Гомеостаз. Альтернатива

      Фиалы с белесой, переливающейся, как перламутр, жидкостью скрылись под крышкой шкатулки. Гермиона проследила взглядом, как Дамблдор накладывает на крошечный замок, не подразумевающий наличие физического ключа, защитные чары. Пусть и не вся её жизнь, если не срываться в патетику, но определенно её важная часть поместилась в такое маленькое хранилище.       Конечно, она не стала оставлять ничего излишне сентиментального и вообще слишком личного, только важные факты. В основном касающиеся войны, Воландеморта, крестражей и путешествий во времени. Немного о Роне просто из чувства справедливости. Одну «заметку» о Снейпе. Не об их отношениях, а о его роли в интригах вокруг Лорда, понятное дело. Вряд ли будущей ей или уж тем более людям, которые, возможно, столкнуться с последствиями их с миссис Льюис и Дамблдором действий будут интересны любовные страсти.       Но всё равно всё это выглядело, как очередное символическое прощание. Как возложение цветов на могилу. Или закапывание в неё обручальные кольца. Ей, в общем-то, и так предстояло начать новый этап в жизни, если бы проклятое время не испортило момент. Но сейчас это происходило в куда более кардинальной манере, чем Гермиона могла представить. Очевидно, для мироздания, недовольного её вероломным вмешательством в ход истории, было недостаточно, чтобы «мадам Фицрой» просто вышла замуж за другого человека или переехала, к примеру, в континентальную Европу.       — Это будет хранится как предсказание, но в отдельном, хорошо защищенном месте, — отчиталась миссис Льюис. — С инструкцией, в каком случае и кто может получить к секрету доступ. Среди допущенных лиц будете вы, я и профессор Дамблдор.       — И аврор Грюм, — вдруг резко добавила она.       Целительница помолчала несколько секунд, разглядывая её и Аластора.       — И аврор Грюм, — веско добавил директор.       Самого Аластора никто спрашивать не стал, но и он спорить не бросился. Наверное, не было большой необходимости расширять список хранителей, однако, это было выражение доверия.       — Договорились, — кивнула миссис Льюис и одним глотком допила содержимое чашки. — Ну а теперь…       — Сколько у меня времени? — активизировалась Гермиона.       — Чуть больше суток, — миссис Льюис уже поднялась со стула. — Послезавтра, очень ранним утром, пока работники Министерства не забили все лифты, профессор Дамблдор проведёт вас на девятый уровень. Надеюсь, освободитесь вы тоже до наступления час пика.       Гермиона посмотрела на целительницу снизу вверх.       — Будет больно? — она улыбнулась.       — Очень, — та рассмеялась. — Но не волнуйтесь, вы этого не запомните.       Когда Дамблдор и миссис Льюис ушли, они с Аластором так и остались сидеть за столом. Гермиона задумчиво вертела в руках ложку, хотя так и не добавила в чай сахар.       — Значит, скоро я забуду, что мы…       Кажется, мировое равновесие настойчиво требовало от неё научиться наконец отпускать партнеров и не цепляться за прошлое. Даже на самые крайние меры пошло, организовав ей весьма необычный вариант волшебной амнезии.       — Вряд ли, — непререкаемым тоном оборвал её Грюм. — Но, возможно, окраска наших отношений слегка изменится.       — Этого я тоже боюсь, — вздохнула она.       Началось-то их общение не самым приятным образом. Вдруг они вернутся к тому уровню недоверия? Или вновь столкнутся со сложностями, связанными с Беррес и, будем честны, не самым адекватным поведением самого Грюма?       — А я вот нет. Наоборот, надеюсь, что станет даже проще, — усмехнулся он, пресекая все её драматичные размышления.       — О, думаешь, я превращусь в чуть менее трагичного персонажа? — Гермиона положила ложку на стол и подперла щеку ладонью, уставившись на Аластора.       — Это определенно пойдет тебе на пользу.       — А вдруг не пойдет тебе? Начнешь считать меня какой-нибудь дурой или легкодоступной барышней.       — Настолько легкодоступной, что даже не согласилась сразу же выйти за меня? — в голосе Аластора сквозил сарказм, но безобидный.       — Может, я жду более торжественного предложения? — она растянула губы в ухмылке. — У меня всё же имеются некоторые стандарты.       Да и раз уж она наконец переключилась на другого мужчину, хотелось бы получить что-то отличное от рациональной сдержанности.       — Постараюсь удержать это в уме, — ухмыльнулся Грюм и протянул к ней руку.       Гермиона переплела свои пальцы с его. Чужая ладонь была сухой и теплой. Она чувствовала тяжесть кисти, хотя Аластор был нежен. Несомненно, он мог переломать ей все кости, просто сжав кулак со всей силы. Но сейчас он едва касался её, ненавязчиво поглаживая. Будто пытался изучить и запомнить каждый доступный ему дюйм кожи, кажущейся слишком тонкой на фоне его, загрубевшей и покрытой шрамами.       Этой простой лаской наслаждалась она недолго, а вскоре поднялась из-за стола. Мысли о прошлом вновь охватили её.       — Аластор, за время моего отсутствия ты разговаривал с Северусом? Обо мне или просто так, — Гермиона понимала, что на сей раз сама портит момент, но промолчать не могла.       — Да, мы с ним встречаемся в пабе каждую пятницу, — Грюм зло усмехнулся. — Сама-то как думаешь?       Было уже достаточно поздно, она так и не поужинала (и Аластор, наверняка, тоже), так что была не против приготовить что-нибудь посущественнее незамедлительно. И именно поэтому Гермиона тут же отвернулась к раковине, чтобы помыть свежие овощи. Никак не потому, что хотела вынудить своего нынешнего мужчину беспокоиться о её бывшем парне.       — Но вы же наверняка пересекались, так как оба были ранены после сражения. Я просто хочу знать, знает ли он, что со мной всё относительно в порядке, — демократично подхватила она.       — Понятия не имею. Я видел его пару раз в Хогвартсе, но мне тогда было не до бесед с ним, — не поддержал он её мягкий тон. — С этим вопросом тебе стоило бы обратиться к Альбусу.       — Не бесись, — тоже вспыхнула Гермиона, всё ещё не решаясь посмотреть ему в глаза. — Я волнуюсь, потому что так и не успела поговорить с ним про нас. А в свете актуальных новостей всё только сильнее запуталось.       Аластор хмыкнул. Она была уверена, что он сверлит ей спину холодным аврорским взглядом.       — Ладно. С этой проблемой я, пожалуй, смогу разобраться хоть прямо сейчас. Трансгрессирую по-быстрому в замок и… — он действительно встал из-за стола.       Гермиона всё же приложила моральные усилия и развернулась, перестав тщательно следить за тем, как бытовые чары выполняют её волю.       — Не смей, — тон вышел достаточно серьезным.       Она оперлась руками о стойку, будто боялась, что схватится за палочку в порыве чувств.       — Что? Ты сама завела этот разговор, — он, конечно, не купился на её пустую угрозу.       И вообще разглядывал её совсем не с теми эмоциями, которые читались в голосе. Его взгляд был голоден, обнажая ту же жадность, с которой он прикасался к ней. Кажется, Аластор всё никак не мог поверить, что она снова здесь, с ним, а жизнь уже подкинула им новое испытание. Пожалуй, если бы не работа, Грюм не отходил бы от неё ни на шаг. И это не звучало как какое-то романтическое преувеличение в его случае.       — Аластор, я просто не хочу оставлять за спиной незакрытые вопросы. Даже если… — Гермиона поморщилась. — Даже если скоро я опять впаду в кому, или исчезну, или вы все позабудете обо мне напрочь.       — Не позабудем, — в очередной раз безапелляционно отрезал Грюм и шагнул к ней, обогнув стол.       — Ты так веришь в Дамблдора и миссис Льюис?       — Я верю в тебя. Учитывая, через какое дерьмо ты прошла, эксперименты Отдела тайн уже просто сущие мелочи, — он подошёл к ней в упор. — Но от этих двоих тоже может быть толк.       — Ты сегодня щедр на похвалу, — Гермиона потупилась, будто действительно застеснялась.       — И хоть ранее я настаивал на обратном, но разговор со Снейпом можно и отложить, пока всё это уж точно не закончится. И тебе не станет лучше физически.       Это звучало разумно, пусть и несколько малодушно и пренебрежительно. В духе: подождал месяц, вероятно, в состоянии полной неопределенности — подождет и ещё пару дней до развязки. Но с момента схватки действительно прошло достаточно времени, вряд ли Северус до сих пор не находил себе место в связи с её исчезновением. Учитывая, что он знал, чем может быть вызвана её пропажа, и уже имел аналогичный опыт ожидания. Да и их отношения в последнее время были достаточно холодны, чтобы ей была нужда так переживать за его эмоциональное состояние.       К тому же нельзя было отрицать, что с другой предысторией их связь с Северусом могла оказаться ещё хрупче, чем в актуальных условиях, что было только на руку. Особенно Аластору. Да и ей, если начистоту, тоже. Кто не захотел бы упростить себе жизнь? Те разговоры про его прошлое воплощение в её жизни так вымотали Гермиону. Ей казалось, что она кается ему в неискупаемых грехах, но ведь и Северусу было не легче. Она просила мальчишку, как выразился бы Грюм, принять слишком многое.       Да и бежать куда-то, пока есть время, она совершенно не стремилась. Потому что не только выглядела, но и чувствовала себя отвратительно. Пусть даже падать в обмороки Гермиона вроде как не собиралась, прогулка виделась ей и небезопасной, и какой-то жалкой. Она представила, как на неё смотрят все случайно встреченные по пути до подземелий люди, как реагирует Снейп, и наморщила нос. Да и с чего она взяла, что её вообще выпустят из убежища в Хогвартс? Ей и сюда позволили перебраться из особых обстоятельств. А спрашивали, хочет ли она лишаться личности, наверняка только из вежливости. Стабильность временного потока была куда важнее жизни одного человека. Ей стоило быть благодарной, что её существование вообще стремились сохранить.       Или она просто придумала очередные оправдания, чтобы оттянуть встречу с Северусом на сей раз уж точно на самый последний рубеж. Точнее, даже за его грань.       — А мне станет лучше? — Гермиона взялась за отвороты плаща, с надеждой посмотрев на Аластора. — Чёрт с ними, с воспоминаниями, сложится, как сложится. Но, кажется, я и от ранения всё никак не могу отойти, — наверное, ей просто нужно было, чтобы он сказал что-нибудь обнадеживающее ещё раз.       Грюм притянул её бедра к себе. Оба они не обращали уже никакого внимания на льющуюся из-под крана воду и левитирующий вокруг мокрый картофель.       — Отдохнешь, отоспишься…       — Как будто я мало спала в последнее время, — напомнила она со смешком.       — Напьешься зелий, нормально поешь, приведешь себя в порядок со всем возможным комфортом, — непреклонно продолжил Грюм, — и тебе сразу полегчает.       — А ты будешь обеспечивать мне этот комфорт, полагаю?       — Со всем рвением, — он склонился к ней.       Поцелуй вышел таким горячим, что чуть не обжег губы. Ужин пришлось всё же отложить, но Грюм действительно принялся обеспечивать её всем по высшему разряду. По крайней мере, ночью Гермионе перенапрягаться не пришлось, только успевать получать удовольствие. Это определенно ещё немного улучшило цвет её лица.       