Гомеостаз. Равновесие

      — Вы другой, — вместо всего того, о чём хотела спросить, неожиданно выдала Гермиона. — Не такой, как предыдущие.       Если уж в дело был замешан Дамблдор, то всё равно никто ничего не знал полностью. Вероятно, даже сам Снейп владел только необходимым минимумом информации, касающейся очередного гениального плана директора. Вряд ли её попытки разговорить его что-то дадут. А тем временем их всё ещё мог подслушивать бдительный домовик Беллы.       — В каком смысле? — усмехнулся Северус, продолжая стискивать её предплечье.       — Более спокойный. Эм, — она нахмурилась, пытаясь сообразить, как сказать точнее. — Не такой колючий.       — Вероятно, мой жизненный путь слегка отличался от судеб двойников, которых вы знали.       И касались эти изменения наверняка Лили. Или пророчества и Воландеморта. Если Северус не считал себя виновным в смерти Эванс или хотя бы считал менее виноватым… Обсуждать это Гермиона, понятное дело, не хотела уже сама. Впрочем, был и другой вариант.       — Когда умерли ваши родители?       — Мать в семьдесят восьмом, а отец — в моём раннем детстве, — с небольшой заминкой, но, судя по всему, честно ответил Снейп.       Конечно же, всё идет из семьи. Впрочем, не всегда. Учитывая, как дядя и тётя воспитывали того же Гарри, он вырос вдвойне чудесным парнем.       — Тогда ясно. Родители вашей молодой версии, оба, скончались в начале семьдесят восьмого. Мне неизвестны подробности, но я подозреваю, что имело место бытовое насилие.       — С чего вы это взяли? — уточнил Снейп чуть более холодным тоном. Очевидно, грязные намеки на подробности личной жизни пусть и не совсем его родителей ему не понравились.       — Когда Северус вернулся в школу после похорон, он спросил меня, не поднимал ли муж на меня руку. В смысле, ваша старшая копия. Хоть Северус и не знал ещё в тот момент, о ком спрашивает.       — И что вы ответили?       Она фыркнула и улыбнулась.       — Что если кто и был в нашем доме вспыльчивым, так это я. Как-то я случайно вылила на Северуса котел с Очищающим раствором, потому что он взбесил меня своими придирками. Пять помешиваний против часовой стрелки, а не шесть! — она снова хмыкнула. — Может, я и ошиблась, но судя по тому, как быстро эта жижа разъела ему мантию, с грязью на лабораторной посуде она тоже справилась бы прекрасно.       — Но могла дать ядовитые пары при контакте с некоторыми реагентами, если в растворе начала образовываться эссенция Старки из-за того, что вы передержали его на огне.       Гермиона мученически застонала, запрокинув голову.       — И я поняла это с первого раза. Не обязательно было повторять одно и то же в разных формулировках десять раз и параллельно припоминать все мои ошибки за время обучения в школе, — разобиженным тоном продолжила она. Но тут же непроизвольно смягчилась: — Но вообще-то он никогда даже голос на меня толком не повышал. А когда злился, просто закрывался окклюменцией и вел себя холодно.       Уж манипуляторами они были все, как один, это точно.       — Его родители тоже не ладили? — уточнил этот Снейп.       — Сложно сказать. Он мало мне про них рассказывал. Иногда упоминал мать, но отца — никогда. Однако я всегда думала, что их брак был несчастливым.       — Мне моя мать ничего плохого про отца никогда не говорила.       — Может, их отношения просто не успели испортиться? — Гермиона пожала плечами.       — Вероятно. Но различие занятное.       — Да, — она улыбнулась, припоминая другие местные мелочи, которые не соответствовали её познаниям из оригинального мира. — Мне иногда кажется, что я знала вас всегда, Северус. И не знала никогда.       — И опять звучит крайне противоречиво.       Она хихикнула.       — У меня странная жизнь. Но, наверное, мне это даже в чём-то нравится. По крайней мере, наши новые встречи уж точно меня радуют. Правда, остаётся только надеяться, что своим визитом я не уменьшаю ваши шансы на выживание в принципе.       — Это вряд ли.       — Сложно уменьшить то, чего нет? — попыталась передразнить его сарказм Гермиона. — Но я серьёзно, я очень надеюсь, что вы переживёте войну.       — Придётся постараться. Господин пообещал мне ещё и директорское кресло в довесок к вам.       — О, сочувствую. С вашей ненавистью к детям…       — Зато с любовью к ответственности, — пресек он её нелестный выпад.       — Точно, вы же не можете жить спокойно, вам всё время нужны какие-то сложности.       — Наверное поэтому я и взял вас в жёны.       Она рассмеялась, на этот раз уже открыто и громко.       — Я тоже это предполагала. А в этом мире мы с вами всё же?..       — Да, мы официально женаты, — как нечто само собой разумеющееся выдал Снейп. — В метрической книге в Министерстве есть запись, что я вступил в брак с Гермионой Грейнджер. Датой значится день вашего появления в этой реальности.       — Мерлин, это становится всё более неловким, — пробубнила она, вообще-то всерьёз не ожидавшая, что их связь будет иметь официальное подтверждение.       Оставалось надеяться, что на строчку сухого бюрократического текста, которая сама волшебным образом появилась в бумагах, никто не обратил внимания. А уж Северус наверняка последовал её совету и разведал эту информацию аккуратно.       — Вам хотя бы это не в новинку. Меня вообще женили без моего ведома, — тоже как будто улыбнулся он. И вдруг добавил невпопад: — Что так удивило вас в вашем патронусе? Тогда, в июле.       Гермиона заморгала и вспыхнула, понимая, что не сможет соврать, но и говорить это вот так прямо не желает.       — Форма изменилась совершенно неожиданно для меня. Это всегда была выдра.       На сей раз он, можно сказать, дал ей знать о своих намерениях, так как крепче сжал предплечье и подался вперед так медленно, что Гермиона успела почувствовать движение. Но, конечно, лишь постаралась подставиться поудобнее, что было не так уж легко выполнить, не видя его лица. Они находились одни в спальне, а, возможно, и в доме. Северус уже целовал её. Естественно, она не могла не ждать повторения, хоть и не рассчитывала всерьёз, что он опять так явно проявит инициативу. К тому же такое простое и знакомое волнение позволяло ей меньше размышлять по другим поводам и забивать голову вещами, на которые она всё равно не могла повлиять.       Правда, Гермиона почему-то предполагала, что, случись следующий раз, Снейп будет мягче и медленнее. Ведь ему больше не нужно было переживать, что она не ответит на его внимание должным образом. Да и времени сегодня у них как будто было больше — казалось, Северус никуда не спешил, и никто не караулил их под дверью. А она сама пребывала в куда более стабильном эмоциональном состоянии. Но нет, он вновь вцепился в затылок, притягивая её к себе. И принялся терзать губы, не боясь испачкаться мазью, которая наверняка ещё не впиталась в щёку до конца.       Она опять запуталась в своих предположениях. Их всё же подслушивали? Он хотел таким образом доказать «её» Лорду, что искренне желает обладать «мадам Фицрой», чтобы тот не сомневался в его мотивации? Или ревновал её к другим своим версиям? Может, то, что она не стремилась оказаться у него в постели ранее, действительно его так задело? Чёрт разберёт этих мужчин и их ущемлённую гордость.       Всё это, правда, заботило её на каком-то втором или даже третьем уровне мыслительных потоков, разделённых окклюменционными приёмами. На деле же Гермиона не могла надышаться слишком знакомым запахом. И, скорее, подстегивала Северуса действовать ещё активнее, опёршись одной ладонью ему на ногу для удобства, а другой — схватившись за мантию. Дергать за одежду было ещё приемлемо, но подбираться к ширинке, пусть она и сделала это непредумышленно, — точно нет.       