Воскрешая Анну К.

Нора мрачно разглядывала стоящую перед ней Лауру. Та выглядела одновременно блаженно и встревоженно. За первое чувство отвечала сытость, за второе мощно топил инстинкт самосохранения, поэтому Лаура кусала губы от страха и волнения и чтобы не икнуть шаурмой, которая никак не могла окончательно успокоиться в животе, а, похоже, прыгала там от радости. И еще очень хотелось пить. — Распусти волосы, — неожиданно сказала Нора. Голос ее был тяжел, как и взгляд, и не вызывал ни малейшего желания спорить. Моргнув и подавив очередную попытку обеда заявить о себе миру, Лаура молча подняла руки вверх, слегка наклонила голову. С некоторым трудом она освободила свернутые косы от резинок и с явным удовольствием дала волосам свободу, встряхнув пальцами у корней. Каштановые локоны волнами темного шоколада укрыли плечи, изменив лицо Лауры и весь образ в целом, почти преобразив лягушку в царевну. — Ну наконец-то. — Нора одобрила получившийся результат. — Другое дело, и никогда больше не собирай волосы в тот кошмар. У меня у самой голова разболелась глядеть весь день на твои шишки. Лаура несмело улыбнулась: наконец-то ее похвалили, тряхнула головой — по волосам пробежала волна блеска. — Завтра не забудь о дресс-коде, — чуть мягче, чем холодно, продолжила Нора. — Лиза объяснила? — Да, — еще чуть смелее улыбнулась Лаура. — А сегодня ты мне еще нужна будешь. — В интонации слышалось «наверное», будто Нора сама еще не решила, нужна ли ей будет Лаура, и если да, то зачем именно. — Конечно. — Лаура мгновенно подтвердила готовность, не спрашивая деталей, и убежала, когда Нора отпустила: «Иди пока». «Я сама еще не решила — поеду ли», — мысленно произнесла Нора, постукивая пальцами по столешнице. О лекции в арт-пространстве поведал Латынин, настойчиво рекомендуя посмотреть, «как выросла наша Аня». «Я помню ее еще студенткой, — вещал он, — пришедшей на стажировку, и потом… никто так и не понял причину ее увольнения. Сплетни ходили разные, но и люди разные. К сожалению, встречаются недалекие и завистливые». Сегодня утром, слушая ум, честь и совесть компании, Нора кивала для поддержки видимости разговора, но слова не могла сказать от тихой ярости, бушующей внутри. Ну почему Латынин?! «И еще интересно, каким таким ясновидением Карл угадал единственного человека, который смог бы безнаказанно принести мне весть об Аннет?» — набатом гудело в ее голове, а Латынин не унимался: «Что бы там ни было в прошлом, Аня достойна получить второй шанс. Она хороший человек и специалист». Дальше следовали аргументы, что Аня оказалась «покрепче некоторых» (видимо, имелись в виду прежние сотрудники), не сдалась судьбе и сделала себя сама. Сам же Марк Андреич в релокацию ехать не может, а «девчушке» это нужно и компании тоже. Убедительный как никогда, Латынин вот так запросто убил последние ростки веры в Нориной душе. Ведь если даже такого человека, как Марк Андреич, можно использовать, и неважно, каким путем его убедили принести Норе их предложение, и даже если он искренне считает это предложение своим, Нора-то знает, откуда ноги растут, а это значит, у мира просто нет больше шансов выжить — он прогнил насквозь. «Да еще эта дочь!» — не давало Норе покоя совершенно непонятное неравенство. С одной стороны, данные частично подтвердились — Лаура действительно родилась в забытом богом немецком городке, неподалеку от того места, где некоторое время жил Карл. Мать Лауры — Надежда Ильясовна Салехова, в то время еще легально работала горничной в ближайшем отеле. А затем она появляется только через шесть лет, в Аргентине, нелегалкой. И как все это объяснить-увязать: Карл, беременная горничная, дочь? Немецкий у Лауры звучит как родной. Но что-то Норе подсказывает, что просто говорить на нем до шести лет — мало, с учетом того, что потом еще шестнадцать лет девушка находилась в иной языковой среде. По логике вещей — язык должен был остаться на уровне шестилетки или стать хуже. Почему Карл не оставил служанку с ребенком при себе, если до этого решил оставить ребенка? Зачем нужно было нелегально любоваться на нее аж целых шесть лет, а потом вывезти сначала в Аргентину, чтобы оттуда молодую мать выслали на родину? Возможно, сейчас Карл достиг того состояния, когда мужчины начинают