Гомеостаз. Равновесие

      — Я просто воспользовалась ситуацией. Кто поступил бы на моём месте иначе? — огрызнулась Гермиона, умолчав о том, что для неё вчера был самый обычный день наедине с собой. — Что вообще Нарцисса тут делала?       В этой тайне не было большого смысла, но ей не хотелось давать Воландеморту понять, что они находятся в разном положении. Пусть лучше осторожничает, думая, что «мадам Фицрой» тоже всё подмечает. Или ей просто так и не верилось до конца, что она больше не страдает всеми этими временными провалами, аномалиями и прочими отклонениями в хронологии. Но ведь это можно было сказать уже точно! Раньше, в семидесятые, когда в происходящем активно участвовали они с Роном, события почти всегда «закреплялись» в истории. А даже если и нет, то они хотя бы помнили об упущенном. Однако сейчас Гермиона устроила целое представление, но время всё равно откатилось на сутки назад, стерев все достижения в том числе и из её памяти.       Да, наверняка, теперь она была стабильна и не должна была опять застыть на месяцы или попасть во временную петлю. Это же сколько поводов для беспокойства можно было просто вычеркнуть из бесконечного списка проблем? И относительно ребёнка тоже. Или нет? Вдруг плод воспринимал время не так, как она. Точно так же, как Беллатриса, видимо, не осознавала хронологические сдвиги в отличие от Тома, хотя они буквально делили одно тело на двоих.       — Господин пожелал поговорить с Цисси, — бросила Белла с неприязнью, но хотя бы не начала снова её колотить.       Гермиона неловко потерла саднящую щеку. Они сманивали миссис Малфой на свою сторону? Резон был. Нагайна жила в её доме. При этом Люциус утратил расположение старшего Воландеморта, а Драко тот и вовсе подписал практически смертный приговор. Пожалуй, Нарцисса вполне могла предать старого Тёмного лорда. Новому было, что ей предложить.       — Вы не сказали ей не бродить по дому? — Гермиона практически обвинила Тома в неосторожности в ответ.       — Конечно сказали! Но кто же знал, что ей придет в голову позаглядывать в окна снаружи, — вспыхнула Белла.       Кажется, её попытки перенять чужие привычки дали свои плоды. Не зря Гермиона каждый день изучала пейзаж за стеклом. А ещё, похоже, Беллатриса злилась не только на неё, но и на сестру тоже. Естественно, из-за безалаберности Цисси она чуть не прошляпила пленницу, которая была особенно важна для Воландеморта. Интересно, как Гермионе удалось облапошить Нарциссу? Она откровенно завидовала той себе, что осталась в потерянном времени. «Вчерашняя» («альтернативно сегодняшняя»?) она заполучила свободу. Но, похоже, хронос на сей раз подыгрывал Лорду.       — Но ты хороша, — Белла хохотнула и будто ответила на её мысленный вопрос, хотя ни о какой легилименции и речи не шло: — Такой чуши нагородила моей сестрице, что она чуть ли не сама вручила тебе палочку. Про беременность, про свое недомогание…       То есть Гермиона сыграла на тех же чувствах, что и Том. Не очень-то мило. Но, опять же, все они просто пользовались обстоятельствами. Нарцисса сейчас была в первую очередь матерью, политика и прочие вопросы лояльности её в сложившихся условиях мало волновали. А Гермиона слишком хорошо знала, как важна для миссис Малфой семья, и на что ради неё она готова пойти.       — Знала, что её это впечатлит, — небрежно отозвалась Гермиона. — Она же так печётся о сыне.       Но Белла почему-то напряглась, судя по тону голоса:       — И Цисси вот так просто тебе доверилась?       — Я надавила на её больную точку, — она почти пожала плечами, но вовремя себя остановила.       — Хочешь сказать, моя сестра — полная дура и даже не проверила твои слова? — Белла сорвалась на яростное шипение.       — Нет, я… — её собранность дала трещину.       Беллатриса дернулась. Но не отхлестала её по лицу, а просто откинула полог балдахина взмахом палочки. Стало чуть светлее — шторы на единственном окне не были плотно занавешены, за окном занимался рассвет.       — Рур! — резко выкрикнула Белла.       