Роковые дни

— Кассо, потише. — девушка, несмотря на строгий тон, выглядела очень мило. Русые волосы под каре, азиатская внешность, одежда в таком же стиле. Она приехала из Китая, поэтому часто говорит с акцентом, несвойственным людям России. Однако, если в обычном мире такое часто становится причиной издевательств даже со стороны младшего поколения, эта персона так влиятельна, что иногда страшно даже поздороваться. — Ты мешаешь мне с моими гостями. Мальчик и правда совсем затих, отложив телефон в сторону. Он встал и очень тихими шагами ушел в другую комнату. Ему не нравилось в ней находиться, потому даже под давлением «матери» парень предпочитал гостиную. Сейчас же единственной целью нахождения здесь были его наушники. Кассоя подходит к своей тумбе и начинает рыться в ней. Вещей в ней не много, потому он сразу замечает пропажу наушников. «Нет, быть не может… Наверняка я просто положил их в другое место…» — подросток смотрит в другом отсеке, под подушкой, одеялом, но никак не может найти нужное устройство. Непонимание сменяется гневом, сильным гневом на окружающих. Однако нужно быть тише. Тише. Тише… Тише? Т!; /и@##ш7/е¿¿ — К черту это все. — как по рубильнику, тон и мысли переключаются. Отчаяние, обида, безразличие. Желание уйти. Убежать. Больше не быть тише. — Ты чего? — вдруг слышится мягкий девичий голос с верхней кровати. Выглядывает девочка лет 10. У нее небесно-голубые глаза, светлые волосы, бледная кожа и множество маленьких веснушек по всему лицу. Милая. Но до чего Кассое сейчас хочется взять в ладонь эти ухоженные волосы и ударить маленькие личико о лестницу на ее кровать. — Что-то потерял? — Ты потеряла. — грубо отвечает ей «брат». — Чего? У меня все на месте. Кассо, что случилось? — она садится, ноги свивают с кровати на втором ярусе. На ее лодыжках видно четкие красные линии - порезы. Кто ей их нанес, - сама или иной человек, - парень не знает. Однако именно эта деталь позволяет унять гнев к ней. — Наушники мои не видела? — Нет… Прости, но… Все в порядке? Ты сегодня странный… — И где я, на милость, странный? — То грустный, то веселый, то злишься, то успокаиваешься… — Хах. — теперь ему смешно? — Это называется биполярка, Мири. — Мм… Хватит, Кассо, выдумывать. Врач же ясно сказал тебе, что ничего серьезного нет. — Да, конечно, я помню. Только почему-то у всех вокруг все хорошо, а у одного меня — нет. — В мире много людей с тяжёлыми судьбами. Возможно, когда-нибудь ты встретишь много таких. Кто знает, что в душе за красноречивыми улыбками или горькими слезами. — Мири легла обратно, ее ноги перестало быть видно. Иногда она пишет рассказы, несмотря на маленький возраст, а потому может говорить так несвойственно себе. — Но не могут же в одном месте собраться люди с тяжёлыми судьбами… Ни у кого не будет такой же, как у меня. — Кто знает, Кассо, кто знает. Может, когда-нибудь твоя такая истерика станет последней и ты уйдешь отсюда. Не думаю, что Старшая вообще заметит. — Тогда я заберу тебя с собой, Мири. Ты мой единственный друг здесь. — Нуу, не кисни, я же пошутила… Парень задумчиво выдыхает и садится на кровать. Матрас прогибается под ним: он слишком мягкий, Кассоя любит твердые, какие были в прошлом доме. Подруга чем-то шуршит, спускается вниз, к нему, и садится рядом. В протянутой ею руке была небольшая конфета-леденец. Хоть подросток был намного старше ее, но любил сладости. — Спасибо… — он берет и разворачивает угощение, кладя конфетку в рот. Клубничный вкус. — Слушай, а так ли тебе нужно уходить? — в ее глазах читается грусть. — Да, Мири. Я не могу так больше