Однако, совершенно некстати вспомнилось, как ей пришлось бороться с возбуждением в том самом заброшенном классе с длинной предысторией, когда они остались там с этим Снейпом наедине. А позже она едва заставила себя не дрожать от смущения, когда он лечил её раненую осколком кружки ногу (попутно тайно отбирая кровь на анализ, но не важно). Да и как бы Гермиона ни открещивалась от чувств к этому, формально, постороннему для неё человеку, каждый раз, когда они виделись, у неё то и дело проявлялись признаки влюбленности. И всё это, подавленное, сейчас слилось в одном порыве и выплеснулось наружу.       А пока она тонула в эмоциях, Северус уже считал намеки. Судя по шуму, он каким-то чудесным образом скинул ботинки, не отрываясь от неё, и опрокинул её на подушки, напав сверху. Так целоваться действительно было куда удобнее, чем сидя в пол-оборота. Да и надежнее зафиксировав её в пространстве, он как будто слегка расслабился и всё же дал волю рукам. Точнее, одной-то ему всё равно приходилось опираться о матрас, чтобы нависать над Гермионой, но зато вторая, о, она тут же оказалась на её бедре, едва прикрытом сорочкой.       Она обняла Северуса, путаясь в полах мантии, пытаясь прижаться ещё ближе. Новая волна жара, уже без какой-либо волшебной подоплёки, прокатилась по телу. Видимо, ощущения всё же обострились из-за слепоты, так как Гермиона чувствовала, что едва ли не тает от прикосновений, хотя они даже толком не перешли грань приличия. Только на порог ступили. Слишком откровенно эротический стон сорвался с губ, когда он дал ей передышку, начав зацеловывать шею.       — Решили не ждать и сами залезли в мою постель? — Гермиона зафыркала, пытаясь спастись от его волос, щекочущих лицо.       — Это постель Беллы, — со смешком аргументировал Снейп, параллельно пытаясь задрать длинный подол рубахи повыше.       — Звучит просто ужасно.       — Не самые худшие условия для консумации брака, с исторической точки зрения.       — Вот только я вдова, так что окровавленную простынь, боюсь, выставить на всеобщее обозрение не получится, — прыснула она, словно не понимая, на что он намекает. Точнее, говорит прямым текстом.       Ей бы сейчас стоило осознать, что она в плену, в заложниках, а Северус даже не пытается её спасти, наоборот, только сильнее втягивает в опасные игры. И всё это, скорее, напоминает ситуацию с Беллой и Струпьяром, которую она пережила в особняке Малфоев, чем какую-то романтическую историю. Её же буквально отдали Снейпу, как добычу. Но, кажется, мрачная обстановка лишь сильнее распалила её. Гермиона определённо не позволила бы себе такое поведение на Баркер или Гриммо, а тут — пожалуйста.       И ведь ей вроде как удалось преодолеть ту одержимость, которую она испытывала по отношению к юному Северусу. В этом мире Гермиона была просто сама сдержанность в этом плане, не считая вчерашнего выпада, впрочем, совершенно невинного по сути. Но здесь и сейчас она просто хотела его. В этом возрасте, в этом двойственном положении, в этой чёртовой учительской мантии. Даже понимая, что всё это проистекает из тоски по мужу и подпитывается гормонами из-за беременности и страхами из-за тысячи тревожных вещей. Почему нет? Почему она должна отказываться? Из-за того, что между ними нет глубоких чувств? В семидесятые ей это совершенно не помешало, да и в подоплеке интереса к ней даже того самого, первого Северуса она тоже сильно сомневалась в своё время.       Может, у этого Снейпа были схожие мысли? Она ведь была симпатичной, уж точно во вкусе предыдущих его воплощений. Имела к нему склонность и всё это прочее по списку. Её нужно было успокоить, привязать к себе и проконтролировать. Мало того, она ему принадлежала, в нескольких смыслах. Почему бы ему не желать взять своё? Получить удовольствие ради разнообразия. Они же, как обычно, находились на пороге гибели, растягивать фазу ухаживаний было некогда. Типичная история любовной горячки на фоне крушения Титаника. Или этот дурацкий фильм ещё не вышел?       