Гомеостаз. Равновесие

      — Вы не местный Тёмный лорд, — Гермионе всё же удалось выдавить пусть и довольно очевидную, но хотя бы оформленную мысль.       И вдохнуть полной грудью. Вроде как убивать и даже пытать её в данный момент не собирались.       — Рад новой встрече, — с издевкой протянул Том.       — Но как вы… оказались здесь? — на этом красноречие ей опять отказало.       — Точно так же, как и вы, — огрызнулся он. Наверное, её тупость начала его раздражать. — Точнее, вместе с вами. Можете представить степень моего удивления, когда из центра Европы я попал в Запретный лес, да ещё и практически на двадцать лет позже, — он отпустил подбородок, брезгливо отряхнув руку, и шагнул обратно к окну. — Впрочем, некорректно было бы назвать это путешествием во времени. Очевидно, это другая реальность.       Почему им всем так нравилось торчать у окна? Это должно было выглядеть стильно и загадочно? Впрочем, возможно, Тома действительно больше интересовал пейзаж за стеклом, чем она. По крайней мере тон его голоса стал скучающим.       — Я не понимаю. Как это вышло? — но раз уж он позволял ей говорить, нужно было хотя бы выяснить в какую заварушку она снова попала.       Да, они с Роном переписали судьбу Воландеморта из семидесятых и обеспечили появление нового пророчества, сделав существование Гарри невозможным, но… Точно, новое пророчество! Полностью его она так и не слышала, но как же там было? «Ищущая потерянное, что приведет его к мстителю». Всё, что она искала, она нашла в этом мире (пусть даже забеременела в прошлом). Что если и под мстителем подразумевался вовсе не Рон? Он же уже изменил планы на жизнь к тому времени и стал, скорее, защитником своей семьи (и её). Вот чёрт!       — Вероятно, виновато стечение обстоятельств, — усмехнулся Том. — Всё, что сделал я — проклял вас. Когда Палач, — видимо, Рон, — настиг меня, я хотел отнять и вашу жизнь тоже, привязав к собственной сути. Умер бы я — умерли бы и вы.       — Вы сделали меня своим?.. — произносить вслух это слово ей не хотелось.       Да и условия как будто не подходили. Конечно, с тем же Поттером всё тоже случилось, очевидно, совершенно неожиданно для самого Тома, что-то явно пошло не так. Однако гибель его тела в гостиной Снейпа и близко не походила на события в Годриковой впадине, чтобы можно было предположить подобный исход. Может, Рон и пожертвовал ради неё жизнь, как Лили ради сына из их оригинального мира, но на этом всё.       Том помог ей закончить фразу:       — Крестражем? — о своем главном секрете он упомянул небрежно, как о какой-то совершенной обыденности. — Нет, я не назвал бы вас так. Хотя в вас действительно есть малая часть меня.       Конечно же, Гермиона сразу подумала о ребёнке. Дурацкая мысль. Она забеременела куда позже, чем они в последний раз виделись с Лордом. Да и отцовство Снейп подтвердил сам.       — Что вы имеете в виду? — выпалила она, так и не придумав ничего умнее.       — Нас связала не моя душа, а моя кровь.       Точно, никаких Авад, никаких новых шрамов. Только немного чужой крови на её лице. Гермиона опять замерла и задумчиво прикоснулась к губам. Магия крови. Ей практически ничего не было про неё известно, но Том, очевидно, практиковал её. Его второе тело было создано в том числе и из крови Гарри. Он наложил кровавую защиту на пещеру, где спрятал медальон Слизерина. Это и сыграло с ними такую злую шутку? У тёмной магии всегда есть последствия. У всякой магии, если уж начистоту.       Воландеморта в мире живых удержали крестражи, а она не погибла вслед за его телом, наверное, потому что и без того принадлежала к другой реальности. Лишь продолжила проваливаться дальше в безвременье. А когда применила ритуал, утянула Тома за собой, так как связь между ними оказалась крепче, чем можно было предположить. Учитывая, что к тому времени Воландеморт стал совсем уж бессильным духом, утратив все якоря, наверное, это было возможно. Выходит, что он выжил только из-за того, что паразитировал на ней. Мерлин великий, она же не женщина, а вневременной «Ночной рыцарь»! И ребёнка, и Тёмного лорда протащила на борту. Гермиона истерично хихикнула.       