Воскрешая Анну К.

Выйдя из дома, Свиридов по-честному с удовольствием закурил. Анна в последний момент развернулась и со словами «зябко, я сейчас» упорхнула обратно. Это сюда они с Ульяной летели разгоряченными, а теперь от одной только мысли о прогулке в сад, да еще в компании Свиридова, в озноб бросило. Антон Семенович не успел даже глазом моргнуть, как остался один стоять на ступенях, ведущих на террасу (или с нее). Анна вернулась в гостиную. Что она хотела здесь найти? Может быть, свою сумку с вещами, которую, точно помнила, что брала, а вот где оставила, напрочь забыла. Или надеялась, что Свиридов растает, как страшный сон, пока она будет сочинять, чем же утеплиться. Как всегда на помощь пришла Анна-творческая — сняла с кресла плед в сумасшедшую красно-оранжевую клетку, стильно обернула им плечи и гордо поплыла к выходу. По крайней мере так не замерзнет и будет чем руки занять, если разговор выйдет нервным. В том, что он именно таким и выйдет, Анна не сомневалась. Свиридов, к сожалению, никуда не делся и не сбежал (хотя Анна давала ему шанс!). На шелест шагов оглянулся. Ничего необычного в образе Анны-в-пледе ему не привиделось. Видимо, руководствовался логикой — не голая и ладно. Правда, зачем-то уточнил — все в порядке? Анна хотела было отшутиться — «да, в случайном», но потом передумала, вспомнила его же совет не шутить и не заигрывать с людьми «при исполнении» и просто кивнула. — Вам идет, — неожиданно отметил Антон Семенович. Анна вежливо улыбнулась, спрятав под улыбку озадаченное — «он издевается или просто хочет подкупить меня стандартными комплиментами?». Вслух, разумеется, Анна ничего не сказала, просто пошла рядом со Свиридовым. Сад принял пару в свои влажные от росы объятия, но спокойствия так и не случилось — в доме за спиной грянули балканские ритмы. Слегка истеричные трели «рваных» труб, глумливые — тромбонов, и любимец Маргариты Львовны Горан Брегович пьяно запел о лунном свете. — Я так понимаю, вы только сейчас окончательно решили ехать? — спросил Свиридов, и бровью не поведя на сюрреалистическое музыкальное сопровождение. Он сюда не шутки шутить пришел, а серьезно поговорить. Анна все-таки оглянулась. Ей, в кавалькаде разудалых звуков, летящих вслед, почудилось издевательство. — Анна Юрьевна, — напомнил о себе и о разговоре Свиридов, — вы, простите, ведь замужем, — он как мог выразительно посмотрел на женщину. Видимо, этим послал какой-то знак, который более понятливым дамам сказал бы гораздо больше, но только не Анне. Она удивленно моргнула. — Ну-у… да, — неуверенно подтвердила, сообразив, что Антон Семенович ждет хоть каких-то пояснений. — Ковалев ничего не знает и это, конечно, нечестно с моей стороны и некрасиво. Он хороший человек. По-своему счастливый, по-своему несчастный. А что? Это последнее прозвучало особенно смешно. Хорошо, что никто не думал смеяться. — Я навел справки, — прервал Свиридов нелепые, по его мнению, объяснения. — Уж простите, дело касается моей дочери, и позвал вас сюда, чтобы предложить встречный вариант. У них сейчас неприятности. Я поговорю, чтобы его не тревожили, и с ним тоже поговорю, объясню вашу срочную командировку государственной необходимостью. Таким образом ваш вопрос будет решен надежно. Анна еще больше удивилась. — Вам-то это зачем? — она даже остановилась, повернулась и посмотрела прямо, несмотря на разницу в росте. — Странно, что такой человек, как вы, помогает нам в таком щекотливом вопросе, особенно после того, как советовал мне пропасть. Свиридов тоже остановился. Он так эффектно развернулся, что Анна подумала, что будь она большей натуралкой, наверняка загляделась бы на этого настоящего мужчину. Как уверенно он двигается, разговаривает. Вот сейчас выразительно затянулся, выдохнул дым в сторону, глядя при этом задумчиво, словно прикидывая — поймет ли Анна, о чем таком важном он собирается ей поведать. Но так и не ответив себе утвердительно, Свиридов