Singularity

📝 📝 📝

Чонгук почти ничего не слышал о Тэхёне вот уже два месяца. А сам спросить у Чимина не решался, боясь сдать свой лютый интерес с потрохами. Лето окончательно закончилось, лишь сообщая о неизбежно приближающимся зимним экзаменам. В душе такая же слякоть, как и на улице от начавшихся дождей. Хоть весь Сеул и покрылся золотом еще не опавшей листвы, радости это Чону не приносило. Он мог частенько сидеть на подоконнике и смотреть в окно, пальцем обводя грязный след от стакана-пепельницы. Даже компьютерные игры его не радовали, на удивление Пака, который искренне недоумевал чужой хандре. — Пойдешь со мной на тусовку? — А твой Дживон-и тебе разрешил? — язвит Чонгук. — Извини. На что Чимин лишь вздыхает. — Не пойду, нет настроения. — Даже выпить будет не с кем, Хэллоуин все-таки. Тэхён, ведь, не пьет... — жалуется Пак, надевая на голову ободок с кошачьими ушками и пристегивая к джинсам черный пушистый хвост. — Тэхён там будет? — Чон старается максимально не выдавать свою заинтересованность. Но, кажется, выходит плохо. — Он уже там, — говорит Чимин, видя чужое воодушевившееся лицо. — За такси платишь ты. — Я не буду пить, поедем на моей, — Чонгук быстро хватает ключи от машины и уже было вышел из блока, как его за ворот затягивают обратно. — И в каком костюме ты собрался? Задрота? — Чимин усмехается, протягивая белоснежные кроличьи ушки и хвостик на булавке. — Тебе больше пойдет. Чонгук берет все с собой, закатив глаза — Пак не отвяжется, если его отговаривать. Обещает хотя бы ушки надеть, но молчит про хвост. Хотя когда они уже близко к месту тусовки, у Чонгука все тело пульсирует от сердца. Не из-за предвкушения от встречи с Тэхёном. Дом, в котором была вечеринка, было видно за несколько сотен метров. Но этот дом также находится напротив дома Чонов. И Чонгук молился, чтобы не увидеть в окне отца, и чтобы не увидели его. Он надевает ободок с белыми ушами, а сзади, прям на куртку Чимин прикалывает хвостик, случайно ткнув иглой прямо в поясницу. — Издеваешься? — потирает больное место Чон, когда Чимин затаскивает его в дом. Единственное, что удерживало Чонгука взять, развернуться и пойти домой — возможность увидеть Кима. Он даже не обращает внимание на чужие костюмы, на наличие выпивки, на музыку, от которой почти не слышно даже собственных мыслей. Всего лишь сканирует взглядом толпу на наличие красной макушки или знакомого лица, образ которого уже постепенно стирался из памяти под воздействием времени. Но не находит. Следует за Чимином, чтобы хоть того еще не потерять, когда он подбегает к столу с выпивкой. Пак опрокидывает три стопки водки одну за другой. А после третьей его улыбка расцветает. А Чон думает, что это от ударившего ему в голову алкоголя, и именно поэтому он смотрит куда-то за Чонгука, а не на него. — А хвостик настоящий? — у Чонгука мурашки по коже от испуга. Ухо обжигает знакомый шепот низкого бархатного голоса. Чон вздрагивает, когда его обходит Тэхён и встает рядом с Чимином, кидая руку тому на плечо. Он пристально смотрит на Чонгука, видя легкий испуг в глазах. А тот рассматривает его. Быстро кидает оценивающий взгляд на все тело. На Киме обычный черный костюм с красной шелковой рубашкой под пиджаком, верхние пуговицы расстегнуты. Медовый цвет кожи скрыт под слоем светлого грима, чтобы придать вампирской бледности, а на глазах глубокие смоки. Неоновые красные линзы светятся, делая взгляд Тэхёна поистине вампирским. — Что за милый кролик с тобой? Познакомишь? — Тэхён улыбается краешком губ, обнажая накладные клыки. — Ты, кровосос, видно настолько старый, что память отшибло? — Чимин отшучивается, зная, что Тэхён просто таким образом, не напрямую, делает комплимент Чону. — То-то смотрю поседел… Только Чонгук сглатывает. Он наконец понимает в образе кого стоит перед ним Ким. И даже всерьез воспринял то, что Тэхён просит Пака познакомить их. Неужели, и правда, забыл его? Укол обиды