Роковые дни

Старое здание открывалось взору глаза. В городе, на удивление, достаточно давно не было дождей, трава в округе скошена и сложена в одну кучу. Сяо усмехнулся с того, что здесь хоть раз в год удосуживаются скосить «газон» - пастбище для клещей и прочих насекомых. Блондин не особо понял, что вызвало такую реакцию у друга, потому начал медленно оглядываться по сторонам, стараясь приметить каждую деталь. Заметив это странное действие, писатель рассмеялся ещё больше. Альбедо же с небольшим удивлением повернулся к нему: — Да с чего ты смеешься? — в голосе слышалось недопонимание с ноткой интереса, ведь с этим человеком всё-таки ощущался хоть небольшой комфорт. — С тебя. — откровенно ответил Сяо, прикрывая улыбку ладонью. — Очень приятно слышать. — художник серьезно и обиженно отвернулся, делая шаг вперёд. — Я не клоун, чтобы с меня смеяться. — Ты не клоун. — вновь усмехается темноволосый, делая параллельный шаг. — …Ты целый цирк. Блондин прошипел что-то в ответ и, сложив руки на груди, быстрым шагом направился ко входу в заброшенный сад, оставляя друга стоять в непонятках позади. На самом деле, даже такие шуточные оскорбления иногда могут обидеть любого человека. Насмешки всегда неприятно слышать, и, по мнению Альбедо, писатель это понимает. — Эй, ты чего? — догоняет его Сяо, который испытывает смешанный чувства: вроде он и виноват, но ничего особого не сделал. Обычно он забивал в таких ситуациях, но полезные связи в виде умного блондина ему всегда нужны. — Ничего. — резко и холодно отвечает тот, уже протягивая руку к обветшалой двери, как вдруг на нее осторожно ложится вторая, уже чужая, но знакомая ладонь. Альбедо поворачивает голову вбок, встречаясь с лицом друга, находящееся буквально в 20и сантиметрах от собственного. Подобный расклад дел заставляет художника вздрогнуть и непроизвольно сделать шаг назад. — Прости. — писатель чуть сильнее сжимает чужие пальцы, отводя их от дверной ручки. — Виноват. — В чем? — Просто извиняться и понимать причину - разные вещи, так считал Альбедо, потому и задал этот вопрос. — Эм… — Сяо замялся, опуская взгляд. — Я обидел тебя своими словами. Прости. — … — блондин молчит, возвращая внимание к двери и своей руке, «скованной» чужой. — Ты так и будешь держать меня за руку, словно мы влюбленная пара? Темноволосый отпрянул, отошёл на несколько шагов в сторону, поднял взгляд и посмотрел на друга, который, в свою очередь, не желал встречаться с ним взглядами. Писатель снова почувствовал вину, это осознание заставляло закусить губу. Между ними воцарило молчание. Альбедо не хотел терять драгоценное время, потому спокойно и осторожно открыл старую дверь, входя и жестом зовя Сяо. Обида обидой, но сейчас они всё-таки одна команда. Да и в этом место разделяться опасно, тем более блондин ещё точно не знает всю известную партнеру (Сяо) информацию. Неприятный запах гнили уже стал для этого места обыденностью - единственный «аромат», который писатель мог различить здесь. Тихо пройдя за другом, он обошел его и, сохраняя абсолютное молчание, повел его в кабинет директора, что располагается на первом этаже. И лишь когда парни дошли туда, безмолвие уже не имело никакого смысла. — С этого момента придется разделиться. — Альбедо прошел глубже внутрь помещения, когда как Сяо наоборот приблизился к двери, начиная объяснять: — Ты будешь здесь, а я пойду в остальную часть. — Чего? Разве раздел - не опасно? Разве не помнишь тот случай в музыкальном? — здравый смысл подсказывал, что не самое время держать обиды. — Конечно, риски есть… Но ты же хочешь закончить тут до хотя бы рассвета? — Чего? Хочешь сказать, что мы тут надолго? — Да… И если хочешь слиться, то самое время покинуть здание. — он сделал шаг в сторону, открывая блондину путь из комнаты. — Нет уж… Я не брошу тут тебя. Но почему именно я тут? Может, лучше мне пойти исследовать вне? — Особой разницы нет… Просто я не хочу подвергать тебя лишней опасности. — Хах… А я того же для тебя не хочу. — оба смотрели друг другу в глаза совершенно спокойно, но в мыслях у парней было удивление. Забота со стороны собеседника была чужда каждому. — Весело. Чего же делать будем? — Хм… Давай вместе тогда. — Закончим к завтрашнему закату? — Именно… Но, раз такая ситуация… У тебя есть причины не оставаться здесь? — У меня есть масса причин оставаться здесь. — У меня тоже. Мы с тобой в одной лодке. — Да… Так в чем суть работы? — Смотри… Нам нужно найти все листы, которые являются страницей 59 любого документа, дневника, книги и т.д. — …Ты серьезно? — Вполне.

***

Закат скрывался за темными стволами, небо над головой уже приобретало черный оттенок. Полумесяц, окружённый звёздами, сиял словно сбывшиеся мечты детства. Они кажутся такими близкими, словно можно поймать их ладонью, но так далеко, словно их никогда не достать. Тусклые звёзды кажутся мечтой одного юного философа. Он понимает, что никогда не исполнит стремления прошлого, но продолжает в них верить. Так по-детски и наивно. А совсем рядом уместились яркие, уже зрелые звёзды. Это цели человек, стоящего совсем рядом с прошлым фигурантом. Они светятся, до них рукой подать, и парень это прекрасно понимает, что вызывает слабую улыбку, которую никому не суждено увидеть. Он уже не ребенок, и уже не так наивен. Две фазы небесных тел встречаются взглядами. Они уже не кошка с собакой, не мышь и удав, а всего лишь партнёры по несчастью. — Как думаешь, когда он вернётся? — спрашивает брюнет, вновь устремляя глаза в небо. — Я не знаю… — тихо отвечает парень с пепельными волосами, повторяя действие за «приятелем». — Но я очень хочу, чтобы он вернулся. — Я тоже… — Эх, сложно же быть привязанным к своему спасителю, для которого ты не более, чем «ноша». — Хех… Да мы с тобой в одной лодке. — Скарамучча подходит ближе к Кадзухе, кладет руку ему на плечо, заставляя того повернуться к нему. — Пойдем в дом. Ветер подымается, заболеем небось. — Да… Пойдем.