Роковые дни

Парни разомкнули руки, и философ спокойно ушел за Альбедо на кухню. Скарамучча же в это время думал, что с ним будет дальше, как повернется судьба. Ведь сейчас его жизнь практически полностью зависит от художника. Сейчас его жизнь реально «не в его руках». Блондин ставил чайник на плиту, предварительно налив туда определенное количество воды. Включив газ, он начал наблюдать за голубыми потоками «огня», что греют металл чайника. Смотря на это, подросток невольно задумался о своем плане. Нет времени медлить. Прямо сейчас в его доме находится тот, чьей смерти он желает больше всех уже как год. Нет права на ошибку, его нельзя упустить так просто. Этот шанс выпадает раз в миллион дней. Тогда почему химик не может решиться пойти на это? Неужели убить этого ужасного человека так сложно для него? «Ну же, Альбедо, ты же готовился…» — некая беспомощность и безысходность накрывали с головой. За столом, что был за спиной, уже расположились парни, что-то обсуждая между собой. Слышать вновь голос того, кто убил и осквернил сестру, было одновременно и больно, и облегчающе. Почему? Художник не понимает. В его голове огромная путаница, а сознание, которое хочет разобрать ее, ничтожно мало и метается из стороны в сторону, явно не зная, что делать.

***

Унылый вечер за ноутбуком. Писатель делает все что угодно, кроме написания истории. Она застопорилась на кульминации. Ему хочется написать так много, описать все так красочно, но как только ладони ложатся на клавиатуру, все вдохновение вмиг вылетает в приоткрытое окно. На улице уже темно, иногда проезжают машины, завывает ветер, а капли дождя иногда залетают в комнату и разбиваются о пол. В такой обстановке тело хочет лишь провалиться в мягкую воздушную вату, но мозг заставляет работать. Сяо откидывается на спинку стула, запрокидывая голову назад. В мозгу бушует сюжет истории, новые идеи и история Люмин. Все это смешивается, давая неприятный осадок. Алатус выпрямляет спину, но ненадолго: он снова расслабляет ее, позволяя упасть на пластиковый полукруг. Подросток опускает глаза на свои ноги, одетые в шорты до середины бедра. Воображение само рисовало на бледной коже ссадины и синяки, что только недавно окончательно сошли. Почему-то именно после этих мыслей желание творить окончательно пропало. Он с грустью взглянул на экран ноутбука, глубоко вздохнул и перевел устройство в спящий режим. Звонок в дверь. Писатель удивленно поворачивает голову в сторону двери из комнаты, а после пытается вспомнить, кто это может быть. Особо никто: Ху Тао и почта. Обреченно переведя дух, он поднялся с места и медленно побрел в прихожую, параллельно хоть немного приводя себя в порядок. Заглянув в глазок, Алатус вдруг обнаружил, что на улице стоит Венти. Великое удивление. «Что ему надо?» — с такими мыслями Сяо открывал дверь промокшему до нитки парню, что держал в руках какую-то объемную папку, а коричневая накидка еле держалась на плечах. Но на лице музыканта улыбка. — Приветик! — улыбнувшись сказал он, проходя в дом и начиная снимать накидку и панамку, которые с задачей защиты от дождя явно не справились, но они и не сделаны для этого. — Ну привет… Ты не замерз? — вроде как и забота, но с этим равнодушием и холодом глаз и атмосферы она совсем теряется. Будто есть нить, что связывает темноволосых, но она слишком тонка, чтобы ее увидеть. — Совсем немного, но не беспокойся. — руки младшего немного подрагивали, но его тело уже привыкало к теплу помещения. Совсем скоро ни от холода, ни от резких перепадов температур не останется и следа. — Может, тебе сделать горячую ванну? Всю или для ног, а может, чай? — парень выглядел сам не своим. Либо же дома он ведет себя различно от обычной жизни. Сейчас он будто слуга, что бережно заботится о хозяйке. — Нет, спасибо, только чай. Я к тебе по делу. — Что случилось? — писатель обеспокоенно взглянул в лицо возлюбленного (?), уже предвещая информацию о Люмин и их совместная детективная работа. — Нам проект задали на дз! На среду! Сяо, что нам дела-ать, мы не успе-еем… — парень показал на папку, которую он поставил в первое попавшиеся место при входе. — Все нормально будет. Ты так и будешь сидеть в мокрой одежде? — А у меня есть другие варианты? — Венти с неким намеком осмотрел себя, а потом и Алатуса. Поняв глаза и встретившись с его взглядом, он состроил молящее лицо. — Ладно, есть. Проходи в ванную, а я пока принесу что-нибудь. — писатель развернулся и начал направляться к лестнице на второй этаж. — Постой, а где у тебя ванная? — Вторая дверь справа. — безэмоционально отрезал тот, уже поднимаясь наверх.

***

В небольшом прозрачном стеклянном контейнере виднелся подозрительный белый порошок. Вперемешку с ним были прозрачные маленькие гранулы, которые поблескивали на свету. Блондин хорошо помнил и понимал, что это такое, ведь именно он когда-то сам изготовил этот «препарат». На кухонной тумбе 3 чашки с пакетиками чая. Рядом уже закипает чайник, художник машинально выключает его. Смотрит на чашки, на контейнер, снова на чашки и снова на контейнер. Он никак не может решиться на тот опасный шаг. Страшно осознавать, что он и сам будет убийцей. Месть, не месть, он все равно убьет человека… Это пугало больше всего. Кто дал право ему решать судьбу людей? А кто дал это право Скарамучче? И почему при личной встрече так сложно что-то сделать. Химик уже множество раз продумывал все варианты мести, как холодной, так и «горячей». Он считал, что полностью готов к этой встрече. Руки подрагивают, а осознание того, что жертва сейчас прямо за его спиной давит. Альбедо уже представляет это умиротворенное лицо в темном гробу, но… Сердце стучит ужасно быстро, его биение слышно в мозгу, дыхание затрудняется. По лбу стекает капля пота. Это волнение, этот страх… Пальцы тянутся к контейнеру.