заставляет съязвить. — А ты Эдвард Каллен на минималках? — усмехается он. — Я, между прочим, граф Дракула, мой милый ушастый друг, — низкий тембр чужого голоса был слышен даже сквозь громкую музыку. Тэхён не сводил взгляда с Чонгука. — Говорят, человеческая кровь сладкая на вкус, — и загадочно улыбается. — И это платиновый… — поправляет комментарий Пака. — А ты откуда знаешь? — закатывает глаза Пак. — Ты вроде на диете… — Это да, поэтому я питаюсь только свежей крольчатинкой, — широко улыбается, сверкая клыками и вызывая у Чонгука мурашки по всему телу. — Ciao, вашему зверинцу, пойду поохочусь, — щелкает Чимина по кошачьим ушам, когда тот снова выпивает стопку. — А то жалко будет есть такого кролика так рано. Оставлю тебя на десерт, — поправляет чужие белоснежные ушки, смотря прямо в глаза. Чон словно язык проглотил, проводил Кима взглядом, когда тот исчез в толпе. У него перед глазами застыл этот взгляд с красными линзами и серебристые волосы, сродни жидкому металлу. Так же сияют, как и кровавый атлас рубашки. И все пару часов, что они провели в этом доме, Чонгук преследовал уже своим взглядом Тэхёна, который «вышел на охоту». Хотя, это скорее на него охотились. Ким стоял в одиночестве, подпирая стену, со стаканом чего-то безалкогольного в руках. А к нему то и дело подходили девушки, о чем-то спрашивая у самого уха, чтобы перекричать музыку и тянулись к нему на мысочках. Тэхён выслушивал, а после отрицательно мотал головой. Чонгук несколько раз прочитал по его губам «извини, я уже занят», сопровождаемое снисходительной улыбкой. На каждый милый флирт девушек Ким отказывал, а с этим каждым разом у Чона сердце уходило все ниже к пяткам. Выходит, Тэхён занят… Чонгук грустнеет до того самого момента, когда с чиминовым «здесь тухляк» все трое уходят. Чимин снова заваливается на заднее сиденье машины Чонгука, уступая пассажирское Киму. А Чон, прежде чем сесть за руль, замечает одинокую фигуру на террасе дома напротив. Отец. Стоит с бокалом в руке и пристально наблюдает за своим сыном. Но даже не удостаивает того хоть какого-то приветственного жеста, удаляясь. Чону становится еще паршивее на душе. Они едут в тишине. Чимин снова травит университетские байки, Тэхён смеется, улыбаясь своей фирменной улыбкой. А Чонгук молчит, не сводя глаз с дороги. Даже чуть хмурится, что не остается без внимания Кима. Не кинет ни единого взгляда на «вампира» справа от себя. Будет целиком и полностью в своих мыслях. Даже когда они сидят в комнате Чимина и глушат припрятанный на черный день ящик пива под кроватью Пака. Чонгук отстраненно сидит в кресле и не вслушивается в чужой разговор. Что-то про старшую школу, девчонок, как красили друг другу волосы и чуть не остались лысыми, как сбегали из дома и покупали пиво по поддельным документам, как только начинали ходить на танцы, а уроки вокала заменяли песни в душе... Чон уходит в свою комнату, бросив «я спать», и только Ким тихо пожелал спокойной ночи, уже давно сняв свои накладные клыки, потому что «челюсть отваливается». Хотя время только-только перешло из детского во взрослое. Но Чонгук и не собирался спать. Хотел было поиграть на ночь, как делал обычно. Но даже этого не хотелось. Попытался уснуть, повалявшись в кровати уже в пижаме, но сон все не шел. Подумывал сесть за домашку, как за лучшее снотворное. Однако снова сел на подоконник, став задумчиво глядеть вдаль. Через полчаса, когда зеленые цифры снова сменятся половиной второго ночи, Чонгук услышит звук закрывающейся двери. Тяжело вздохнет, потому что Тэхён с ним даже не попрощался. Хотя Чон и забыл, что, по идее, он уже давно спит. Еще через пару минут дверь в его комнату откроется. Он привычно подумает, что Пак идет теперь к нему душу изливать. — Чимин-и-хён, извини, я не настроен на задушевные беседы. Но вместо этого к балконной двери тихо подходит Тэхён. Молча ставит перед Чонгуком упаковку бананого молока и лишь смотрит. До Чона