Раздался очень тихий хлопок, и рядом с кроватью появился домовик. Гермиона едва могла рассмотреть его сгорбленную фигуру в полумраке.       — Проверь-ка мадам Фицрой на паразитов.       — Рур не понимает, хозяйка, — пролепетал эльф. Видимо, он был ещё совсем молодой. — Мадам Фицрой здорова.       О, как он ошибался! По крайней мере Воландеморт точно присосался к ней.       — Бестолочь! — Белла переместила вес, матрас запружинил. — Девка беременна или нет?       — Рур сейчас узнает, — пискнул домовик, вжав голову в плечи ещё сильнее.       Что он сделал, Гермиона не поняла. Она ничего не почувствовала, никаких видимых эффектов тоже не возникло.       — Да, хозяйка. Мадам Фицрой в положении, — пробормотал эльф, наверное, опечаленный тем, что пропустил такой важный факт. Понимал, что его накажут.       Но Белла не стала срываться на домовика прямо сейчас, она неожиданно громко расхохоталась. А Гермиона задумалась, что, раз Нарцисса была в доме «вчера», то, вероятно, и сейчас она тоже находилась здесь. Не привлечет ли её внимание этот шум? Впрочем, она, наверное, уже привыкла к крайне своеобразному поведению старшей сестры.       — Так ты у нас подарок с сюрпризом, — пропела Белла с издевкой, как любила. — Двое по цене одного. Ты поэтому так стремишься на свободу, детка?       — У вас тут, конечно, очень уютно, но мне нужна лекарская помощь, — резко отозвалась Гермиона, не зная, как ещё защититься.       Белла хмыкнула, подаваясь к ней и всё ещё хихикая.       — Да, для детишек здесь никаких условий.       — Этот вопрос можно легко решить, — голос прозвучал мрачно. — Просто приведите ко мне целителя сами.       Но при этом Гермиона не обозначила свою позицию прямым текстом. Да, консультация специалиста вроде как была необходима, чтобы узнать, нет ли у ребенка каких-нибудь отклонений. Особенно связанных с кровью. Или временем. И Белла наверняка восприняла её просьбу именно в этом свете. Но, учитывая, что на самом деле Гермиона собиралась избавиться от ребенка, всё выглядело так, будто она всё же нашла на кого переложить ответственность за жизнь своего отпрыска. На Воландеморта! Весьма нетривиальный способ. Но ведь правда, сейчас и она, и её нерожденный потомок находились на его попечении. Так что пусть Тёмный лорд выносит вердикт, рожать ей или нет.       Конечно, по идее, никакой дилеммы тут не было. Гермиона не надеялась, что Том вдруг проявит жалость или какое-то снисхождение к беременной женщине. И, как бы её до сих пор ни коробило из-за этого решения, она была не прочь разрешиться от бремени раньше срока. Вынашивать ребенка в таких условиях было бы чистым безумием. Так что её устроил бы и самый логичный выход из ситуации, пусть даже теперь всё случилось бы не по её воле, а по велению «Господина».       Вот только далеко не факт, что Воландеморт собирался разделить её мнение. И отнюдь не из-за соображений гуманизма. А, например, из исследовательского интереса. Да, Том, конечно, мало походил на увлекающегося экспериментатора, но вообще-то он весьма преуспел во многих магических областях. А тут целый беременный недокрестраж! Удивительный образчик жертвы тёмной магии. Его, как и её, вполне могло заинтересовать, не будет ли и ребёнок являться якорем. К тому же, зная о такой уязвимости, ему будет проще манипулировать ею. А ещё…       — Ни к чему вмешивать в наши дела лишних людей, — отмахнулась Белла, прервав её слегка истеричный мыслительный поток. — У меня есть идея получше, — а вот кто это сказал, Гермиона была уже не уверена. Прозвучало сухо и спокойно. — Полагаю, мне не нужно уточнять, кто отец ребёнка? Вы же приличная женщина, мадам Фицрой, и вряд ли имеете множество любовников.       В эту сторону порассуждать Гермиона не успела, поэтому насупилась, сжав зубы, пытаясь понять, как это может выйти им всем боком. Конечно, вряд ли Лорд мог напрямую надавить на Снейпа фактом её беременности якобы от него. Ожидать, что Северус в ответ кинется ему в ноги, умоляя сохранить дитя, и пообещает сделать всё, что угодно, не приходилось. Даже если она и, условно, их ребёнок ему не совсем безразличны. Это уж не считая того, что тогда этому Тому придется раскрыться перед шпионом, который непонятно кому в первую очередь был лоялен. Не слишком продуманный план.       