Совместное пробуждение тоже стало приятным бонусом. Грюм лежал так, будто замер на низком старте перед пробежкой, но не отпускал её из объятий, пока Гермиона сама не встала, чтобы доплестись до ванной. И даже помог ей приготовить щадящие для желудка блюда на завтрак. Во всяком случае, успешно взбил омлет, не заляпав половину кухни. Доела его она уже в одиночестве, но тут же дала себе установку на восстановление, а не на лишние думы. Никаких конкретных дел у неё сегодня не имелось, нужно было только обустроиться на Баркер заново. То есть, по сути, бездельничать в своё удовольствие, раскидывая по дому вещи, имитируя обжитость. Поэтому, выпив лечебные зелья, которые оставила ей миссис Льюис, Гермиона принялась ухаживать за пострадавшими от болезни волосами. И сухой кожей. И даже сделала зарядку, будто такие единичные упражнения могли помочь ей укрепить здоровье. Впрочем, в сочетании с сексом…       В общем, как-то так вышло, что она совершенно ничем не занималась, но и следующий вечер, и ускоренный сном ранний подъем в тот самый день наступили как-то уж слишком быстро. Возможно, дело было в том, что на сей раз Грюм вернулся к ней очень рано, явно сбежав с работы. А ночью Гермиона цеплялась за него, как в последний раз, из-за чего их сексуальный марафон продлился даже дольше обычного. По итогу, стоило ей пару раз моргнуть, посомневаться, пофантазировать, как ей будет житься в качестве Мии Фицрой без притворства, как уже рассвело и на пороге дома опять появился Дамблдор.       — Мисс Грейнджер, — поприветствовал он её, будто прощаясь.       — Сэр, — Гермиона судорожно застегнула верхние пуговицы мантии, словно её кто-то поторапливал.       Аластор притянул её к себе, чтобы поцеловать в висок. Было так рано, что это он провожал её в полуодетом виде, а не наоборот, как обычно.       — Вернись ко мне, — прошептал он ей на ухо, прежде чем отпустить на улицу.       Гермиона лишь глубоко вздохнула. Никаких обещаний она, конечно, дать не могла.

* * *

      Проникнуть в Министерство на пару с Дамблдором удалось ещё проще, чем покинуть его с Грюмом. Они действительно никого не повстречали по пути, кроме охранника на пропускной и какого-то нервного человека в атриуме, который уехал на свой этаж, не дождавшись их. Впрочем, лишние встречи им самим были не нужны. А в комнате перед лифтами на сей раз на том самом девятом, а не на десятом, где её держали под замком, этаже их уже поджидала миссис Льюис.       — Как настроение, мисс Грейнджер? — целительница улыбнулась, слегка приподняв уголки рта.       Было тихо, освещение казалось приглушенным, а Гермиону клонило в сон, но почему-то атмосфера ощущалась даже слегка торжественной. Или ей слишком хотелось придать значимость этому моменту.       — Боевое, — сухо отозвалась она.       — Чудно, — целительница тут же развернулась и зашагала по коридорам, отделанным черным глянцевым камнем.       — Как всё пройдет? Что мне нужно будет делать? — Гермиона поспешила за ней. На этот раз в голосе чувствовались эмоции, но серьезно разволноваться она ещё просто не успела.       Дамблдор замкнул процессию, словно следил за тем, чтобы конвоируемая подопытная не сбежала.       — Да, собственно, ничего, — миссис Льюис хмыкнула. — Просто стоять, я полагаю.       — Вы даже не засунете меня внутрь колбы?       — Зачем? Чтобы вы нарушили уникальный состав среды? Они справятся и так.       — Хотя бы мокнуть не придется, — она фыркнула.       Они быстро добрались до пункта назначения. В круглом зале миссис Льюис без труда выбрала нужную дверь в Комнату ума, как условно называла её Гермиона. Ещё пару шагов, и она с интересом уставилась на странную картину: лишенные каких-либо оболочек мозги, по виду, человеческие, только уж слишком большие, плавали в аквариуме, как экзотические рыбы.