жить. Но, обещаю, я возьму тебя с собой. — Почему тебе кажется, что все плохо?.. — Потому что я взрослый, а ты ещё маленькая и не понимаешь ничего. — Слушай… — девочка кладет свою голову на его плечо, хотя получается это нелепо, ведь тот выше ее на голову. — Какое твое имя? — Всмысле? — парень усмехается. — Кассоя, ты же знаешь. — Нет… Настоящее имя. — … — вдруг он опешил. Неужели эта девочка, которая живёт тут чуть ли не с рождения, знает его тайну?.. — Мои родители, когда отдавали в детдом, указали имя «Кирилл»… Хах, это смешно… — Вовсе нет, красивое имя!.. А я- — Только не называй меня так. — перебивает Кассоя. — В детдоме я взял другое имя и всегда назывался им - Каэдэхара Кадзуха. В честь героя, который мне понравился в комиксе. Потом мне выдали паспорт с этим именем. — Вот как… Все твои имена красивые! На самом деле- — Но Матушка дала другое имя. Я не понимаю, почему она отнимает у детей прошлое настолько, что даже имена. Теперь я Кассоя. Чертова китайская баба… — Кассо, я понимаю тебя, хватит перебивать! — она вскочила и последнюю фразу даже прокричала. Хорошо, что никто не обратил внимание. — Меня тоже раньше звали по-другому. На самом деле я здесь не с младенчества, и я помню жизнь в моей прошлой семье. Меня звали Рита. — Воу… — Кадзуха Кассоя не знал, как реагировать. — Красивое имя, но… Почему ты скрывала свое прошлое даже от меня? — Потому что она придумала мне другое.

***

Лучи солнце пробивались в класс сквозь жалюзи, пока сквозняк гулял по полу от приоткрытого окна. Почему-то этот день казался самым тихим за последние несколько лет учебы в этом месте. Может, из-за того, что многие почему-то резко ушли из класса, переехав в другие районы, а, может, из-за вчерашнего проливного дождя. Однако правильный и «хороший мальчик» для своей тётушки обязательно ходит каждый день без пропусков. Даже когда на улице невозможно пройти без моторной лодки. И этот парнишка — никто иной, как Сяо. Сложив руки на парте и положив на них голову, писатель тихо и мирно спал. Урок истории его никак не будил, особенно если рядом Венти, который пообещал в случае чего разбудить. Всё-таки после того вечера они правда начали более серьезно встречаться и лучше показывать эмоции и чувства. Это особенно странно для Сяо: вечно холодной стужи, толстого гранита во тьме. Но музыкант был искренне рад, что смог разбудить искренность в парне. Это грело душу сильнее любого горячего молока или чая. — Итак, так как вы пропускали почти все мои уроки с начала года, а их и так было всего несколько. — Чжун Ли сложил руки на груди и оглядел класс. Его взгляд остановился на спящем брюнете. Он уже не впервые это замечает, но сейчас глаза почему-то не скользили дальше. Заметив пристальный взгляд учителя, Венти поспешил под столом толкнуть Сяо, чтобы тот просыпался. Но ничего не помогало, тот будто заснул вечным сном. Парень с косичками улыбнулся преподавателю, на что тот сделал это же и повернулся к доске. Похоже, обошлось. — Я задаю вам сделать проекты в тройках. Темы — с первой по пятидесятую страницу включительно. Тройки и пары выбирайте сами. Все свободны. Удивительно, но обычно именно на уроках Господина Чжун Ли стояла гробовая тишина. Лишь после такого сигнала молчание нарушилось и ребята становились обычными подростками в самом разгаре игры гормонов. Через пару мгновений звонок оповещает об окончании урока, после чего шум становится ещё более сильным. Староста быстро окликает одноклассников и кратко инструктирует, что если они до конца дня не пришлют ему свои тройки, он распределит их сам. Немым