копаться в ускользающей памяти на предмет возможных выживших головастиков в случайно подвернувшихся яйцеклетках и рассказывать им о том, что ничто не случайно. «Совсем как мой родитель, который совершенно точно не Альберт». Но все равно — слишком много собственных домыслов вместо проверенных фактов. Нужно подождать, что еще накопают информаторы. Или спросить Лауру в лоб. Не видя и не слыша Лауру, Нора чувствовала ее присутствие весь день. Сейчас царевна притихла в приемной на пару с Лизой. Понятия не имея о том, что злит Нору, эти две отлично считывали настрой королевы, и их один на двоих опыт или шестое чувство хором подсказывали замереть, да еще быть полезными, потому что от степени полезности напрямую зависит степень ценности. Видимо, так гласит неписаный кодекс рожденных обрести свободу в неволе. Нора же в итоге отдала Лауру на откуп своему подсознанию — оно гораздо лучше справляется с вопросами царевен и, занятое ими, хотя бы какое-то время не вмешивается в работу сознания. Впрочем, все это сказки для психологов младшего возраста. Таких, например, как сама Лаура с ее дипломом! Ну какой из нее психолог? Нора достала смартфон и набрала в поисковике «Ковалева Анна» — страница запестрела многоликостью проявления вселенной, но ни одно из десятка предложенных лиц от мала до велика не показалось знакомым. Понятно, что это можно было и раньше сделать — поискать Аннет в интернете. Только самое святое и незыблемое, что удерживает Нору на плаву, — это принципы, и они запрещали оглядываться назад. Теперь же инфа нужна для другого, а информаторы что-то не чешутся. К первоначальному запросу Нора добавила «биология», и это сработало — лиц поубавилось до одного, но даже так информации оказалось на удивление немного. Ни тебе страниц в Википедии, ни даже Инстаграма. Только сухое резюме с сайта московского университета да несколько объявлений об уже прошедших лекциях. Сегодня — последняя в цикле, и логично было бы успеть на нее. Тем более что посетить может любой человек с улицы, который не пожалеет символической платы. — Надо же, как выросла наша Аня, — разглядывая бывшую любовницу, саркастично изрекла Нора. С электронного дисплея на нее смотрела интересная молодая женщина с короткой стрижкой и живой улыбкой, что, впрочем, могло быть результатом работы фильтров — улыбка, мордашка. Вот темы лекций фейсапом не улучшишь, а усы и подделать можно (как говорил персонаж из мультфильма в далеком Норином детстве). — А с другой стороны, кто она такая, чтобы я тратила на нее два часа времени в свой собственный вечер? — спросила Нора у тишины. — В компанию я ее уже приняла — девочки оформят… — Элеонора Альбертовна! — Заглянув в кабинет, Лиза лишь после постучала в уже открытую дверь и испуганно воззрилась на начальницу. Нора мгновенно отметила слишком полное звучание собственного имени и непривычную рассеянность своей секретарши: так влетать в кабинет Лиза никогда бы не решилась. — Здесь два, э-э-э, сотрудника, — на ходу подбирая верное слово, представила посетителей нервная Лиза, — хотят с вами поговорить. Из-за двери показались двое ничем не примечательных мужчин в обычной одежде, которых, как в древнем анекдоте про Штирлица, выдавали то ли огненные взгляды, то ли удостоверения в руках. Слегка прищурив глаза, Нора прочла название организации, уполномочившей своих служащих вот так бесцеремонно пугать Лиз и Лаур. — Мой рабочий день уже закончен, — холодно сообщила она, закрывая страницу поиска с ликом выросшей Ани и блокируя смартфон. Но незваные гости, к сожалению, не исчезли, устыдившись. И глупо на это было рассчитывать. Они преодолели пространство кабинета и сели по ту сторону стола в кресла посетителей. — Имя Латынина Марка Андреевича вам о чем-нибудь говорит? — спросил один из них, которого Нора мысленно окрестила Первым. Чувствуя, как под ледяной маской внешности сердце покрывается колючками нехорошего предчувствия, Нора гордо откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и лишь затем ответила: — Марк Андреевич наш сотрудник. — Бывший, — подтвердил самые жуткие предположения Первый и уточнил: — Так вы нам уделите пару минут? — Что произошло? — спросила Нора, глядя на Первого, будто он лично виноват в неизвестной пока Норе трагедии. — Как