Роковые дни

Резкий глоток воздуха, стук сердца в голове. Ночь - темное время суток, кому-то дарящее успокоение, время отдохнуть и обдумать весь день, а кому-то продолжение ужаса. Прошедшего, нынешнего - не важно. Когда вновь и вновь сломавшие тебя картинки предстают пред глазами, а тело сковывает ужасом, совсем не задумываешься, в каком ты времени. Если однажды, пережив глубокое эмоциональное потрясение, повезет не увидеть его во сне вновь - для Аяки это будет настоящее счастье. Пусть повторится хотя бы один раз - это уже ее маленькая победа. Но ведь она (победа) не всегда достижима. Как и сейчас. Мурашками на руках ощущаются чужие настойчивые касания. В горле ком от напряжение и брезгливости. Те полчаса отпечатались в памяти о школьных годах надолго. Осознание, что с этим человеком учиться ещё около двух лет очень огорчает. Внимание девушки отвлекают лучи рассветного солнца на одеяле. Уже утро. Тьма уходит в свои полноправные покои, освобождая пост доброте. Паника медленно отступает, когда мозг воспринимает столь эстетически приятную картину. Теплые оттенки, белые цвета. На лице Аяки даже появляется слабая улыбка. До будильника ещё спать и спать. Она опускается обратно на мягкую подушку. Реальность куда более светлая, чем сны, и всегда приходит вовремя. Однако, ещё раз видеть такое не хочется… Но глаза будто сами закрываются. Субботнее утро в небольшой квартире наполнилось тишиной, которую ещё не скоро предстоит прервать, ведь встреча назначена лишь на час дня…

***

Солнце поднялось уже максимально высоко над горизонтом. Лёгкий, но холодный ветерок трепал волосы и кожу, ощущаясь свежестью на душе. Вот-вот в его жизни пройдут решающие минуты. Тайна наконец будет разгадана. А когда стемнеет, он сможет все осознать. — Долго ждёшь? — за спиной послышались шаги и хлопок дверью. Обернувшись, парень видит Альбедо. Он одет в теплый свитер и темные джинсы, а в руках держит довольно большой чемодан с инструментами. — Да нет, сам только пришел. Спасибо, что согласился. — Сяо попытался сделать любезное лицо, но у него в полной мере это не вышло. — Мы друзья. Отказывать друзьям — не иметь чести. — Ауф. — Пхах… — художник усмехнулся. Он не думал, что брюнет умеет шутить с таким серьезным лицом. Если вообще знает, что такое юмор. — Волки правят миром. Так, ладно, не об этом… Венти не стало лучше? — Нее, он как валяется с отравлением со вчерашнего дня, так и валяется. — писатель будто бы агрессивно раскидывает листву под ногами, но получает не фонтан сухих «отстанков», а брызги грязи. Они бельмом падают на белые кроссы, недавно отстиранные и промытые. Он шепотом матерится. — Мат - это плохо. — Альбедо смеётся. Вчера прошел дождь, конечно, земля не будет сухой. — …Я тебе щас эту грязь в одно место засуну. — Да ладно, ладно тебе. На, — он протягивает две влажные салфетки. — протирай. — Спасибо. — сделав пару шагов и оказавшись на заасфальтированной площадке, он присел. — Теперь нам осталось только за Аякой зайти. Как твои тараканы поживают? — Конфликтные немного, но в целом хорошо. Или ты про тех, что в голове? — Альбедо усмехнулся. На следующий день после того конфликта Скарамучча действительно собрался и покинул дом, направившись к старому месту заточения. Блондин заранее написал ему на листочке свой номер и, на всякий случай, адрес, чтобы тот смог рано или поздно отчитаться, жив он или нет. Художник уже не держит на него той невыносимо жгучей жажды мести, злобы, ненависти. Перед уходом брюнет все рассказал. В точности помнивший тот день художник принял его объяснения, пообещав все проверить. На самом деле без всего негатива будто даже стало легче жить. Альбедо теперь больше шутит и уже не ощущает той тяжести в груди. Дома его ждет любимый человек, а все обиды опущены. Прошлое в прошлом. — И про них тоже. — Сяо сам не заметил, когда они стали хорошими друзьями. — С головными все хорошо. Даже отлично, я бы сказал. У тебя как дела? — Как бы выразиться… Я хочу обратиться за помощью. — Воу, это смело. Ты молодец, не все решаются на такой шаг. Проработаешь все, что тебя тревожит. — Только я предлога найти не могу. Да и… Ты вон какой весёлый, хотя раньше таким бесчувственным ходил. — Сяо, я просто спокойный. И у меня были проблемы, которые я сам смог осознать и найти решение. Нормально, что иногда это может не получиться. — Спасибо за поддержку, хах. Почему-то у меня такое ощущение, что в этом подвале нас ждёт что-то страшное. — Кто знает. Может, там гора трупов детей. — пожав плечами, блондин улыбнулся. — Ты так хорошо настроен.

