Воскрешая Анну К.

Выйдя из клуба, Нора велела «позвонить Кристине». Слушая фон подключения, нарочито не торопясь шла к машине. Спокойная внешне, как сотня буддистов, внутри Нора просто пылала. В этот раз нереализованное желание прикинулось негодованием. — Алло, — мягко произнес голос в наушнике, — добрый вечер. На этом номере всегда отвечали так, будто не знали, кто звонит, но моментально узнавали по голосу. — Здравствуй, Кристина, — предъявила свою войс-визитку Нора и без лишних слов перешла к самому главному: — Что у нас сегодня вечером? — Я рада слышать Госпожу! — польщенно промурлыкала Кристина, будто уже получила дорогой подарок, но нужно отдать его сестре. — Анжелика ждет вас. «В той же позе и комнате», — мысленно добавила Нора, не сказав, что секунда неопределенности до ответа Кристины (которая в реальной жизни вовсе не Кристина и никогда ею не была) показалась вечностью. Внутреннее напряжение достигло такого предела, за которым, услышь Нора не ту фразу, случилось бы непоправимое. Потому что весь сегодняшний день с самого раннего утра требовал неминуемой развязки — чьей-нибудь мучительной и долгой смерти. Ответ Кристины смерть исключил, переделав ее сразу в перерождение (путем оргазма). — Я скоро буду, — мрачно произнесла Нора и отключилась. Ехать здесь недалеко — всего минут двадцать до условной квартиры со звуконепроницаемыми стенами, выкрашенными в красно-черное, а там уже все ждет свою повелительницу: полумрак, любимый запах, выбранный Норой давно и запомненный местными жрицами, отдельный приватный вход, исключающий случайные встречи с кем бы то ни было, и Анжелика. Дурацкие имена девушек из того дома раздражали Нору, поэтому Иулианы, Афродиты и Кантилены на время встречи всегда становились кем-то другим. Анжелике Нора вернула ее имя после нескольких встреч. На душе стало спокойнее, а горящий в теле огонь перестал хаотично выстреливать вспышками раздражения во все стороны сразу и выровнялся в едином направлении. Злость и ярость — плохие помощники, зато отлично горят! Светофор на перекрестке мигнул зеленым, напомнив коктейль аквамаринового цвета, подаренный неким неизвестным доброжелателем. Слегка притихшая Норина паранойя мгновенно проснулась утверждением, что это «джин-джин» неспроста! И что оно подозрительно созвучно с ником Свиридовой, который сегодня на собеседовании произнес Немирович. «Все сходится!» — заголосила паранойя. Однако ее заглушил поиск смыслов весомым «слишком прямолинейно». — Хорошо, посчитаем, — отозвалась вслух Нора. — Свиридова-Джи на короткой ноге с Карлом, она почти вошла в компанию и вообще пролезла везде, где только хотела. Зачем ей еще один человек в моем окружении и тем более такой безнадежный, как Лаура? Попав в зеленую волну, Нора почти без остановок катилась через город в одном скоростном режиме. — Поэтому джином, несмотря на созвучие, нас, скорее всего, угощал какой-нибудь тайный поклонник Кая, подавая знак своему любимцу, типа «я тебя вижу». Нора принципиально не оглядывалась на людей из прошлого, но слава этого юноши, вспыхнувшая после увольнения из ее компании, оказалась слишком громкой. Кай бросил ненавистную учебу, вернулся к танцам и наконец открыл миру свою истинную ориентацию, объявив всем женщинам категорическое «нет!». «И ведь он счастлив! — возмущалось что-то в подсознании Норы. — Но это неправильно! Неприемлемо!» — и дальше по списку норм, с детства вбитых Норе в голову. Да еще Карл, офигевший окончательно, решивший использовать Нору в самой унизительной из всех возможных ролей — она, видите ли, должна была доставить к нему «дочку»! Да пошел он к черту! Давно нужно было разорвать сотрудничество, и никаких контрактов с его протеже — ни с Лаурой, ни со Свиридовой, ни тем более с Анной! «Я сама найду подходящих специалистов. А если Карлу что-то не нравится, то пусть катится на все четыре стороны с этими тремя девицами», — решила Нора, петляя по улицам старого московского района, где каждый дом опутан какой-нибудь страшной тайной или овеян не менее страшной легендой. Хотя куда им всем до родного Норе Питера! Подъехав к знакомому особняку, Нора остановилась на подъезде к воротам. Кристина должна увидеть из окна и открыть дистанционно. Мотор тихо урчал предвкушением ночи. Соглашаясь с ним, Нора выключила из сети смартфон и сняла смарт-часы: ничто не должно ей мешать и отвлекать. Небольшая задержка у ворот только на пользу — еще раз мысленно проверить контроль над эмоциями, стянуть маску приличия. В этом обществе принято быть гетеросексуальной женой и матерью. Понимающей, терпеливой и испытывающей наивысшее счастье, отдавая себя служению мужу, детям и родителям. На худой конец, можно побыть бизнесвумен, но только обязательно фанатично преданной делу и болеющей за все человечество, спасать котиков, деточек, жертвовать на храмы и прочие богоугодные затеи. Эту маску Нора и оставила на воротах тайного тематического борделя, мысленно подписав: «Я вовсе не Нора, не снежная и не королева. Я любимая Госпожа моей дорогой во всех смыслах Анжелики. И да будет так до первых лучей солнца!»

