Гомеостаз. Равновесие

      — Профессор Дамблдор, я оставила вас с пациенткой буквально на пятнадцать минут, и вот она уже пропала, — Поппи уперла ладони в бока, грозно смотря на директора. — Где мадам Фицрой?       Исполнить профессиональный долг было для неё важнее, чем выслужиться перед начальством. Благо человек, стоящий перед ней, сам уважал эту черту в людях.       — Боюсь, ей пришлось срочно покинуть не только школу, но и страну. Простите, что мы не успели предупредить вас, мадам Помфри.       — Она отправилась во Францию? Сейчас? — руки непроизвольно опустились вниз, а тон стал выше и взволнованнее. — Путешествовать на дальние расстояния в её состоянии очень опасно.       — У неё не было выбора, — голос директора тоже, кажется, просел. — Пришлось рискнуть.       Стало очевидно, что директор не собирается выкладывать ей подробности. А ответить на такое бескомпромиссное заявление по сути было нечего, только если начать бессмысленно сетовать. Но от этой перспективы их спасла внезапно распахнувшаяся дверь. Мистер Снейп, очередной ассистент профессора Слизнорта, ворвался в комнату с совершенно ненормальным выражением лица, будто его заставили съесть флоббер-червя. Был в её практике такой случай.       — Это правда? — он, верно, хотел прокричать это, но сорвался на полузадушенный хрип.       — Я не знаю, что мадам Фицрой сказала вам… — моментально сориентировался профессор.       Но мистер Снейп перебил его:       — Ни черта она мне не сказала! — теперь в голосе прорезался гнев. Его ментальное состояние определенно оставляло желать лучшего. — Зато оставила письмо. Прощальное письмо! — повторил он с надрывом.

* * *

      Проснулась Гермиона в один момент и так же резко села на, как выяснилось, диване в гостиной. Это явно были преподавательские покои, так как они как две капли воды походили на её собственные в другом времени. Интересно, с какой долей вероятности это были комнаты этого Снейпа? Она прошла в спальню и нашла туалет, но никаких вещей, позволяющих точно определить хозяина территории, на виду не лежало. Однако, для пустующих, где он вполне мог запереть её для безопасности, тут было всё же очевидно обжито. Проводить более обстоятельное расследование ей сейчас было, мягко говоря, недосуг.       Хотя отражение в зеркале представляло из себя жалкое зрелище, по крайней мере, крови на лице не обнаружилось. Кожу он очистил, но раздевать её, слава Мерлину, не стал. Даже не разул. Это, конечно, можно было сделать и магией, но, естественно, она сразу представила, что он прикасается к ней и вся сжалась. Нет. Нет. Абсолютно точно нет.       Во-первых, никакого лишнего вмешательства в историю допускать было нельзя, чтобы опять не «разозлить» мировое равновесие. А ей бы очень хотелось если не избежать ускорений, замедлений, отмоток и прочих временных искажений, то хотя бы отсрочить их. Иногда они, конечно, оказывались полезными, но в целом не радовали, а сейчас, когда она была серьезно ослаблена, могли и прямо навредить. Да, на сей раз уж точно никакой любви, одна сплошная война.       Во-вторых, наступать на эти грабли уже в третий раз было просто неразумно. Кажется, само мироздание оказалось против их союза, так все неудачно складывалось при всем их старании. А она не была сумасшедшей или мазохисткой, чтобы продолжать пытаться. Если ей опять потребуется уйти в другую реальность… Если он или она погибнет… Это и так уже выглядело как круги волшебного ада, на которые она обрекла себя, нарушив законы магии, так зачем усугублять?       В-третьих… Мерлин, это же не замена бракованного товара на новый по гарантии! Её муж умер, так что это вроде как оправдывало то, что она накинулась на его молодую версию. Но сейчас-то ей пришлось самой оставить Северуса, бросить с разбитым сердцем, пусть даже эта печаль и не продлится долго (она надеялась). И что дальше? Она просто забудет о нем и переключится на новую цель, получив доступ к аналогу буквально через пару часов после разрыва? Всё это воспринималось уже как что-то глубоко неправильное.       