Гомеостаз. Равновесие

      — Да, мы общались, — голос звучал глухо. Гермиона уставилась на дно кружки. Никаких интересных по меркам Трелони картинок чаинки не образовывали. — Дело в том, что, когда всё закончилось, вас посадили. Совсем не за то, за что следовало бы, по моему мнению.       — И вы кинулись вызволять меня из тюрьмы? — этот поворот сюжета Снейпа уж точно не поразил.       — Только не переоценивайте моё сострадание. В тот момент это было куда больше нужно мне, чем вам. Уверена, вы бы и в Азкабане прекрасно посидели, а вот мне очень хотелось действовать, чтобы чувствовать себя… правильно, — она печально улыбнулась и тряхнула прозрачным зонтом, избавляясь от воды. — А потом мне просто некуда было идти, и я задержалась у вас в Паучьем тупике.       — Чем вас не устроил дом любого из ваших друзей? Мистер Уизли выставил вас за дверь?       — У Рона была та же проблема, что и у меня, но глушил он её по-своему. Ушёл с головой в работу. Ему было не до меня.       — Вы тоже могли бы стать аврором.       У Снейпа была слишком цепкая память.       — Мне это не подходило. Я желала созидания, наверное. Во всяком случае не хотела ломать подозреваемым кости на допросах, даже если эти люди были как-то связаны с Пожирателями, — впрочем, не то чтобы это было нормой после войны. За подобную жестокость Рона и собрались попросить уволиться по собственному. — Джинни ударилась в квиддич, Невилл… Я едва ли могла ему помочь.       — А мне, значит, могли? — скривился Снейп.       — Мне казалось, что если я уйду, то вы покончите с собой, — она, не скрываясь, посмотрела ему прямо в глаза. — Это была иллюзия, конечно. Ничего не мешало вам сделать это хоть со мной, хоть без меня, хоть куда раньше в том же Азкабане, где никто не стал бы проверять вас в камере лишний раз.       — Каждая жизнь важна, — Северус криво ухмыльнулся. — И это касается не только зародышей.       Гермиона цокнула.       — Вы слишком циничны для подобной точки зрения. Но, пожалуй, вам действительно никогда не хотелось быть виновным в чьей-то смерти, прямо или косвенно.       — Поэтому вы не попросили меня убить вас, если возникнет такая необходимость.       — Да. Хотя не все такие стеснительные, — она пытливо уставилась на него. — Не из-за нежелания ли Драко сотрудничать с вами у вас в последнее время плохое настроение?       — Хотите и за мистера Малфоя заступиться?       Его слова напомнили ей слова Гарри, Гермиона непроизвольно улыбнулась, но тут же вновь помрачнела.       — Нет. Меня больше волнует Непреложный обет и то, что он заставит вас сделать. Возможно заставит.       — Полагаю, этим я и обеспечил себе путевку в Азкабан в вашем будущем, — Снейп тоже ухмыльнулся, но сразу как-то желчно, неприятно. — И как же я убил Дамблдора?       Она вздохнула, очистила кружку заклинанием, убрала её в сумку, но не стала опять создавать зонт.       — Авадой. На Астрономической башне. Было… эффектно.       Короткий смешок вырвался из его груди.       — На этом ваша минута славы не закончилась. Почти год вы сами находились на посту директора. Пару раз весьма изящно обвели Тёмного лорда вокруг пальца, испортив ему все планы. И в конце концов помогли Гарри… исполнить его предназначение.       — То есть умереть, — припечатал Северус.       — Это уже было не в вашей власти, хотя вы наверняка и в этом себя винили. Никогда не могла понять, как вы умудрялись одновременно ненавидеть его и желать ему долгой жизни. Видимо, полной тревог и страданий.       — Вы приписываете мне чересчур сильные чувства, мисс Грейнджер. Моя неприязнь к мистеру Поттеру весьма ограничена.       Обращение по фамилии сработало как спусковой крючок. Или Гермиона просто поняла, что всё равно не найдет удачного момента, чтобы озвучить этот факт, так что выдала невпопад:       — Мы поженились в двухтысячном. Это тоже произвело определённый фурор.       