Ткань, наконец, сдалась, не без её посильной помощи, и Северус коснулся обнажённой кожи, проведя пальцами почти от колена до выступающих косточек таза. На её животе все ещё лежали складки рубашки, прикрытой грудью она прижималась к его плотному сюртуку, но в этот момент Гермиона почувствовала себя совсем голой. Это всё же заставило её смутиться и, наверное, покраснеть с новой силой. Будто для неё это тоже был первый раз с ним. Кажется, с юным Снейпом в схожих обстоятельствах она вела себя куда активнее и раскрепощённее.       Северус же, видимо, принялся рассматривать её лицо, изучая реакцию, так как, наконец, замедлился, продолжив лишь легко поглаживать бедро. Ей можно было не жмуриться, она и так была спасена от утреннего света и его внимательного взгляда, но Гермиона всё равно закрыла глаза. Из-за холодных пальцев кожа покрылась мурашками. Она непроизвольно облизала губы.       — Вы усугубили ситуацию, сделав её ещё запутаннее, — пробурчала она, не зная, как ей стоит себя вести.       — Только если для себя, — беспокойные пальцы замерли на боку. — Вы до сих пор находитесь в более выгодном положении, потому что имеете соответствующий опыт.       Ей показалось, или это был тот самый лекторский тон?       — Опыт опыту рознь. К своему будущему мужу в Паучий тупик я попала девственницей. Тогда всё случилось и близко не так.       — Он был груб? — усмехнулся Снейп.       — Да, — она ахнула, когда его ладонь скользнула выше, задирая рубашку ещё сильнее. — Наставил мне синяков из-за спешки.       Этот Северус вот совершенно не спешил, оглаживая границы её шрамов, изучая тело.       — Поэтому в отместку вы переспали с невинным студентом, — он медленно провел языком вдоль сонной артерии, словно проверял пульс.       Ладонь наконец легко сжала полукружие груди. Гермиона взволнованно заёрзала, но Северус не дал ей разнервничаться и сбежать, навалившись сильнее и опять поцеловав. Агрессивно и пошло, заставив её задыхаться от страсти.       — Я не… — попыталась она что-то ответить, получив немного свободы.       — Не совратили его? — подсказал Северус с лёгкой издёвкой.       — Не буду отрицать, я хотела. Но он сам пришёл ко мне. Лорд приказал ему сблизиться со мной и в этом смысле. Можете спросить у него, если не верите, — речь прервалась всхлипом, когда Снейп продолжил расширять границы допустимого, массируя и щипая соски, затвердевшие то ли от ласк, то ли из-за холода. Этому Северусу уж точно ничего не надо было показывать и объяснять. — К тому же он ревновал меня.       — К кому? — судя по тону, он действительно заинтересовался, впрочем, нисколько не отвлекаясь от процесса.       — К Блэку. Мальсиберу. Уилкису. И Аластору, — выдала она все секреты, не задумываясь.       Снейп хмыкнул, возможно, припомнив её странные вопросы к Аластору.       — Вы и аврора Грюма успели очаровать?       — Вроде того. Он добивался меня.       Прелюдия выходила такая же нестандартная, как и их отношения в принципе. Но, наверное, Северусу было важно узнать подробности её предыстории, прежде чем стать следующим в списке соблазнённых Снейпов. Единственное, так было и не ясно, изменяла ли она мужу или нет сейчас и ранее.       — Добился?       — Нет. Всегда был только ты.       Северус, верно, планировал и дальше мучать её, допрашивая. Но быть робкой девой Гермионе несколько поднадоело. Тело всё отчётливее требовало большего и, желательно, побыстрее. Так что она перестала бессмысленно хвататься за всё вокруг и чуть сосредоточила усилия. Тоже притянула его голову к себе, спутав волосы, поцеловала в шею и легко прикусила мочку уха. Но на этом не остановилась и, перехватив его руку за запястье, направила вниз, услужливо вскинув бедра. К их общему удобству на ней изначально не было белья.       