К тому же Гермиона вроде как решила, что её жизнь не должна крутиться вокруг Снейпа. А у этой его версии сейчас был один из самых болезненных периодов в биографии, после гибели Лили, конечно, так что навязывать ему ещё и свою больную любовь — это было бы чересчур с её стороны. Она просто будет держать дистанцию, да. Пока что Северус к ней совершенно не расположен, так что тоже едва ли проявит специфическое внимание. Правда, вряд ли он не проявит к ней вообще никакого интереса, учитывая контекст. Это станет проблемой, но она справится.       Как только Гермиона вернулась обратно в гостиную, рядом с ней практически беззвучно возник эльф, так что она подпрыгнула на месте и почти кинулась за диван, чтобы прикрыться от врага хотя бы мебелью. Чертово стрессовое расстройство опять усилилось! К счастью, домовик на эти маневры никак не отреагировал, спокойно поставил тяжелый поднос на столик у камина, поклонился и так же оперативно исчез.       Есть совершенно не хотелось, но Гермиона чувствовала слабость, так что заставила себя сесть и взяться за поздний ужин. Или был уже завтрак? Сколько она проспала? Окон в подземельях за эти годы не прибавилось, а наполнение тарелок было каким-то нейтральным: легкий суп, видимо, в качестве терапевтического средства, и обычный пастуший пирог. Стояло лето, студентов не было, так что, наверное, эльфы не готовили по стандартному регламенту.       Снейп появился через пару минут, словно хотел составить ей компанию за столом, но вместо этого застыл, встав прямо за спиной. Гермиона не обернулась, узнав его просто по шагам и шелесту мантии. Выбор личностей визитеров как всегда был невелик.       — Профессор Дамблдор пришел в себя? — всё же нарушила она неуютное молчание.       — Да, — соизволил ответить он.       — Хорошо. Полагаю, нам всем нужно поговорить.       — Тогда завтракайте быстрее, — значит, все-таки утро.       Гермиона сунула очередную ложку в рот, принуждая себя жевать. Снейп ещё какое-то время постоял у неё над душой, но, наконец, обошел диван и сел в кресло. Впрочем, продолжая сверлить её взглядом с очевидной целью.       — Вы перебарщиваете с окклюменцией, — резюмировал Северус. — Это будет иметь пагубные последствия для вашей психики.       — Если бы вы так усиленно не пытались влезть в мою голову, то я была бы более расслаблена, — она равнодушно пожала плечами.       Очень навряд ли ей удалось бы сохранить спокойствие, даже если бы Снейп ходил вокруг неё на цыпочках и сам прятал взгляд. Вся её собранность и функциональность в принципе сейчас строились практически полностью на ментальной защите. Держаться, как в прошлое путешествие, с надеждой, у неё совершенно не выходило. К сожалению, полученный опыт совсем не помогал, скорее, наоборот. А заблаговременно заблокировать себе память, чтобы снова стать наивной первооткрывательницей, Гермиона вовремя не догадалась.       — Прошу простить мою навязчивость, — с издевкой протянул Снейп.       — Ваш интерес оправдан, но то, на что вы можете наткнуться в моих мозгах, опасно и для меня, и для вас, и для всего этого мира в целом.       — Вам всё равно придется предоставить доказательства своего… происхождения.       Вероятно, только трагичные обстоятельства появления здесь, как бы цинично это ни звучало, и, в малой степени, состояние собственного здоровья уберегли её от допроса аналогичного тому, который в свое время провел с ней Грюм. Но, как и Аластору, Северусу наверняка не помешало её беспамятство, чтобы убедиться, что хотя бы внешность у неё подлинная. А от сеанса глубокой легилименции сразу после пробуждения её спас директор, уже успевший прикинуть риски. Она посчитала это своеобразной компенсацией за тот раз, когда он сам распотрошил ей мозги. Впрочем, все это никак не помешало им лишить её палочки и всех вещей, так что плюсы лишь частично перекрывали минусы.       — Мы будем обсуждать всё только в присутствии профессора Дамблдора, — отрезала Гермиона и уже полноценно уставилась на Северуса в ответ, отодвинув от себя тарелку.       Но тут же поморщилась, неловко скрючив руки у груди. Сколько времени на этот раз её будут мучить фантомные боли?       — Плохо себя чувствуете? — также холодно уточнил Снейп.       — Да. Ритуал, который я использовала, требует большую цену.       — Диагностика состояния вашего здоровья действительно выдала не самые приятные результаты. Но не волнуйтесь, смерть вам пока не грозит.       — Рада слышать. Вы что-то мне дали?       Когда она проснулась, то не почувствовала на языке привкус зелий, но это ещё ни о чем не говорило.       — Обошелся поддерживающими чарами. Вы и так приняли достаточное количество лекарств.       — Спасибо, — она сделала маленький глоток чая, пытаясь понять, сможет ли допить его или лучше даже не пытаться. — И хоть я ещё не ответила на ваши вопросы, надеюсь, вы ответите на один мой авансом. Как умерла Гермиона Грейнджер, которую вы знали?       Снейп поджал губы и прищурился, но всё же ответил:       — Упала за Арку.       Она снова скривилась. Это было уже очевидно, но стало все равно тошно из-за того, что другая она закончила свои дни преждевременно. Судя по травме Дамблдора сейчас было лето девяносто шестого, а в июне они как раз спасали пророчество от рук Тёмного лорда. То есть маленькая Гермиона погибла совсем недавно, неудивительно, что директор узнал её даже просто по голосу. Бедный Гарри. Едва ли это опустошило его меньше, чем смерть Сириуса.       Но, хоть это и звучало печально, также это означало то, что в данном мире у неё не возникнет проблем из-за эффекта двойника. Правда, понадеяться на то, что она сможет тут задержаться, Гермиона не позволила себе даже мысленно, на глубоких уровнях сознания. Лучше приятно удивиться, чем разочароваться в своих ожиданиях.       — Значит, битва в Отделе тайн. Занятно, — она постучала ногтями по стеклянному боку стакана.       Выходило, что вырубив её до конца схватки, Долохов тем самым спас ей жизнь. А она-то так на него злилась! Также можно было предположить, что в этой реальности…       — Сириус Блэк жив? — дошло до неё.       — К сожалению.       Гермиона хмыкнула.       — Местами он, конечно, совершенно невыносим, но он ведь отсидел в Азкабане двенадцать лет по ложному обвинению. Можно закрыть глаза на некоторые его недостатки в счет этого.       — Это нельзя считать искуплением, он попал туда по собственной глупости.       — Скорее под влиянием эмоций. Чувственное в нем всегда преобладало над рациональным.       Снейп явно хотел ещё высказаться, но не успел. Феникс ворвался в комнату, не настоящий, серебряный, и оповестил голосом директора, что он желает их видеть. Гермиона тут же вскочила, поморщилась от неприятного ощущения в районе желудка и размяла лоб, просто чтобы дать себе время адаптироваться к вертикальному положению.       — В школе сейчас находится много людей?       — Пара преподавателей.       — Хорошо. Но в любом случае мне не стоит попадаться никому на глаза. Это создаст лишние сложности.       — Я наложу на вас дезиллюминационные.       — Да, спасибо.       Себя он маскировать не стал, так что Гермиона просто незримым духом семенила рядом с ним. Причем именно семенила, еле ползя по коридорам и, особенно, по лестницам. Северус без лишних просьб догадался, что если он будет по привычке нестись вперед, то она за ним попросту не поспеет, поэтому до башни директора прогуливался медленным шагом.       Гермиона с тоской вспомнила, как Грюм таскал её за собой чуть ли не в обнимку, но тут же пресекла эти мысли. Ей нездоровилось, поэтому хотелось получить хотя бы минимальную поддержку, но стоит только раз дать слабину… Перед горгульей Северус уступил дорогу, чтобы она встала на спиральную лестницу перед ним, и принялся буквально дышать в затылок. Очевидно, по его задумке это должно было её нервировать. Она заблокировала и это ощущение тоже, а, как только зашла в кабинет, сосредоточилась на внимательном взгляде голубых глаз. Сейчас, слава Мерлину, ясных и живых. Фоукс спокойно дремал на жерди, вещи вернулись на стол, ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. Кроме потемневшей кожи на руке директора.       — Мисс Грейнджер, несмотря на обстоятельства, очень рад вас видеть, — ровно и вежливо.       Дамблдор указал ей на всё то же гостевое кресло, на котором она вчера вырубилась (но не то же самое, что в семидесятых, к слову), и перевел взгляд за спину, на Снейпа. Гермиона села и сложила руки на животе, стараясь успокоить саднящие запястья. Боль не утихала все время, но сейчас опять как будто усилилась.       — Я тоже, сэр. Как ваше самочувствие?       Всё же при всём прочем с Дамблдором было куда лучше, чем без него. У него имелся опыт, знания, связи. Даже если в данный момент его возможности оказались сильно урезаны, а он сам выглядел куда старше, чем двойник из семьдесят восьмого, и не только из-за прошедших лет. В общем, оправдать свое решение опять принять его покровительство Гермиона могла, но всё ещё сомневалась в том, что оно того стоило. У неё явно был шанс отлежаться самостоятельно и не нырять в гущу событий хотя бы в первые несколько дней.       — Не самое удовлетворительное, но, полагаю, без вашей помощи было бы ещё хуже.       — Профессор Снейп справился бы и без меня, — ей не хотелось принижать его заслуги. Наверное, сыграла роль та ситуация с «кражей» рецептов, которая задела молодого Северуса. — Я только проассистировала ему, слегка ускорив процесс.       — И это дорогого стоило, учитывая, что вам тоже серьезно нездоровится.       — Надеюсь, это временный эффект, — она легко улыбнулась. — И через пару дней мне станет легче.       С любезностями было покончено, нужно было переходить к делу. Гермиона прекрасно понимала, о чем должна была рассказать и о чем спросить, но слова не складывались в осмысленные фразы.       — Признаюсь честно, я в замешательстве, — помог ей Дамблдор, перехватив инициативу. — Может быть дело в том, что я никогда углубленно не интересовался теорией времени, но, хоть путешествия в прошлое, очевидно, возможны, я никогда не сталкивался с феноменом возвращения из будущего мертвых. Вы Гермиона Грейнджер, но при этом…       — Но при этом я совершенно другая Гермиона Грейнджер, прожившая хотя бы частично другую жизнь. Ваша студентка не выжила чудесным образом и не вернулась из Арки повзрослевшей. Я пришла из другой ветки реальности, где события развивались иначе. К примеру, мой Дамблдор, — она непроизвольно прыснула, прозвучало это по-дурацки, — теорией времени очень даже интересовался. И как раз он подсказал мне, — не то чтобы конкретно ей, но это частности, — подробности ритуала, благодаря которому я и оказалась здесь. Точнее, не профессор лично, а его портрет.       Она опустила взгляд на почерневшие пальцы, и директор понимающе хмыкнул.       — Вы решились на путешествие, потому что мы проиграли?       Сразу начал с конца. Дамблдор из более отдаленного прошлого предпочитал так далеко не заглядывать, но у него, теоретически, имелось двадцать лет до развязки, а не едва ли год до собственной смерти.       — Нет, мы выиграли. Но это была пиррова победа.       Сейчас можно было бы сделать отступ и рассказывать о первом путешествии, но она придержала эту информацию. Не из-за каких-то хитрых соображений, просто не желая перегружать собеседников лишней информацией. Со всеми этими подробностями разговор многократно растянулся бы, а доверие к ней, наоборот, упало, так как доказывать правдивость своих слов ей пришлось бы в двойном размере.       Да и сил говорить о том Снейпе, Грюме, Дамблдоре…. Роне, о всех тех событиях совершенно не имелось. К подведению итогов Гермиона была не готова.       — И в чём смысл? — Северус вдруг подал голос. — Спасти мир?       Она пренебрежительно фыркнула. Да, в той реальности всё сложилось довольно удачно, но полученный результат не то чтобы сильно выходил за предписанные сюжетные рамки её оригинальной вселенной. При всей вариабельности событий, высок был шанс, что будущее просто немного видоизменилось, и та же Вторая магическая война всё равно случится. Воландеморт мог банально создать ещё один крестраж, о котором они не знали.       К тому же её вклад в произошедшее был определенно меньше, чем у Рона. До сих пор Гермиона активно «спасала» по большей части только личную жизнь.       — Сделать мир чуть лучше максимум, на большее глупо рассчитывать. Однако даже так на легкий путь можете не надеяться. Я не смогу просто рассказать вам, как стоит делать, а как делать не стоит.       — Опасаетесь, что ваши выборы приведут нас к худшему результату?       — И это тоже, но не только. Дело в том, что сам пространственно-временной континуум может серьезно обидеться на грубое вмешательство. Он вообще неженка. Могут возникнуть различные хроноаномалии, сбои, инверсии и Мерлин знает что ещё. Конечно, вряд ли что-то серьезное произойдет в первые несколько недель после моего прибытия, но лучше не торопить события и держать руку на пульсе. Профессор Дамблдор, у вас должен быть прибор, отслеживающий длину дня, — Гермиона попыталась дать емкую характеристику, но на многое её не хватило: — С золотым шнурком.       — Я переставил его на второй уровень, — директор махнул на лестницу, поднимающуюся к вершине башни. — Мне стоит держать его под рукой?       — Да. Он покажет, если что-то пойдет не так.       — Вы весьма осторожны, — отметил директор.       — И планирую придерживаться этой тактики далее, — она сделала акцент, но всё же озвучила и другую часть своих размышлений: — Правда, у меня есть некоторые подозрения, что мое появление здесь не так случайно, как могло показаться. В процессе ритуала никак нельзя повлиять на время прибытия, но ваша Грейнджер погибла, и вот на смену ей почти сразу пришла я. Похоже на какой-то компенсаторный механизм.       Было ли её присутствие тут необходимо для «правильного» развития истории? События настолько жестко детерминированы, на что напирали оба предыдущих Дамблдора?       — Так что, возможно, трястись из-за каждого слова мне и не придется. Перейду сразу к сути. Я могу рассказать вам, где искать все артефакты. Но, полагаю, вы понимаете, что настоящая проблема не в сложности их поиска.       Дамблдор, хотя Гермиона иного от него и не ожидала, только задумчиво пригладил бороду здоровой рукой, не удивляясь и не уточняя, что она имела в виду.       — Впрочем, я не знаю, насколько мои советы будут полезны, учитывая, что моя копия погибла, а мистер Блэк выжил, по словам профессора Снейпа, — Гермиона тоже поднапрягла мозги. — История может пойти по совершенно иному пути. Хотя одну зацепку точно стоит проверить как можно быстрее.       — Я вас внимательно слушаю, мисс.       Она нахмурилась и повернула голову, обращая внимание на Северуса. Тот стоял у окна, которое знакомо выходило на стадион.       — Я доверяю профессору Снейпу, как себе, — серьезно и как-то устало отозвался Дамблдор.       Северус от комментариев удержался, хотя для него её поведение наверняка выглядело, мягко говоря, неприятно. Пусть он и не рвался за славой и признанием, но если даже человек из будущего считает его врагом…       — Я не за лояльность профессора Снейпа переживаю, — улыбнулась она. — А за вашу привычку складывать яйца в разные корзины, сэр. Если вы сообщите ему об этом, то придется в ближайшем будущем рассказать и о других, куда более болезненных вещах.       — Боюсь, что я не оставил себе простора для маневра, — тоже усмехнулся Дамблдор, сжимая поврежденную руку в кулак.       Снейп опять ожидаемо промолчал. Гермиона, собравшись с мыслями, продолжила:       — Когда мистер Блэк вернулся в отчий дом после побега из тюрьмы и начал избавляться от своего наследия… В этом же нет различий? — она поймала чужой взгляд, но директор не стал поправлять её. — В общем, он попытался выкинуть старинный медальон, однако, Кричер, его домовик, сохранил вещицу и спрятал её у себя в берлоге. Вероятно, когда-то украшение принадлежало Слизерину. По крайней мере, его можно открыть только при помощи парселтанга.       — Эта вещь мне, пожалуй, знакома. Но как она попала в дом мистера Блэка?       — Регулус похитил её из места хранения, предав Лорда ещё в семьдесят девятом. Но о его поступке никто не узнал, включая Тома. В курсе произошедшего только Кричер, вы можете расспросить его.       Она ждала, что теперь-то Снейп как-нибудь отреагирует, всё же новость действительно была неожиданная, а отношения с младшим Блэком в этой реальности у него наверняка были лучше, чем со старшим, но он остался невозмутим. Дамблдор наклонил голову, видимо, согласовывая известные ему факты с новой информацией. А её хотя бы немного, но порадовало осознание того, что в том мире по крайней мере один вредный мальчишка пережил Первую магическую. Да что там Регулус! Остались невредимы Лонгботтомы, которых, к сожалению, она так и не успела повидать напоследок, Сириус и Барти не попали в тюрьму, а Медоуз и вовсе метила в министры, а не лежала на кладбище. Про Лили и говорить было нечего.       