Воскрешая Анну К.

Отработав лекцию на сто десять процентов, Анна пожелала всем успехов в научных поисках, удачи в личных и, главное, ни при каких обстоятельствах не терять присутствия духа и критического мышления. — Один восточный мудрец и романтик, Джалаледдин Руми, сказал: «Вчера я был умным и поэтому хотел изменить мир. Сегодня я стал мудрым и поэтому меняю себя». Столько глаз, столько лиц — умных, интересных, ищущих! Вы прекрасны! Становитесь собой. Обретайте силу через знания, и тогда нам не придется менять мир: мир — это мы. Хорошего вечера, господа! Хорошего будущего! Покинув зал под аплодисменты, Анна пересекла фойе и вышла на улицу. Что ни говори, а слава имеет свой вкус! Несмотря на усталость — хотелось петь и танцевать. На улице было немноголюдно и еще не темно, но фонари уже зажглись, делая мир еще чуть более уютным. Сырая свежесть вечера приятно остудила руки Анны, лицо, голову — словно выкупала в невидимом озере живой воды. Майские сумерки смешивались с матовой аурой фонарей в затейливый коктейль и уводили взгляд в аллеи парка, разбегающиеся от лектория в разных направлениях. «Хорошо. Несмотря ни на что», — безадресно подумала Анна. Из открытых дверей кафе слышалась легкая музыка и аппетитно пахло запретными кондитерскими соблазнами. Поддавшись им по дороге на парковку, Анна уверенно свернула в сторону кулинарных грехов. Она столько калорий сегодня потратила, что одной плюшкой не отделаешься! — Добрый вечер, — вежливо поприветствовала девушка за стойкой. — Здравствуйте, — словно отзыв к паролю, произнесла Анна. — Чем это пахнет? Чувствуете? — Она подняла руку с собранными воедино пальцами, слово ухватила щепотку запаха. — Знакомо, но не могу вспомнить. — Конечно, — улыбнулась девушка, — это наши фирменные синнабоны. — Черт! — темпераментно не сдержалась Анна и рассмеялась: — А ведь точно — циннамон, он же корица! Или она же… без разницы! Дайте два и кофе с собой. Моментально отщелкав заказ на мониторе-кассе, девушка уточнила: — Какой кофе для вас? Вспомнив о досках-меню, Анна взмыла взглядом над головой девчонки, пробежала по аккуратным строчкам очень красивого почерка и сообщила с ноткой удивления: — Карамельный макиато? — Лучше, чем в Старбаксе, — тут же заговорщицки ответила дева. — Бьем? — Будьте добры, — дала Анна свое согласие и подтвердила его оплатой, приложив смартфон к считывателю. Пока ее заказ собирался: бариста колдовал у машины, а девушка выбирала самые вкусные витушки с корицей, Анна села за ближайший столик и написала абоненту «Муж»: «Зайка, я останусь у Любы, у нее трагедия, и я не могу ее оставить в таком состоянии. Не переживай и ложись спать. До завтра». А потом написала Любе: «Солнце, сегодня никак не получается: я себя плохо чувствую, кое-как лекцию отстояла, и домой. Люблю». Подумав, заменила «люблю» спящим смайликом и отправила. Запах кофе и корицы сводил с ума, но сегодня как никогда хотелось текилы и секса. Держа в ладонях смартфон, Анна окинула рассеянным взглядом полупустой зал кафе. Одинокие парочки, негромкие разговоры. За одним из столиков две девушки склонили головы друг к другу: одна темненькая с длинными волосами, вторая — коротко стриженная блондинка. Анна отвернулась. Странный сегодня выдался вечер. И вроде зал не был тяжелым, а сейчас Анна поняла, что едва жива. Тема лекции не столько сложная, сколько острая — никто не любит ложь в отношении себя, но еще больше люди стремятся скрыть правду (вернее — чаще всего не скрыть, а приукрасить, но это уже тема лекции по психологии). А еще девушка в зеленом, которая понятия не имела, о чем спрашивает. У нее такое лицо было забавное, когда Анна уточнила, не о Фарахани ли речь. Наверняка она даже не слышала этого имени раньше. Вновь разблокировав смартфон, Анна написала абоненту «Джи»: «Я свободна». — Забирай уже, — прошептала вслед, — сколько ты еще меня будешь испытывать? — Ваши кофе и