Но всё равно упоминать Снейпа в разговоре с Лордом она, конечно, не собиралась. Хотя, наверное, было уже поздно беспокоиться об этом. Том и так знал достаточно. Теперь между ними действительно не осталось практически никаких секретов, только всякие мелкие недомолвки.       — Впрочем, сейчас вам нужно волноваться только о своем поведении, — он резко встал с кровати. — И я думаю, что вам нужен стимул, чтобы впредь вести себя правильно.       Том поднял древко и направил его на неё. Она рефлекторно вжалась в кровать, радуясь, что уже лежит, причём на мягком матрасе, и зажмурилась, ожидая Круциатус. На то, что он побоится вызвать у неё выкидыш пытками, Гермиона не рассчитывала. Но ничего не произошло. Точнее, никаких вспышек адской боли не последовало. Только раздались шаги, хлопнула дверь и наступила тишина.       Она свела брови к переносице и приоткрыла глаза. Но было слишком темно, чтобы осмотреть себя. Так что Гермиона пошевелила руками и ногами и медленно села, анализируя свое состояние хотя бы так. Никакие специфичные ощущения не привлекли её внимание, всё, казалось, было в порядке. Она взмахнула рукой, ударилась запястьем о столбик балдахина и, опёршись на него, встала. И даже сделала несколько шагов в сторону, прежде чем поняла, что к чему. Но для верности ещё подошла к окну и распахнула занавески. Стекло, защищенное чарами, заскрипело под ладонями. Пару минут назад за ним вставало солнце, насколько она успела заметить. Сейчас Гермиона не видела ровным счетом ничего.

* * *

      Вообще это было даже умно. В том смысле, что это не наносило прямой вред организму в широком понимании, но резко ограничивало её возможности, особенно к побегу. Оказывало подавляющее действие на психику. Реализовывало ту угрозу Беллы оставить её без глаз, подтверждая авторитет. И наверняка что-нибудь ещё. Но восхищаться гением Воландеморта как-то не тянуло. Единственное, что волновало Гермиону: навсегда ли это?       С одной стороны, зрячесть пленницы ещё могла ему пригодится. Как-то, возможно, чуть позже. С другой, никаких чар временной слепоты Гермиона не знала, зато прекрасно помнила, как ограничены были возможности колдомедицины по части глаз в принципе. Аластор не даст соврать. Так что, вполне вероятно, Том нанес ей непоправимый вред. Да и, Мерлин, на что тут вообще можно было надеяться? Её ослепил лично Тёмный лорд! Плевать ему было на все конструктивные аргументы против, он просто хотел причинить ей боль. И удалось ему это великолепно. Никакая саднящая скула и оцарапанный, видимо, кольцом Беллы висок Гермиону больше не беспокоили. Особенно после того, как пришлось заново изучать исхоженную вдоль и поперек комнату на ощупь, просто чтобы сходить умыться и вернуться в постель.       Есть вслепую тоже оказалось занимательным опытом. Пытаясь выяснить содержимое тарелки, она неловко потыкала в неё вилкой, но уже через несколько минут сдалась и проверила просто пальцами, чудом не обжегшись. А ещё оказалось, что не так уж просто понять, смог ли ты подцепить хоть что-то, если ориентируешься только по весу столового прибора в руках. Поэтому с завтраком она ещё постаралась управиться из чистого упрямства, а вот обед просто проигнорировала, чувствуя подавленность. К тому же это опять была какая-то птица, судя по запаху, что дополнительно снизило аппетит.       Гермиона даже хотела позвать домовика, чтобы попросить что-нибудь на замену, но передумала. Ему и так, наверное, досталось от хозяйки за несообразительность. Хотя Руру можно было уже не беспокоиться, что она попытается уговорить его содействовать побегу. Или опять начнет звать шёпотом Кричера, как в самом начале. Сейчас до неё уже дошло, что молодой Воландеморт, должно быть, слышал её же разглагольствования о полезности домовиков и наверняка обезопасил этот дом от подобного вторжения.       