Гомеостаз. Равновесие

      Конечно, она не приписывала себе все лавры по налаживанию отношений с мальчиками. Гарри попался на удочку Сириуса, Гермиона лишь смягчила этап принятия. Но всё же, окрыленная таким прогрессом, она решила до кучи ещё и вступить в прямую конкуренцию с Кричером, как изначально и хотела. Поэтому во время завтрака ей пришло в голову предложить приготовить следующий обед самостоятельно. Блэк сразу дал отмашку, цыкнув на ворчание домовика, но естественно прокомментировал ситуацию:       — Тебя не устраивает, как эльф готовит?       — Нет, она просто хочет снизить его рабочую нагрузку или что-то вроде того, — поучительным тоном отозвался вместо неё Рон, с удовольствием жуя запечённые бобы. — Типа переживает о правах домовиков.       Гермиона только улыбнулась, чтобы не давать ход дискуссии. Но голос неожиданно подал сам Кричер, наверняка возмущенный тем, что она считает его неспособной позаботиться о хозяине и гостях от и до.       — Если позволите сказать, господин, Кричер полагает, что мисс Грейнджер необходима особая диета, — он уставился прямо на неё, большие глаза лучились то ли лукавством, то ли издевкой, — в связи со состоянием её здоровья.       Она могла бы поклясться, что эльф знает, что она беременна. Чёрт знает, откуда, просто знает. Может, это была ещё одна таинственная способность его народа, может, просто опыт. Кричер наверняка ухаживал за Вальбургой, когда она вынашивала Сириуса. И Регулуса.       — Да, Аластор предупреждал о том, что Снейп будет заносить тебе лечебные зелья, — выдал Блэк с неприязнью, которая очевидно была направлена на Северуса.       — Я не очень хотела выносить это на обсуждение, — уклончиво и в то же время честно отозвалась она.       — Тогда просто попросила бы изменить меню, — он пожал плечами. — Мне-то все равно, что есть, а парни завтра уедут в Хогвартс.       — Где нас тоже не будут спрашивать, что мы хотим, — заметил Рон, допивая чай.       — Мне было просто неудобно сразу устанавливать в доме свои порядки, — фыркнула Гермиона. — Но, знаете, не откажусь от предложения.       Сириус рассмеялся, она тоже похихикала, а мальчики обменялись взглядами в духе «типичная Гермиона». Но отличное настроение исчезло, как его и не было. Точнее, домовик вернул её к реальности. К тому же игнорировать дискомфорт в груди и вечную беспричинную усталость становилось всё сложнее. Гермиону опять охватили те мысли, которые по идее и должны были тяготить её круглосуточно. Не то чтобы всё было так уж плохо. Бояться ей было нечего. Вряд ли Кричер находил уместным болтать прямым текстом о положении гостьи, ведомый старыми традициями. Хотя, кто знает, с его-то характером. Но в любом случае Северус был прав, снова. Сколько она ещё будет тянуть с решением, отказываясь даже думать о ребёнке? Действительно до появления живота, чтобы уж точно пасть жертвой гормонов и пойти на такой риск по велению чувств?       Осознание, что ей просто необходимо переложить на кого-то ответственность: на Северуса, на собственный предательский организм, на Кричера, вдруг возжелавшего устроить ей злые козни, неожиданно больно ударило по самооценке. Гермиона всегда стремилась к самодостаточности. Она постепенно избавилась от зависимости в стороннем одобрении, перестав лезть из кожи вон, чтобы подчеркнуть свою исключительность. Признала, что слишком зацикливается на Снейпе и если не проработала это, то хотя бы старалась сдерживаться. А сейчас выходило, что она просто жалкая в своей беспомощности. Чёрт побери, ей нужно было собраться! И в то же время расслабиться и раскиснуть, чтобы стать более эмоционально открытой. Одно вновь прямо противоречило другому.       Конечно, можно было бы попытаться совместить всё это каким-то чудом. Взять себя в руки и сохранить ребенка, но в то же время довериться окружающим, понадеявшись на их помощь. Если всё кончится хорошо, они со Снейпом, к примеру, могли бы устроить совместную опеку. А даже если изображать отца он откажется, то наверняка будет проявлять хотя бы этот свой интерес. В обратном случае она даже имела возможность принудить его содействовать. Если когда-то факт её существования в этом мире признают публично, Визенгамот встанет на её сторону просто по результатам проверки на родственную связь с ребенком. Представляя этот скандал и свою роль в нем, Гермиона, конечно, поморщилась, но на то оно и тяжёлое решение, чтобы иметь за собой неприятные последствия. Правда, зачем рожать, если всё, что ей останется — воспоминания о былой любви, ещё и основательно подпорченные актуальными конфликтными отношениями с Северусом, было не ясно. И проблема опять заключалась не только в её желании избежать лишних сложностей, но и в том, что вся эта токсичная атмосфера и сам факт необычного происхождения гарантировано негативно отразятся на самом ребёнке.       