синнабоны. — Местная фея поставила на столик бумажный пакет и, пожелав приятного аппетита, упорхнула. Анна едва успела поблагодарить, прежде чем ее смартфон ожил вибрацией долгожданного звонка. Прихватив пакет с заказом, Анна устремилась в матовые вечерние сумерки. — Итак. Когда же появилась первая ложь? — процитировала Джи, как только два аппарата в сети достигли соединения. — Возможно, с возникновением мимикрии, когда живые существа стали использовать окраску окружающей среды или маскироваться под хищников. — Ты конспектировала? — рассмеялась Анна. Удивительно — у нее ведь только что не было сил, а теперь казалось, Анна летит, не касаясь ногами земли. — Внимала не дыша, — улыбнулся голос Джи, — как и весь зал. — Ты еще здесь? В смысле — в зале? — Дойдя до парковки, Анна остановилась у своей машины и огляделась по сторонам. Если бы Джи находилась еще в аудитории, то голос звучал бы иначе. — Я всегда рядом, — ответила Джи. — Ты меня дразнишь. — Анна открыла машину, села за руль, положила пакет с заказом и сумку на соседнее сиденье. — Погоди, переключу на громкую связь. — И не думала. Почему ты ушла раньше? — спросила Джи, пока Анна выполняла необходимые мелочи. — Есть занятие поинтереснее — собираюсь поработать над нашим делом. — Закончив с мелочами, Анна включила двигатель. — Ну да, — вспомнила Джи, — сегодня удобное дежурство. — Удивительно, как ты умеешь договариваться с людьми, — ощущая странное чувство обиды, ответила Анна. — Эта тетка из охраны выглядит жутко, но, когда я прихожу, кажется, что она меня боится. — Тебе это нравится? — нелогично спросила Джи. — Что ты умеешь договориться с кем угодно? — Прекрасно догадавшись, о чем вопрос, Анна спросила противоположное. — Когда тебя боятся, — уточнила Джи. — У тебя сегодня голос немного не такой, как обычно, — ответила Анна, — что-то случилось? На том конце усмехнулись: — Если ты не перестанешь отвечать вопросом на вопрос и уходить от темы — точно что-то случится. Анна вывела машину на проспект и покатилась в среднем ряду. — Не люблю, — ответила она. — Чужой страх — это всегда отложенная на потом неприятность. — Кто это сказал? — заинтересовалась Джи. — Я. — Анна включила негромкую музыку. — Ты удивительная. — Признание Джи прозвучало с подозрительной искренностью и перешло на доверительно-деловой тон: — Завтра к тебе приедет курьер с контрактом от фирмы, которая будет нас релоцировать — нужно подписать его и не забыть передать курьеру загранник. Ульяна подходила к той же самой парковке, с которой минуту назад отправилась Анна. Здесь ее ждал каршеринговый автомобиль, приветливо мигнувший фарами в ответ на разблокировку через приложение. Руки были свободны, и смартфон тоже: блютус-наушник надежно передавал разговор, заботливо гася все лишние шумы и не нагружая экран. Уля положила на заднее сиденье сумку, в каких обычно носят ноутбуки, и свою сумку и села за руль. — Джи? — спросила Анна, и что-то тихо заискрилось в ее голосе. Кого-то сегодня определенно тянуло на приключения. — Почему я Джи? — угадала Ульяна. Это было несложно. Где-то далеко рассмеялась Анна. — Ты обещала! Ульяна улыбнулась. — От «Джинджер», но подробности в следующих сериях. И опять это чувство заполнило мир — будто странное опьянение затопило улицы и запустило вибрацию в ритме двух сердец. Передумав ехать прямо сейчас, Ульяна достала сигареты, щелкнула зажигалкой. — Ты куришь? — спросила Анна, уловив хоть какой-то звук из реальности своей визави. Выдохнув дым, Ульяна посмотрела на огонек сигареты. — Это проблема? Она сидела в машине с открытой дверью. — Нет. У тебя есть любимые сигареты? В смысле, предпочтительные. Хочу вспомнить твой запах. Ты ведь затем была на той крыше? — Вспомнить запах дыма? — невесело усмехнулась Ульяна. Определенно — она никогда не поймет романтиков, но так странно их сейчас ощущает. — Повисишь? Сбегаю купить воды, — спросила Анна и, получив