Северус уставился на неё, пожалуй, даже поражённо. Хотя, сложно было сказать наверняка. Во всяком случае, когда он заговорил, тон у него был резкий:       — Признаться, удивлен, что дело дошло до брака.       — А вы думали, что я просто прыгнула к вам в постель из-за синдрома спасателя и на этом дело кончилось? — язвить Гермиона тоже умела. Нахваталась в своё время.       — Нет. Вы как минимум ещё успели забеременеть в первый раз.       Конечно же, он подслушивал их разговор с целителем.       — Уже после свадьбы, как положено, — уголки губ поднялись, но, конечно, она не улыбалась искренне. — И не волнуйтесь, всё было по обоюдному согласию. Хотя сложно было сказать, что мы что-то планировали. Уж не я точно.       Короткие волосы быстро тяжелели из-за воды, но ей даже нравилось — это охлаждало голову во всех смыслах.       — Боюсь представить, в каком вы были тогда состоянии, что даже не пытались командовать.       — Я была влюблена, — она смахнула несколько капель с подбородка. Совершенно пресных. — Но вы правы, и травмирована тоже. Как и вы. Не самый хороший повод, чтобы сойтись, но будь хоть один из нас в порядке, то вряд ли что-то даже просто началось.       — И закончилось так, как закончилось.       Сейчас ей, пожалуй, тоже казалось, что их отношения были изначально обречены на провал. Но тогда она фатализмом не страдала, так что заупрямилась:       — Тут вы не правы. Мы были счастливы. Всё налаживалось. Но нас настигло прошлое, тонко намекающее, что «жили они долго и счастливо» — это не наш вариант. С «умереть в один день» тоже не задалось. Я выжила. Зачем-то, — сцена его смерти запылала алым у неё в памяти, но Гермиона отмахнулась от воспоминания. Не сейчас. — Я так хотела, чтобы все оставили меня в покое, но, оставшись наедине с самой собой, поняла, что зря приписывала вам склонность к суициду. Эти мысли отражали только мою собственную слабость. Я хотела выпить настойку аконита.       — А вместо этого переместились в прошлое.       — Такой себе выбор без выбора. Но это же можно было назвать вторым шансом и тому подобное, вроде как лучший вариант развития событий. Не сказать, что я была оптимистично настроена, но всё же имела некоторые надежды. И мне действительно удалось добиться неплохих результатов в той реальности, однако… Третья попытка уж точно никогда не входила в мои планы.       — Вы могли бы остановиться в любой момент.       — Я думала об этом. Но опасалась, что моя смерть в том мире перечеркнет не только, собственно, моё существование, но и то хорошее, что я успела сделать, — все эти шутки с временными петлями действительно дурно пахли. — К тому же не хотелось расстраивать того Северуса, — и Аластора, если уж быть точной.       — Поэтому в этой реальности вы выбрали другую стратегию поведения. Полагаю, мне можно не ждать вас в своей постели? — звучало иронично. Но чувствовалось совсем не так.       Кажется, она несколько задевала его самомнение, отвергая его первого в ряду двойников. Или нет. Снейп смотрел на неё так, будто пытался понять, что его копии в ней вообще нашли.       — Я не совсем понимаю, что я тут вообще делаю и чего хочу. Сомневаюсь, что мне в принципе стоит продолжать пытаться что-то… пытаться жить дальше, руководствуясь несбыточными мечтами. Я стараюсь настроить себя хотя бы на мысли о других. О том, что я могу защитить их. Но сложно ценить чужую жизнь, когда не ценишь даже свою. Уж вы, думаю, это прекрасно понимаете, — усмехнулась Гермиона и шмыгнула носом. — А тут ещё эта беременность…       — Вы хотите этого ребенка, — припечатал он, как будто это было чем-то само-собой разумеющимся. Хотя по какой ещё причине она столько времени раздумывала бы насчет аборта?       — Это эгоизм, — выдохнула она с сожалением в голосе.       