Неудивительно, что ей стало так плохо по прибытии в этот мир. Хотя, может, всё было наоборот? Не будь с ней Воландеморта, который принял часть удара (за ритуал же нужно было платить кровью, то есть и его тоже), она, возможно, и вовсе умерла бы. По аналогии с крестражами, которые были практически неуничтожимы, было бы мило получить хоть какие-то бонусы от ситуации во всем этом театре абсурда. Возможно, она и забеременеть смогла только поэтому? В смысле, это немного улучшило её здоровье.       — Впрочем, я пояснил вам реальное положение вещей не для того, чтобы делиться магическими теориями, — высказался Том, выдержав паузу.       — И что же вы ждёте от меня?       — Всё, что от вас требуется, мадам Фицрой, это находиться в безопасности. Сейчас и навеки. Теперь вы мое самое дорогое сокровище, — сквозь вкрадчивый тон неожиданно прорвалась ненависть — он сорвался на такое знакомое ей шипение под конец фразы.       Лорд не знал, что случится, если она погибнет. Сейчас у него не было других привязок, других крестражей. Она уничтожила его. Она спасла его жизнь. Он зависел от грязнокровки. Поэтому прятал ярость от осознания этого факта за подчеркнутой вежливостью. Должно быть, ему было чертовски тяжело удержаться от того, чтобы не придушить грёбаную «мадам Фицрой» прямо сейчас. Хотя, пожалуй, на данный момент она заслуживала казни поинтереснее. Всё же, когда он подвесил её в воздухе в прошлую их встречу, Том считал её обычной тёмной волшебницей, просто конкуренткой. А тут Гермиона стала уже куда занятнее со всеми этими хроновыкрутасами.       — Я понимаю, — она сглотнула, стараясь выглядеть спокойной.       — Хорошо, если так. Потому что если вы вдруг попадёте не в те руки, то умрёте. Как и все ваши друзья, благодаря полученной от вас информации.       Под чужими руками Том имел в виду местного Воландеморта, очевидно. Почему-то тот факт, что он не занял его место автоматически, нисколько её не удивил. В этом имелся смысл. На фоне обычного поведения старшего Тёмного лорда, с которым она была куда больше «знакома», этот Том выглядел таким сдержанным и здравомыслящим. Ни их тела (у младшего его и вовсе уже не существовало ни в какой форме), ни души не были идентичны. Их сущности были поделены на разное количество частей и привязаны к разным якорям.       — А вы не устроите бойню?       — Со школьниками? — с сарказмом уточнил Том. Наверное, этот камень был брошен в них с Роном. — Что за бездарная трата волшебной крови.       Ей пришлось напомнить себе, что этот Воландеморт ещё не докатился в своем мире даже до массового террора, ограничиваясь более точечными акциями. Пожалуй, если выбирать из двух зол, он действительно был лучше местного психа. Уж в плане её выживаемости так точно.       — К этому всё и приходило уже не раз, — всё равно упрямо надавила Гермиона.       Не время и не место, чтобы проявлять характер. Но Том, как ни странно, ответил без агрессии:       — Прискорбно это признавать, но многие годы одиночества и бессилия явно подточили разум моей копии, — заключил он с грустью в голосе. — Печальная судьба, от которой вы меня непроизвольно уберегли. Пусть даже мы с вами и попали в ту же ситуацию, что и он с мистером Поттером.       Из сказанного Лордом можно было сделать два вывода. Во-первых, он, очевидно, не планировал кооперироваться с собратом. Его эгоизм был так велик, что он признавал только свое право на жизнь. В общем-то, совершенно верно. Местный Воландеморт, уже вошедший в силу, тоже вряд ли пожалеет ослабленного двойника. Именно поэтому Белла похитила её таким образом. Она таилась вовсе не от Ордена, а от своего прежнего хозяина. Правда, вопрос, почему Беллатриса предпочла одного другому и стала новым Квирреллом, оставался открытым.       Во-вторых, Лорд знал куда больше, чем ей хотелось бы. Что именно он успел выяснить об этом мире? Гермиона нахмурилась, на сей раз не сумев скрыть обеспокоенность.       — Я вынужден был присматривать за вами здесь, пока вы не привели меня к Белле, — смилостивился Том, заметив, как напряженно работают её мозги. — Так что теперь, боюсь, между нами почти не осталось секретов.       Так вот почему Белла издала тот странный звук, когда Гермиона заглядывала в поместье Малфоев в последний раз! Видимо, тогда Том и проник в её сознание. Она попыталась лихорадочно сообразить, о чём болтала до того, как они со Снейпом заявились по душу Сириуса и мальчиков, но не смогла состыковать детали. Разве они обсуждали Гарри в те дни?       Том вновь мягко улыбнулся, наблюдая за её реакцией.       — Дамблдор обнаружил бы, если бы вокруг меня летал злобный дух, — выдала Гермиона просто на автомате.       Сама не понимая, с чем спорит. Допустим, Воландеморт врал ей и на самом деле ничего толком не знал. Но тогда что ему мешало вскрыть её разум и выяснить все детали сейчас? Конечно, она выставила окклюменционный барьер сразу же, как пришла в себя и увидела Беллу, но сильно сомневалась, что от него было много толку. Против Беллатрисы — возможно, но не в этом случае.       — Дамблдор своего носа не увидит, если это выйдет за рамки его понимания, — пренебрежительно обрубил её Том. — К тому же, полагаю, что флёр тёмной магии, что окружал вас после использования ритуала, мог скрыть меня даже от его внимательного взгляда.       Тёмный лорд, который нуждался в защите, вот это да! До неё дошло, что этот Том был один и ослаблен. То есть, конечно, ему удалось каким-то образом заморочить голову Белле, и она делала для него чёрную работу, подключая всяких шестёрок по необходимости. Но это всё же была и близко не личная армия приспешников, совсем не те масштабы.       — Вы хотите избавиться от своей копии, — даже не спросила, а прямо утвердила Гермиона. — Занять его место.       — Лучшее, что я могу сделать для этого мира, — кажется, он был вполне искренен.       Её мысль понеслась дальше.       — Беллатриса уже уничтожила чашу, — наверняка именно за ней она недавно ходила в Гринготтс, рискуя напороться на авроров.       Так что к выбору временного носителя Воландеморт подошел с умом. Воздействовать на Беллу ему, наверное, в принципе было легче — он знал все её секреты и чаяния. Но пользу в этом плане она имела неоценимую. Никаких теперь мучений с Гринготтсом!       — Дневника давно нет, — подхватил Том. — А вы с Дамблдором избавились от диадемы, медальона и кольца. Остались только змея и мистер Поттер. Странно, что со склонностью делать крестражи из живых изменчивых существ мой двойник не догадался об истинной роли своего заклятого врага.       Тогда Гарри тоже стал бы для него драгоценным сокровищем.       — Зато вам не составило это труда, — сказала она с намеком.       — Что-то подсказали мне вы, что-то — Беллатриса. Не сложно было провести параллели, особенно учитывая всеобщее помешательство на местном пророчестве, — отмахнулся Лорд, будто это было само собой разумеющееся.       Гермиона криво ухмыльнулась.       — Выходит, мы с вами практически на одной стороне, — сомнительное заявление, но цель у них действительно частично совпадала. — Вот только вряд ли Дамблдор согласится отдать вам Гарри на заклание.       — Не думаю, что мне есть нужда спрашивать разрешения у умирающего старика. Да и зачем лично мне мистер Поттер? Ему же всего лишь нужно исполнить свое предназначение, чему, к слову, Дамблдор будет только способствовать. Разве не так?       Гермиона почувствовала возмущение, щеки её покраснели. Но злилась она не на Воландеморта, её больше задевало то, что он был прав.       — Но ведь ваша копия сможет выиграть их схватку!       — И что с того? Значит, он собственноручно уничтожит ещё один свой крестраж. Я ведь даже не желаю вашему другу смерти. Как ни парадоксально, меня устроит любой исход их противостояния.       — А эффект двойника вас не…       — Завтрак! — жизнерадостно объявил Том, то есть, конечно, уже не он, мгновенно изменившись в лице.       — Белла? — постаралась переключиться Гермиона, опешившая от неожиданности.       