И это если она выживет и останется в этом мире. В случае её отсутствия решать придётся Северусу. А как бы она ни хотела ему доверять, он, честно говоря, не производил впечатление человека, готового взять опеку над младенцем. С её мужем они хотя бы прошли определенный путь вместе, чтобы у него появилось желание завести с ней детей. Этот Снейп, кажется, просто не хотел становиться тем злодеем, который принуждает девушку сделать аборт, чтобы не портить им обоим жизнь. И сам ещё не определился со степенью включенности в её судьбу, так как, собственно, никакого отношения ко всем этим драмам и не имел, а оказался втянут случайно (правда, из-за собственной же дотошности). Может, рассказать всё Молли и попросить её позаботиться о ребёнке? Тоже сомнительная затея, но, учитывая стремление миссис Уизли опекать не только своих детей, но и, к примеру, их с Гарри, как будто более надежная. В общем, как-то так выходило, что негодяйка, раздумывающая, не повесить ли ей чужие долги на посторонних, тут она.       Рассматривать худшие случаи её подсознание напрочь отказалось — мысли спутались и превратились в смесь эмоций и бессмысленных восклицаний. Чтобы не скатиться в переливание из пустого в порожнее, Гермиона постаралась вновь сосредоточиться на более позитивных сторонах своей жизни. К примеру, уже первого сентября стало окончательно ясно, что план Дамблдора сработал, а её надежды оправдались — она перетянула на себя всё внимание Гарри. Мало того, что мальчики тепло попрощались с ней, отправляясь в школу, так после дежурства в Хогвартсе к ним с Сириусом заглянула Тонкс и даже без наводящих вопросов Гермионы порадовалась, что ничего плохого сегодня не произошло. Гарри не полез к Драко, не получил в нос, не стал сам и не сделал Дору объектом насмешек Снейпа. Хотя, возможно, в этом сыграло немалую роль отсутствие в поезде Слизнорта и общее изменение хода развития событий, а вовсе не её влияние. Рон же, будучи старостой, всё равно мог рассказать Гарри, что Малфой что-то затевает и отсиживается в купе с другими слизеринцами, вместо того чтобы патрулировать. Может, Рону помешала Парвати?       Нимфадора, конечно, никак не могла прояснить подобные моменты. Она вообще слишком увлеклась рассказом, как студенты удивились возвращению аврора Грюма на должность преподавателя ЗОТИ. Хотя даже не присутствовала в Большом зале во время объявления Дамблдора, так что передавала всё со слов самого Аластора, который вряд ли рассыпался в эпитетах. Впрочем, Гермиона, поддавшись влиянию Доры, тоже вновь погрузилась в фантазии. Ведь по такому сценарию выходило, что мальчики избавились от общества Снейпа и его трудно переносимого характера. Так что хотя бы в этом плане могли сохранить свои нервы, пусть и ценой аврорской карьеры. А её весьма радовал тот факт, что не нужно было больше переживать из-за учебника Принца-полукровки, который уже не мог попасть в руки Гарри.       Хотя по Слизнорту она снова немного взгрустнула. Эта его Амортенция… И Феликс Фелицис, который вообще-то должен был помочь Гарри по крайней мере обеспечить Рону уверенность в себе перед его первой игрой в квиддич. Правда, прогнозировать, как теперь всё будет развиваться, становилось всё затруднительнее. Да, их с Дамблдором устремления определенно давали плоды, хоть пока и довольно мелкие.       Но именно сейчас Гермиона совершенно ничем не занималась и ни на что напрямую точно не влияла. Может быть, только на Сириуса. Он тоже бездельничал, но с ней под одной крышей, пожалуй, не так очевидно от этого страдал. По крайней мере в первую неделю сентября они умудрились сыграть во Взрывающиеся карты ещё сорок два раза, переписали условное меню на ближайшее время под ворчание Кричера и вдоволь поиздевались над содержанием «Ежедневного пророка». Газета, наверняка по указке Министерства, всё ещё старалась обходить опасные темы и не нагнетать панику в связи с возвращением Тёмного лорда, хотя закрывать глаза на происходящее становилось всё сложнее.       