в ответ «беги», исчезла из эфира. Слово «романтизм» отец всегда произносил как ругательное, даже когда ничего романтичного не имелось в виду. Тамара смеялась над этой его чертой, цитируя фразу из древнего фильма: «Я старый солдат и не знаю слов любви», и любила. Ульяна вышла из машины. В два затяга докурила, затушила окурок и выбросила в ближайшую урну. Образ Тамары с ее солдатом затмила машина Норы, стоящая чуть поодаль и напомнившая Ульяне несколько острых минут текущего вечера. Просто удивительно, как Анна, ожидая заказа в кафе, на заметила там свою бывшую! И, как видно, в планы Норы подобная встреча тоже не вписывалась, поэтому она предпочла подстраховаться единственным, наверное, возможным способом, который даже Ульяне не пришел на ум, — склонила к себе Лауру, и что она там ей нашептывала, Уля даже представить не могла. — Я здесь, — вернулась Анна в эфир, когда Ульяна выводила свою машину в последний на сегодня путь до дома. Держась у верхней границы разрешенной скорости, мысленно рисовала наикратчайший путь в Замоскворечье. Приложение, следящее за пробками в онлайн-режиме, давало добро, утверждая, что задуманный путь широк и свободен. — Значит, планируешь на всю ночь? — спросила Ульяна. — У тебя ж завтра лекции. Анна подозрительно весело отмахнулась: — Переживу. К тому же ты мне очень толкового помощника нашла. Этот парень вообще не спит ночами? Ульяна достала смартфон, разблокировала и положила на колени. — Он с тобой заигрывал? — спросила, стараясь придать голосу что-то шутливое, но получилось скорее мрачно. — У них в это время день. — Значит, он из Австралии? — продолжила Анна. Остановившись на светофоре и мурлыча: «Угу, расскажи мне про Австралию…» — Ульяна в несколько кликов получила изображение с видеорегистратора Анны в реальном времени. На экране смартфона появился салон Анниного автомобиля и она собственной персоной, глядящая на дорогу. — Мне безумно интересно, — вспомнила Анна продолжение песни. Залюбовавшись, Уля едва не пропустила зеленый сигнал светофора и уже на ходу закрепила смартфон так, чтобы Анна оставалась в поле зрения. — У тебя голос сегодня уставший, — продолжила Анна вместо песни. — Или что-то все-таки произошло? — Устала, — подтвердила Ульяна, глядя и на дорогу, и в реальность Анны, и даже улыбнулась ощущению заботы. — Подъезжаешь? — Да, близко, — ответила Анна, — а ты? У меня же нет супершпионского оборудования, чтобы наблюдать со спутника. Анна рассмеялась удачной шутке, а Ульяна едва не побледнела: «Шуточки у вас!» — Лечу над рекой по Новоспасскому, — помолчав, озвучила часть своей реальности, — и звезды светят мне в спину. — Красиво, — улыбнулась Анна, романтично глядя вперед. — Домой? — Да, — подтвердила Джи, — и пока мы не упали с тобой в философию, а я уже чую ее приближение, давай остановимся на простом и понятном. Мне понравились твои слова о том, что нужно не мир менять, а себя. — Это Руми, — автоматически поправила Анна, сбрасывая скорость и выбирая место на пустой парковке перед универом, — а я просто с ним согласна в этом пункте. Понимаешь? Ульяна видела, какое место выбрала Анна, как она заглушила мотор и отстегнула ремень, готовясь покинуть салон, и как потом расслабленно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, продолжая беседу. — Хорошо, — согласилась Джи, глядя на закрытые веки Анны, — в твоем звучании я съем даже Руми. Не открывая глаз, Анна улыбнулась, будто чувствовала взгляд Джи. — Он умер. Давно, — тише ответила она. Джи негромко рассмеялась: — Ну, даже мертвого Руми. Ради тебя — все что угодно! Тыльной стороной руки Анна нежно погладила скулу. — Юморок у тебя! — прошептала она. Наверное, чувствуя в своей руке Джи. Всерьез опасаясь теперь пропустить что-нибудь на дороге, Ульяна больше смотрела на Анну, как она полулежала в кресле с закрытыми глазами и пальцами касалась губ. — Ты же говорила, он тебе