Видимо, время её аудиенции было закончено. Уродовать Беллатрису вторым лицом на затылке Воландеморт не стал, а было бы, наверное, удобнее общаться.       — Тебе надо набираться сил, солнышко, — Белла подскочила к ней и, схватив за руку, потащила к постели. Поднос с тарелками уже стоял на прикроватной тумбе. — А то ты такая бледная.       Гермиона неловко ударилась пальцами о ножку кровати, но послушно села, как было сказано. Такая Белла пугала её до чертиков. Она и обычно была не самой приятной собеседницей, но с этой манерой поведения степфордской жены выглядела ещё большей психопаткой. Казалось, одно неверное движение, и Белла просто свернет ей шею, сорвавшись. В этом мире она её уже и так один раз прикончила, а восставать из мёртвых разрешалось только Гарри и Тому.       — И веди себя хорошо, иначе мне придётся принять меры, — мерзко пропела Беллатриса ей на ухо. — Сидеть тут взаперти ты вполне сможешь и без, скажем, глаз. Или ноги. Обеих ног.       Это должно было окончательно привести её в ужас, но Гермиона, наоборот, вздохнула с облегчением. Кажется, никто из них на самом деле окончательно не свихнулся. Просто один Воландеморт прятал её от другого Воландеморта, при этом отбив у близнеца самую горячую поклонницу. Ничего необычного.       — Спасибо за завтрак, — Гермиона потянулась к еде, которую, видимо, незаметно доставил домовик.       Есть действительно сильно хотелось, а бояться того, что её могут отравить, было как-то поздновато. Если захотят, то они сделают с ней всё, что угодно. Да и подали ей совершенно нейтральную овсянку, которая уже не вызывала у неё негативных чувств спустя несколько недель приема прописанных лекарств. К тому же было сомнительно, что Белла действительно прольет её кровь. Вряд ли Том будет от этого в восторге. Правда, и акции неподчинения было лучше не устраивать. Помучить её для профилактики и, к примеру, наложить тот же Круциатус Белла всё равно могла играючи.       — Вот так-то лучше, — Беллатриса вновь обнажила жёлтые зубы. И как можно было так отталкивающе улыбаться? — Я зайду вечером и надеюсь, что всё так и останется.       — Конечно, Белла, — она уже прожевала первую порцию каши. — Можно один вопрос?       — Что такое, солнышко?       — Как вы меня нашли?       Всё же с тех пор, как Воландеморт отправился покорять чужие ментальные просторы, прошло некоторое время, а она переехала на Гриммо. Этот Лорд, может, и не был глупцом, но её всё равно ещё нужно было вычислить.       — Пара пушистиков, — оборотней? Мерлин великий, что за лексикон, — на ключевых точках и капелька наблюдательности. Не думаешь же ты, что я не знаю, как выглядит анимагическая форма моего братца?       — Почему вы тогда не атаковали нас с ним сразу?       — Это уже второй вопрос, — Белла попыталась накрутить на палец прядь её коротких волос. — Но никакого секрета в этом нет. Нам, знаешь ли, нужно было подготовиться к твоему прибытию. Обставить комнату, проинструктировать домовика. Столько дел.       — Благодарю за заботу, — буркнула она, отправляя в рот вторую ложку овсянки и стараясь игнорировать прикосновения Беллы.       Гермионе, конечно, хотелось спросить ещё кучу всего, но и проводить слишком много времени в компании таких замечательных людей было как-то эгоистично. В них наверняка нуждались в других местах. Так что она твердила про себя, что очень рада тому, что Белла убила Струпьяра, избавив мир хотя бы от одного урода. Чтобы чувство благодарности спасало остатки её нервов от перенапряжения. Да и поесть хотелось спокойно, а не давиться под внимательным взглядом. Тактика сработала: Беллатрисе быстро наскучило молча нависать над ней, и она ушла.       