Впрочем, другое решение тоже не было жертвенным, понятное дело. Порассуждать с высокоморальной точки зрения она уже успела всласть, пора было признать и расчет. В самом деле, это всё так упростило бы. Даже в короткой перспективе. Как минимум избавило бы её от необходимости что-то кому-то объяснять. И тем самым терять доверие Сириуса, ставить в тупик Молли, Дору, Джинни… Гермиона представила, как болезненно воспримет новости о её беременности (от Снейпа) Гарри. Он и так не мог понять и принять её, а это вообще всё срубит на корню.       — Вас ведёт страх, — будто даже посочувствовал Северус.       — И что в этом неправильного? У моих тревог есть более чем веские основания. Я не хочу распоряжаться чужими жизнями, но живу с ощущением неизбежности многих вещей. Это морально тяжело.       — Когда вы возьмете свои эмоции под контроль, — кажется, он всё же что-то почитал про беременность, — вы пожалеете об этом. Вряд ли состояние вашего здоровья даст вам третий шанс в этом плане.       — Я и на второй не рассчитывала, поэтому так легкомысленно относилась к контрацепции, — делано равнодушно отметила Гермиона. — И да, вполне вероятно, что я буду сожалеть об этом. Мне и сейчас безумно жаль, что всё так сложилось, но мне нельзя рожать. Это безответственно.       Молодец, одним разом озвучила сразу всё, что было на душе, раскрыла карты. Облегчения, правда, это почему-то не принесло.       — Договоритесь о встрече с тем целителем ещё раз? — выпалила она, прежде чем передумать в очередной раз за эти недели.       — Он вряд ли будет свободен в ближайшие дни, — отозвался Снейп после недолгого молчания.       — Вы всё же пытаетесь давить на меня? — Гермиона смерила его взглядом. — Зачем вам это? Вам же нет никакого дела до этого ребёнка на самом деле. Всё это для вас, должно быть, просто какая-то фантасмагория.       — До мистера Поттера мне тоже нет большого дела и всё же.       А она как раз уже сравнивала своего ребенка и Гарри.       — О, ясно, — Гермиона опять вытерла лицо от лишней влаги. — Но это решение я должна принять сама, при всём моем расположении к вам. И не беспокойтесь, я не буду вас винить, Северус. Ни в чем.       — Мне уже практически жаль себя из семидесятых, если вы общались с ним в таком же ключе, — внезапно вновь сорвался на сарказм Снейп.       — Как круто вы поменяли о том себе мнение, — вспыхнула она, недовольно на него посмотрев.       Только сейчас до неё дошло, что Снейп вообще-то всё это время тоже стоял под снего-дождем без какой-либо защиты. Его волосы, которые сейчас были длиннее, чем у неё, совсем намокли и висели сосульками. Она подавила желание поправить их.       — Он хотя бы знал, кто вы такая?       — Конечно! — Гермиона чуть сбавила обороты. — Не сразу, но я рассказала ему всё.       — Может, мне тоже нужно ещё что-то знать? — Снейп приподнял брови.       — А вам всего этого мало? — Гермиона наоборот прищурилась. — Ну, хорошо. Я солгала, когда предполагала, что мисс Эванс из семидесятых даст шанс тому Северусу. Не думаю, что это когда-либо случится. Более того, когда мне пришлось уйти, она, кажется, уже успела влюбиться в другого мужчину после Джеймса.       — Рад за неё, — равнодушно ответил Северус.       Её взгляд стал почти презрительным.       — Нет, не рады.       — А вы не рады этому, — усмехнулся он.       — Конечно нет, мы же с вами женаты, — протянула Гермиона и поджала губы. — К слову, вам следует как-то аккуратно проверить, имеет ли это реальную юридическую силу, или я просто ношу вашу фамилию без других последствий.       Где-то позади, в отдалении раздался громкий гудок. Она рефлекторно обернулась. Наверное, заканчивались работы в порту или к берегу пришвартовался корабль, кто знает. Птицы среагировали мгновенно — большая стая поднялась в небо, одновременно взмахнув, наверно, тысячами крыльев. Они не издали ни крика, а на темнеющем небе Гермиона могла едва разглядеть мелькающие силуэты, так что даже не поняла, что это был за вид. Зато сразу вспомнила, как называется это явление, когда большие группы животных ведут себя удивительно скоординировано.       — Мурмурация, — пробормотала она себе под нос, наблюдая, как птицы исполняют странный танец.       А потом провела рукой по влажным волосам. Капли воды скользнули за шиворот, и Гермиона поежилась.       — Я замерзла. И мне нужно в магазин. Тот, что рядом с площадью Гриммо. После этого я сразу вернусь в дом, — отрывисто доложилась она.       — Не перемещайтесь больше так далеко, — он снял какие-то чары.       Неужто накладывал антитрансгрессионный барьер?       — Хорошо.       Гермиона крутанулась, пока не выдумала ещё что-нибудь ему сказать, и оказалась рядом с продуктовой лавкой в тёмной подворотне, которую она и приметила на подобный случай. Выпитое чуть ранее зелье, судя по всему, до сих пор помогало ей справиться с тошнотой. А до неё дошло, что Северус забыл отдать ей новую порцию лекарств. Это отдалось в душе иррациональным теплом. Наверное, потому что подразумевало, что ему придется навестить её ещё раз в ближайшее время. Или он решил, что ей ничего не понадобится до встречи с врачом? Раз уж она собиралась…       Гермиона всплеснула руками, стараясь переключиться на более простые задачи. Наложила отводящие чары на проулок, чтобы магглы её не заметили. Высушила волосы и одежду, подправила маскировку на лице и настроилась на обычный вечер. Тихий и мирный. Так как было уже достаточно поздно, на улице можно было заметить лишь парочку людей и то в отдалении. В магазине она и вовсе была единственным посетителем. Продавец перебирал что-то у полки с хлебом, хотя она была почти пуста.       Ей нужна была хотя бы относительно свежая зелень, но её выбор под конец дня тоже был невелик. Так что Гермиона переключилась на овощи, перебирая в голове рецепты, которые могла реализовать на кухне завтра. Колокольчик на двери коротко прозвенел. Новый посетитель зашел внутрь, она отчетливо услышала тяжёлые шаги, замершие в паре метров от неё. Ведомая паранойей Гермиона аккуратно посмотрела в обзорное зеркало, помогающее кассиру приглядывать за залом. Неопрятный мужчина стоял через ряд от неё и не делал ровным счетом ничего, прячась за полкой. Его голова была опущена, длинные спутанные волосы скрывали лицо, одну руку он прятал в кармане. Подсознание, наполненное вечной тревогой, практически издало победный клич. Наконец-то оно оказалось полезно.       Вор? Извращенец? Или вообще какой-нибудь маньяк, выслеживающий одиноких женщин? Она пожалела бы, что не взяла с собой в магазин Сириуса, но тогда им с Северусом не удалось бы поговорить. К тому же это наверняка был маггл, так что сильно беспокоиться не стоило. Ей не составит труда справиться с ним. Гермиона приподняла кабачок, будто прикидывая его вес в руке, и незаметно проверила палочку в рукаве. Устраивать сцену в магазине она, конечно, не собиралась. Но если он увяжется за ней, то стоит подготовиться.       Незнакомец будто почувствовал её напряжение и зашевелился. Она уже не видела, но слышала, как он что-то взял с полки и, кажется, тут же положил обратно. Маг, скорее всего, атаковал бы её сразу. Тем же Пожирателям было бессмысленно аккуратничать, они же и так активно вырезали магглов, а на статут плевали с высокой колокольни. Да и чтобы её нашел волшебник, о ней должна была всплыть какая-то информация. А хоть сейчас о ней знало много народу, ей казалось маловероятным, что кто-то из них каким-то образом выдал что-либо о ней врагу. Даже Хагрид. Только если тот целитель. Не сам, так под пытками. Но заподозрить уже Снейпа в халатности было бы слишком.       