Чужие пальцы коснулись лобка, размазали влагу по складкам и остановились на клиторе. Точнее, совсем не остановились, а продолжили движение, увеличив рваный темп. Сердце пульсировало где-то по ощущением в животе, дыхание окончательно сбилось, голова стала такой чудесно пустой и лёгкой. Снейп окончательно бросил попытки разговорить её, взявшись за выполнение новой задачи. Или она так сладко стонала, охотно отзываясь на каждое движение, что никакая окклюменция не помогла ему мыслить трезво. К тому же Гермиона, наконец, извернулась поудобнее и нашла ширинку под всеми его одеяниями. Содержимое штанов нисколько её не разочаровало. А то, как он рефлекторно толкнулся ей в руку, раззадорило ещё сильнее.       Но взаимная мастурбация чем-то Северуса не устроила. Очень скоро он сполз ниже, лишив её возможности трогать его, и жадно вобрал в рот сосок. Однако и в этом положении надолго не задержался, спустился к животу и широко развёл её ноги в стороны. Гермиона, почти испугавшаяся поначалу, что он хочет уйти, запрокинула голову, мгновенно расслабляясь. Такой милости от его юной версии ожидать не приходилось: она так его и не научила, да и терпения на подобные развлечения у него определенно не хватало. Так что, да, орально её не ублажали тоже уже пару лет как.       Тем более так восхитительно хорошо. Его вновь как будто слишком горячий язык обжигал чувствительную кожу, длинные пальцы проникали в неё именно с той скоростью, с которой ей хотелось. Местный Снейп, как и первый, однозначно был мастером в этом. Но сравнения сейчас были ни к месту. Все её страхи и сомнения растворились в удовольствии, пока она комкала одеяло, приводя и без того незаправленную постель в полный беспорядок, и старалась не хвататься за его голову и не сводить напряжённые бедра. Томительные ощущения разгорались всё ярче и ярче, быстро, как и всегда с ним. А, когда её накрыло оглушающим оргазмом, Гермиона на несколько прекрасных секунд уверовала, что качественный секс решит все проблемы, их личные и мира в целом.       Она медленно выдохнула и расслабила, наконец, ноги, пытаясь прийти в себя. Всё тело дрожало, было очень жарко. Северусу, наверное, тоже, потому что он завозился, сев между её ног, и зашуршал одеждой. Гермиона подумала было, что сейчас, когда она полностью расслабилась, он опять вернётся к своей агрессивной манере, с которой напал на неё с поцелуями. Но он лишь подтянул её задницу ближе к себе и медленно провел ладонью по животу, опять принуждая раскрыться перед ним.       — Подчиняйся, Мия. Делай всё, что тебе говорит Господин, — вдруг выдал он строгим, но в то же время просящим тоном, будто увещевая её, а не отдавая приказ.       Гермиона окончательно перестала понимать его поведение, впрочем, уже и так бросив всякие попытки анализа. Она смутилась, но улыбнулась и подыграла:       — И всё будет хорошо?       Видимо, ему всё же требовалось что-то изображать перед «её» Лордом. Гермиона прикусила губу, задумавшись о том, что Тому так или иначе донесут о том, что сейчас тут происходило. И, вероятно, расскажет ему сам же Снейп.       — Он приведет наш мир к порядку, не сомневайся.       На секунду ей показалось, что Северус говорит искренне, как фанатик. Но он тут же склонился к ней и надавил большим пальцем на всё ещё распухший от прилившей крови клитор. К руке сразу присоединился член, сочащийся смазкой. Головка небрежно мазнула вдоль всей промежности. Но на сей раз долго дразнить её он не стал и всё же проявил напористость, войдя в неё так резко, что она замерла с открытым ртом, потерявшись в ощущениях, пусть и была более чем готова к продолжению. Снейп, тем временем, надавил ей на бедра, заставив согнуть ноги и притянуть колени к груди, и начал двигаться.       