Гермиона же продолжила опустошать миску и думать. Новую беседу действительно было лучше отложить. Вопросы, накопившиеся у неё, звучали не слишком безопасными для обсуждения. К примеру, её волновало, слышал ли Том, как она упоминала о Дарах смерти в разговорах с Дамблдором? И если да, то какие у него возникли идеи относительно этого? Вряд ли он вдруг не знал, что такое Старшая палочка. Или вот ещё повод для тревоги: что думал о Снейпе Том сейчас? Он знал его лживым мальчишкой. Продолжал ли он считать его отличным шпионом, отлично устроившимся в новой реальности? Или сомневался в его лояльности местному Тёмному лорду? Такое поведение шло в плюс или в минус Северусу? Снейп не рассказал Господину о гостье из других миров, что было на руку молодому Лорду. К тому же он так негативно отзывался о своем двойнике, что предать копию, как он вынудил поступить Беллу, было как будто во благо в принципе. Но слова у Воландеморта слишком часто расходились с действиями, чтобы вдруг доверится его заявлениям.       Да и Северус мог о себе позаботиться, так что ей как будто полагалось больше беспокоиться о Гарри и о планах Тома на него. Но добраться до Поттера ему было очевидно куда сложнее, чем до Снейпа. Белла ведь могла подловить Северуса в любой момент и… Что? Гермиона не в силах была предсказать поведение второго Тёмного лорда в данных условиях. Какие союзы он собирается заключить, какие шаги предпринять? Будет ли он выжидать или продолжит уничтожение крестражей в самые короткие сроки? Она даже насчёт себя не была уверена. Да, ему было выгодно запереть её подальше ото всех на всякий случай. Но мало ли что ещё он задумал.       Точно, о себе ей определенно нужно было думать в первую очередь. Стоило ей поставить поднос с посудой обратно на тумбу, как он исчез. Гермиона встала и медленно обошла спальню и ванную. Покои были хорошо обставлены, но при близком рассмотрении производили впечатление номера в гостинице. Все было не то что новым, наверное, даже старинным, но каким-то необжитым. Полки в шкафу были пусты, никаких своих вещей она, конечно же, не нашла. Только пара полотенец обнаружилась под раковиной, да на вешалках висело несколько сменных сорочек, таких же древних, как и та, что была на ней. Белла пожалела ей даже нижнего белья, что вообще-то несколько смущало. Видимо, расчёт был на то, что босиком и без трусов она точно сбежать не сможет.       Гермиона задумчиво покрутила в руках чужую расческу, понюхала мыло, судя по всему, самое простое из доступных в хозяйственной лавке, и со всей дури ударила табуретом по стеклу в единственном окне. На него, очевидно, были наложены Чары неразбивания, чтобы дорогая гостья не сиганула случайно со второго этажа. Дверь тоже не поддалась ни на какие её усилия. А пока она ковыряла косяк и пыталась ослабить петли, рискуя переломать себе все ногти, домовик подал обед. Жаркое выглядело аппетитно, ни один из использованных продуктов не вызвал у неё тошноту, так что пришлось сделать перерыв от попыток побега.       Это, правда, не помешало ей снова погрузиться в размышления. Вот почему она ничего не почувствовала, когда Том околдовал её и позже, по прибытию сюда? Впрочем, Лорду выдавать себя было крайне невыгодно, так что он наверняка вел себя как можно тише. А само по себе проклятие не имело ярко выраженных признаков. В конце концов у Гарри, который был связан с Воландемортом годами, в этом плане тоже проявлялось не так уж много симптомов. Он, в общем-то, даже жил вполне нормально, пока не стал болтать на парселтанге (может, тоже попробовать?) и мучиться от головной боли, кошмаров и всего этого прочего, ментального. Но Гермиона, в отличие от него, уже изначально владела окклюменцией, так что «подключиться» к ней, верно, было не так уж и просто.       Да и она же не была даже крестражем, если верить Лорду. Впрочем, если так рассуждать, а был ли им Гарри? В смысле, осколок души, что попал в него, очевидно, был слабее, чем другие. Он не смог справиться даже с младенцем! Тогда как тот же дневник пусть и не легко, но достаточно быстро сломил волю Джинни, которую сложно было назвать ведомой. А медальон весьма эффективно отравил им всем разум, рассорив с Роном. При этом снять с Гарри эту ношу, если верить предсказанию (и Дамблдору), мог только сам Лорд. А, как известно, развеять проклятие было зачастую под силу только наложившему его. Может, Гарри тоже являлся эдаким зачарованным недокрестражем? Хотя, думать об этом было бесполезно. Вряд ли кто-то когда-то удосужится пояснить ей все эти мутные моменты.       