* * *

      Кажется, она кричала, но очень скоро потеряла все физические ощущения. Отголоски жгучей боли ещё пылали алыми вспышками, когда сознание будто отделилось от тела и воспарило где-то над Министерством. Нет, над Лондоном в целом. Стало спокойно и хорошо, мысли потекли ровным потоком, ни за что не цепляясь надолго.       Лишь один вопрос беспокоил её. Стоило ли в принципе устранять местную Гермиону Грейнджер? Конечно, нельзя было предугадать развитие событий заранее. И, возможно, именно это позволило ей дотянуть до данного момента и попробовать спастись от времени. Да и просто, руководствуясь логикой, это наверняка было необходимо. Ведь как бы там ни было с её рождением появилось бы ещё одно физическое воплощение, подходящее другой личности. Так что они всё равно вступили бы в какой-нибудь магический конфликт за место под солнцем. В вопросах времени рисковать было никак нельзя. Но всё равно было жаль.

* * *

      Воспоминания растворялись, как соль в воде, превращаясь в слезы. Боль и радость, ужас и восторг, удовольствие и отвращение выплескивались из неё куда-то наружу, исчезая без следа. Чувство потери охватило её. На мгновение стало страшно. Но она ведь и так уже отказалась от своей жизни однажды, так что была готова.

* * *

      — Я уезжаю завтра, — Джиневра провела рукой по шершавому камню, бывшему когда-то частью толстой внешней стены.       Благодаря мощному взрыву, порожденному не менее сильным проклятием, этот кусок отлетел далеко от замка, почти к границе Запретного леса. Его поверхность была холодной и мокрой. Хотя наступила уже весна, погода в местных краях стояла по-осеннему промозглая.       — Удачи, Джинни, — ответил Гарри, паря над землей в паре метров от неё.       Его полупрозрачная фигура слегка мерцала, будто свет, проходящий через колышущуюся на ветру листву. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы представить каждую деталь внешности во всех подробностях. Грязная одежда, кровавые подтеки на лице, теперь, впрочем, такие же голубовато-белесые, как и всё остальное. Ему так и осталось семнадцать, она, младшая сестра друга, так и не ставшая толком возлюбленной, теперь была старше его на восемь лет.       — Даже не спросишь, надолго ли? — Джиневра грустно улыбнулась.       — А надо? Время для меня уже не имеет никакого значения.       — Карьера профессионального спортсмена коротка, — она передернула плечами, холодный ветер пробрался под небрежно расстегнутую мантию. — Если я не добьюсь больших успехов в новом клубе или получу травму, то вернусь домой. Я даже Нору продавать пока не стала. Так что, может, через пару лет…       — Повод для встречи так себе, — Гарри рассмеялся. — Наверное, я должен сказать, чтобы ты уходила и никогда не возвращалась, но буду рад, если всё-таки заглянешь, когда сможешь. С тех пор, как Рон забрал из Хогвартса портрет Дамблдора, здесь стало слишком тихо.       — Паршивцы, — её улыбка стала теплее, но при этом печальнее. — Надеюсь, у них всё хорошо.

