Глава 38
8 февраля 2025 г., 16:10
Пока Северус дописывал статью, он то и дело возвращался к идее вновь встретиться с мисс Грейнджер. И даже, закончив текст, первым делом представил не то, как отреагирует на него редактор журнала или учёная общественность, а именно она. В его видении Гермиона тут же предложила бы правки на свой вкус и сделала соответствующие пометки прямо на чистовике, даже не спросив на то его разрешения. До кучи ещё и обнаружила бы несколько лексических ошибок и точно посмеялась над тонкой шпилькой в сторону Руеса. И её самоуправство, вероятно, нисколько не задело бы Северуса, несмотря на то что он считал результат своих трудов вполне удовлетворительным и не нуждающимся в исправлениях. Мало того, он не только не остановил бы Гермиону, но и взял бы на вооружение её идеи, так как уже признал полезность этой женщины.
Да, предложить ей ознакомиться с готовым вариантом статьи было отличным поводом назначить вторую встречу. Причём на сей раз он даже был не против дать ей именно романтическую окраску, чётче обозначив отношение к Гермионе. Забронировать столик в заведении повыше классом в вечернее время, когда кот уже точно будет накормлен, приложить больше усилий на приведение себя в порядок перед «свиданием» и заказать хорошего вина. Наконец, быть помягче, чтобы она скоропостижно не сбежала от него, как в прошлый раз. Это наверняка смутит её, но, скорее, понравится, чем нет. А алкоголь поможет расслабиться и отбросить лишнюю скромность.
Выводить мисс Грейнджер на проявление чувств, которыми не так давно он собирался резко пренебречь, Северус хотел вовсе не для самоутверждения. Он явно был ей интересен, и не допускала даже лишнего слова в его сторону Гермиона, как ему казалось, по весьма банальным причинам: слишком уважала авторитет и учитывала разницу в возрасте. Да и пары встреч, одна из которых ещё и являлась краткосрочной, ей явно было недостаточно, чтобы подпустить даже нравящегося человека ближе. Она вообще оказалась куда серьёзнее и сдержаннее, чем он решил изначально. Это было адекватное поведение, но оно несколько не вязалось с её прямолинейным «внутренним миром». Так что Северус планировал использовать путь интимного сближения в качестве ключа к личности Гермионы, а вовсе не для того, чтобы затащить её в постель.
Хотя теперь подшучивания Люциуса звучали почти как пророчество, его заинтересованность в ней имела интеллектуальную основу. Эта женщина была удивительно сложна для такого, казалось бы, простого и понятного человека. Он ухватывался за каждый мимолетный образ, возникающий в её сознании, до которого мог дотянуться, но так и не смог составить окончательный психологический портрет. И чем дольше они с ней общались, тем отчетливее она становилась похожа на увлекательную головоломку, которая провоцирует на мозговой штурм как раз своей кажущейся элементарностью.
Возможно, обычно он слишком легко развешивал ярлыки, поэтому малейшая заминка и привлекла его внимание так сильно. Но Северус практически всегда оказывался прав, так что в своей компетентности не сомневался. Да и в принципе привык всё анализировать, в том числе и себя. Эта привычка была порождена увлечением ментальной магией. С одной стороны, окклюменция позволяла отгородиться щитами от своего я, добровольно обмануться. Но всё же сам процесс разделения мыслей на поверхностные и глубинные, истинные и ложные подразумевал осознание желаний и настроений отчетливее, чем в повседневной суете. Вероятно, именно из-за этих бесконечных внутренних процессов он в своё время вовремя понял, что служба Тёмному лорду на деле совсем ему не по душе.
Северус отложил статью и придвинул к себе заметки Гермионы. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он вновь вгляделся в округлые буквы. Даже её почерк его волновал! Это было уже смешно. И он действительно усмехнулся, но резко посерьёзнел, когда буквально через несколько секунд его настигло озарение. Он вскочил, подхватив бумаги, исписанные рукой этой женщины, и практически подбежал к сундуку, чтобы с грохотом откинуть крышку. Северус часто бывал в разъездах, так что привык хранить почти всё имущество в ящике с расширенным пространством. В частности, собранную за десятилетия библиотеку он держал сразу на первом уровне, чтобы всегда иметь под рукой все полезные книги.
Правда, сейчас он едва не скатился по лестнице, впервые обнаружив, что та слишком крутая. И нашёл весьма неудобной созданную им же самим систему классификации, пока искал издание «Проклятий и ядов» нужного года. В раздражении Северус даже уронил несколько увесистых томов, когда плюнул на аккуратность и начал вытягивать все книги, носящие это название, манящими чарами. Один упавший том начал подпрыгивать, а второй завопил, добавив больше хаоса происходящему. Он едва взглянул на них, успокоив парочкой метких заклинаний. Потому что та самая книга, которую он приобрёл ещё в юности, наконец, нашлась.