Гермиона пронаблюдала за исчезающей посудой ещё раз, но так и не смогла придумать под каким предлогом вызвать домовика на личный разговор. Скорее всего, ему приказали вообще никак напрямую с ней не контактировать, так что все её ухищрения будут бесполезны. Пожалуй только, её точно бросятся останавливать, если она, к примеру, ткнет себя вилкой в шею. Но пытаться покончить с собой, не пробыв в плену и суток, было всё же как-то рановато. Мало ли кто и как её сейчас ищет. К тому же, скорее всего, ничего у неё не выйдет, а Белла исполнит свои угрозы и каким-то образом обезопасит её. Империо наложит, как вариант. Почему бы и нет?       Несмотря на все её меланхолично-драматичные рассуждения во время разговора со Снейпом, умирать сейчас, когда все её близкие были живы, Гермионе совершенно не хотелось. Может, она и не была той Грейнджер, которую хотел видеть Гарри, но снова бросить его было бы так неправильно. Мерлин, Сириус, наверное, просто разбит, что отпустил её без сопровождения. Да и все остальные, кто успел узнать её новую, тоже вряд ли спокойно примут то, что она вновь просто исчезнет. Невилл так обрадовался встрече с ней. Что если он успел рассказать про неё Луне?       Заходила ли к ней вечером Беллатриса, Гермиона так и не поняла. Так как быстро и крепко уснула сразу после ужина, как только откинулась на подушки. Видимо, её паранойя успокоилась, ведь ждать подвоха, и без того находясь во вражеском логове в плену, было уже неоткуда. К тому же хоть физически, конечно, у неё и не было никаких нагрузок, но морально она за одно только утро сильно вымоталась. Впрочем, возможно, ей просто подмешали снотворное в еду.

* * *

      Странно, но именно в доме Беллы, как Гермиона условилась называть это место, она получила то, что искала на Баркер и на Гриммо. Покой. Конечно, поводов для тревог у неё имелось много, размышления постоянно одолевали её. Но так как взаперти у неё всё равно не было никаких возможностей, она неожиданно пришла к какому-то практически смирению. По крайней мере выплакалась и перестала корить себя за то, что делает что-то не так или недостаточно. Как сказал бы Сириус, отпустила себя.       Так что Гермиона просто много спала, послушно ела и смотрела на полог балдахина, не пытаясь решить все проблемы мира даже мысленно. Одно было плохо, не считая самого факта заключения, — отдых выходил очень скучным. Естественно, она старалась разнообразить свой быт. Гермиона даже повторила прием Воландеморта (Дамблдора и Снейпа) и начала пафосно глазеть в окно. Но за ним тоже не происходило ровным счетом ничего. Просто неухоженная лужайка под стенами плавно переходила в густой лес. Любоваться можно было только если на смену погоды. Никто внизу не бродил, в доме и в округе в целом было очень тихо. Гермиона даже ни разу не услышала шагов за дверью. Собственно, никто её и не навещал.       Умиротворению способствовало и то, что симптомы токсикоза начали спадать сами по себе, без помощи лекарств. К тому же кормили её очень просто, что шло, скорее, в плюс, учитывая чувствительность, но вполне достаточно, чтобы не голодать. Постоянный доступ к уборной, опять же, не мог не радовать. Они даже достигли какого-то безмолвного взаимопонимания с домовиком, так что уже на второй раз, когда Гермиона залезла в ванну, вода была комфортной температуры. Тогда же он незаметно поменял ей постельное белье. Выходила действительно какая-то весьма своеобразная гостиница.       Хотя, скорее, изолятор в психиатрической клинике для восстановления душевного равновесия. Раздумья на тему того, что её ребёнок всё же был на какой-то процент Тёмным лордом (если в кровоток зародыша попала его частица), приводили Гермиону в состояние мрачного веселья. Так ещё и Белла так вовремя похитила её, не дав сделать аборт, будто Тома заботил условный потомок. Нет, она была почти уверена, что Воландеморт не был в курсе её беременности. Она же и сама ничего не знала, когда они были «вместе». А даже если Том что-то и пронюхал, то его это не волновало: он уж точно задел бы её этой информацией в разговоре. Но как бы там ни было, это однозначно добавляло перчинки в её и без того странное положение.       