Роковые дни

***

Венти улыбается своему отражению. В принципе, ему везет с жизнью: родители не избивают, с недавнего времени в школе тоже все отлично. Для людей он - веселый, наивный и беспечный подросток. Никто (наверное) не подозревает, что ношение маски - это у него семейное. Мать и отец постоянно ссорятся, но не на глазах: при сыне они - ангелы. Думают, он не слышит этих криков и не понимает то, что в семье не все хорошо. И так с самого детства. Для него норма - быть с людьми не тем, кто он на самом деле. Хотя, уже не сильно ясно, кто лучше: Венти или Вей. Окружению нравится Вей: жизнерадостная личность. Скорее всего Венти никто и не захочет принимать. Но, есть шанс, что эти два понятия уже медленно сливаются в одно. Такое странное. Он хочет оставаться счастливым, но не хочет быть не собой. Сяо. Юноша думает и о нем тоже. Такой отстраненный, холодный и замкнутый человек хочет с ним сблизиться. Да и сам музыкант привязывается. Даже как-то не хочется говорить о том, что начальной целью знакомства было решение проблемы Венти. Точнее его двух личностей. Но захочет ли писатель принимать его? Понимать, помогать? Может, ему самому нужна помощь? Они могут вынести взаимопомощь из своих отношений? Венти понимает, что совсем не знает Алатуса. Ни какие у него проблемы, ни то, как он живет. Он даже не спросил с утра, как тот себя чувствует. Но, не спросил он, спросил кто-то другой, верно? Не может же быть такого, что с ним более никто не общается? У него же есть тетушка, которую он упоминал пару раз. Значит, есть с кем поговорить. Но так ли это? Возможно, на самом деле она - и есть зачинщик его проблем? Венти - единственный, кто с ним может поговорить? Он пару раз замечал нервные сжатия пальцев, закусывания губы, пустоту в глазах. Но лишь на мгновения. Сяо явно сдерживается. От агрессии, от срывов, от показа эмоций. Так хочется дать этому парню понять, что он тоже человек, что имеет право показывать свои чувства. Создать ему такую атмосферу, в которой он будет не бояться это делать. Но что Венти может сделать? Им обоим всего по 16. Хотя, возраст совсем не важен. В душе они все уже - взрослые люди. Рука тянется за телефоном. Включив экран, Венти вводит пароль и заходит в беседу с другом. В нем бушуют сомнения. Одна сторона говорит, мол, «зачем нам это?», а вторая - «он ведь доверяет нам…». Дрожащие пальцы набирают сообщение. Мозг взвешивает все риски. Но музыканту правда импонирует этот человек. Хочется знать его ближе, давать уют и тепло. Но с чего так? Уже давно он не встречал людей, к которым испытывает подобное. Судьба? Не думает. Просто совпадение. «Привет, Сяо. Как ты? Как дела? Как самочувствие? Тебя сегодня не было в школе. Заболел?». Почему Венти волнуется за этого человека?

