Дерево висельника

      Был вторник. Да, это определённо был день, когда из Капитолия пышным караваном приезжали телевизионщики в напудренных париках и чудаковатых платьях. Четыре машины одной только техники и костюмов! Прим в жизни не видела столько цветных тканей. Джейсон однажды даже позаимствовал расшитый пайетками платок. Прим была рада подарку.       Время близилось к полудню, а машины всё не приезжали. Задержки строго наказывались: в Капитолии все жили строго по часам и придерживались плотного распорядка, а любое отклонение от курса навевало тревожные мысли. Джейсон не любил переживать. Ему не нравилось само это ощущение: страх, клокочущий в груди, потерянные, хаотичные мысли, похожие на разворошённый муравейник. Нет, ум должен быть твёрдым. Голова должна соображать.       Лучше всего держать себя в руках Джейсону помогал лес. Именно туда он и направился: подышать воздухом, попить воды и умыться из ручья, посидеть на холме и понаблюдать за плывущими к горизонту облаками… Да. Так думалось легче.       Мама выглядела немного взволнованной. Она часто приходила к Джейсону в день съёмок, чтобы помочь с приготовлениями, но никогда ещё прежде её не пугали капитолийские журналисты. Джейсон учуял неладное. — Проходи в дом, милый, — сказала мама, ласково погладив сына между лопаток. Джейсон зашёл, стараясь подавить в себе слишком явную обеспокоенность. Оставаться настороже не мешало. Трое. Мужчины в белых костюмах. Миротворцы. С кем?.. — Иди, — сказал один из них, указывая кивком головы на дверь. Эта комната была больше похожа на какой-то кабинет, да и не отапливалась, так что Салим с Джейсоном даже не думали её обустраивать. Раньше Джейсон не обращал внимания, но теперь от комнаты веяло холодом как никогда. Он вошёл внутрь. — А, мистер Колчек, — аристократичный холодный тон пустил по загривку Джейсона ползучей змеёй почти первобытный ужас, — прошу, не стойте на пороге. Когда миротворец закрыл за парнем дверь, он почувствовал себя беспомощным, как никогда раньше. Президент Сноу сидел за письменным столом, рассматривая фигурное печенье, добротно политое глазурью. — Садитесь, — не смотря на Джейсона, сказал мужчина. Колчек шагнул вперед, осторожно пододвинув стул. Сердце, по ощущениям, стучало где-то в горле, и волнение, быстро разлившееся по всему телу, парень остановить не мог. Всё в его же родном доме казалось блёклым, словно белая роза в нагрудном кармане президента, и опасным, будто в каждом шкафу его поджидали солдаты с заряженными ружьями. — Мило, — сказал, наконец, Сноу, откладывая в небольшую тарелку так и не надкушенное печенье, — ваша мама сделала? — Салим, — мгновенно отозвался Джейсон, и звук, который издали его голосовые связки, показался ему отвратительно немощным, поэтому он тут же прочистил горло. — Салим… — сказал он, будто смакуя чужое имя с каким-то совершенно животным интересом, — дивный мальчик. Как поживает ваша любовь? — Хорошо, — внутренне сжимаясь, ответил Колчек. У него был один туз в рукаве, благодаря которому он и его близкие были всё ещё живы: Джейсон отлично притворялся. И сейчас он успешно делал вид, что совсем не обеспокоен, хоть и ощущал, как яростно Сноу пытается пробить этот лёд. — Вы немногословны. — Не люблю говорить о подробностях, — кашлянул Джейсон в кулак, поспешив поправить себя, — это личное. Взгляд владыки Панема посуровел, и парень едва сдержался, чтобы не поёжиться по внимательными, ясными глазами. — Думаю, мы можем упростить ситуацию, если не будем друг другу лгать, — произнёс он, — как вам кажется? — Да, — согласился Джейсон, едва ворочая непослушным, будто замёрзшим языком, — да, это… сэкономит время. Усмешка тронула губы президента Сноу, и мужчина откинулся на спинку кресла, опустив локти на подлокотники. Из-за падающих на его лицо теней мешки под глазами выглядели страшнее. Испещрённая морщинами кожа напомнила Джейсону древесную кору. — Ходят слухи, что вы с четырнадцати ярдов попадёте белке в глаз, — улыбнувшись, сказал Сноу, — ложь. Вы и с двух метров не попадёте человеку в сердце. Джейсон сглотнул вязкую слюну и поймал строгий взгляд мужчины. — Люди бессовестно лгут, это в их природе, — добавил Сноу, поведя плечом. — Не в моей. — Вы так считаете? Мне, напротив, показалось, что у вас хорошо получается. Мальчик уже понял, что вы его совсем не любите? Что-то в Джейсоне вспыхнуло опасным огнём. — Мне думается, что вы запутались. Трудно пытаться усидеть на двух стульях одновременно, верно? — скользкая улыбка тронула губы Сноу, и он тут же скривился в усмешке. Взяв ещё одно печенье с тарелки, президент покрутил его в руках. Глазурь треснула. — Как вы считаете, Ник — хороший друг? — спросил он. — Щедрый. Верный. Всегда верен, правильно? В отличие от вас. Колчек вцепился в кресло, стараясь сохранить самообладание. — Он тут не при чём… — Побудьте хорошим актёром, Джейсон. Докажите, что ваша любовь к мальчишке-пекарю крепка и вечна. Убедите меня. Вы поняли? — Я понял, — мгновенно отозвался Джейсон, леденея. Запах крови и роз намертво впитался в его кожу, а чужой старческий голос прожигал, словно яд. Он бы стойко выдержал слова Сноу, если бы не одно горькое «но», которое давно прожгло в его мозгу дыру. Он уже был яростно и горячо влюблён. Влюблён, как самый настоящий глупый мальчишка, готовый совершать самые бессмысленные и отчаянные поступки. Но по-настоящему показать свои чувства, позволить хитрому Сноу уличить себя в искренности не мог. Капитолий прощупывал его тощее тело на предмет рычагов давления; он знал, знал, что самыми действенными окажутся семья и близкие. Джейсон скрывал привязанность, как мог, запирая её глубоко внутри себя, и оставлял публике только сладкий кусочек, который даже при всём желании он не сумел бы спрятать. Сноу был прав, когда говорил, что он запутался.       Позднее вечером, ковыряясь ложкой в давно остывшем супе, Джейсон всё никак не мог выкинуть из головы произошедшее. — Ты не ел? — спросил его Салим, вырвав из мыслей. Джейсон вздохнул, переставая подпирать подбородок рукой, и поднялся из-за стола. На разделочной доске лежали два упакованных в газету куска дичи. — Нет, я не голоден, — ответил он и зашуршал свёртками с мясом, — отнесу это маме с Прим. — Может быть, ты подождёшь немного? Я собирался испечь хлеб, отнесёшь заодно и его, — произнёс Салим, вытирая мокрые руки полотенцем. Джейсон согласно кивнул в ответ. — Подожду. — Тогда убери мясо в холод до вечера. И Джейсон… Колчек обернулся, сталкиваясь с пристальным, но тёплым взглядом пекаря. — О чём вы говорили с президентом Сноу?