Торчать у окна тоже, конечно, потеряло всякий смысл. Нарциссу наверняка можно было уже не ждать, а Гермиона не различала даже свет и тьму. На этом фоне опять вернулись мысли о самоубийстве, но от них ей всё же удалось отделаться. Всё ещё было не ясно, как будет развиваться ситуация, а она хотела бы дожить хотя бы до какого-нибудь значимого события. Например, до уничтожения Нагайны. Наверняка Белла или сам Лорд похвастаются перед ней этим достижением. А там уже можно будет и попытаться что-то выкинуть.       Хотя, кто сказал, что если она пустит себе кровь, это разорвет их связь с Томом? Может, она просто станет мёртвым носителем, привязывающим его к этом миру. Так сказать, превратится в полноценный неодушевлённый крестраж. Но пускаться в совсем оторванные от реальности теоретизирования Гермиона не хотела тем более, так что и эту тему для себя тоже закрыла. А вместо этого всё же заставила себя съесть хотя бы сладкий пирог за ужином, стараясь не впасть в апатию. И даже залезла в ванную вечером, как обычно. Услужливый Рур только что спину ей не потер, так что она не без удовольствия просидела в воде битый час.       Но ночью, в кровати, всё же не сдержалась и расплакалась. Самобичевание опять дошло до той стадии, когда она пожалела, что выжила тогда в гостиной Снейпа. Лучше бы повезло Рону. Он наверняка был бы полезнее её даже в сложившихся обстоятельствах. И переместился бы в свою более юную оболочку, что было бы со всех сторон удобнее, если верить предыдущему Дамблдору. А всё, что Гермиона сейчас чувствовала — беспомощность. Ей было так страшно, что теперь темнота с нею навсегда. Что её жизнь снова переменилась в худшую сторону и ещё более глобально, чем можно было представить. И как раз представить это Гермиона и не могла. Как это, никогда ничего больше не видеть? Ни неба, ни лиц близких, ни страниц книг… Заключение резко стало ещё более унылым, если не сказать прямее. Сейчас ей хотелось хотя бы мельком, пусть даже размыто, одним силуэтом, увидеть ту же Беллу, будь она неладна.       Но и этой мечте не суждено было сбыться. Беллатриса зашла к ней только через два дня, да и то только чтобы поиздеваться. Она наверняка махала перед лицом руками или делала ещё что-то, что сильно её позабавило, судя по захлебывающемуся смеху. Однако Гермиона едва чувствовала движение воздуха и слышала шорох мантии Беллы, чтобы понимать, что она двигается перед ней. И то не факт, что половину этих ощущений она не придумала из паранойи. К сожалению, за пару дней остальные органы чувств не компенсировали потерю зрения с лихвой. Запертая теперь не только в комнате, но и в своей голове в условиях недостатка визуальной информации она, скорее, ещё больше замкнулась и перестала адекватно реагировать на внешние раздражители.       Хотя, в принципе, слух у неё всегда был вполне ничего. По крайней мере очередным наискучнейшим вечером, когда она вынуждена была просто лежать без дела, откуда-то снизу опять начала доноситься возня. До неё будто бы долетали обрывки разговора на повышенных тонах и какие-то хлопки. И на сей раз Гермиона была почти уверена, что ей не показалось. Может, Цисси и Белла поссорились? Или в доме были другие гости? В общем-то любой шум могла устроить просто одна Белла, с её-то проблемами с самоконтролем. Другие члены семьи Лестрейндж сейчас сидели в тюрьме, как и большинство приближенных Пожирателей. Так что, по идее, тут вообще никого, кроме хозяйки и домовиков, и не должно было быть.       А на утро из коридора донеслись уже отчетливые голоса, но, разобрав их, Гермиона засомневалась, что Беллатриса не пытается её разыграть. Так неожиданно это было.       — Я держу её здесь, Господин, — голос звучал восторженно-заискивающе.       Давно она не слышала, чтобы Белла так старалась произвести хорошее впечатление.       — В гостевой спальне? — её собеседник, кажется, был искренне удивлен, причём неприятно.       Судя по характерному шипению, это был Воландеморт в том самом своем змеином обличии. Она не встречала его много лет, но узнала сразу же. Ситуация всё меньше походила на шутку.       — Мадам Фицрой не пленница, а гостья, — пропела Белла, уже возясь с дверью. — К тому же мы достигли определённого взаимопонимания. Детка, как ты сегодня? — она обратилась уже очевидно к ней.       Запоздавший ужас обуял её, и Гермиона вскочила с кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце. Черта с два «её» Лорд привел бы сюда местного Тома по доброй воле, подставляя их всех под удар. Наверняка что-то пошло не так. Хотя, действительно, на что он рассчитывал, держа её на втором этаже дома Лестрейнджей, куда, несомненно, у второго Воландеморта был свободный доступ? На то, что слона в посудной лавке он уж точно проморгает, как не замечал и другие «очевидные» вещи? Что ж, его план провалился. Гермиона впервые пожалела, что не сидит в подвале в какой-нибудь дыре.       — Со мной всё хорошо, Белла. Благодарю за беспокойство, — выпалила она, стараясь стоять как можно более скромно, всем своим видом выражая покорность.       То есть потупив незрячие глаза, сцепив руки в нервном жесте и переживая не задралась ли сорочка, не грязная ли она и не надета ли, к примеру, наизнанку. Сам её наряд, растрепанные волосы и босые ноги и так наверняка не производили хорошего впечатления. Глупо было тревожиться из-за внешнего вида, но эта причина для волнения была куда безобиднее, чем все остальные.       — Я хотела представить тебя Господину, — небрежно бросила Белла.       Кто знает, как тяжело далась ей эта легкость тона. Хотя удивительно, что её в принципе не корежило от необходимости врать местному Хозяину, выгораживая его молодую версию. Почему Беллатриса предала одного ради другого, Гермиона так и не поняла. Наверное, можно было сказать, что новый Лорд вел себя в каком-то смысле изящнее, чем местный. Как минимум он вроде как помогал Белле защитить сестру. И, казалось, не проявлял излишнюю жестокость по отношению к ней. Вряд ли Тома так уж заботили чувства грязнокровки, так вероломно переписавшей его судьбу. Складывалось ощущение, что вся эта его мягкость была нацелена в первую очередь именно на Беллу, а не продиктована их с ним особой связью.       — Сэр, — она наклонила голову ещё ниже, почти кланяясь.       Уж откровенно дерзить на ровном месте явно не стоило. Слишком мало вводных она знала, чтобы, к примеру, спровоцировать конфликт между Лордами прямо сейчас. Какие карты можно раскрыть, чтобы получить выгоду, было совершенно не ясно. Да и умереть вот так, в таком беспомощно-позорном состоянии ей не хотелось. Подобная жертва виделась ей бессмысленной.       К тому же говорить что-либо она резко передумала, расслышав шорох мантии. Гермиона понадеялась было, что это Белла, но все иллюзии развеялись, когда холодные, жесткие и необычайно длинные, как лапы огромного паука, пальцы дернули её за подбородок. Всё же оба Тома были одним и тем же человеком и имели общие привычки. Она уставилась вверх, но, конечно, ничего не увидела.       — Что с её глазами? — недовольно протянул Воландеморт.       Он, наверное, заметил её расфокусированный взгляд или бельма, перекрывающие зрачки. Как именно выражалась её слепота физически, Гермиона не знала.       — Глупышка перепугалась поначалу и попыталась сбежать, — Белла нервно хихикнула.       — Простите, этого больше не повторится, — залепетала она, на сей раз добавив в голос чуть больше страха, чем реально ощущала.       Гермиону немного успокоил тот факт, что, учитывая незрячесть, Том, очевидно, не мог прочитать её разум. Пусть это взбесило его, но если бы он хотя бы поверхностно просмотрел её воспоминания, это был бы полный провал. Что бы там не наплела ему Белла, прикрывая их. Так что в этот момент она почувствовала какую-то извращенную благодарность «своему» Тому за такое удачное наказание.       — Это не помешает ей сыграть свою роль? — всё ещё холодно уточнил Лорд.       Но отпустил её спокойно, не причинив никакого физического вреда. Он не воспринимал её личностью, стоящей его внимания, но, кажется, Белла приписала ей какую-то значимость. Достаточную, чтобы он не убил её просто так, из-за плохого настроения.       — Не беспокойтесь об этом, Господин. До Хэллоуина она будет готова.       Опять этот день! Что за нездоровая зацикленность на праздничных датах? Гермионе вновь пришлось прикусить язык, чтобы случайно не ляпнуть лишнего. Страх никуда не делся, но теперь ей стало ещё и любопытно в самой болезненной манере.       — Я сделаю все возможное, Господин, — вместо напрашивающихся вопросов выпалила она.       Гермиона явно переигрывала, изображая услужливость. Но рядом с Тёмным лордом сложно было переборщить. Он ожидал, что люди будут бояться его и слушаться. Да и стокгольмский синдром никто не отменял.       — Хорошо. Не подведи меня, Белла.       Вновь раздался шорох ткани. Наверное, Воландеморт окончательно потерял к ней интерес.       — Мы с Северусом обо всём позаботимся, — раздалось чуть в стороне. Белла последовала за Хозяином.       Но только когда раздался хлопок закрывающейся двери, Гермиона позволила себе нахмуриться. Беллатриса, точнее, конечно, Том уже и Снейпа успел втянуть в какой-то опасный переплёт? А может, всё было наоборот, и это Северус взбаламутил воду? Он же наверняка её искал в том числе и среди Пожирателей, так что вполне мог «найти» и привлечь лишнее внимание к делам Беллы.       Ни о чем не знать было ужаснее, чем встретиться с очередным Тёмным лордом. Точнее, с двумя сразу. Гермиона нервно прошлась по комнате, но заставила себя сесть обратно на кровать, чтобы, к примеру, не запнуться и не нашуметь. Оба Воландеморта ещё наверняка находились в здании. Тем более, что её невроз никак делу помочь не мог, нужно было просто дождаться Беллу с объяснениями. То, что они последуют, Гермиона почти не сомневалась — её же на что-то официально подписали. И она даже заочно согласилась с неизвестными требованиями.       К тому же пока что не стоило так уж сильно волноваться. Скорый на расправу, Лорд поубивал бы их всех, если бы что-то заподозрил. Даже свою дорогую Беллу не пожалел бы, учитывая, что он, судя по всему, наказывал её и за меньшие проступки в последнее время. Если вспомнить её поведение у поместья Малфоев в августе, возможно, Хозяин угощал Беллатрису Круциатусом. А пока был жив и не потерял его доверие даже Снейп, которого уж точно было за что прищучить. И которым молодой Лорд мог бы попытаться пожертвовать, чтобы прикрыть себя, если уж возникла такая необходимость.       Гермиона прикусила отросший ноготь на большом пальце, но опять вовремя себя остановила. Это было бы совсем по-детски. Нужно было просто его подстричь, ведь Рур предоставил ей все необходимые гигиенические принадлежности, которые поначалу она в своих покоях не обнаружила. К примеру, зубной порошок, щетку и те же ножницы. Это не только расширило её возможности по части способов самоубийства, но и позволило следить за собой. В условиях безделья и постоянного стресса это было не лишним — уметь занимать себя хоть чем-то, выполнять обычные дела. Правда, после того как она ослепла, за ножницы Гермиона больше не бралась. И даже расчесывалась через раз.       Пока она рассуждала о какой-то ерунде, её осенило. Белла назвала её «мадам Фицрой» перед Воландемортом. Не «мисс Грейнджер» и не «миссис Снейп». Хотя о последнем она знать и не могла, по идее. За кого Беллатриса её выдавала? Вряд ли раскрыла истинную природу путешественницы между мирами, иначе Лорд так спокойно на неё не реагировал бы. Но не мог же он не заметить их схожести с Гермионой из этой реальности! Впрочем, а почему нет? С чего бы ему обращать внимание на какую-то девочку-подростка, грязнокровку, пусть и крутящуюся вокруг Поттера?       На сей раз ни шагов, ни разговоров снаружи она не услышала, просто в какой-то момент дверь скрипнула, открываясь. Гермиона успела лишь укорить себя, что даже не проверила, заперла ли выход Белла, когда уходила, прежде чем опять вскочить и вытянуться. Видимо, Лорд по неизвестной причине захотел познакомиться с ней поближе.       — Мадам Фицрой? — с каким-то почти недоверием позвал её голос Снейпа.       