кивков сопроводив его, они поспешили быстрее уйти из этого душного кабинета. В это время Венти всеми силами пытался разбудить парня. Наконец на один из сильных толчков он откликнулся мычанием и поднял помятое лицо с рук. От этого зрелища музыкант засмеялся. — Мм… Сколько я спал? — Сяо потирал раздраженные сонные глаза, пока ещё не понимая, что происходит. — Это смотря когда ты заснул. — из-за спины младшего (Венти) неожиданно вышел Альбедо, от чего Венти даже вздрогнул, а после облегчённо выдохнул. — Ты чего ж так пугаешь, сволочь! — тот обиженно отвернулся. — Когда это я сволочью стал? — блондин дал подзатыльник брюнету и улыбнулся, пока тот уже смотрел на него злым взглядом. — Давай выйдем, поговорим. — очень серьезно старался сказать музыкант, но с явным подтекстом на шутку. — Ха-ха, давай. Только Сяо дождемся. — Не, не ждите. — он явно только осознал, что проспал весь урок. — Идите, я вас догоню. Какой кабинет следующий? — 220. Мы тогда сразу пойдем. — Хорошо. Когда друзья, споря, вышли из кабинета, в нем остался лишь Сяо, один одноклассник, что раньше ходил в компании Тартальи, и Аяка. Кажется, они дежурные. Парень быстро собрал вещи и, зевнув, запустил телефон, чтобы посмотреть, кто ему писал за это время. Как ни странно, никто. — Сяо, пожалуйста, закрой дверь в кабинет, как будешь выходить. — писатель обернулся и коротко кивнул. В ответ просящий улыбнулся, а замстаросты напряжённо вдохнула побольше воздуха, будто хотела что-то сказать, но одноклассник бросил презрительный взгляд. — Спасибо, мы дежурим. Последовав просьбе, он покинул кабинет и закрыл за собой дверь. Сердце вдруг одолело нехорошее предчувствие. Такое же было, когда умирала мать, когда начинался последний день в детдоме, когда они впервые отправились в заброшенный сад… И никогда он не обращал на него внимание. Сейчас решил сделать тоже самое. «Твою, я не в ту сторону пошел.» — неужели его так долго будили, что уже конец перемены, и потому коридоры пусты? Сяо точно не знает. Он разворачивается, вздыхая, и идёт в уже нужную сторону. Проходя мимо кабинета, из которого он только что вышел, снова появилось это съедающее чувство страха. Будто время остановилось. Перед глазами пронеслись все его давно забытые и убивающие как в первый раз картинки. Жизнь ведь не может вернуться назад, так почему сейчас все такое… Реальное? Ее, такое родное лицо, что стало даже ближе матери, будто прямо здесь. Как в детстве, как тогда, когда все ещё было вроде хорошо. Парень протягивает руку и пытается заправить пшеничную прядь за ухо и поправить цветок, как вдруг ее милая улыбка распадается на множество маленьких, но уникальных частей. Сяо пытается схватиться хотя бы за блик в глазах, словно это жизненно необходимо. Кажется, со всеми событиями он медленно сходит с ума. Но прежде, чем решить этот вопрос, нужно поймать ее последние моменты жизни. Странно. Он… Не хочет расставаться с ней в его голове? Все силуэты теряются среди окружения. Коридор погружается громким звонком на занятия. Это вырывает из мыслей и заставляет все же отойти с места. «Интересно, охранник, смотря по камерам, подумает, что я ебанутый на голову?» — Сяо вздыхает. Он явно понимает, что нужно что-то делать со всеми его проблемами, но… Парень сам не знает, что ему мешает прямо сейчас отпроситься с последнего урока, уйти домой и рассказать все тётушке. Она отдыхает после командировки, потому встретит его сразу же. Подросток не уверен, что на это скажет она, но все же лучше, чем просто замалчивать… Но все равно что-то мешает. Но что? — «Хм, надо идти… Н-» Крик.