Гарри и Рон связались с ними через камин уже третьего сентября, чтобы рассказать о первом занятии с настоящим Грюмом. А потом ещё раз в субботу, переполненные впечатлениями из-за начала сезона квиддича, хотя до самих игр между факультетами было ещё далеко. Гермиона жадно слушала, как Гарри отзывается о Джинни, прошедшей в команду на позицию охотницы, хотя прекрасно знала, что так и будет (скорее всего). А Рона распирало от желания объявить, что он стал вратарем, пусть и находился пока на испытательном сроке на пару с Маклаггеном. Его самодовольство было слегка наигранным, но это достижение в любом случае очень его радовало. Да и поддеть её своими успехами в отместку за тот небольшой спор он тоже был не прочь. О Драко не было сказано ни слова, но обсудить другие школьные дела и того же Хагрида, о котором вскользь упомянул Гарри, они не успели в принципе. Видимо, кто-то ещё из студентов зашел в гостиную факультета после отбоя, так что мальчикам пришлось резко разорвать связь.       Но новости из Хогвартса и так их достигали. В воскресенье к ним заглянул лично Аластор, успевший утомиться на работе. Студенты даже его умудрились довести до белого каления, хотя у него уже имелся опыт преподавания, учитывая, что он курировал стажеров в аврорате годами. Но где выпускники, а где первокурсники! Поддержать активную беседу на эту тему Гермионе оказалось не сложно. Она ведь успела побывать по обе стороны баррикад: была и вечно приносящим проблемы подростком, и тем, кто должен был их опекать. К тому же к манере ведения разговора Грюма она давно привыкла. С возрастом он стал чуть более резким, но не сказать, чтобы как-то кардинально изменился. На самом деле общаться с ним ей было куда комфортнее, чем со всех сторон дружелюбным в этом времени Блэком.       Во многом потому, что теперь между ними с Аластором не существовало никакого сексуального напряжения, а с Сириусом всё было не так однозначно. По крайней мере, когда он в очередной раз прикоснулся к ней, помогая встать на ноги с кресла у камина, где она случайно заснула, Гермиона задумалась, уж не занимает ли она его мысли. Находиться в доме вдвоем с мужчиной, который уже проявлял к ней знаки внимания (пускай в прошлом и только для поддержания образа повесы), стало каплю тревожно. У них с Северусом примерно с этого и началось. Хотя, понятное дело, в данный момент никакого желания виснуть у Блэка на шее у неё не возникало и возникнуть, учитывая обстоятельства, не могло. Фигурально выражаясь. Обнимать его ей в принципе доставляло удовольствие, вот только по весьма специфическим причинам.       — Сириус?       Гермиона постучалась и позвала его, прежде чем войти в комнату, но всё равно застала за тем, что, видимо, не должна была видеть. Сидя на кровати, он пристально вглядывался в бумаги, которые держал в руках: фотографию и, кажется, лист из обычной маггловской тетради. Разглядеть получше со своей точки обзора Гермиона не могла, но и так догадалась, что это.       — Я покормила Клювокрыла, — чуть громче объявила она.       На сей раз Сириус всё же отреагировал и взглянул на неё, но дергаться и спешно прятать от неё последнее письмо Лили не стал. В принципе это было нормально, что он хранил такие вещи в память о погибших друзьях. Но то, что он не отдал и даже не показал их Гарри, намекало на его истинное отношение к жене лучшего друга. И на беспочвенность её опасений.       Может, проявлять галантность Сириусу и нравилось, но дальше дружеской заботы это не заходило ни на дюйм. Ни ожидаемых ею шуток, ни сальных намеков, ни других проявлений навязчивости не последовало. Конечно, можно было бы предложить, что он повзрослел и решил действовать тоньше. Но как раз потому, что они постоянно находились наедине, быстро стало очевидно, что общего у них довольно мало. Не то чтобы им было совершенно не о чем поговорить, но они друг друга не увлекали. Она явно не вписывалась в тот тип женщин, который интересовал Сириуса: уж от яркой позитивной Лили точно была максимально далека по характеру. А сам Блэк, кажется, видел в ней ту самую Гермиону Грейнджер, ответственную гриффиндорку и подругу крестника, куда в большей степени, чем сам Гарри.       — Хорошо, — он нахмурился, видимо, собираясь с мыслями. — Хагрид зайдет ближе к ночи.       Рубеус тоже нашел к ним путь в обход мальчиков. Правда, его интерес никак не был связан с ней. И даже к Блэку у него не было никаких вопросов. Он просто хотел забрать гиппогрифа обратно в Хогвартс под фальшивым именем. Страсти вокруг него уже поутихли, Министерству уж точно сейчас не было дела до проблем с волшебными животными, а Клювокрылу нужен был простор. Жить в доме ему едва ли нравилось, хоть его и отпускали полетать под скрывающими чарами.       — Хагриду сказали про меня, или вечером мне стоит спрятаться в комнате? — улыбнулась Гермиона.       — А Аластор не предупредил? — окончательно собрался Сириус и всё же сложил бумаги.       — Меня — нет, — она пожала плечами.       — Значит, будет сюрприз.       — Считаешь, это хорошая идея?       Её скептицизм был оправдан. Рубеуса сложно было назвать отличным хранителем секретов, несмотря на то что он болтал лишнего только, кажется, со своими. Дамблдор, по крайней мере, ему доверял. Да и его, как полувеликана, сложно было расколоть при помощи магии.       — А ты собираешься торчать здесь со мной до скончания лет? — Сириус прищурился.       — Нет, — наигранно высокомерно отозвалась она.       — Тогда расширяй круг знакомств.       Хороший совет, но пока что этот самый круг только сузился. До объятий Хагрида. Едва увидев её, даже не выслушав объяснений, он прижал её к себе, приподняв над полом на добрый метр. И так растрогался, что всхлипывал и неразборчиво бубнил не менее получаса, рискуя вышибить из неё дух дружескими похлопываниями по спине. Но Гермиона не жаловалась, только вдыхала почти выветрившийся из памяти запах, исходивший от одежды Хагрида. Влажная земля, трава, что-то сладковатое, напоминающее о его попытках испечь кексы, а ещё мокрая псина. Не самая привлекательная смесь, но почему-то настолько родная, что она и сама не смогла сдержать слез. Рубеус из семидесятых её не знал, и она не стремилась с ним сблизиться, а тут вдруг накатило.       — Ну-ну, — вроде как уже Хагрид принялся успокаивать её.       Гермиона приняла его платок, больше похожий на добрый отрез от плотной льняной простыни, и снова всхлипнула. Сириус помог на сей раз устно и всё же дал краткие пояснения для Рубеуса по части происхождения гостьи. Однако Хагрид лишь недоуменно воскликнул:       — Пускай из прошлого или из будущего, но это же всё равно наша Гермиона!       Сириус улыбнулся, переведя взгляд на неё, она шмыгнула носом и просто кивнула. Если бы всё было так легко! У их Гермионы как минимум не было никаких дел с Северусом. И сейчас она не ждала бы его в раздраженном нетерпении, даже при том, что так и не знала, что ему сказать. Хотя теперь отвязаться от мыслей о беременности совсем не выходило. Стоило ей увидеть Кричера, как всё это всплывало в голове. Безнадежно. Пора было честно признать, что она совершенно ни с чем не справляется.       Может, всё же закупить ещё ментального кирпича для стены между ней и Снейпом? Проработать это при помощи окклюменции, наложить на себя Обливиэйт в крайнем случае. Без оглядки на него, Гермиона верила, и дилемму с ребенком разрешить будет проще. Спросить что ли у Блэка, как он живет с грузом неразделенной, потерянной любви? Он ведь любил Лили, но даже тогда, в семидесятых после смерти Джеймса, до последнего не делал никакие шаги навстречу. Чувства Северуса к этой же женщине вообще были ей не до конца ясны, но у него уж точно ничего нельзя было вызнать.       Мерлин, её окружали мужчины, влюбленные в блистательную Эванс (и один, рожденный ею)! Опять. Какая-то вселенская ирония. А ещё выходило, что на самом деле Северус и Сириус даже были схожи, хоть и по единственному параметру. Впрочем, может, этот Снейп уже отпустил Лили, в отличие от Блэка. Или это произойдет только после войны и окончательной смерти Воландеморта? Есть ли ей со своими проблемами (и детьми) место в его мире сейчас?       Прошла уже половина сентября, а он так к ней и не явился. Хотя у неё уже заканчивалась часть лекарств.