Гермиона встрепенулась и подняла голову, незряче уставившись в его сторону. Обмануть её сейчас действительно было проще простого, так что раньше времени было лучше не радоваться. Да и был ли у неё повод для радости в принципе? Крайне маловероятно, что он пришёл сюда, чтобы незамедлительно вывести её на свободу. Это подписало бы ему смертный приговор.       — Да? — глухо отозвалась она.       Кажется, Снейп не мог говорить свободно, опасаясь, что их подслушивают, потому что продолжил только после небольшой паузы, использовав банальную донельзя фразу:       — Как вы себя чувствуете?       Возможно, он находился тут не совсем, так сказать, легально. Не получив заочного разрешения даже от Беллы, не то что от какого-то из Лордов. И почему-то не мог наложить заглушающие чары. Из-за домовика?       — В целом, неплохо, — Гермиона пожала плечами, подыгрывая ему.       Как бы там ни было, что они могли безопасно обсудить в этом доме, да ещё и с такими соседями? Расспрашивать сейчас Северуса о своих друзьях или, к примеру, о Дамблдоре было явно плохой идеей. Да и выяснять, кто что знает в плане их запутанных отношений с Лордами, тоже. Мало ли, она непроизвольно выдаст что-то, о чем даже «её» Том был не в курсе.       Да и жаловаться на очевидные вещи ей показалось странным. Вряд ли Снейп мог вернуть ей зрение в два счёта.       — Беллатриса сообщила мне, что вы хотели получить консультацию специалиста в связи с вашим состоянием, — поразительно дипломатично продолжил он.       Наверное, он имел в виду беременность. Гермиона смутилась ещё сильнее, не зная, что говорить, учитывая, как абсурдно звучала эта тема для них с Северусом. Их последний разговор поставил если не точку в этом вопросе, то уж точно определил направленность предстоящих событий, а сейчас всё опять кардинально переменилось.       — А, да. Проблемы ведь могут быть и скрытые. Я беспокоюсь, что обилие в моей жизни тёмной магии могло негативно повлиять на здоровье.       Интересно, как они с Беллой (Томом?) обсуждали её положение? Нет, Гермиону в первую очередь, конечно, интересовало, объявил ли молодой Лорд Снейпу о своём существовании и в какой форме, но это тоже была весьма горячая тема. Как минимум прекрасный повод для издевок от Беллы: Снейп и грязнокровка. Она, наверное, была просто счастлива, что наконец-то получила доказательства его неидеальности в идеологическом плане. Он ей никогда не нравился. Хотя переносить грехи версии из семидесятых на этого Северуса было бы неправильно, но вряд ли Беллу это остановило.       Снейп, кажется, тем временем подошел ближе к ней.       — Я наложу диагностические чары, — он сделал паузу, видимо, реализуя озвученное. — Белла очень переживает за вас.       Гермиона не стала бы формулировать это так, но, пожалуй, могла в это поверить. Чёрт знает, как на их с Томом связь повлияет её серьезное недомогание. Вполне вероятно, что экстренный аборт ей не сделали ещё и по этой причине. Это могло вызвать массированную кровопотерю прямо сейчас, а вот до родов ещё было полно времени.       Какие-то неприятные подозрения зародились в подсознании, но Гермиона отмахнулась от них.       — Приятно знать, — с отчетливым сарказмом отозвалась она, дав себе немного воли в эмоциональном плане.       Но продолжить в том же духе не смогла. Очередные холодные, но на сей раз вполне человеческие пальцы коснулись её лица и чуть наклонили голову в сторону. К нарушению личного пространства Гермиона в последнее время и конкретно сегодня относилась стоически, но сейчас всё равно вздрогнула.       — Могли бы и предупредить, — пробурчала она, но, конечно, даже не попыталась отстраниться.       Гермиона была рада услышать его снова, но в этот момент поняла, что критически недооценивала свои чувства. Из-за одного прикосновения она впала практически в состояние восторга, как щенок, наконец-то дождавшийся хозяина из отлучки. И опять начала беспокоиться за свой внешний вид, очевидно стремясь понравиться. Это несколько унижало её достоинство, но игнорировать истину она не собиралась. Ей было крайне радостно вновь встретиться с Северусом, что бы за всем этим ни стояло.