Может, ей удастся просто спугнуть сталкера? Всякие уроды обычно выбирали цели попроще, опасаясь, что что-то пойдет не по плану. Она отложила томат в сторону и смело развернулась к полке, что разделяла их. На счастье, та оказалась сквозной, так что у Гермионы даже имелся шанс увидеть лицо этого человека. И она увидела. Эти глаза снились ей в кошмарах слишком часто, чтобы не узнать их.       Скрыть шок она даже не попыталась и сразу ударила первым же пришедшим в голову заклинанием, не задумываясь ни о чем. Но гребаный Струпьяр тоже не растерялся. Она отлетела назад, весьма ощутимо ударившись спиной о стеллаж, где только что перебирала овощи, и сползла на пол. Оборотня отбросило к выходу. Несчастная полка, которая находилась между ними превратилась в искореженную кучу мусора, приняв на себя удар двух противоположных импульсов.       Раздался треск разбитого стекла, что-то мелкое посыпалось на пол, продавец вскрикнул и побежал, видимо, к подсобке или к чёрному ходу. Отбиваться, практически лёжа, было весьма неудобно, но Гермиона была рада уже тому, что палочка осталась у неё в руках. Струпьяр, тоже ещё не успев вскочить на ноги, не стал мелочиться и ударил её Экспульсо. Отброшенное защитой в сторону, оно разнесло ещё один стенд поблизости, забросав её щепками и ошметками еды. Все лампы разом погасли, видимо, повредились какие-то провода. В воздухе повисла белесая взвесь муки, но с тем же успехом это мог быть и Перуанский порошок мгновенной тьмы. Гермиона попыталась подняться, но, барахтаясь, успела только встать на колени.       Струпьяр опять атаковал, чуть со стороны. Он, судя по всему, куда ловчее её принял вертикальное положение и теперь мог свободно передвигаться. Она даже не поняла, какие чары в неё летели, но Протего не подвело. Серебряная вспышка на секунду озарила помещение. Воспользоваться этим она не сумела. Гермионе стало тяжело дышать то ли из-за загрязненного воздуха, то ли из-за того, что ребра были травмированы. Она использовала Чары головного пузыря наудачу.       Шаги нетрудно было расслышать из-за лежащего на полу мусора. Наверное, оборотня вдохновил её сдавленный кашель, и он решил приблизиться к ней, а не палить с расстояния. Они вновь ударили одновременно. Экспеллиармус успешно лишил её оружия и заставил опять распластаться на полу. Гермиона же даже не целилась, просто физически не могла — было ни черта не видно. Но почему-то тоже сразу поняла, что попала, хотя не разобрала ни звука разрезанной плоти, ни крика боли. Струпьяр принял удар Сектумсемпрой молча. Она вгляделась, стараясь разобрать его силуэт. Он стоял и, кажется, держался одной рукой за живот. Но второй все ещё направлял на неё палочку.       — Авада… — голос оборотня звучал хрипло, он протянул второй слог так, будто захлебывался слюной.       Если она вовремя перекатится, он, скорее всего, промажет.       — Авада кедавра, — резко раздалось со стороны.       Гермиона успела только мотнуть головой, когда проклятие прочертило зелёный след в воздухе и попало в Струпьяра. Он кулем свалился на пол.       — Прости, дорогуша, я припозднилась, — этот голос она тоже никак не могла забыть. — Так и знала, что не стоило впутывать в наше дело этого идиота. Ему же было сказано, что ты должна остаться в живых.       На последних словах Беллатриса взбешённо взвизгнула. И глубоко вздохнула, видимо, пытаясь успокоиться.       — Пожалуйста, мэм, — забормотал кто-то с её же стороны. — Отпустите меня.       Продавец! Гермиона испытала запоздалое раскаяние, что подставила маггла. Но так уж вышло, к тому же сейчас помочь ему она вряд ли могла. Грудь словно опоясали раскалённым обручем. Дело явно было не в муке.       — Молчать, — почти ласково сказала Белла.       — Я ничего не видел. Я ничего не скажу, — мужчина был в панике.       — Ну-ну, не бойся. Мы уйдем, как будто нас тут и не было.       Искать свою палочку не было смысла, кто знает, куда она отлетела, так что Гермиона пыталась отползти к Струпьяру и позаимствовать его древко. Белла, конечно, настигла её раньше.