В таком быстром темпе её, кажется, ещё ни разу не трахали. Назвать это как-то более мягко и красиво было бы обманом. Чтобы не «сбежать» от него, Гермионе пришлось упереться ладонями в изголовье кровати, а пятками — в его бедра. Снейп придержал её за лодыжки, хоть сжал пальцы почти нежно, без усилия. Как-то выгибаться и подмахивать ей было попросту неудобно, так что оставалось только принимать, стараясь не забывать дышать. Но до смены позы дело не дошло. Она осознала, что вот-вот опять дойдет до края, так что начала помогать себе, лаская. А Северус наверняка был слишком возбужден прелюдией, чтобы устраивать марафоны с разнообразием позиций. Или ему нравилось именно так: с хорошим видом и полным контролем. Управлять процессом они тоже все любили одинаково.       Единственное, что он ей позволил, когда все её внутренние мышцы сократились, обхватив член ещё плотнее, — это закинуть уставшие подрагивающие ноги ему на спину. В какой момент это произошло, она не поняла. На сей раз чувство оглушающей эйфории продлилось, кажется, ещё дольше. Впрочем, в его компании время ощущалось ею так смазано, будто Гермиона находилась в очередном хронологическом эпизоде. К тому же сжалился Снейп над ней только потому, что сам хотел лечь на неё и кончить с комфортом: двигаясь чуть медленнее, но как будто проникая ещё глубже. Это тоже доставило ей определённое удовольствие, так что голова так и не включилась. А он даже не попытался отстраниться, излившись внутрь. Учитывая её беременность, опасаться было уже нечего.       Окончательно остановившись, Снейп уткнулся носом ей куда-то между шеей и ключицей и засопел, пытаясь выровнять дыхание. Гермиона обняла его и провела ладонями по спине, только сейчас поняв, что он удосужился снять даже рубашку. Брюки всё ещё были на нем, ткань то и дело касалась её ягодиц на толчках, так что она подумала, что он стянул максимум мантию и сюртук. Знакомый неровный шрам под правой лопаткой был на месте, но второго короткого росчерка ближе к пояснице не обнаружилось. Или она уже просто забыла подробности.       — Тяжело? — прошептал Северус.       — Нет, — Гермиона сжала пальцы, будто могла удержать его на месте.       Но он всё равно перенес вес на локоть, дав ей немного пространства, хоть так и не отстранился по сути.       — Мне нужно будет уйти к обеду.       Она кивнула, угукнув для верности, и прижалась щекой к его лбу.       — И в будни я не смогу навестить тебя.       Да, школа, Дамблдор, два Воландеморта, тайные планы. У него, наверное, была куча дел ежедневно.       — А в выходные? — уточнила она с надеждой.       — Может быть, в следующее воскресенье, — не слишком уверенно отозвался он.       — Хорошо. Я буду ждать, — как будто у неё были другие варианты.

* * *

      Снейп всё же разорвал объятия, чтобы найти палочку и наложить на них очищающие. И потом они вместе ещё довольно долго молча отдыхали с большим комфортом. Гермиона даже задремала, пока он рассеянно гладил её шею и спину. Но в конце концов Северус объявил, что ему пора, и скрылся в уборной в одиночестве. Однако, надолго там не задержался, уступая ей место. Последнее, что ей досталось — невинный и какой-то почти стыдливый поцелуй в лоб на пороге ванной комнаты. Или на её интерпретацию повлияла возвращающаяся тревожность, которая начала просыпаться в тот момент, когда Северус окончательно отпустил её из объятий.       Но Гермиона не позволила себе опять начать рефлексировать. А с успокоительными и снотворными поддерживать это состояние оказалось куда проще. Или она всё же заработала стокгольмский синдром. Положительное закрепление эмоциональной зависимости от одного из своих тюремщиков, по крайней мере, действительно прошло успешно. Впрочем, она и с Беллой уже делила постель, хоть и, слава Богу, не в том же самом смысле.       