нравится? — Понимая, что палится голосом, Ульяна кашлянула. — Мертвый Руми? — рассмеялась Анна. Ульяна тоже усмехнулась. — Анна Юрьевна, что за интересное настроение у вас сегодня? — Если бы Джи только знала, как переворачивает именно эта ее интонация все внутри, — проворковала Анна. — Передай ей, пожалуйста. Сможешь? Анна медленно облизала губы, будто знала о передающей камере и подглядывающей Ульяне. — Поверь, я не меньше тебя хочу встретиться, — призналась Джи со странной интонацией, в которой пыталась скрыть и чувствование момента, и видение того, что с Анной происходит. — Просто поверь мне. Ладно? — Я сама удивляюсь, почему тебе верю. — Сквозь сеть ресниц Анна смотрела в свой вечер. В тени огромных каштанов и старинного здания университета он уже казался ночью. — Только тебе и верю, представляешь? Вопреки всем доводам… — Она не договорила. Ульяна видела, как Анна закусила губу, лаская пальцами свою шею и чуть прищипывая подбородок. — И это правильно! — едва не крикнула в ответ. — Только так. Ты ведь знаешь? Вернее — только ты и знаешь! И я… И ты это чувствуешь, как наитие. И я тоже! — Только так совершаются гениальные поступки, рождаются гениальные произведения, — почти пропела Анна, ища в памяти своего тела ночные события знакомства с Джи. — Только так, — с чувством согласилась Ульяна, — и мы скоро увидимся. Нам не придется менять мир, мы просто уедем и будем вместе, вдвоем, где никого нет, когда нам не хочется, или толпа обожателей — когда ты ее пожелаешь. — Джи… — Закрыв глаза окончательно, Анна гладила свои плечи. — Я буду узнавать тебя постепенно. Без остатка. Всю, — продолжал откровение-пытку голос. — Больше всего на свете — я так хочу. Облизывая и кусая губы, Анна пробежала ладонями по ногам к коленям и вернула ладони обратно по внутренней стороне, где даже через одежду чувствовался жар. — Если дождешься, — пообещала Джи тише. Замерев, Анна зажмурилась, а затем со вздохом нехотя открыла глаза. — Если не умру раньше от твоих условий, — тяжело ответила она Джи. — Ладно, я поднимаюсь, буду на связи, но лучше не отвлекать. — Я буду рядом, — пообещала Ульяна, глядя, как Анна собирает с собой сумку и пакет с кофе из кафе. — Ближе, чем ты думаешь. Отпустив Анну, кое-как догнала машину до старого серого дома в шесть этажей, поднялась к себе и первым делом включила компьютер. Два дисплея разделились на шесть сегментов каждый, и оба со всех ракурсов показали лабораторию, где уже горел свет и переодевалась Анна. В халатике на голое тело она села на край стола, достала из пакета бумажный стакан с кофе, бутылку воды, купленную позже, и пачку сигарет. — Так вот чему ты так веселилась! — догадалась Ульяна. Отпивая кофе, Анна разглядывала коробку — Ульяна рассматривала вместе с ней. — Угадала, — оценила Ульяна выбор, когда Анна оглянулась в поисках огня. Сделав один лишь вдох, Анна задумчиво посмотрела на огонек и оставила сигарету тлеть в пепельнице, представляя, что ее Джи где-то рядом. Словно записывая ее мысли затейливой вязью, рисовался дымок, пока не попадал в жадное внимание вентиляции. Легко спрыгнув со стола, Анна переместилась в другой кадр — рабочий. Закрыв глаза, Ульяна представила, что это она сейчас вскрывала пачку. Что они вдвоем с Анной в лаборатории, ночью, в огромном, старинном здании и это она оставила сигарету в пепельнице, подошла к Анне, по-прежнему сидящей на столе. Анна запрокинула голову и прикрыла глаза, как в машине. Подойдя вплотную, Ульяна обняла Анну за талию и прижала к себе. А потом чертов стук в дверь вызвал внутренний вопль! Чувствуя, как ненавидит весь мир и особенно ту, что пришла в точно назначенное время, Ульяна сама себе зажала рот ладонью и постояла так, пока в глазах не прояснилось от кровавого тумана едва не состоявшегося убийства. Лишь затем свернула камеры, выключила мониторы, открыла входную дверь и кивнула ночной гостье: — Ну, камон. Чего стоим-то?