айти, например? Что-то в ее голосе незаметно менялось. — Скучно же, — улыбнулась Ульяна, прекрасно слыша эти изменения. Неожиданный смех Анны не стал для нее неожиданностью, как и внезапная остановка с «серьезным взглядом». Это так сентиментально мило — смотреть в глаза, ища в словах постороннего человека подтверждения своим собственным домыслам. Как говорится — всем нам нужны отражения. Исключительно наши. — Ты ведь мне врешь, — ища во взгляде Ульяны подтверждение своим догадкам, проговорила Анна. — Ивент, Маргарита Львовна, что еще? — Ань… — Ульяна впервые назвала ее по имени, и даже у самой что-то в сердце отозвалось. Ресницы Анны тронуло тем же эхом. Райский сад вокруг Евы и Евы притих. — Вопросы доверия? — усмехнулась Анна. Ирония в ее голосе к концу фразы стала сарказмом, а тот горечью. — Ань, — тише повторила Ульяна. — Доверие процесс обоюдный, да? — она подождала ответа, но, так и не получив, продолжила. — Для меня он заключается не только в том, чтобы вываливать друг на друга тонны правды. Не все можно и нужно болтать словами. Что ты хотела услышать? Что я гипнозом заставила Маргариту Львовну открыть гараж? Или чем? Шантажом? Деньгами? Блики солнца, скользя по лицу Ульяны, делали ее еще более открытой. — Не знаю. Звучит действительно глупо, — Анна отвела взгляд. — Никто никого не обманывает, и все постоянно лгут только сами себе. Она посмотрела в ту сторону, где из-за деревьев показывалась терраса, ведущая в дом, и даже, кажется, слышались голоса. — Я очень хочу поскорее отсюда исчезнуть, — озвучила самое честное желание. — С остальным разберемся по ходу пьесы. Ульяна молча согласилась. Они вновь двинулись к дому, миновали цветник и поднялись на террасу, на которую вели две широкие ступени. Отсюда уже можно было попасть в гостиную и в кухню. Обе двери были открыты. Голоса неслись из дальней — значит, кухня.

***

— Давно меня так никто не восхищал! Тем более мужчины. Антон Семенович, вам удалось чудо! — карамельно пропела Маргарита Львовна. Шагая на голос, Ульяна мрачно усмехнулась «ну, конечно!». Анна подумала о том, что ее высокосветская свекровь, оказывается, такая кокетка. Картина, представшая взорам девушек, напомнила Анне знаменитую Тайную Вечерь. Хотя ничего тайного в накрытом к завтраку столе не было. Сам стол огромен — от стены до стены. Еды — десятерых накормить и еще останется. Рядом с королевой Марго восседал Свиридов, но вряд ли эти двое походили на Иисуса с Марией Магдалиной. «Дух веры и предательства — вот что незримо роднит известное полотно с происходящим в данный момент» — расшифровала для себя Анна. Не поняла только, во что веры и кто кого в данном случае предает? Свиридов свою дочь системе? Его цепкий взгляд пробежал по обеим «соням», как окрестила их Маргарита Львовна, сверкнул злой иронией, но остался «за них». Свиридов и есть система — он не может никого предать сам себе. Значит, предала Маргарита Львовна, когда повелась на незатейливое маскулинное обаяние и выдала своих гостий тепленькими? Но Свиридов для нее такой же гость, как и мы. Нечестно требовать особого к себе отношения. — А вот и девочки. Выспались, сони? Садитесь к столу, — с тем самым выражением из восьмидесятых годов двадцатого века пригласила Маргарита Львовна. Глядя на нее, Анна сквозь туман возраста увидела молодую привлекательную женщину, флиртующую с очень интересным мужчиной. — Ну и чего вы стоите? — повторил приглашение Свиридов. — Мы вас заждались, понимаешь. — Хотели сначала в душ сходить, — недовольно ответила Ульяна. Всю ее легкость и расслабленность как ветром сдуло. Напряжена, сосредоточена, готова к любому подвоху — прямо мечта психолога, специализирующегося на детско-родительских отношениях. — Вы и так заставили себя ждать. Потерпите, — отрезал Антон Семенович. — Садитесь. — Почему вы не сказали, что вам ехать сегодня? — вопросила Марго. — Мария Геннадьевна приготовила бы вам что-то в дорогу. — Не переживайте, — удивительно тепло после сухого тона общения с отцом улыбнулась Ульяна (будто они сто лет знакомы с Маргаритой Львовной). — И вас не хотелось беспокоить, и неизвестную Марию, и вчера мы жутко уставшие были обе. Спали без задних ног. — Оно и видно, — усмехнулся Антон Семенович, оставаясь в прежнем русле. — Только хорошо выспавшаяся женщина может так счастливо улыбаться, — он откровенно, хотя с тенью непонимания (или вернее — удивления) разглядывал Анну. В ответ она наградила его взглядом самой снежной из королев, которая действительно отлично выспалась. Села напротив Свиридова. Ульяне ничего не оставалось, как занять место рядом. — Девочки, у нас самообслуживание, — отставляя свою чашку