Вообще-то, если абстрагироваться от собственных драм, появление второго Тёмного лорда не только перевернуло всю игру с ног на голову, но и сулило что-то интересное. В смысле, не массовую резню, а более выгодный вариант. Во-первых, стоило отметить, что предыдущий мир уж точно был в безопасности, раз она утащила этого Лорда с собой. Во-вторых, при идеальном раскладе здесь Воландеморты могли сожрать друг друга, не зацепив Министерство и Хогвартс. Хотя бы Хогвартс. Правда, между двумя Лордами, как между молотом и наковальней, находились они с Гарри. Их смерть или, в оптимистичном варианте, очищение от связи с тем или иным Томом были необходимы. Повлиять на судьбу Поттера без вреда ему же Гермиона не смогла и в лучших условиях. А сейчас и сама нарвалась на ответные меры от мироздания за вопиющую наглость.       Для неё это был даже логичный конец после всех этих приключений. Но так как умирать она, кажется, передумала, то собиралась доиграть эту партию до конца. Наверное, у неё открылось второе дыхание. По крайней мере то, что ей не придётся годами сидеть в гостевой спальне поместья Лестрейнджей, Гермиона была практически уверена. Как минимум рано или поздно домовик заметит и донесет Белле, что пленница беременна. Хотя, возможно, она чувствовала нетерпение и готовность ринуться в бой с новыми силами из-за того, что находилась в полной изоляции уже больше недели. С утра ей вообще послышались голоса и какая-то возня с улицы, а потом и из коридора. Но шум был такой тихий, что, должно быть, ей просто показалось. Да и к обеду так ничего и не произошло, кроме того, что ей удалось без последствий впихнуть в себя пару кусочков утки. Хотя от тыквенного пирога Гермиона всё же воздержалась.       Вечер тоже не порадовал разнообразием. Она спокойно отправилась в постель, хотя, собственно, практически из неё и не вылезала, и поворочавшись, отключилась. А вот ночь выдалась не самая приятная.       — Ах ты мерзавка! — раздалось над ухом.       Гермиона не успела проснуться, но подскочила, сев на постели. И тут же упала обратно на подушки от сильной оплеухи, от которой зазвенело в ухе. Челюсть клацнула, и она прикусила себе язык. Вся левая сторона лица тут же запылала от боли.       — Я к тебе со всей душой: личные апартаменты, отличное питание, рюши… — Беллатриса дернула её за оторочку рубахи, царапнув ногтями по шее. — Правильно говорят: люди не ценят доброту.       Гермиона попыталась защититься, выставив руку. И этим заработала ещё один тычок. Но уже кончиком палочки под нижнюю челюсть. Было темно, под опущенным для сохранения тепла балдахином вдвойне, так что ни лица Беллы, ни древка Гермиона видеть не могла. Однако почему-то сразу догадалась, что лучше больше не дергаться.       — Может, отдать тебя волчьим отродьям для развлечения? Раз уж тебе так хочется погулять, — Беллатриса навалилась на неё, Гермиона чувствовала кожей её дыхание. — И завести новых друзей.       — Белла, я…       — Цисси искренне хотела тебе помочь, а ты что сделала? — выкрикнула она прямо ей в лицо, забрызгав слюной. — Обманула её, украла палочку и сбежала.       — Но ведь я здесь! — выпалила Гермиона, чтобы хоть как-то привести в чувство эту сумасшедшую.       — Потому что время пошло назад, — Белла, наконец, отпустила её и отстранилась, сев на край матраса. — Так что не строй из себя идиотку. Господин мне всё рассказал.       Ах, вот оно что! Хронос всё же соизволил среагировать на их с Томом пришествие. Вот только о её встрече с Цисси, судя по всему, помнил только Лорд. Значит… Повод для радости, наверное, был очень слабый, учитывая всё происходящее. К тому же это давало определенное преимущество Тому. Но выходило, что время больше не имело к ней никаких претензий. Оно позволяло ей остаться в этом мире.