давно Латынин работал в вашей компании? — прозвучал в ответ предсказуемый вопрос. Никаких бумажно-писательских принадлежностей в руках гостей не появилось — значит, разговор неофициальный. — Очень давно. В общей сложности больше тридцати лет, — ответила Нора и уточнила: — Знакомы мы столько же. — Когда вы виделись последний раз? — прозвучал сразу следующий вопрос. «Это способ такой? Блиц-опрос? — глядя на спрашивающего, подумала Нора, и еще: — Сколько раз в своей жизни он произносил эту фразу? Произносил ли он ее когда-нибудь, осознавая, насколько дико она может звучать для людей, знакомых больше тридцати лет, работавших вместе, не отличавшихся громкой дружбой, но хранивших взаимное глубокое признание?» — Сегодня утром, около одиннадцати, здесь, — ответила Нора в подходящем ей неторопливом ритме и добавила: — Он сидел в кресле на вашем месте. Смутить этого человека подобной новостью невозможно. Нора это прекрасно понимала, но не могла отказать себе в удовольствии усадить незваного гостя в кресло мертвеца. — Вы его вызывали? — спросил в ответ Первый. Второй по-прежнему отмалчивался. Может быть, он вообще просто за компанию зашел? — Нет, Марк Андреевич прибыл по собственной инициативе. — Чувствуя наваливающуюся тяжесть осознания беды, даже через фаервол злой иронии, Нора вздохнула, но продолжила ровно: — Обычно все происходит иначе. Я не встречаюсь с работниками вне графика или записи, но Марк Андреевич был больше… Что с ним случилось? Вы можете мне сказать? — По какому вопросу он приходил? — вновь ушел от ответа Первый. Нора догнала его ледяным взглядом, но в бессловесном поединке характеров каждый остался при своих. Паритет сил иллюзорен — Нора должна отвечать на вопросы Первого, даже если не должна. Однако у нее есть выбор, почти как в первой «Матрице»: «Примешь синюю таблетку, и сказке конец. Ты проснешься в своей постели и поверишь, что это был сон. Примешь красную таблетку — войдешь в Страну чудес». — Сказать лично, что покидает компанию, — ответила Нора. — Как ведущий специалист, он первым должен был выехать к новому месту работы. Филиал на время прекращает работу здесь. Чудеса для Норы давно стали синонимом лжи. И она от всей своей ледяной души насыпала сейчас Первому синих пилюль. — Бегут с корабля, — наконец послышалось со стороны Второго. Но лучше бы молчал! — Он увольняться приходил? — уточнил Первый. — Нет, — игнорируя Второго, ответила Нора, — но его решение равносильно увольнению. Марк Андреевич практик — перевести его на удаленку невозможно. Максимум, что я могла предложить, это бессрочный отпуск. Хотя, думаю, мы все понимаем, что ничего бесконечного не бывает и никто сейчас не сможет сказать, когда филиал сможет возобновить здесь свою деятельность. — Поэтому бессрочный отпуск автоматически становится увольнением, — озвучил очевидное гость и подписал Норину догадку размашистым вопросом: — Латынин любил свою работу? — Вы хотите сказать, что Марк Андреевич приходил попрощаться? — Спрашивая, Нора сама же ответила на свой вопрос. Все логично: выйдя на пенсию, пилоты долго не живут — это общеизвестный факт. Оставшись вне компании, которой отдавал себя без остатка, Латынин не видел иного выхода и не собирался ждать инсульта. Гости скомканно откланялись, так и не сообщив подробностей. Нора после их ухода спокойно собралась и сначала позвонила в подшефную ветеринарку, одновременно служащую яслями для Герды, сказать, что сегодня не приедет за воспитанницей, а затем написала одному из инсайдеров: «Почему я узнаю о Латынине от ментов? Срочно детали!» — и, свистнув Лауру, покинула офис. А теперь она гнала машину сквозь город и пробки, чтобы лично взглянуть в глаза той, из-за которой погиб человек, потому что в составе красной таблетки содержалось девяносто девять процентов правды: Марк Андреевич сегодня приходил просить за Летяйкину, а потом его внезапно не стало. Непонятно, зачем такие сложности нужны были бы Карлу, хотя и его нельзя сбрасывать со счетов. В остальном сценарий скорее в духе системы. Нора разыграла понимание по Станиславскому, «поверив» перед гостями, что Марк Андреевич сам, по доброй воле лишил себя жизни, руководствуясь идиотской причиной. И это еще одно чудовищное предательство, в котором виновата Анна!