доходит, что ушел все-таки Пак. Смотрит то на Тэхёна удивленным взглядом, то на желтую упаковку перед собой. — Сладкое вредно на ночь. «Я никому не скажу», — Ким снова «застегивает» молнию на губах. Слегка улыбается. Жмет плечами, собираясь уже сам выпить, но Чон выхватывает упаковку из чужих рук и открывает ее. С хмурым видом пьет молоко, пока Тэхён в беззвучном смехе подрагивает плечами. Ким закуривает с невербального разрешения. А Чон, допив, уставился на того. Тэхён снял свой пиджак, из-под рубашки виднеется цепочка... — Разве вампиры могут носить серебро? — наиграно удивляется Чонгук. — Белое золото, — Ким смеется, а потом шепчет. Словно выдает вампирский секрет. — Так оно же с добавлением серебра... Тэхён снова смеется. Уже своей глупости. Как-то и не додумался сразу под парочкой бутылок пива. Чонгук смотрит. Смотрит. Смотрит... Даже не думает, что его взгляд может выглядеть как-то не так. Не как положено всего лишь знакомым. Всего лишь друзьям друзей. У Тэхёна чуть стерлся слой светлого тона, возвращая естественный медовый оттенок. Но серебристые волосы все еще блестят от малейшего света. — У тебя есть кто-нибудь? — вдруг спрашивает Ким почти что шепотом, повернув голову к Чону. — Девушка... или парень? Я без предрассудков. — Нет, — пока не понимая к чему этот вопрос, отвечает тот. — А у тебя? — Нет. Как и времени на это, — снова глубокий вздох. — А партнер... или партнерша? — Тоже нет, — и Чонгук вспоминает кимово многочисленное «извини, я уже занят». Врал? Тогда или сейчас? Тэхён еще несколько минут молчит, докуривая сигарету. Смотрит в сторону, будто что-то очень усердно обдумывая. Чонгук мог это даже почувствовать. И даже увидеть, как Ким несколько раз хотел что-то сказать, но не решался. — У меня к тебе деловое предложение, — все же выдает он. — Можешь послать меня куда подальше, когда услышишь. Я пойму... — Какое? — интересуется Чонгук, несмотря на предупреждение. У него кончики пальцев колит от вдруг нахлынувшего предвкушения. — Секс по дружбе, — выдает Ким, даже не сменившись в лице. Смотрит серьезно, ожидая реакции в глазах напротив. Хотя у самого целый спектр эмоций. И не знает, чего ожидать. Чонгук в самом лучшем случае просто откажет ему. Впрочем... Просто откажет? Подумает и откажет? Просто скажет, что нужно время подумать, а потом откажет? Или?.. И Чон как нарочно медлит с какой-либо реакцией, заставляя Тэхёна нервничать. Хотя просто пытается челюсть с пола подобрать, да и слова, чтобы хоть как-то ответить. — Ты сказал, это деловое предложение... — Учитывая, что у меня почти нет времени на отношения, в нормальном их понимании, по известным тебе причинам... — задумывается. — Но буду откровенен с тобой, и ты скорее всего меня поймешь. Организму нужна разрядка, да еще и в таком возрасте... — и Чонгук его понимает. — Так что считаю это именно деловым предложением. Потому что каждый получит выгоду. Надеюсь. Чона все еще одолевает ощущение, будто его разыгрывают, и вот-вот ворвется Чимин, снимая то, как Чонгук соглашается на камеру, и будет смеяться над младшим всю оставшуюся жизнь. — Считаю нужным составить список. — Список чего? — Чон отмирает, выходя из транса своих догадок. — Предпочтений. Чтобы зря время не тратить, — Тэхён говорит уверенно и холодно. Будто это и правда какая-то сделка. — Есть листок? — Да, сейчас, — Чонгук тянется к тетради, завалявшейся на столе еще с начала лета. Тэхён тушит сигарету во все том же стакане. Берет листок и ручку. Быстро что-то пишет в четыре строчки, пока Чон только-только соображает и вспоминает, что ему нравится. Хотя последний раз он с кем-то спал только весной... — Кстати, — Ким вновь загадочно улыбается, сложив свой листок со списком, чтобы было не подглядеть. — Чимин мне сказал, что тебя за глаза называют дамским угодником. Чонгук бы подавился банановым молоком, если бы пил сейчас. Он отвлекся от своего списка, который уже перевалил за двадцать