Роковые дни

Теплый пар поднимается из уже двух чашек ягодного чая. Дождь стучит в окно, периодами слышится завывание ветра. Венти удобно устроился на диване, наблюдая, как Сяо на кухне накладывает различные виды конфет в небольшую корзинку. Обертки поблескивают на свету, переливаясь различными цветами. Писатель отходит к холодильнику, открывая и смотря на нижние отсеки: в них лежат фрукты и овощи. Открыв правый, он достает из прозрачного пакета два небольших мандарина. Закрывая холодильник и ранее открытый шкаф, парень кладет мандарины в корзинку и подходит к дивану и кофейному столику. Он ставит угощения на стол и садится поодаль Венти. Неловкая тишина. Сяо подносит горячую чашку к губам, слабо сдувает пар и отпивает. Вдруг Венти пришла гениальная тема для разговора, из-за чего он даже повеселел; — Не боишься обжечь рот? — музыкант недоверчиво смотрит на свой напиток, из которого медленно кружит пар. — Нисколько. Всегда так пью. — парень ставит чашку на стол и переводит взгляд на Венти. — Так что ты хотел? — Ну... Сначала я хотел позвать тебя прогуляться, — Венти не уверен в своих намерениях. Он пришел по "зову сердца", даже не придумав отмазок. В его голове Сяо всегда чуть добрее, чем оказывается в жизни. Представляя встречу, парень уверенно ставил точку на том, что он обнимет его, но, встретившись в дверях, все представления не оправдались: Венти не мог решиться сделать даже шаг. — А потом начался дождь. — И ты все равно пришел ко мне. — Как-то даже недовольно проговорил писатель, из-за чего сам же усмехнулся и придвинулся ближе к парню. — Мокрый котенок. Фраза прозвучала как заигрывание (Сяо так и задумывал), причем очень уверенное. На лице Алатуса такая глупая улыбка, будто намекающая на "истинный" смысл выражения. Это заставляло Венти смутиться; на лице проявлялся лёгкий румянец, от чего парень забегал глазами по столу в поисках неясного и неуловимого момента спокойствия, а после и вовсе отвернулся в сторону окна. Сяо даже несколько заинтересовало это действие. Он пересел на колени и подполз к музыканту сзади, положил голову на плечо подростка и слабо обнял его. — Смущённый котенок. — Алатус усмехается. Венти резко напрягся. Наложив свои ладони на руки писателя, он хотел выпутаться из объятий, но что-то останавливало. Парень опускает голову вбок. Румянец пропадает, а в глазах появляется некая грусть, смешанная с непониманием. — Ты чего? — писатель выпрямляется, но руки не убирает. В нем самом бушуют смешанные чувства. Нежность и веселье так несвойственны ему, но почему-то именно сейчас и именно по отношению к этому человеку хочется проявлять это. Будто с ним Сяо становится совершенно другим человеком, способным к проявлению чувств. Но он совершенно не понимает, в какой момент эти отношения ради исключения одиночества переросли в нечто более серьезное для него. Особенно пугает то, как резко это произошло. Кажется, что что-то не так, как должно быть. Но это "должно быть" ведь тоже неизвестно. — Ничего. — Венти выдавливает улыбку, хотя знает, что его лица не видно. — Рассказывай. — твердо и довольно решительно произносит писатель, чуть сильнее обнимая музыканта. — ... — он молчит, стараясь подобрать слова. — Ты странный сегодня. Ведёшь себя не так, как обычно. Что случилось? — Со мной?.. Да я и сам не знаю, если честно. — Всмысле? — В прямом. Сам не знаю. Просто делаю то, что сердце захотело. Повисла тишина. Никто не знал, что говорить дальше. Но, если Сяо просто принял ситуацию и свои чувства, не желая особо разбираться в этом, то Венти всерьез задумался о ситуации. «То есть раньше ты действовал не по сердцу? Хочешь сказать, что раньше всё было некой фальшью? Сяо, я.. не знаю, как реагировать. С одной стороны ощущения такие странные, ты вроде мне и нравишься, но все это время я встречал лишь холод. А сейчас ты так добр и жизнерадостен, что я не знаю, что мне делать... Именно такой ты мне и нравишься, но почему тогда я влюбился в тебя "прошлого"... А может я просто привязался, а не влюбился вообще... Все это так сложно, что я не знаю, что мне делать... Обычно в отношениях партнёры рассказывают о своих проблемах друг другу, но я не могу осмелиться сейчас что-то сказать. Сяо, что делать.» — мысли, которым не суждено быть озвученными. — Ты совсем поник. — вдруг вырывает из размышлений голос Сяо. Он убирает свои руки и садится ровно, смотря на спину Венти. —... — Ты это... — Алатус хоть и смыслит в писательстве и подборе слов, но в такой ситуации, когда даже атмосфера не похожа на реальность, у него совсем не получается сформулировать складную речь. — Расскажи, что тебя тревожит. Я послушаю. —...