все же решил продолжить максимально честно. — Ульяна моя единственная дочь, — сделав ударение на слове «единственная», интонационно отсек любые прочие варианты. — Поэтому, если понадобится, я землю буду грызть ради ее счастья, — он почему-то поморщился. Анна подумала, что Свиридов очень образно представил себе вкус земли и скрежет песка на зубах, но следующие слова опровергли ее предположение о его богатой ассоциативной памяти. — Вы образец небезопасности, Анна Юрьевна, — выдал Свиридов, ломая шаблоны. — Прямо как по учебнику — очень расчетливая, непонятно чем привлекательная, с характером и непременным прибабахом. Лет тридцать назад я сам терял голову от подобных фам-фаталь, и если Ульянка видит вас схожим образом, хоть это и уму не постижимо, то я могу ее понять и признать, что сейчас ее не переупрямить. Проще убить. Поэтому я вам помогу. Доступно? — За исключением странного набора комплиментов… — Анна поправила плед на плечах. — Даже не знаю, обидеться мне на «непонятно чем привлекательная» или счесть это редким изыском. — Вы слишком умны, чтобы понять, о чем я, — отмахнулся Свиридов. — И вы прекрасно знаете, что обладаете чисто женским магнетизмом, который превращает мужиков в послушных котиков. — На этом остановимся, — перебила Анна. — Пока вы действительно не наговорили лишнего. Давайте лучше о помочь или убить. — Это образно! — запротестовал Свиридов. — Я просто выражаюсь привычным вам языком. — Разве? — неподдельно удивилась Анна. Свиридов пожал плечами. — А что? Нет? — Окей, — решив, что потом разберется, кто из них идиот, а кто просто прикидывается, Анна перешла к делу. — Давайте о вашем предложении — когда вы планируете общение с Ковалевым? Я непременно должна присутствовать или без меня разберетесь? А то мы уже выезжаем, если вы не забыли. — Все-таки я вам удивляюсь — вот так собраться, подпоясаться и в неизвестность, — взгляд Свиридова подтверждал — Анна для него представительница расы инопланетян, которых ни человеческой логикой, ни иным каким «аршином» не измерить, не постичь. Анна оглянулась в сторону дома, посмотрела на Свиридова и двинулась дальше в сад, отметив только, что на этом самом месте они с Ульяной останавливались уточнить кое-что о доверии. — Я предлагаю не откладывать в долгий ящик и сделать это прямо сейчас, — Антон Семенович двигался рядом и тоже перешел на деловой тон. — Едем сперва на квартиру, где вы собираете багаж, а я побеседую с вашим… с Ковалевым Сергеем. Потом можете спокойно покинуть страну. По крайней мере никто вас в розыск не подаст и назад сможете законно вернуться, если что-то пойдет не так. — Не уверена, что он сейчас дома, — скорее машинально ответила Анна. — Дома, — уверенно ответил Свиридов. — А также его бывшая супруга и их дочь. Анна фыркнула. В голове пронеслось: почему она не удивляется? И почему это должно ее волновать? — Вы свою машину здесь оставите или погоните в город? — вопрос Свиридова вклинился в неприятные семейные вопросы, напомнил, что Ульяна говорила о какой-то «филиальной бэхе». Анна пожала плечами. — Не знаю. Здесь, наверное. Уля ее даже в гараж уже поставила, — последнее Анна добавила автоматом. Просто озвучила мысль. — Знали бы вы, какие чудеса на виражах Ульянка вчера отчебучивала! — скрывая под иронию настоящую гордость, Свиридов усмехнулся, выдохнул дым. — И все ради вас, между прочим. — Здесь оставлю, — повторила Анна. Обсуждать со Свиридовым его дочь она точно не собиралась. — Возвращаемся? — уточнил Свиридов. Анна резко повернула обратно. — Ну, если вы больше ничего не хотите добавить, — сказав, она поняла, что не выдержит больше откровений и поспешно подняла ладони в пассивной защите. — Не надо ничего добавлять. Мне бы это переварить. Не ожидая такого поспешного разворота, Свиридов на секунду замешкался и теперь шел на полшага позади. — Только то, что не буду лезть в ваши с Ульянкой дела, — заверил он из своих полшага. — Вас