***

Звон домофона. Из двери выходит девушка. Голубые волосы завязаны в высокий хвост, а сама она одета в черную юбку и белую кофту. Выглядит красиво, но не в тему. — Ты не забыла, что мы на заброшку идём?.. — пару раз окинув ее взглядом, брюнет уже отгонял от себя странные мысли. — Нет. Девушке красивой нужно быть даже на кладбище. — Аяка улыбнулась. В конце концов, она сомневается, что будет сильно углубляться в поиски. Парни все сделают за нее, ей главное — увидеть музыкальную комнату, те ноты и услышать музыку в голове, раз Сяо тебе присутствует. — А где Венти? Сам меня позвал и сам же не пришел? — Он так и не выздоровел. — Альбедо развернулся, показывая начинать направляться к саду. Это время можно заполнить разговорами. — Точно, его же и вчера не было. Кстати… Вы правда собираетесь вскрывать подвал? Зачем? — Да. — ответить на вопрос вызвался писатель. — Мне кажется, что именно там кроется разгадка. — Разгадка? — Я смотрю, Венти тебя вообще в курс дела не вводил. Мы пытаемся решить, почему эта музыка появилась, ведь мы уже знаем, от кого она идёт. — Юные Шерлоки, если быть короче. — добавил Альбедо, улыбнувшись. Похоже, сегодня у него хорошее настроение. — Типо того. — Я поняла… Мне Венти и вправду ничего не рассказал.