— Венти все ещё молчит. Он думает, действительно ли стоит говорить то, что на уме. Хочется кричать, разъяснять свои чувства, но что-то так колко отдается в груди и не даёт это сделать. Он собирается с силами, наконец меняет позу, - встает, отходит на наиболее дальнее от Сяо место и садится, - и тихо произносит, поднимая глаза на парня: — Ты... Совсем другой. Такой странный и непривычный. С одной стороны так мне даже нравится больше, чем прошлый холод, но с другой... Ты был нечестен со мной? То есть то, что я видел до этого, было ненастоящей заботой, любовью? Я ведь полюбил тебя таким, а оказывается, что ты совсем другой. Или ты сейчас тоже ненастоящий? Тогда какой ты? Сяо, я не могу понять этой ситуации... Это... Слишком... Сначала подросток молчит, не прерывая зрительный контакт. Ответ на все это не возникает в голове. Точнее быть, его понятие настолько расплывчато, что как такового утверждения быть не может. Заметно, как на глазах Венти наворачиваются слезы. Тишина давит на него, паника медленно наступает. Он пытается ее подавить, но получается слабо. Почему-то именно сейчас так хочется получить поддержку, а не продолжать скрывать свои чувства и проблемы. Вдруг Сяо встаёт. Музыкант удивлённо поднимает наполненные некой болью глаза. Парень, не говоря ни слова, подсаживается к нему и жестом показывает лечь либо на плечо, либо на колени. Сначала Венти ничего не понял, а потому не предпринимал никаких действий, пока не почувствовал руку писателя чуть ниже плеча; она слабо тянула его вниз, приобнимая. Барбатос улыбнулся, осознавая ситуацию, и поддался: лег на колени возлюбленного, смотря на угол стола в паре десятков сантиметров от лица. Поворачиваться вверх не хотелось, в таком положении было несколько спокойнее. Венти чувствует, как холодная ладонь опускается на волосы и начинает поглаживать их. — Чтобы унять панику, сфокусируйся на том, что сейчас происходит вокруг. На том, что делаю и говорю я, на том, что вообще находится здесь. Когда придёшь в состояние для продолжения разговора, я отвечу. — спокойно и монотонно говорит Сяо, в таком же темпе поглаживая мягкие волосы партнера. Младший (Венти) облегчённо выдыхает, устраивается поудобнее и полностью расслабляется. Его мысли медленно успокаиваются, будто распутывая свой же клубок. Этот неестественный уют дарит тепло, в котором хочется зарыться с головой и никогда не вылезать. Сяо же наблюдает за ритмично вздымающейся от дыхания грудью Венти, подстраиваясь рукой под этот темп. Спустя какое-то время тишину прервали: — Говори. — тихо на выдохе бросает музыкант, напрягаясь в ожидании неизвестности. — Венти, я... — Алатус запинается, хотя продумывал речь в голове до мелочей. Почему-то в реальности произносить искренние слова так сложно. — Люблю тебя. И, отвечая на твои вопросы о прошлом... У меня нет моего "я". Я могу подстроиться под любого человека и ситуацию. Потому я не знаю, могу ли я назвать, что раньше я был ненастоящим. Но, быть честным, тогда я согласился, не питая к тебе чувств. Просто не хотелось обижать. Но сейчас... Я люблю тебя, Венти. Всеми своими "я" люблю тебя. Парень не знал, что отвечать. На ноги Сяо скатилась теплая слеза. —...Я обидел? —... — Сяо был не прав. — Нет... Это слезы милоты и радости, Сяо. Я тоже люблю тебя, Сяо. Обоими своими "я" люблю тебя. Писатель решил не предавать значение последним словам. Не сейчас. Сейчас лишь хотелось насладиться этим мимолётным моментом, запрокинув голову на подушки и закрыв глаза. — Пусть так будет вечно. Мы уже не те наивные дети, чтобы влюбляться бабочками в животе. Хотя... Любовь у всех разная. — Сяо говорит это тихо, будто даже для себя. — Ты прав. Любовь такая разная. — поддерживает его выводы Венти. Писатель, пребывая в сопровождении мелодичных стуков дождя и присутствия искренне любимого человека рядом, медленно засыпает прямо так. На улице уже поздний вечер, машин все меньше; только фонари слабо виднеются сквозь занавесу ливня. Барбатос знает, что старший засыпает. Его это безумно умиляло, а в голове невольно рисовалась фанатская картиночка. И пусть они оба знают, что впереди ещё множество трудностей. Многое нужно пережить вместе. Многое нужно сделать, сказать, вытворить. Но в планах теперь появится ещё одна частичка жизни: любовные отношения. Сяо больше не прикрывается фальшивым интересом, а Венти принимает свое "раздвоение". Оба что-то осознали для себя за это время, и оба готовы работать над собой и миром дальше. Такие, возможно, маленькие телом, но очень взрослые душой люди уже полностью серьезны в своих намерениях. Пусть этот момент будет запечатлен в памяти парней надолго. Пусть это будет началом, - отправной точкой, - в их огромном пути в этом необъятном мире, полном лжи и правды, добра и зла, искренности и фальши, "верного" и "неверного". Но, стоит подметить, что здесь есть и третья сторона... Даже после самой темной ночи солнце появится на горизонте. Все невзгоды в один миг обратились в счастье. Даже не верится, что такое произошло, что такое вообще возможно. Но все реально, и лишь забытый чай остывает на столе.