***

— Хорошо, молодец. Завтра не идешь в школу, хорошо? — мягкий голос тетушки и похвала за верное решение школьной задачи чувствовались так больно. Она ведет себя так, будто ничего не произошло. — Хорошо. — холодный и максимально отстраненный ответ Сяо. Он чувствует, как тяжелая рука покидает плечо, слышит отдаляющиеся шаги. — Умничка. Ужин на столе, я в кабинете. Не беспокой, пожалуйста. — Да тебя беспокоить и не хочется… — прошептал писатель, откладывая ручку и закрывая тетрадь. На телефон пришло сообщение. Странно. В такое время ему, обычно, не пишут. Взяв устройство в руки, он удивляется сообщению от Венти. «Привет. Нормально все, приболел просто. Завтра меня еще не будет, послезавтра, наверное, тоже. Ты как? Что в школе было?» — в сообщениях юноша такой заботливый. В реальности не спросил бы. Наверное. Слишком во многом он не уверен, чтобы говорить точно. Поднявшись и взяв телефон с собой, он побрел вниз, к обеденному столу. На нем стояла тарелка с довольно вкусным мясом по-французски. Парень не хочет есть, но тетушку расстраивать нельзя. После происшествия с ней ему максимально плохо. Морально. Хочется наносить себе увечья, но нет желания умирать. Смерть - это то, что рано или поздно придет ко всем. Не важно, в какой форме и когда. Все однажды сведется к ней. И так хочется выжать из жизни все возможное. Но совсем не так. Но без горя не будет счастья. Оно просто обесценится. Выхода будто бы нет. Он никогда не сможет создать идеальный баланс. «У меня нормально все. В школе ничего такого не было. Чем болеешь, что болит?» — вопрос, поставивший Сяо в тупик. Не сказать же, что его избила собственная приемная мать до такого состояния, что на утро он просто не мог подняться. «Простудился. Да так, слабость, жар, горло, все такое. Как Альбедо?» — ложь. Но никто, кроме тетушки не узнает правду. Наверное. А вопрос про блондина… просто захотелось задать. «Выздоравливай, без тебя школа не та. Альбедо? Удивился, что тебя нет. А так не общались. Выглядит так, будто не спал всю ночь. Хотя, для него это свойственно. Он там, 100%, расследовал то, что мы нашли в саду. Что, кстати, думаешь по этому поводу?» — у Алатуса голова забита совсем не тем. Он не видит ничего такого. Заброшенный и, видно, хорошо сохранившийся садик, о котором попридумывали множество легенд. И все. «Да ничего не думаю. Просто заброшка. С музыкальной школой рядом.» — вспоминая музыку, подметил писатель «Музыкальная школа?» — переспросил Венти. «Ну да. На втором этаже музыку слышно. Такую спокойную, классическую. Будто на фортепиано или пианино. Не знаю, не разбираюсь.» «Сяо, но там нет нигде никакой музыкальной школы. Даже намека на нее» — он опешил. Но что тогда слышал? Неужели его проблемы перешли в шизофрению? Может ему показалось? Нет, Сяо уверен, что точно слышал мелодии. Они играли то громче, то тише. То есть… Они были лишь в голове подростка? Пора явно обращаться к специалистам. «Но я точно слышал…» «Может, обсудим это в общей беседе? Альбедо упоминал, что тоже слышал что-то подозрительное. Видно, нам еще придется разобраться с этой историей…»

***

Скарамучча уже несколько дней бродит по непонятным ему местам. Лес, поля. Он совсем не понимает, где город или хоть какое-то подобие. Парень лишь знает, что ему нужно скрываться от мамы и выживать, поедая еду, что он забрал с собой и попивая воду. Но это все нужно экономить. Вот бы найти хоть кого-нибудь… Даже Альбедо. Они, естественно, не будут рады видеть друг друга, но уже лучше, чем ничего. Но простит ли его бывший знакомый? Зная его, он может убить самым жестоким способом, а мать уймет все…

***

— То есть ты хочешь мне сказать, что я должен довериться незнакомому мне человеку, который принес мое бессознательное тело к себе в дом, и вообще не ясно, что делал? — юноша с пепельными волосами сидел на краю мягкой постели, недоверчиво осматривая Альбедо вновь и вновь — Ну, если Вам есть куда идти, то я не держу — староста относился уважительно и никак не удерживал незнакомца. — Ну… Эм… А как тебя зовут? — мялся парень, понимая, что идти так-то некуда. Ни денег, ни дома, ни еды, ничего. — Мое имя Альбедо. А Вас? — Каэдэхара Кадзуха… Можешь обращаться на «ты» — он отвел взгляд и начал осматривать темную комнату. — Красивое имя. Ну-с, рассказывай. Что случилось? Что делал в саду? — Я убежал… от своих проблем. Сад? Так это здание — детский сад? — Да. Я смотрю, ты не местный. Ты помереть собрался, или просто не хватило сил двигаться дальше? — Не хватило сил… Я думал, что умру. Как ты меня нашел? — Хе-хе… этот сад связан со смертью моей девочки. Я хотел узнать, есть ли там подтверждение моих теорий. Да и просто легенды проверить. А там в одной из комнат ты. Есть куда идти? — Не важно… я не хочу доставлять тебе проблем. — Каэдэхара тяжело вздохнул и медленно поднялся. Подросток не хотел добавлять сложностей Альбедо. Выживет как-нибудь. Ему не привыкать. — Стой. — художник легко взял его за запястье — так куда ты пойдешь? — Не знаю… мне некуда… — Оставайся, ты мне кажешься хорошим.