Скука, правда, так никуда и не делась. Не то чтобы в зрячем состоянии у Гермионы имелось много развлечений взаперти, но было всё же чуть менее тоскливо. За все эти погруженные в беспросветную тьму дни она вспомнила содержание, наверное, большей части книг, которые практически заучивала в школьные годы. Перебрала мысленно составы многих зелий, с сожалением отметив, что уже кучу времени не практиковала зельеварение. Забыть что-то она ещё не успела, но, возможно, слегка подрастеряла навык. И даже составила парочку эссе по теме путешествий во времени, пытаясь думать об этом с академической точки зрения, отстранённо. Хотя и понимала, что никогда их не запишет. Не потому, что сгинет так или иначе, а просто из соображений безопасности.       Впрочем, после того утра список ментальных развлечений у неё чуть расширился. Теперь можно было ещё и фантазировать о близости с этим Снейпом, почти не испытывая смущение из-за слабости плоти. Она была не против, он был не против, а вариант с соблюдением приличий даже в теории воспринимался негативнее. В её обстоятельствах уж лучше было переспать и думать об этом, чем отказать себе во всех удовольствиях и свихнуться от перенапряжения. Да и, Боже мой, этот Снейп уже действительно не был мальчиком и сам на неё набросился! Было на кого скинуть вину.       Ещё один повод для размышлений, который у неё появился после встречи со Снейпом, был связан с ним лишь косвенно. И не то чтобы он был каким-то тревожным или, наоборот, позитивным. Гермиона предпочитала не тешить себя беспочвенными надеждами в таком информационном вакууме. И всё же она принялась придумывать имя ребенку. Ей когда-то приходилось делать это, но сейчас старые идеи были уже неактуальны. Или, точнее, ещё неактуальны. Как минимум Гарри был жив, так что называть сына в его честь было бы неуместно.       Переживать за судьбу Поттера в её условиях было бессмысленно, но неизбежно. Хотя, если так прикинуть, то единственное, что она могла — это сделать ситуацию ещё хуже, каким-то образом разрушив планы Дамблдора. «Её» Тома. Или Снейпа. В связи с противоречивым поведением Северуса, даже несмотря на физическую близость, Гермиона, скорее, начала сомневаться в нём, чем безусловно доверять, на чём он настаивал. Но в любом случае вместе со следующим воскресеньем к ней приближался и Хэллоуин, на который была назначена судьбоносная встреча, а она так и продолжала вести себя, как хорошая девочка. Так что всё это было просто переливанием из пустого в порожнее.       Правда, назначенного часа она так и не дождалась. Белла ворвалась к ней в комнату в субботу вечером, выкрикивая ругательства и проклятия. На этот раз, к счастью, не в её сторону, а просто так, во Вселенную. Гермиона поднялась с кровати, не особенно спеша, ведь психовать эта припадочная могла по какому угодно поводу. Однако Белла первым же делом подошла к ней и сунула в руки какие-то тряпки.       — Одевайся! И побыстрее, мадам Фицрой, — фамилию она исковеркала на стереотипный французский картавый манер.       — Объясни хоть, что происходит, — даже слегка заволновалась Гермиона, пытаясь наощупь понять, что именно Беллатриса ей всучила.       Часть вещей и, судя по грохоту, обувь выскользнула из пальцев и упала на пол. Белла раздражённо зарычала, вновь подскочила к ней, подняла одежду и, видимо, кинула её на кровать. А потом схватилась за подол, пытаясь снять с неё ночную рубаху. Гермиона пискнула, начав сопротивляться.       — Да стой ты смирно, девка. Что я там не видела? Думаешь, не налюбовалась, когда переодевала тебя в прошлый раз? — она надавала ей по рукам и всё же задрала сорочку до груди. — Или надеешься, что я не знаю, чем вы тут с Севви занимались?       Белла издала мерзкий хлюпающий звук и хихикнула.       — Хотя мне казалось, что ты не такая дешёвка, — продолжила издеваться она, наконец, раздев её полностью. — И поломаешься хотя бы для виду. Он же тебя, сколько, раза три видел до этого?       Гермиона приняла предложенное белье, судя по всему, своё же собственное. Радовало, что Белла не избавилась от вещей, может, даже любимая сумка осталась цела.       — Какое это имеет значение? — она не стала огрызаться, а сохранила спокойный тон.       — Огромное, — вот Белла негатив сдерживать не стала. — Он отымел тебя только для того, чтобы показать Тёмному лорду, что ты ему интересна, — она явно говорила про местную версию Тома. — Якобы я своей историей не придала тебе никакой ценности в глазах Господина, и он собирался прикончить тебя, как только разобрался бы с проклятым мальчишкой. А в роли подстилки его любимчика ты сразу приобрела какой-то вес.       Так вот к чему были те странные фразы во время их близости! Он создавал нужные воспоминания на тот случай, если Лорд залезет к нему в голову (что он, верно, и сделал). Конечно, можно было бы подделать образы, но зачем? Так ведь было и удобнее, и правдоподобнее, и безопаснее. Хотя он мог бы и рассказать ей об этих своих планах. Впрочем, нет. Так было бы ещё хуже. И естественность вся испарилась бы, и настроение сразу испортилось бы. А так у неё была практически счастливая послеоргазменная неделя.       Доверие, которое требовал от неё Снейп, повысилось. Он защищал её, так или иначе. А вот разгорающееся тепло их шатких отношений, казалось, резко остыло до едва тлеющих углей. Не то чтобы до этого она занималась самообманом, только если немного. Но если Северус чуть ли не заставил себя переспать с ней для виду… Обидно.       — Звучит разумно, — Гермиона хмыкнула.       «Её» Воландеморт наверняка поддержал это начинание, ведь, как он не уставал повторять, её жизнь была для него очень важна. Том думал, как бы защитить её от Тома. Какой сюр. Зато он явно разнообразил свой злодейский образ и перестал быть константой в типичной истории противостояния света и тьмы. А она, наверное, такими темпами скоро в Пожиратели могла напроситься. «Мадам Фицрой» же не считалась грязнокровкой стараниями Беллы, так что имела шанс.       — Разумно, — передразнила Беллатриса. — Вот только Севви перестарался.       Её, видимо, задевало то, что Снейп умудрялся быть полезным и перетягивать на себя внимание новоприобретённого ею Тома. Эта их подковерная пожирательская грызня продолжалась даже в таких экстраординарных условиях.       — Лорд захотел получить подтверждение моей лояльности? — догадалась Гермиона, застегивая блузку, купленную в семидесятых. — Познакомиться со мной поближе?       Вот ей и подвернулась возможность во что-то влезть. Поучаствовать в приключении, как сказал бы Рон.       — Именно, — Белла вновь оказалась слишком близко к ней. — Как можно было сотворить со своими волосами такое убожество? — заворчала она прямо ей на ухо, видимо, разглядывая причёску.       Как будто у неё самой на голове было что-то приличное!       — Белла, он уже видел меня такой. Непричесанной и в неглиже, — со всеми недостатками и даже больше, учитывая, что тогда у неё был синяк на лице.       — Это совсем другое. Ты была пленницей, а сейчас он пригласил тебя на встречу, — зашипела она, очевидно, более осведомленная о правилах игры, о которых Гермиона могла лишь догадываться.       — Доверюсь твоему опыту, — она поправила пояс юбки. — Меня больше волнует, что если он хочет увидеть меня, то наверняка ожидает, что и я увижу его, — тонко намекнула Гермиона.       — Да, я тоже рассчитывал бы на это на его месте, — Том незаметно занял место Беллы и небрежно поправил ей ворот, задержав руки на шее чуть дольше, чем стоило.       — Сэр, — Гермиона вздрогнула, но тут же пресекла мандраж. — Я не могу обещать, что справлюсь, но сделаю всё возможное.       — Ваш уровень в ментальной магии довольно хорош, если верить тому, что рассказывал мне Северус из моего мира. Но я хотел бы убедиться лично.       По глазам будто провели лезвием. Она увидела свет, но тут же заморгала, заливаясь слезами, и закрыла лицо ладонями. Руки Беллы обхватили её запястья и потянули в стороны.