* * *

      — За помощью по уходу вы можете обратиться в больницу. Шрамы сойдут за пару дней, — заключила миссис Льюис.       — Верится с трудом, — пробурчала она, оглядывая свои перемотанные бинтами предплечья.       Ткань казалась липкой и холодной от пропитавших её зелий, но, наверное, ощущения её обманывали. Чувствительность ещё до конца не восстановилась, да и обезболивающие искажали восприятие.       — Но, главное, что от проклятия удалось наконец избавиться, — Мия улыбнулась и перевела благодарный взгляд на целительницу.       Много же крови у неё выпило это дурацкое заклинание. Пришлось даже в Отдел тайн обращаться за помощью. Хорошо ещё, что она успела прикрыться руками, и чары не поразили сразу сердце.       — Да, необычный случай, — покивала миссис Льюис, убирая в ящик склянки с лечебными средствами.       Кажется, она потеряла интерес к пациентке, как только дело было сделано, и теперь поддерживала диалог исключительно из вежливости. Судя по тону и отрешенному взгляду, целительница раздумывала уже о чем-то другом. Мия засобиралась на выход, поняв намек.       — Спасибо за помощь, — неловко попрощавшись, она поспешила к лифту на первый этаж Министерства.       Делать здесь ей было больше нечего. Но и дома, точнее, в жилье, предоставленном Мие Альбусом, тоже обязанностей не прибавилось. Поэтому, оказавшись на улице Лондона, она не трансгрессировала сразу на Баркер, а пошла вдоль улицы, прикидывая, чем заняться дальше. Осознание, что всё наконец закончилось, так и не пришло, так что ей хотелось поставить какую-то формальную точку и продолжить жить дальше.       Конечно, спешить не было необходимости. Мия фактически не тратила зарплату все это время до, так что средства к существованию у неё имелись. А вот конкретные идеи, чем теперь заняться, — нет. Впрочем, поиски новой работы вряд ли окажутся мучительные, чем в прошлом году. Сейчас у неё имелся реальный трудовой опыт в местном, английском, учреждении. И не в каком-то проходном, а в самом Хогвартсе! С поддержкой Дамблдора и с различными связями с теми же членами Ордена, её перспективы выглядели куда приятнее в общих чертах.       Подыскать новую квартиру через «Пророк» тоже вряд ли займет у неё много времени. Пусть Альбус также не собирался выставлять её за дверь незамедлительно, не то чтобы ей нравилось сидеть у него на шее. Но на Баркер по крайней мере было безопасно. Хоть в воздухе и чувствовался ветер перемен, времена стояли все ещё неспокойные. А она существенно поспособствовала победе над Воландемортом, передав ценную информацию о его «бессмертии», так что до сих пор находилась под ударом. Было бы обидно погибнуть от рук очередного недобитого Пожирателя, не успев отойти от предыдущего проклятия.       В общем, потребность в жизненной стратегии находилась скорее на психологическом уровне, чем на материальном. Так что для начала стоило бы заглянуть в Хогвартс и сообщить директору, что ей пора вернуть себе независимость. Чувствовала она себя отвратительно, выглядела, должно быть, не лучше. Но изнутри рвалась энергия, Мия чувствовала воодушевление. Уж на пару разговоров её должно было хватить. Поэтому, не задумываясь слишком глубоко, она переместилась к воротам школы.       Было ещё утро, во всю шли занятия, пусть и последние перед праздниками, так что ей не составило труда подняться до директорской башни незамеченной. Правда, это стоило Мие некоторого количества физических сил, которые после ранения были весьма ограничены, поэтому в кабинет она зашла отчетливо запыхавшись.       — Мадам Фицрой, — тут же спохватился Дамблдор, — не стоило утруждаться. Я собирался сам зайти к вам сегодня вечером.       Она улыбнулась. Мало того, что жила в его доме, так ещё вынуждала директора Хогвартса и верховного чародея Визенгамота если не бегать, то как минимум ухаживать за ней. Что за бесстыдство! А ведь все их договоренности о сотрудничестве были фактически окончены.       — Сегодня моё лечение у миссис Льюис было официально завершено, так что я решила отметить это прогулкой, — Мия с облегчением приземлилась в знакомое гостевое кресло. — Честно говоря, я уже устала сидеть в четырех стенах. Сначала кома, потом больница, потом Отдел тайн… — она взмахнула руками, выражая что-то вроде «и так далее».       К тому же нашёл миссис Льюис и в принципе уговорил невыразимцев помочь ей тоже Дамблдор, так что Мие хотелось выразить ему за это благодарность. Причём сделать это также в чуть более формальной обстановке, а не в гостиной на Баркер. Директор, конечно, лишь мягко отмахнулся от слов признательности, больше заинтересовавшись самочувствием Мии. Правда, не только по доброте душевной, но и из исследовательского интереса — прокляли её с большой выдумкой, так что и лечение к ней применили экспериментальное и крайне нетипичное.       — Все побочные эффекты тоже уже сошли на нет, — поддакнула она, подставляясь под диагностические чары.       Дамблдор, впрочем, стандартными тестами не удовлетворился, а использовал ещё какие-то специфичные заклинания и даже поводил перед её носом парочкой своих затейливых приборов. Так как ничего интересного они не выдали, ей пришлось просто смирно сидеть и разглядывать окружение, скучая в тишине, ожидая, пока директор удовлетворит любопытство. Из всех вещей на столе Дамблдора Мия узнала только вполне обычный на вид вредноскоп, который, конечно, просто спокойно лежал на боку, не оповещая ни о какой опасности. Идентифицировать его оказалось несложно, так как он был очень похож на маггловскую юлу. Ещё на какую-то примитивную детскую игрушку смахивал аппарат, из которого торчал, свешиваясь до столешницы, золотой шнурок. Она изучала его с минуту, но так и не догадалась, как именно он функционирует, так как он тоже казался совершенно неподвижным. О его назначении и вовсе оставалось только фантазировать.       — Пожалуй, мы должны миссис Льюис пару коробок шоколадных лягушек, — наконец с удовлетворением заключил Дамблдор.       — Никогда не подумала бы, что она сладкоежка, — хихикнула Мия, но совет взяла на заметку. Как раз Рождество было на носу.       Дальше их разговор постепенно перерос в обсуждение ближайшего и не очень будущего. Дамблдор, конечно, посоветовал ей не спешить с началом новой активной жизни. И при этом лукаво улыбался, намекая, что, возможно, проходить через некоторые сложности ей и не придется. Мия не совсем поняла его посыл или, скорее, просто поспешила закрыть тему. К тому же их, как оказалось, поджимало время.       — Прошу меня извинить, но на время обеда у меня с младшим мистером Краучом назначена встреча, — оповестил Дамблдор.       — Наставляете его на путь истинный?       — Не знаю, нужны ли ему эти разговоры, но хотелось бы верить, что они идут ему на пользу, — он пригладил бороду и тихо добавил: — Однажды я уже упустил одного одаренного ученика.       — Это был его выбор.       — Да. И я не настолько высокомерен, чтобы переоценивать свою роль в его жизни. Но мистер Крауч собирается переводиться в Дурмстранг, так что делаю, что могу, пока есть возможность.       — Отец хочет спрятать его, чтобы опять не оказаться в центре скандала? — Мия нахмурилась, представляя, чего может нахвататься Барти в той школе.       — Полагаю, скорее, мать печется о нём. Впрочем, старшему мистеру Краучу тоже будет на руку, если проблемный сын не будет мешать его политической карьере.       Она недовольно цокнула. От Железного Барти вполне можно было ожидать подобного пренебрежения интересами собственного ребёнка. Пусть даже младший Крауч сам был виноват, что ситуация так обострилась, ей стало практически жаль его. Всё же ему предстояло покинуть родные места и сложившийся круг общения и перейти на другую систему обучения аж на старших курсах. Но Мия очень быстро изменила своё благообразное мнение.       