Роковые дни

___

Парни расположились за самым укромным, по мнению Венти, столиком. Мелодия, что играла в помещении, добавляла атмосферу комфорта для всех, но только не для музыканта. Он все также нервно перебирал в руках уже снятую куртку, но на лице старался не показывать этого. Все-таки для Сяо он должен оставаться веселым и позитивным, а не напряженным и волнующимся. В кармане вещи лежит маленькая, скомканная записка. На ней можно разобрать 4 слова: «Я люблю тебя» и подпись «Венти~». Он хотел отдать ее еще как минимум вчера, но никак не мог решиться. Боязнь реакции возлюбленного заставляла его отходить все дальше и дальше. А сейчас и писатель какой-то не такой: слишком эмоциональный и открытый. Будто подменили, хотя, по словам самого Алатуса, брата-близнеца у него точно нет. Если что-то случилось, то что? Что-то заставляет его вести себя так? Или он действительно меняется… Но под действием чего? — Слушай, Сяо… — начал Венти, снова и снова пересматривая чек и перечитывая каждую цифру. Он избегал прямого зрительного контакта. — Ты начал посещать психолога? — Что? — удивленно спросил юноша, поднимая на него взгляд. — Ну… Ты изменился. Более открытым стал, если это так можно назвать. — Хм? Не заметил. Нет, я никого не посещаю и не посещал. — Хм… ладно… — музыкант принял это к сведению.Значит, на него повлияло что-то другое. Либо сам Венти, либо…

***

Входная дверь захлопнулась. Обессиленная женщина упала на колени, закрывая лицо руками. Слезы текли градом, казалось, что она захлебнется в них. Послышались тихие и осторожные шаги. Блондин знал, что сегодня его мама была на суде по делу Кли. Знал, что она вымотается. Знал, что не будет находить себе места. Знал, что теперь она рано или поздно уедет к сестре. Но он не знал, что мать так и не доедет до Алисы. Проходя в коридор, Альбедо осматривал женщину. Она выглядела так жалко, так беспомощно, так печально. Совсем не так, как гениальный ученый. Смерть дочери стала огромным потрясением и ударом по Рэйн. Она больше не сможет нормально жить. Ей нужна живая Кли, а не ее труп на глубине около трех метров под землей. — Как все прошло? — холодно спросил художник, присаживаясь рядом и кладя ладонь на макушку, поглаживая волосы. — Ужасно… Это все… Все… — мать говорила невнятно, делая буквально после каждого слова вдох. — Скар… — Скарамучча? Это реально он? — удивился Альбедо. — Да… это он… он… он ее… ее… — она не могла выговорить даже одного полного слова, — Но он… его… не… не п…. — Не посадили? — опередил ее подросток, выдвинув теорию. Та лишь кивнула в ответ, продолжая заливаться горькими рыданьями. — Жаль. — П-почему… ты так… спокоен?.. — Рэйндоттир подняла на него пустой взгляд, встречаясь с глубиной его голубых глаз. Было неясно, что он думает, что у него на душе, что он будет делать. Просто огромное море, у которого нет берегов и нет течений. — Я не спокоен. Я не подаю виду, мам. Это иногда полезно. Ты знала? — парень улыбнулся. — П-полезно? — Да. Просто не показывать своих эмоций и чувств, чтобы не напрягать людей вокруг. Что думаешь? — В-возможно… Я верну ее. — женщина подняла руку и вытерла все еще текущие слезы с лица. — И однажды она задумала отдать свое тело Кли, но я вызвал 112 и ее забрали в психушку. Такие дела. — спокойно проговорил Альбедо, делая глоток горячего и ароматного чая. — То есть… Подожди, хронология не складывается… — тихо сказал Кадзуха. Его взгляд был направлен в пол, хотя смотрел он явно не туда, а куда-то в пустоту, пытаясь сложить всю информацию, что ему выдали. — А я и сам не понимаю. Это - просто воспоминания. Я не знаю, в каком порядке они вообще расположены. — пожал плечами художник, ставя чашку на стол. — В каком смысле? — подросток удивленно повернул голову на блондина — В прямом. Я не помню свою жизнь точно. Только такие вот части, которые вспоминаю иногда.

***

— Ваш заказ! — улыбчивая девушка протягивала поднос с завернутыми в пергамент бургерами, двумя бумажными стаканами с газировкой, а также двумя порциями картошки фри средних размеров. Венти осторожно принял предмет, рассматривая и определяя, где чье. У него на поясе была перевязана ветровка. Парень был несказанно этому рад, потому, отойдя к ближайшему свободному столу, он поставил на него поднос и полез в карман. Нащупав там комочек, подросток достал его и развернул, снова вглядываясь в надпись. Рука легко дрожала, а мозг все никак не мог решиться все-таки положить записку. Он вновь и вновь читал строки, представлял в голове реакцию Сяо, его холодный взгляд, новое отношение. Знакомые шаги сзади. Музыкант бросает записку вниз, а сам разворачивается. Маленький листок парит в воздухе, разрезая время и атмосферу. Бумажка мягко приземляется рядом с бургером Сяо, да так и остается там лежать. — Вен? Ты чего тут застрял? — писатель обеспокоенно смотрел в бегающие по залу глаза Венти. — Д-да так, ничего… просто проверял. Пойдем. — он пару раз подряд моргнул и слабо улыбнулся, поворачиваясь обратно к столу и беря в руки поднос. Он надеялся, что признание все-таки улетело куда подальше и сейчас валяется на полу.

___

— Та-ак, это, я так понимаю, мой бургер… — Сяо тянется за едой, зевая. Вдруг он замечает какой-то странный, явно инородный листок.