* * *

      Надо было сразу попытаться трансгрессировать. Может, Струпьяр действительно был идиотом и не озаботился защитой. Это было первое, о чем она подумала, когда очнулась. Второй была надежда на то, что Надзор Снейпа быстро привел его на место, и он каким-то образом отбил её у Беллы. Хотя вступать с ней в прямую конфронтацию ему, конечно, было не с руки. Да и вряд ли он сунулся бы в магазин в одиночку, скорее, сообщил бы Ордену о её нелёгкой судьбе.       Во всяком случае в себя она пришла не в мрачном подвале, прикованная к стене цепями, а в довольно уютной спальне. Гермиона лежала на высокой кровати с балдахином, было тепло и мягко. Её переодели и подлатали — грудь больше не болела. В комнате царил полумрак, но через неплотно занавешенное окно пробивался свет. Она поморгала, рассматривая незнакомую обстановку, отмечая про себя зачарованные газовые рожки, обои, которые вполне можно было назвать винтажными, громоздкий шкаф тёмного дерева рядом с не менее массивной дверью. Но тут её исследование прервало движение сбоку. Гермиона медленно повернула голову в сторону.       Беллатриса лежала рядом с ней в постели, подпирая голову кулаком и смотрела на неё так, как будто была очень рада её видеть. Если бы Гермиона уже не лежала, то, наверное, отреагировала бы ярче, но так лишь задержала дыхание. Это галлюцинация или ментальное воздействие?       — С добрым утром, соня, — Белла хихикнула и обнажила ряд жёлтых зубов. Азкабан явно не пошёл на пользу её улыбке.       — С добрым утром, — мрачно отозвалась Гермиона, просто чтобы проверить, не онемела ли она, случаем.       Да и, если всё происходило в реальности, сумасшедшим безопаснее было подыгрывать. Что-то подсказывало Гермионе, что своей палочки она поблизости не найдет.       — Как ты себя чувствуешь? — тоном заботливой тетушки поинтересовалась Беллатриса. Ей совершенно не шел этот образ.       — Прекрасно, — отозвалась она максимально холодно.       Беллу нисколько не смутила её враждебность.       — Отлично, — она подскочила и встала с кровати. — Располагайся. Завтрак подадут через полчаса.       Абсурдность происходящего, кажется, усугублялась с каждой секундой. Гермиона, наконец, вдохнула полной грудью и потянула одеяло в сторону, чтобы посмотреть на себя. На ней была надета длинная ночная рубаха, выглядящая так, будто её сшили веке в восемнадцатом. Что, впрочем, было нормально для волшебников. А вот её расцветка слегка выбивалась из магической моды — ткань была скучно белой.       Белла поправила сбившуюся мантию и вновь подняла на неё безумный взгляд.       — Что-то ещё, дорогая?       Может, кинуться на Беллатрису врукопашную? Она не выглядела намного сильнее её, к тому же была старше и, наверное, имела проблемы со здоровьем. Этому тюрьма просто обязана была поспособствовать. С другой стороны, двигалась Белла вполне уверено и, насколько Гермиона помнила, прекрасно управлялась с ножом. Даже если она не успеет выхватить палочку, это не значит, что они будут в равных условиях.       — Я воспользуюсь уборной?       Гермиона спустила ноги на холодный пол и поняла, что план с нападением на Беллу реализовать попросту не в силах. От слабости её слегка мотало, пустота желудка вдруг стала слишком очевидна.       — Конечно, это теперь твои покои. Располагайся со всеми удобствами.       Гермиона кивнула и неловко скользнула в сторону второй двери, что находилась в комнате. Ванная оказалась куда архаичнее, чем в Хогвартсе. Очевидно, предназначалась она для использования магами, которым было не сложно, к примеру, подогреть воду или избавиться от неё же чарами. У неё такой возможности не имелось, так что оставалось только надеяться, что канализация работает, как надо. Но, оказалось, что и тут о ней позаботились. Вода из-под крана, которая сначала была ледяной, резко потеплела, и вряд ли за это нужно было благодарить бойлер или другое достижение маггловской мысли. Скорее, к ней приставили домовика, который заботился о ней, как о ребёнке, который ещё не мог колдовать сам.       В голове чуть прояснилось. Или ей просто стало легче в отсутствии Беллатрисы, пусть даже она продолжила торчать в соседнем помещении. Но не то чтобы это как-то помогло разобраться с происходящим. Где Гермиона находилась? В доме Лестрейнджей, куда и мечтала попасть не так давно, чтобы поискать здесь крестраж? Но как Белла о ней узнала? А даже если опустить этот момент, то почему она похитила её подобным образом, да ещё и упрятала тут, в человеческих условиях? Где Воландеморт, в конце концов? Или переодеть её в сорочку и положить под бок Белле было задумано, как форма психологического насилия в качестве подготовки к допросу с пристрастием? Что ж, тогда план удался. Гермиона была в шаге от того, чтобы решить, что сама сбрендила.       