***

Они уже полчаса здесь. Дверь в подвал оказалась не то, что опечатанной, так ещё и запаяной по длинной стороне. Альбедо пришлось даже ещё раз вернуться домой, чтобы взять другие инструменты, которые остались от матери-ученой. Так как отца у Альбедо не было, она выполняла все обязанности за него, а потому даже хранила мужские инструменты. Жизнь делает свое. — Я выйду, посмотрю, может, писали. — Аяка все время стояла в стороне, лишь раз поднявшись на второй этаж. Она уже жалела, что согласилась пойти с парнями, у которых явно свои дела. — Хорошо. Мы вот-вот закончим, тебя звать? — Да нет, открывайте без меня. — Аяка медленно выходит из помещения. — А то вдруг там правда гора трупов детей. — усмехнувшись, Альбедо повернулся к Сяо. Сейчас, в защитных очках, с завязанными в маленький хвостик волосами, со сосредоточенным взглядом, парень выглядит особенно мило и даже сексуально. От этой мысли на щеках появился совсем незаметный румянец. — Когда я ем я глух и нем. — от серьезности его голоса блондин даже почти обиделся. — Я тебя щас… — словив строгий взгляд друга, подросток замолчал и отвернулся. Ещё пару минут они возились с дверью. Кажется, никто в их возрасте не занимается таким. Хотя, как говорится, года измеряются не биологически, а по пережитым событиям и опыту. И вот ее наконец можно открыть. Сяо снимает очки, отдавая их парню рядом. Будь он один, ему было бы более волнительно и страшно. Однако сейчас писателя впервые в любом месте сопровождает человек - друг, парень, просто знакомые. Кажется, что единственной загадкой, что мешает жить, осталась эта дверь. Правда, вечером ему мысли скажут обратное. — Все будет хорошо. — будто ощущая сомнения писателя, Альбедо отложил его очки и подошёл ближе. — Хочешь, я открою первым? — Нет, не надо. Дай две секунды собраться. — Боишься горы детей? — он усмехнулся. Но Сяо было не так весело. — Ты станешь верхушкой в этой куче. — положив руку на пыльную ручку, он в мгновение потянул дверь на себя. В нос сразу ударил до ужаса неприятный запах. По очертаниям лестница вела не особо глубоко вниз, но на полу что-то находилось. Альбедо мгновенно пришел к решению и, достав телефон из кармана, посветил вниз. Окутанная полумраком, но различимая; несчастная, но безэмоциональная; незнакомая, но узнаваемая; уродливая, но стремящаяся. Пшеничные волосы, уже давно потерявшие свой былой оттенок, шли от серо-черной головы. Естественная мумия. Большую часть тела занимала не тлеющая с годами одежда, но даже так было видно, что лежит это тело тут уже давно. Сяо бегает глазами по очертаниям знакомой девушки. Она лежит на животе, протягивая одну руку к лестнице. Застыв в своей предсмертной позе, уже несколько лет теряя человечность, она пролежала здесь. Люмин. Талантливейшая пианистка, которую только знал писатель. Добрейший человек с особым подходом к детям. В голове мелодия, что раньше беспрерывно играла, издала свои последние ноты. Исполнительница встала и пришла сюда. — Сяо, не смотри!.. — блондин мгновенно теряет улыбку и спешит закрыть ладонью глаза друга, которые уже начали намокать. Однако, тот не хочет закрывать глаза, из-за чего Альбедо приходится на них надавить. Спустя секунду писатель будто бы приходит в чувство, и слезы уже спокойно решили вырваться. — Не надо, все хорошо… — сквозь дрожь в горле он говорил эти слова, пытаясь отодвинуть руку, однако она не поддавалась. — Нет, Сяо, нельзя на такое смотреть. Особенно тебе. Это ведь дорогой для тебя человек. Давай выйдем, ты глотнешь свежего воздуха… — Но если я не увижу, разве я смогу полностью быть уверен?.. — Давай не сейчас. Сяо, у тебя сейчас банально паничка начнется, а я не знаю, что с тобой делать. Пойдем, выйдем. Ты глубоко вдохнешь, выдохнешь, сядешь, подумаешь. Ведь не обязательно все делать сейчас. Давай, давай… — под давлением брюнет всё-таки отпустил дверь, а Альбедо сразу же закрыл ее, открыв тому глаза, но все ещё поддерживая за руку и плечо. Сяо последовал за ним. Разум туманится. Руки трясутся так, будто по ним выстрелили, а ноги медленно становятся ватными. Больше всего спасает присутствие друга рядом. С его поддержкой этот шок оказался не таким сильным, как мог быть. Миновав выход, писатель сразу быстро задышал, пытаясь насытиться воздухом. Он слышит, как к ним спешит Аяка, но блондин ее останавливает. — Сяо, не нужно так быстро дышать, ты не задохнешься. — он снимает свой свитер, наплевав на то, что он белый, и бросает его на землю, сам оставаясь вообще без верха. — Садись, все хорошо. Расслабься… Он послушно сел на чужую одежду, даже не обратив на это внимание. Все, что в его голове сейчас — эта картинка. Как жизнерадостное воспоминание о былой девушке быстро сменяется на ее сгнившую мумию, «украшенную» темной кожей. Не будь столь отличительных черт, как волосы, Сяо даже не узнал бы ее. Но, по его мнению, так было бы даже лучше. Все эти года, как опечатан подвал, она… Лежала там. Совершенно одна. Мертвая, гниющая. Никому не нужная. И вот, ее нашел именно брюнет. — Сяо, посмотри на меня. — сквозь пелену он все же что-то слышит и даже исполняет. — Давай дышать вместе. Вдох… — Альбедо делает паузу и отсчитывает пару секунд. — Выдох… Вдох…