* * *

      Впрочем, не сказать, чтобы она сидела у окна, выглядывая Снейпа, и вздыхала. Нашлись дела. Во-первых, хоть Кричер и согласился потворствовать прихотям гостьи, взваливать на него все обязанности по добыче пропитания (а делал это он наверняка незаконно по отношению к магглам), Гермиона не собиралась. Во-вторых, гулять ей очень даже нравилось, хоть и приходилось заморачиваться перед каждым выходом и менять лицо. В-третьих, от идеи связать Аластору шарф она так и не отказалась. Но в ближайшем продуктовом магазинчике пряжи, понятное дело, не нашлось, так что она собиралась расширить зону поиска.       — Возьми меня с собой, — заканючил Блэк, как только услышал, что она собирается уйти дальше от дома.       И этим сразу напомнил ей себя из семидесятых, хотя, скорее, просто подростка. Гермиона вздохнула.       — Сириус, я же уже объясняла. Тебя целенаправленно ищут…       — Ищут чёрную собаку? — самодовольно ухмыльнулся он и откинул голову назад, видимо, очень гордый своей придумкой.       Она свела брови к переносице. Это, конечно, было в целом приемлемее, чем гулять вместе с ним в человеческом обличии, даже если он будет под маскирующими или оборотным. Так как опасность состояла не только в том, что его могла выслеживать та же Белла, чтобы смыть позор с семьи. Сириус и сам мог опять что-нибудь выкинуть, почувствовав свободу и поддержку. А в виде животного его возможности всё же были несколько ограничены.       — Предлагаешь мне посадить тебя на поводок? — Гермиона постаралась сбить с него спесь. — Вряд ли магглы обрадуются, что по городу разгуливает огромный пес. А если ты будешь идти рядом со мной, то свои претензии они направят на меня.       — Согласен даже на намордник, — ничуть не смутился Блэк. — Буду самым хорошим мальчиком.       Она прыснула, но сдалась. Хотя, когда он перекинулся, немного мысленно пожурила себя за мягкотелость. Его анимагическая форма действительно была крупной, особенно на её фоне. Но зато с ним к ней точно не должны были пристать никакие хулиганы, да. Конечно, она не стала в самом деле завязывать ему пасть, просто трансфигурировала ремень, накинув её Сириусу на голову для вида. И, не удержавшись, потрепала его по холке. Чересчур умные для животного глаза, как ей показалось, посмотрели на неё с насмешкой.       Ко второму кварталу Гермиона почти привыкла к компании, а, когда они выбрались в более оживлённый район, уже не обращала внимание на косые взгляды и людей, которые переходили на другую сторону дороги, завидев её спутника. Нормально бояться больших животных, особенно если на другом конце поводка хрупкая девушка, которая точно не удержит такое чудовище. Но, признаться честно, вся ситуация, скорее, смешила её. Заходя на удачу в хозяйственный магазин, она вслух попросила Сириуса подождать, приматывая ремешок к фонарному столбу. Он грустно вздохнул, но послушно разлёгся на асфальте, положив голову на передние лапы, прямо как настоящий пес.       Та лавка оказалась пустышкой, так что им пришлось обойти ещё пару-тройку мест и повторить этот маневр, прежде чем она нашла то, что ей было нужно. Запихивая мотки шерсти в сумку за углом дома, Гермиона предложила Сириусу заглянуть в запримеченный ею по пути парк. Он был крошечный и какой-то неухоженно-куцый, но раз уж подвернулась возможность, почему бы не проветриться подольше?       — Покидать тебе палку? — она засмеялась, прикрыв лицо ладонями.       Сириус сердито боднул её головой в бок, но закружился вокруг как будто в нетерпении, пока она не догадалась спустить его с поводка. Конечно, не для игры, а чтобы он мог обежать территорию. Наверное, хотел размять ноги. Или опорожнить мочевой пузырь где-нибудь в разросшихся кустах. Подумав об этом, Гермиона смущенно вздохнула. Вообще-то это была её головная боль. Пока она не тревожила явно, но позывы, кажется, начали учащаться. Или она себя накручивала, и так проявлялась психосоматика.       Из-за всех этих задержек они вернулись домой уже вечером, опоздав на ужин. Но не успел Сириус пригладить ладонью взлохмаченные волосы, вернувшись к человеческой форме, как перед ними возник Кричер.       — Мистер Поттер пытался связаться с вами через камин не более получаса назад, — проскрипел он, почтительно склонив голову.       — Что-то срочное? — не особенно обеспокоился Сириус, расслабленно проверяя одежду на целостность.       Хотя после того, как эльф обманул их, направив Гарри в Отдел тайн, за связного Гермиона его не оставляла бы. Не то чтобы она не доверяла ему теперь, наверное, просто была предвзята в связи с его словами в её сторону.       — Не знаю, сэр, он не сказал. Но был весьма встревожен и спрашивал мисс Грейнджер.       — Значит, что-то точно случилось, — так же спокойно прокомментировал Блэк, но всё же поспешил в гостиную.       Она догнала его, когда он уже кинул в топку горсть летучего пороха и опустился на огнеупорный ковер перед очагом. Но присоединяться и демонстрировать лицо, на котором, впрочем, ещё сохранилась большая часть маскирующих чар, всем возможным случайным зрителям в гостиной Гриффиндора не стала. Не то чтобы Блэку было безопаснее это делать, но…       Рон, впрочем, тоже подумал о предосторожностях и поменялся с Сириусом местами — его лицо появилось в языках пламени в их камине ещё до того, как Блэк поднялся на ноги. Гарри рядом с ним не возник, но спросить о том, где он, Гермиона не успела. Первым же делом Рон выпалил:       — Эм, мы рассказали Невиллу и Джин о Гермионе. О том, что она жива.       Он шумно вдохнул, она нахмурилась, встревоженная его отнюдь не радостным тоном.       — И они нам не поверили. Невилл решил, что мы над ним издеваемся. Джинни поддержала его, все разорались, она обиделась на Гарри и… — Рон вновь перевел дух и добавил тише: — В последнее время она вообще невыносима.       — Так, давай поподробнее, — вмешалась Гермиона.       Рон развернул мысль, но оттарабанил её так же быстро. Насколько она поняла, всё началось с того, что на Невилла, который, оказывается, не только сдал СОВ по зельеварению на высшую оценку, но и записался на продвинутый курс, в очередной раз взъелся Снейп. В причины скотского поведения Северуса Рон углубляться не стал, но додумать их ей оказалось не трудно. Скорее всего, дело было совсем не в неловкости Невилла на уроке. Снейп, как и она, и Аластор, тоже любил разрушать, чтобы успокоиться. Только отрывался он не на предметах, а на людях. А ей очень захотелось отчитать его за это поведение незамедлительно, пусть у неё и не хватало влияния на него в данный момент времени.       В общем, после разборок со Снейпом, Невилл сник и как будто даже вознамерился отказаться от изучения зельеварения. Гарри, который этой возможности был лишен в принципе, чему совершенно не радовался, несмотря на то что это позволяло больше не контактировать с ненавистным учителем, принялся приободрять его. Тема каким-то образом коснулась её, наверное, в связи с тем, что она часто поддерживала Невилла раньше, особенно на зельях. И Гарри проболтался. Несмотря на просьбы держать язык за зубами ото всех взрослых ранее и предостерегающие тычки в бок от Рона в процессе разговора. Причины этого его решения Гермионе тоже были кристально ясны.       Вот только Невилл отреагировал совершенно не так, как ожидали его друзья. Тихий мягкий Невилл вспыхнул, посчитав, что они хотят обмануть его, скормить сладкую ложь. Что ж, все они проходили этот подростковый этап, вот и он его не миновал. И в конце концов они нашли бы общий язык, но их спор привлек внимание Джинни. Узнав его суть, она попыталась проявить здравый, но слегка мрачный подход и предположила, что если Гермиону прячут от них, то она, видимо, вернулась из Арки другой. Без души, как жертва дементора, или вообще кем-то вроде инфернала. Но, наткнувшись на упрямство Гарри, тоже вспылила и отказалась продолжать беседу. Неудивительно, он ведь не удосужился привести свои веские аргументы (видимо, всё же остерегаясь выкладывать запутанную историю происхождения новой Грейнджер в подробностях), но отверг все предположения Джинни. На этом они и разбежались, наверняка бросая друг на друга неприязненные взгляды.       — Думаю, — резюмировал Рон, — пока они тебя не увидят, в жизни нам не поверят.       — Чудесно, — недовольно вздохнула Гермиона, хотя сердце её сжалось то ли от ужаса, то ли от предвкушения. — Но ты прав, — собралась она, отодвинув в сторону эмоции. — Мы обговорим этот момент с директором и всё решим. Не думаю, что он будет против моей встречи с Невиллом и Джинни.       