Нужно было мыслить последовательно. Какими фактами она могла оперировать? Белла выследила её при помощи Струпьяра. Но он, судя по всему, был просто шестеркой, от которого она легко избавилась, так что вряд ли играл какую-то важную роль и знал хоть что-то существенное. Конечно же, Белла не хотела убивать воскресшую девчонку, хотя её истинные мотивы во многом зависели от того, что ей было известно о новой Грейнджер. Что ещё? Беллатриса сказала продавцу, что собирается уйти, не оставив следов. Мало того, она не прикончила его сразу, что косвенно подтверждало её слова.       Наложить Обливиэйт, Репаро на полки, убрать тело и следы магии не так уж и сложно. И, при должном уровне умений, даже быстро. В магических талантах Гермиона Беллатрисе не отказывала, только в разуме. Так что Белла вполне могла это провернуть и убраться с ней под мышкой до того, как в магазин заявился бы Орден. Или она не думала, что встревоженный Сириус в принципе кинется искать Гермиону? Тоже вариант. Обставить всё так, будто Грейнджер исчезла без следа, возможно, сбежала сама.       Вот об этом Белла точно ничего не могла знать, но вообще-то её друзья, Блэк, Дамблдор даже могли поверить в то, что она решила уйти. У неё, очевидно, ничего толком не клеилось, она была подавлена. Чем не повод вновь использовать ритуал? Или хотя бы приступить к выполнению каких-то своих целей, в чем её изначально подозревал директор. А уж сколько причин для побега мог подкинуть Снейп! Мало того, что их отношения были болезненно запутаны, так Гермиона ещё и собиралась избавиться от ребенка, когда как он имел иное мнение и мог ей даже помешать в этом. Это ещё не считая того, что она прямо сказала ему, что хотела покончить с собой ранее и сейчас находилась не в самом лучшем психическом состоянии. Просто блеск!       Оставалась только надежда, что Надзор подсказал Снейпу, какие именно чары она использовала. Что она сражалась, а не резала вены Сектумсемпрой. Впрочем, это всё равно не могло помочь ему найти её. И даже просто понять, кто и зачем её похитил. То есть в принципе-то догадаться было несложно, но… Чёрт побери, да что тут вообще происходило?       Гермиона окончательно пришла в себя, даже раздухарилась и выскочила из ванной, чтобы озвучить хотя бы часть накопившихся вопросов. Белла, к счастью или к сожалению, всё ещё была в комнате. Стояла, опершись на подоконник, расслабленная и как будто скучающая. Гермиона подалась к ней, открыла рот, но осеклась, наткнувшись на её взгляд. Обычно горящий каким-то нездоровым огнем, теперь он был спокойным и даже каплю насмешливым.       — Похоже, вы в замешательстве, — Беллатриса мягко улыбнулась одними губами.       Это преобразило её, сделав похожей не на сумасшедшую Пожирательницу, а на леди рода Блэк. Гермионе даже, кажется, удалось уловить их с Сириусом семейную схожесть.       — Да, — только и смогла ответить она.       — Могу вас уверить, я тоже нахожусь в смятении. Связь, что между нами возникла, мною никак не предполагалась. Полагаю, можно считать её насмешкой судьбы.       — Простите? — окончательно растерялась Гермиона.       — Но не волнуйтесь, я не виню вас в том, что случилось. Пожалуй, тайны, что вы мне открыли, стоили некоторых жертв.       Беллатриса шагнула к ней, разглядывая с таким интересом, будто не имела возможности любоваться ею всё время, пока она валялась в отключке. Гермиона ощутила себя пёстрой рыбкой в аквариуме.       — О чем вы?       — О прошлом, о будущем, о вторых шансах.       В груди ёкнуло. Белла протянула к ней руку и аккуратно взяла за подбородок. Гермиона могла бы отстраниться или хотя бы скинуть чужие тёплые пальцы, но что-то было настолько сильно не так, что такая мелочь не имела значения.       — Беллатриса? — голос осип.       — О, она тоже тут, с нами. Мне нужен был временный сосуд, и моя верная Белла выручила меня. К сожалению, перемещение далось мне тяжелее, чем вам, я сильно ослаб.       — Том? — прошептала она уже совсем неслышно.       — Ваша дерзость неуместна. Но я прощаю вам и её тоже, — его хватка стала сильнее, он задрал её голову выше. — В конце концов мы же теперь с вами почти единое целое. Почти семья. Верно, мадам Фицрой?       Нет. Это невозможно. Это не могло быть правдой. Если бы она могла, то закричала бы сейчас, но в легких не осталось воздуха.