***

Кому как, а Ульяне эта ночь показалась с горошинку. Некоторые теории утверждают, что четырех часов на сон может быть вполне достаточно. Она неоднократно эти теории проверяла и теперь могла авторитетно заявить: брехня! Отключив звук будильника, сообщившего о половине седьмого утра в Москве, Ульяна одним проснувшимся глазом пробежала по насыпавшимся в смартфон сообщениям. Еще ночью прилетело первое упоминание о Карле, совершившем незапланированный переход в мультивселенную, из которой пока никто не возвращался. Старина помер, так и не дождавшись чудодейственного чипа, что, конечно, не обесценивает неоконченных пока трудов Анны и Тимофея, но усложняет Ульяне задачу непредвиденными трудностями. Карл слишком хотел задержаться на земле еще на пару сотен цифровых лет и поэтому неплохо спонсировал исследования сначала Норы, а потом и «людей Ульяны». Уля планировала в скором будущем объединить своих людей с маленькой частной фирмой Норы, имеющей отличное аппаратное оснащение. Теперь же все планы повисли в воздухе. Карл помер, Нора все еще где-то снимает стресс, и потому ее не слышно. Только Анна с Тимофеем честно и продуктивно отработали ночь, отметились СМС-отчетами и примерно три часа назад ушли спать. Оставив смартфон, Уля закрыла глаза и уютно обняла Лауру под теплый, мягкий живот. Та мурлыкнула что-то неразборчивое, даже не думая просыпаться. — Вставай, лентяйка, — щекотно прошептала Ульяна на ушко, — иначе задрыхнем сейчас, а дела сами себя не сделают. Лаура поежилась от щекотки, потянулась и с многозначительным «уг-му» перевернулась на другой бок. — Слышишь? — Уля пальцами зажала нос Лауре. Не больно, а просто чтобы перекрыть доступ воздуха. — Отстань! — потирая нос, проворчала Лаура. — Сколько время? Исполнив нелегкую роль будильника, Ульяна с удовлетворением растянулась на спине и ответила: — Половина. Тебе еще сгонять переодеться нужно. — Не хочу, — фыркнула Лаура. — А ты сразу в офис? Она тоже потянулась и, положив голову Ульяне на плечо, закрыла глаза. — Не, — ответила Уля, — а вот ты сразу в офис. И давай сегодня без шаурмы. Ну, рили воняет же! Лаура хмыкнула. Комната наполнялась утренним светом. Улей мегаполиса отдаленно гудел за стенами дома. Этот гул, привычный уху, не улавливался на слух, а будто жил в подсознании, как звук собственного сердца или дыхания. Никто же не обращает внимания на такие жизненно важные мелочи, кроме практикующих йогов. Вот так и горожане и гости столицы. Лаура приоткрыла глаза, пробежала взглядом по стенам: в этой комнате они были выкрашены мудреным способом — походили на море с разводами полупрозрачного серебристого песка, а под другим углом зрения на небо в облаках. Сейчас небо было утренним — в нем бликами отсвечивали солнечные зайцы, отраженные от окон высотки напротив. — Мне Кай всю ночь снился, — сказала Лаура, — мы с ним делали танец, а на нас смотрела Нора. Как на просмотре в пустом зале, одна. — Неудивительно, — отозвалась Ульяна, — Нора к нему вчера ездила о тебе поговорить. Заколебал меня потом полуночными исповедями. — Ты с ним общаешься? — Голос Лауры еще звучал чуть хрипло и очень сонно. — Держу в поле зрения. Иногда он полезен. Ульяна пошевелилась (наверное, посмотрела время), и Лаура вновь открыла глаза. В комнате стало еще светлее и больше бликов — солнечное присутствие в окнах высотки напротив возрастало с каждой минутой. — Правда, что он теперь гей? — спросила Лаура. — Думаю, он всегда был би. — В голосе Ульяны послышалась улыбка. Сонная и на редкость серьезная Лаура ее умиляла. — А я кто? Как ты думаешь? — спросила та. Ульяна усмехнулась: — Ты святая невинность. — А ты? — насупилась Лаура. — А я винность. — Уля рассмеялась. — Кончай разговорчики и слазь с меня. — Думаешь, я смогу быть чем-то полезна? — не двинулась Лаура. — Я про Нору. Ты же и так что угодно про кого угодно можешь узнать. — Не всегда, — ответила Ульяна. — И да, ты будешь полезна. Не сомневайся. — А та женщина? — Лаура подняла голову, но все равно отсюда не видела лица Ульяны, только странные контуры с непонятного ракурса. — У которой мы вчера были на лекции. — Осторожно, — предостерегла Уля. — То ли двигайся не так резко, то ли интересуйся не так резво. — У нее что-то с Норой было? — продолжила Лаура, не слыша предостережения. — С