пунктов. — Чимин так сказал?! — Чон бросает мимолетный взгляд на чужой список, пытаясь хоть что-то разглядеть. — У тебя куча... поклонниц, — медленнее произносит последнее слово, так же смотря на чужой длинный список. — Вовсе нет, — ворчит Чонгук, пряча и свой листок. Дописывает еще несколько пунктов, пока Ким смотрит на него со своей фирменной загадочной улыбкой. — Ты уже закончил? — А ты? — будто дразнит своим списком. — Сейчас, — и с секунду подумав, зачеркивает первый пункт списка плотным слоем чернил. Я сверху. Когда они обмениваются списками, у Чонгука сердце заходится в таком бешеном ритме, что вот-вот пробьет дыру в груди, да и в обоих листках, врезавшись прямо в Тэхёна. Словно он через пару секунд узнает какую-то великую тайну, скрывавшуюся за теми злосчастными четырьмя пунктами. Тэхён сохраняет невозмутимое лицо, пробегаясь глазами по первому десятку пунктов. Сглатывает, подавляя желание улыбнуться от удивления. А Чонгук, оказывается, не промах. Киму даже стало неловко от своей «неопытности». Чон уставился на четыре строчки, выведенные аккуратным мягким почерком с округленными линиями. 1. я сверху 2. без поцелуев 3. больше ни с кем не спать (из соображений безопасности) 3. открыт для всего нового — Можно вопрос? — тихо спрашивает Чонгук. — Даже два... Тэхён согласно кивает, хотя это он должен засыпать Чона вопросами, потому что половину чужого списка он вообще никогда не пробовал, а о другой даже не слышал. — Почему без поцелуев? — Поцелуи для меня слишком личное. Слишком много значат. Я хочу целовать только того, кто будет особенным для меня. И для кого буду особенным я... — задумавшись на пару секунд отвечает с толикой грусти в голосе. — Но это лишь мое мнение. Второй вопрос? А Чонгуку бы первый переварить. — Значит, губы под запретом. А если... — щеки пунцовеют при одной только картинке в голове того, о чем он собирается говорить. — Минет?.. — Не считается, как и римминг. На все остальное тело губы — табу. Чтобы следов не было. Мне это важно, если ты понимаешь, о чем я, — Ким уже было испугался, что Чонгук откажется. Но тот лишь внимательно его слушал, не пропуская ни одной детали разговора. Будто они обсуждают какой-то фильм или погоду. — Можно язык. Так будет даже лучше... Снова загадочно улыбается, представляя невесть что. — Еще вопросы? — поджимает губы Ким, чтобы не заулыбаться и не покраснеть. — Будут... по ходу дела, — жмет плечами Чонгук. — Так ты согласен? — будто Тэхён ждал отказа. — Да, — без доли стеснения отвечает Чон. Он ведь «дамский угодник» — будет оправдывать свое звание. — Что насчет секстинга? — Чего? — Ким непонимающе округляет глаза. — Ну, переписки... интимного характера в том числе, — говорит так, словно специалист в этом. — Фотки... и все такое. Чонгук словно объясняет какой-то новый термин в ядерной химии, а Ким гуманитарий. — В какой-то степени может заменять прелюдии... — и убеждает. — Для экономии времени. Впрочем Чонгук предложил это вовсе не для экономии времени. В том числе, но... — Можно попробовать, — Тэхён неуверенно, но на некоем энтузиазме, соглашается. Оба краснеют, как помидоры, но в полумраке этого не видно. Чонгуку вдруг резко захотелось представить — какого поцеловать его. Какого сделать то, что запрещено? Ведь, когда запрещают, хочется этого еще больше… Но и уважать чужое личное пространство тоже. Впрочем не он один был поглощен неприличными фантазиями. Ким, скрывая свою улыбку рукой, думал, насколько опытным окажется Чон в написанных им же вещах. От этого бросало в жар. На часах снова два часа ночи. Тэхён снова стоит в коридоре, шнуруя свои ботинки. Обмениваются номерами, держа телефоны друг друга. И так же неловко жмут друг другу руки на прощание — дольше положенного. Ким загадочно улыбается, тихо шепча: «Я тебе напишу». А Чонгук почти забыл как дышать, так и стоя в коридоре в кромешной тьме, когда остался уже один. Улыбается, как идиот. Влюбленный идиот.

📝 📝 📝