И всё это было не просто позитивной рефлексией, а напоминанием, что здесь и в её оригинальном времени события сложились по-другому. Так что придется следить за тем, что говоришь, чтобы, к примеру, не ляпнуть что-нибудь о Доркас, которую Гермиона и знать не могла. Она и так, кажется, уже сказала лишнее про Сириуса, по сути довольно малознакомого ей человека. Впрочем, её осведомленность о тонкостях его характера можно было списать на близкое общение с Гарри.       — В сложившихся условиях медальон беспокоит меня, потому что Сириус может найти его и всё же избавиться, — вряд ли Флетчер полезет обносить дом при хозяине. — Но есть цель и доступнее. Она прямо здесь, в Хогвартсе.       Директор подобрался. Очевидно, что услышанное его обеспокоило.       — Диадема Когтевран хранится на восьмом этаже в Выручай-комнате. Я могу найти её прямо сейчас.       — Это было бы прекрасно, — Дамблдор тут же поднялся из-за стола, хотя двигался, как ей показалось, слегка сковано. — Такие вещи не должны находиться в школе.       Впрочем, она была не лучше по части самочувствия. Едва встав, Гермиона втянула воздух сквозь сомкнутые зубы и сжала предплечья сильнее, едва ли помогая этим снизить болевые ощущения. Но всё же они благополучно прибыли на место всей делегацией и зашли в Комнату потерянных вещей, как она её про себя называла. Если Дамблдор или Снейп и удивились открывшемуся зрелищу, никак комментировать такое количество хлама, собранного в одном месте, не стали. Возможно, они и раньше здесь бывали, хотя она не могла придумать обстоятельства подобного.       — Том спрятал это здесь, когда приходил устраиваться на должность учителя Защиты от Тёмных искусств? — директор повторил слова своего предшественника.       — Да, — она аккуратно подняла невзрачное украшение с полки шкафа.       — Как вы узнали, где находится диадема?       Конечно, этот Дамблдор тоже был озабочен причинно-следственными связями.       — Это довольно запутанная история. Но если коротко, то Гарри наткнулся на неё случайно, а потом вовремя вспомнил о странной короне из секретной комнаты.       Директор покивал, на ходу трансфигурируя футляр для диадемы из подвернувшейся под руку книги. Очевидно, рассчитывал уничтожить артефакт в кабинете, а не здесь. Вряд ли он хотел изучить крестраж, как предшественник, учитывая, как дело обернулось с кольцом.       — Как… Гарри и Рон? — Гермиона озвучила волнующий уже её вопрос в возникшую паузу.       Потеря Рона отзывалась режущей болью в сердце, а Гарри так и представал в её памяти призраком. Пока что она всё равно не осознала в полной мере, что все опять переменилось.       — Весьма опечалены гибелью вашего двойника. Хотите с ними увидеться?       Она замерла на пару секунд, опустив глаза.       — Нет, — наконец медленно проговорила Гермиона. — Нет. Я хочу, но им это ни к чему. Даже если это их утешит, у них появится много вопросов, на которые я не смогу дать ответы. Мне вообще не стоит иметь контакт с кем бы то ни было. Чем меньше я влияю на мир и людей вокруг, тем лучше. Если ваш дом на улице Баркер ещё или в принципе существует, то можно запереть меня там. Впрочем, подойдет любое убежище Ордена, где мне не нужно будет встречаться с посторонними. Находиться в Хогвартсе и стеснять профессора, может, видится более удобным вариантом для вас, сэр, но это чересчур опасно.       Но, конечно, когда до неё дошла мысль, что она может если не обнять, так хотя бы увидеть мальчиков, обоих, живых, относительно здоровых, хотя уже прошедших крещение боем, желание послать к черту только сегодня принятые принципы жизни в этой вселенной многократно усилилось. В той реальности Гермиона пренебрегла возможностью встретиться, к примеру, с теми же родителями и что вышло? А ведь если бы она решилась, то всё, вероятно, сложилось бы по-другому. Возможно, она смогла бы остаться там навсегда.