с кофе, напомнила Марго. — Если хотите, можете друг за дружкой поухаживать. Есть вчерашняя кулебяка — Мария Геннадьевна готовила на ужин, который вы благополучно проспали, а мы с Тимой просидели в «зуме». Сегодня свежий салат, сыр, омлет с индюшатиной, кофе, чай. — И еще шоколадные штуки! — словно из ниоткуда появился Тимка. — Я вам оставил. Вот! — держа в вытянутых руках глубокую тарелку с маффинами и глядя лукаво-застенчиво, показался таким открытым, каким Анна Тимку еще не видела. Она даже растерялась, словно мальчика подменили, и непонятно теперь, во-первых, как вести себя с ним, а во-вторых, как такого милаху возвращать потом родителям. Они ж его снова испортят. — О! Мелкий! — поманила Ульяна, — иди сюда. Будешь нашими руками. Давай я посторожу твои кексы, а ты метнись за тарелками, чашками. Себе тоже захвати. — Я уже ел, — ответил Тимка, выполняя первое поручение — добывая указанную посуду. — Он не ел, — съябедничала Марго. — За вранье получишь, — пригрозила Ульяна. — Итак? — задал вопрос Антон Семенович, глядя на Анну через стол. — Итак? — мгновенно переключилась Ульяна, но осталась с краю. Анна отвечала Антону прямым, с тенью иронии, взглядом. Это был их диалог. — Хорошо, что на Камчатке у меня нет родственников. Правда? — спросила Анна, возвращая Антону вчерашний совет пропасть со всех радаров. Она больше не боялась смотреть ему в глаза. По крайней мере сейчас, пока кровь перенасыщена эндорфинами. Не смущало безжалостное око системы. Даже где-то вызывало азарт. Свиридов издал знакомое «пф!» — Когда я советовал вам исчезнуть, я за вас переживал, между прочим, — ответил он. — И как я без вашей заботы до своих лет дожила? — солнечно удивилась Анна. Ульяна поставила перед любимой тарелку, нагруженную всем, показавшимся ей самым аппетитным — салат, омлет, что-то еще. Свиридов, глядя на их идиллию, не сдержался: — А вы жуткая кобра! Знаете? — прорычал он. — А вы умеете подобрать комплимент, — Анна ядовито улыбнулась Антону, взялась за вилку. — Тебе кофе или чай? — спросила Ульяна. — Если сейчас ты поведешь, то кофе. Если я — то чай, — ответила Анна. — Обычно наоборот, — все еще не сдаваясь, предположил Антон. — А я не обычная. Как пишут мои студентки в своих вконтактиках, — Анна странно рассмеялась. Фраза осталась ломанной, недосказанной. Эта ломанность тянула Антона продолжить и наверняка сморозить глупость, которая уронит его еще ниже, обозлит. Злость накрутит эмоции — счетчик ошибок сорвет джек-пот. — Ах, Антон Семенович, даже у меня не получилось точить о нее язык, — вовремя вступила Марго, бросила гостю спасательный круг. Пока он выплывал, Анна отвлеклась на тарелку с завтраком. — Очень вкусно, — улыбнулась хозяйке дома. — Угу. Угу, — подтвердила Ульяна. — И все-таки женщины странные создания, — подытожил Антон. — Но оставим вопросы вкуса. — Па, а ты чего вообще с утра по области бегаешь? — перебила Ульяна, подкладывая себе еще салата. Причем выглядела она так гармонично, будто такой вот завтрак в доме Марго обычное семейное дело. — Зайцев ловлю, — ответил Свиридов вместо иного, что собирался сказать. Его, похоже, тоже ничего не смущало, кроме присутствия Анны Юрьевны. Ульяна прищурилась на отца и усмехнулась: — Пристрелишь? — Уши надеру, — ответил тот, зеркаля тон дочери. Уля состряпала выражение типа «у-у» и продолжила завтрак. Похоже, ничто не могло испортить ей аппетита после хорошего секса или в предвкушении опасной дороги, или того и другого. Анне, наоборот, кусок в горло не лез, поэтому она взялась за чай. — Вдвоем, значит, — помолчав, невопросительно произнес Свиридов. Его замечание вывело Анну из размышлений об Ульянкином аппетите, сексе и предстоящей дороге. Ульяна посмотрела на Анну, как бы переадресовывая вопрос. Анна утвердительно кивнула. — Вдвоем, — вслух подтвердила Ульяна. — Сейчас вот доедим и поедем. — Не торопитесь. Ты, кажется, в душ хотела? — напомнил Антон Семенович. — Мы бы пока с Анной Юрьевной в сад прогулялись. — Звучит как угроза, — мгновенно оценила Ульяна. Но, прежде чем она успела кинуться на защиту, Анну ответила с самой светски-ядовитой из улыбок: — Почему нет? Антону Семеновичу явно требуется глоток никотина. И он не лошадь. Его не убьет. Глядя на отца, на его немое «да она не по правилам играет!», Ульяна не выдержала и громко расхохоталась. Она смеялась так искренне взахлеб, что захихикал Тимка, сидящий рядом, и даже Маргарита Львовна не сдержала улыбки, хоть они и не понимали, о чем вообще речь. Что стало смешным — перестало быть страшным. Свиридов знакомо пфэкнул. Глянув на дочь, как на ненормальную, проворчал: — Да я сам эту кобру боюсь! Ты хоть не добавляй!