же прошу не стесняться в любой ситуации обращаться ко мне напрямую. Давайте обменяемся номерами. Хотя, ваш у меня уже есть… Невольно чувствуя его преследователем, Анна ускорялась. Свиридов не отставал, а заодно кидался в спину словами. Движение грозило перерасти в бег, если бы на показавшемся из-за деревьев крыльце они не увидели Ульяну с Артемом. Те сидели на ступеньке, о чем-то живо беседуя. Заметив Анну с Антоном, Ульяна поднялась. Артем, не умолкая, уцепился следом за Ульяной. — Я и не знала, что ты такой разговорчивый, — улыбнулась Анна мальчишке, схватившись за спасительный предлог не отвечать Свиридову. Артем мгновенно замолчал, взял Ульяну за руку. Он тоже не помнил за Анной подобной улыбчивости и тоже теперь терялся, как с ней вести себя. Уля сжала ладонь мальчишки. С момента расставания она успела принять душ и переодеться. Теперь была в белой футболке с короткими рукавами и серых легких штанах. Мокрые волосы зачесаны назад. Анна подумала, что ей самой не мешало бы освежиться, но вряд ли уже здесь получится. Время катастрофически убывает. — Отлично. Рассказываю план действий, — не откладывая в долгий ящик, сходу начал Свиридов, адресовал фразу в основном Ульяне. — Анне Юрьевне нужно собрать багаж в командировку, сообщить домашним куда и на какое время она отправляется в связи с государственной необходимостью, поэтому сейчас мы едем в ее городскую квартиру, и лишь потом вы можете спокойно отправляться куда вы там отправляетесь. Ожидая законных возражений, Свиридов посмотрел на дочь. Анна тоже наблюдала за Ульяной, поражаясь переменам, мгновенно и незаметно трансформирующим солнечную девушку в киборга. Еще на первых словах Антона Ульяна побледнела, будто изнутри сквозь кожу засветилась ярость белого каления. Дальше все стало еще холоднее. — Ты серьезно? — спросила Ульяна негромко, сдержано, хотя все в ней протестовало. Артем, задрав голову, смотрел то на Улю, то на Антона Семеновича, чувствуя напряжение между ними, но не понимая его. Анна увидела себя между двумя странными отражениями. Две жуткие силы единой природы. Две неразделимые крайности, которые никогда уже ее не отпустят. Тем временем Свиридовы, потрескивая невидимым электричеством, рассуждали о том, как на самом деле «это работает». Что никогда нельзя бежать в толпе, в жизни, в любом людном месте, иначе даже у мирной улитки сработает инстинкт преследования. Хотя, у улитки, может быть, и нет, а вот у человека, каким бы интеллигентным и так далее он не был — да. И что самой неплохо бы в любой ситуации всегда оставаться человеком, а не капризной барышней. Оставить шуточки о женской нестабильности курицам. Что эгоизм, это хорошее чувство в здоровых пределах, но излишняя самоуверенность его портит. — Решая за себя, никогда не забывай о тех, кто на самом деле тебя любит. Даже из самых лучших побуждений ты не имеешь права управлять их жизнями, — что-то большее прозвучало за словами Антона Семеновича. — Нечестный ход, — подтвердила Ульяна, однако цель была достигнута. — Что ты предлагаешь? — спросила отца злым, но уже деловым тоном. Антон Семенович только этого и ждал. — Пока Анна Юрьевна будет собирать багаж, я побеседую с ее мужем. С Анной мы все обсудили. Она согласна, — отчеканил в ответ. — А вы вернетесь? — неожиданно громко вписался Тимка. Его звонкий вопрос заставил взрослых умолкнуть. Лопоухий чудик, имя которого Анна узнала только вчера, уже привязался к ним, привязав их к себе. Он ничего не понимал во взрослых разговорах, только чувствовал, что люди, едва став значимыми, уже хотят его бросить. Анна закусила губу. Ульяна грустно улыбнулась. Даже Антон Семенович приобрел немного виноватый вид. — Нескоро, Тим, — ответила за всех Ульяна. Взяла на себя ответственность косвенно обнадежить — но вернемся. Ты у бабушки пока останешься? Мальчик моргнул, неопределенно то ли дернул, то ли пожал плечами и утвердительно кивнул: — Да. Останусь.