Рон выслушал её, но ничего не ответил. Наоборот, его лицо перестало различаться среди языков пламени, в поле видимости осталась лишь рука. Видимо, он отклонился назад, чтобы переговорить с Гарри, который, очевидно, топтался где-то позади Уизли, но так и не решился пообщаться лично. То ли ему было стыдно за свою выходку, которая опять доставила всем неудобств, то ли он бесился из-за ссоры с Джинни, так что Рону пришлось занять позицию переговорщика. Насколько Гермиона помнила, где-то как раз в это время Гарри начал приглядываться к Джинни в романтическом смысле, а она, можно сказать, его игнорировала. И спокойно встречалась с другим парнем.       — Дамблдора нет сегодня в замке, он вообще часто отсутствует в последнее время, — отрапортовал Рон, вернувшись к ним.       Всё ещё ищет встречи с Мраксом в Азкабане? Гермиона не позволила себе отвлечься и пожала плечами.       — Пересечёмся с ним завтра или на днях. Подождёте.       — А если Джин разболтает всё остальным, чтобы досадить нам? — парировал он.       — Она может пересказывать все прямо сейчас в женской спальне.       — Вот именно. К тому же завтра тренировка, а она напрочь отказалась иметь с нами дело.       Гермиона вздохнула и откинула голову назад, посмотрев на потолок. Если всё дошло до отказа от квиддича, то поссорились они действительно крепко.       — И что вы предлагаете?       — Ну, ты же можешь просто трансгрессировать к воротам, — неуверенно предположил Рон.       Она язвительно подхватила:       — А потом тайно проникнуть на территорию Хогвартса, — что, к слову, было не так уж и просто. Магическая защита вполне могла её не пустить, даже если охраняющая школу Дора согласилась бы провести гостью внутрь мимо других авроров, — и пробраться в гриффиндорскую башню, так? Воспользоваться опытом Сириуса.       Гермиона бросила на него взгляд, но он лишь ухмыльнулся. Что было, то было. Вариант с перемещением через камин даже Рон в запале не предложил. Естественно, никто не рассчитывал на сознательность учеников, этот путь в и из школы был заблокирован точно так же, как и трансгрессия. Она очень сомневалась, что и в профессорских кабинетах сеть была доступна в любой момент, разве только у Дамблдора. И у Слизнорта в семидесятых, но он наверняка заполучил эту привилегию, пользуясь своими связями. Нет, без специального разрешения, в том числе и от Министерства, каминами воспользоваться было нельзя. Даже связь для общения, учитывая усугубившуюся политическую обстановку, им, верно, специально выбил Дамблдор. Под соусом того, что у родителей могла возникнуть экстренная необходимость поговорить с детьми. Да и то не факт, что они сейчас не нарушали запрет обходными путями. Ведь у Министерства имелась возможность отслеживать все подключения, и пусть пока что власть находилась у Скримджера, доверять им полностью было нельзя.       — А вы сможете вывести Джинни и Невилла из замка сегодня после отбоя? — вдруг подхватил разговор Блэк.       — Наверное, — Рон нахмурился.       — Пригласите их к Хагриду. Он знает о Гермионе и подстрахует, если что.       — Дай-ка догадаюсь, — прищурилась она, — а я проникну на территорию через тайный ход в…       — …в Визжащей хижине, — Сириус улыбнулся. — Насколько я знаю, он всё ещё функционирует.       Она поморщилась. Для неё в том месте произошло столько всяких весьма сомнительных событий, что разделить легкомысленное отношение Блэка ей было затруднительно.       — На крайний случай, можно связаться с Аластором. Он, конечно, в восторге не будет, но если поставить его перед фактом, то прикроет, — продолжил давить Сириус.       Опять же, помочь могла и Нимфадора, и даже Снейп, но этого было лучше не допускать, понятное дело. Хотя идея, точнее оторванная от реальности фантазия о том, чтобы ворваться в его кабинет и устроить ему взбучку из-за недостойного поведения со студентами, её всё ещё влекла.       — Я собиралась бороться с вашими неразумными выходками, а не участвовать в них, — фыркнула Гермиона.       — Круг общения, — беззвучно, одними губами проговорил Блэк, напоминая ей.