Они с Краучем младшим встретились в коридоре перед входом в директорскую башню. И не обменялись ни словом, даже приветствиями, только посмотрели друг на друга. Но и этого Барти хватило, чтобы донести до неё своё отношение. Его взгляд был наполнен такой глубокой ненавистью, что Мию передёрнуло. Не то чтобы она ожидала тёплый прием, но всё же надеялась, что за прошедшее время он успокоился и смирился. А оказалось, что вероятность того, что из этого умного, сильного, но психически нестабильного волшебника вырастет новый Тёмный лорд, только возросла.       Впрочем, эту ответственность Мия пусть и не со спокойной душой, но переложила на Дамблдора. Проблема ещё не успела назреть, так что ей не хотелось зацикливаться на новом угрюмом парне прямо сейчас, когда только появилась возможность вздохнуть полной грудью. Сложности с мальчишкой, как сказал бы Грюм, у неё имелись и без Крауча. И в этом случае вся ответственность действительно лежала только на ней, раз уж она была и старше, и опытнее.       — Профессор Слизнорт, — выкрикнула Мия, заметив бывшего начальника в холле.       Начался большой перерыв, так что школьные коридоры наполнились людьми. Конечно, на неё обратили внимание, но Мия шагала к подземелью с самым целеустремленным видом, чтобы никто не посмел её остановить. Ей сильно повезло, что она успела поймать Горация до того, как он добрался до столовой. В Большом зале отвязаться от лишних разговоров точно не получилось бы.       — О, мадам Фицрой, — тут же активизировался Слизнорт, разглядывая её с интересом. — Вам уже лучше?       — Да, гораздо. Так что уже строю планы на будущее, — она мило улыбнулась. — Подумываю найти новую работу. И для этого мне нужна ваша помощь.       — Рекомендательное письмо? — хохотнул он, улыбаясь, как истинный слизеринец.       В конце концов до неё всё же дошёл концепт этих их странных факультетов.       — Да, — Мия наклонила голову. — Но не смею задерживать вас сейчас. Если вы не против, я подожду, когда вы освободитесь, внизу. Заодно поздороваюсь с мистером Снейпом. Он же в кабинете?       Не то чтобы Северус постоянно пренебрегал приемами пищи, так что она предположила наугад. Но, учитывая, что и просьба дать ей рекомендации тоже была чистым экспромтом, ей просто был нужен повод, чтобы встретиться с ним.       — Да, полагаю, — кивнул Гораций. — Тогда увидимся чуть позже, мадам Фицрой.       Они разминулись, и Мия начала спуск к лаборатории, противостоя встречному потоку людей. Регулус Блэк поздоровался с нею, но поспешил пройти мимо, пытаясь догнать своих одногруппников. Из лаборатории выбежал, судя по всему, последний опаздывающий третьекурсник, так же задержав её на пару секунд у двери. Так что в класс она вошла спокойно, но с сильно колотящимся сердцем.       Северус обнаружился за преподавательским столом. Он делал пометки в лабораторном журнале с таким сосредоточением, что даже не поднял на неё взгляд, заметив, видимо, только то, что одежда гостя принадлежала женщине.       — Профессор Слизнорт вернётся через полчаса, мисс.       — Да, я договорилась с ним о встрече по пути сюда.       Снейп замер на секунду и медленно отложил перо в сторону.       — Северус, — она уставилась ему в переносицу, тоже не спеша устанавливать зрительный контакт.       — Мия, — эхом отозвался он.       Они фактически расстались ещё тогда, когда выяснили, что, по сути, воспользовались друг другом. Их отношения начались со лжи, да и продолжились в том же духе. И они оба поступили низко. Она подобралась к нему, чтобы выйти на Воландеморта, и сама не заметила, как всё это переросло в нездоровую связь между, условно, учителем и учеником. А он чуть не продал её Лорду, чтобы получить более высокое положение в его свите. И пусть Мия в конце концов нашла в Северусе утешение и, одновременно, объект для спасения, видя в нём чуть ли не новое воплощение своего почившего супруга, что уже нельзя было считать каким-то расчётливым мотивом. А Северус пересмотрел свои планы на жизнь под её влиянием, сменив сторону. Всё это всё равно нельзя было продолжать развивать как ни в чём ни бывало. Нужно было решать, что делать дальше.       Свой выбор Мия уже сделала. Пора было поставить точку и в этой ветке сюжета.