чего ты взяла? — уже холодно спросила Ульяна. Лаура вернула взгляд долу. — Это же видно было по ней, по Норе, вчера. — И, помолчав, со вздохом добавила: — И по тебе тоже. В следующий момент Лаура скатилась на подушку, потому что Ульяна резко села, спустив ноги на пол. Большая, лохматая и голая, если не считать за одежду трусы спортивного типа. Лаура тоже теперь быстренько приняла вертикальное положение. Она спала в безразмерной Ульянкиной майке, которая сейчас задралась, показывая красивые черные трусики. Лаура прикрыла их одеялом. — Я что-то лишнее сказала? — с тревогой спросила она. Ульяна оглянулась. — Прости, — тут же сказала Лаура, подавшись назад, будто взгляд ее коснулся физически. — Ты очень хорошо умеешь прикидываться дурочкой, — ответила Ульяна, — со мной это работает наоборот. Не забывай. — Прости, — повторила Лаура. Ульяна отвернулась. Под светлой кожей ее спины дугой протянулся позвоночник. Симметрия мышц и лопатки действительно чем-то напоминали сложенные крылья. Лаура пошевелилась — пересела поудобнее с одной подвернутой ноги на другую. — Я понимаю, что ты выжила только благодаря своей наблюдательности и очень мне доверяешь, иначе подобных заметок не было бы, — не поворачиваясь, оправдала Ульяна, — но будь осторожнее. Что касается Анны — разумеется, она не вчера родилась и у нее есть прошлое. Я его отресечила так же дотошно, как она свои темы, но кое-что не учла. В реале она оказалась другая. Короче — Анна моя. Я убью любого, кто попытается стать для нее настоящим. — Значит, ты ее любишь? — помолчав, тихо спросила Лаура. Ульяна выпрямилась и пожала плечами. — Не знаю, что такое любовь. Но думаю, это оно. Лаура нерешительно улыбнулась. — Ты больше не сердишься? — На тебя невозможно, — с намеком на улыбку вздохнула Ульяна, — давай закроем на этом тему. Разогрей пока что там есть на завтрак, а я в душ. — А что-то есть? — ожила Лаура. — Или опять лапша? — Что-то есть, — подтвердила Ульяна, поднимаясь, — я ночью в круглосутку спускалась. — Круто! — расцвела Лаура. — А может, кстати, дашь мне что-нибудь из одежды? И мне не придется тогда на квартиру тащиться. Поездки на метро сэкономлю. — Я тебе в лоб дам за такие предложения, — отозвалась Ульяна, шагая в сторону ванной, — марш в кухню! — Думаешь, Нора заметит? — Лаура тоже поднялась. — И постель сложи! — отозвалась Уля уже из ванной. — Ну и ладно, — делано независимо и очень тихо ответила Лаура, оглядываясь в поисках резинки для волос. Смартфон Ульяны, поставленный на беззвучный, разрывался немым входящим от «Антон Семенович». Он напомнил Лауре о ее собственном смартфоне, где болтались тревожные сообщения от соседки по комнате. «Тебя искал укуренный няшка. Сказал, что его зовут Кай и он еще придет». «Он нам насыпал инвайтов в *** клуб», — сообщила вторая соседка. Всего они снимали комнату на четверых. Четвертая, видимо, дома не ночевала, иначе тоже отметилась бы восхищением. Конечно, они-то не знают, на что этот няшка способен. Торопливо сбросив сообщения, будто Ульяна могла подсмотреть с потолка, Лаура сложила в выдвижной диванный короб подушки, одеяло и простынь, задвинула и поспешила в кухню. Здесь, занимаясь завтраком, рассуждала: «Если Уля узнает, что Кай посмел узнать адрес — она убьет его быстро. Если он умудрится со мной встретиться и Уля узнает — будет то же, что случилось с отчимом: она переломает ему ноги и он будет умирать медленно. Понятно, что не сама, и разница в том, что Кая мне все-таки жалко, даже несмотря на то, что он пытался нас суициднуть, а того старого педофила — нет. Выход один — нужно непременно сегодня остаться у Норы. Не в прямом смысле, а на работе. Даже если мне придется с ней спать. Когда-то же это должно будет случиться. Не обязательно именно с Норой, а вообще». — Па, да не буду я ловить иноагентов! — донеслось из комнаты. — И консультировать никого не буду. У меня есть работа. Да. А времени нет. Да. И желания тоже. Лаура хрустнула поджаренной сырной палочкой в панировке и задумчиво посмотрела в окно. «Ульяна — винность. Конечно, — вспомнила смешное слово, а затем Анну, представила вчерашнюю лекцию с интересной во всех смыслах лекторкой, — она прикольнее Норы. По крайней мере, не пугает, а даже наоборот. Вот с кем бы можно было вступить в винный мир».