Северус опустился на круглый табурет, стоящий в углу помещения, не желая тратить время на подъём в гостиничный номер, и открыл обложку. Как и ожидалось, оно всё ещё было там. Письмо неизвестного влюблённого человека, которое он случайно присвоил. Пергамент почти не изменился, только стал как будто чуть желтее от возраста, и каждое слово до сих пор было прекрасно читаемо. Так что приложить к нему записки Гермионы и сравнить не составило труда. Хотя, конечно, усилия он приложил и немалые. Северус буквально с лупой изучил каждую букву и пунктуационную закорючку на нескольких имеющихся листах, потратив на это не менее получаса. Всё выглядело так, словно образцы написал один и тот же человек.
Вот только Гермионы Грейнджер ещё и на свете не было, когда он нашёл прощальное письмо в купленной книге. Написать его мог только если её родственник, к примеру, мать. Однако, Гермиона являлась магглорожденной, как значилось в коротком досье, предоставленном ему Люциусом. В таком вопросе Малфой вряд ли сделал бы серьёзную ошибку. Конечно, можно было бы допустить фантастический сценарий, в котором эта женщина была потерянной дочерью старинного рода. Возможно, даже результатом несчастной любви — не зря же текст о расставании был пропитан еле уловимым трагизмом. Но разве манера писать передавалась по наследству?
Естественно, это был полный бред. Графологию изучали на уроках прорицаний, которые никогда не были ему интересны, так что никакие мистические взаимосвязи выявить он не мог. Специалистом в более приземленном анализе почерка Северус также не являлся. Так что, вероятно, он просто не замечал каких-то деталей или даже очевидных профессионалу несоответствий. К тому же, хоть неизвестная из прошлого и Гермиона Грейнджер писали похоже до степени смешения, мало ли сколько таких почти одинаковых почерков встречалось среди людей? Когда он преподавал, через него прошло сотни студентов, и многие из них строчили эссе, по крайней мере, в одной манере. Существовала вероятность, что он и вовсе уже натыкался на подобных клонов, просто не придавал этому значения.
Главная проблема как раз и состояла в том, что этот образец почерка Северус запомнил слишком хорошо. Хотя вовсе не перечитывал письмо по сто раз и не мог процитировать дословно, особенно спустя столько лет. Однако само то, что он хранил его всё это время, уже о многом говорило. Должно быть, он всё же сожалел, что в его жизни не случилось красивой истории любви. Или о том, что реальные чувства не нашли такого чёткого завершения. Конечно, у него была Лили. Но его тягу к ней любой здравомыслящий человек окрестил бы нездоровой зависимостью, которая не могла привести к адекватному исходу даже в теории. Ведь миссис Сметвик на самом деле никогда не отвечала ему той самой взаимностью.
Впрочем, обвинять Лили с его стороны было бы низко. Учитывая, каким путем он решил самореализоваться и в чём нашёл силу, чудо, что они вообще смогли восстановить отношения почти до дружеских. Сейчас, случайно столкнувшись, к примеру, на Косой аллее, они, должно быть, даже тепло поздороваются и остановятся поболтать. Жаль, что все его воспоминания о юности так отбелить не вышло. Обучение, «работа», дружба — всё оказалось запятнано. Даже его первый сексуальный опыт был лишь результатом приказа Тёмного лорда. Господин, конечно, вовсе не заботился о половой жизни слуг, просто сказал ему сблизиться с нужной женщиной. Выуживать из которой информацию приходилось более мягкими способами, а не с помощью Круциатуса и насильственной легилименции. Сводить вместе нужных ему людей Лорду в принципе было не привыкать. Кажется, Беллатриса таким же образом вышла за Лестрейнджа, хотя, естественно, едва ли испытывала к мужу хоть толику той же любви, что и к Хозяину.
И что в итоге? Мисс Грейнджер решила зацепить его всеми этими смутными сожалениями, подделав почерк письма двадцатилетней давности, которое всё это время спокойно лежало в его вещах и никого не интересовало? Чтобы вызвать в нем ностальгию, или запутать, или напугать знаниями о самых потаённых уголках его души? Это было настолько бессмысленно, что даже не стоило обдумывания. Очевидно, что так просто совпало. А Северус ненавидел совпадения.
Это отношение он незамедлительно перенёс на источник всех тревог. Вернуться от благосклонности обратно к раздражению оказалось не сложно. Особенно учитывая, что ему в принципе не нужно было миндальничать, чтобы «вскрыть» разум мисс Грейнджер. Вместо того, чтобы устраивать романтические свидания и давать ей положительные эмоции, проще было бы вывести её из себя, загнав в неудобную ситуацию. И это виделось более выгодным путем, учитывая, что его поджимало время — он действительно не собирался задерживаться в Великобритании.
Северус всё же поднялся наверх и достал чистый пергамент, но словоблудием страдать не стал, написав практически такую же лаконичную записку, как и она в прошлый раз. Сделав ремарку, что вскоре уедет, он прямо спросил мисс Грейнджер, составит ли она ему компанию на ужине у «старых друзей» — Малфоев (которых ещё самих нужно было подбить на эту авантюру). Так он мог убить одним выстрелом двух зайцев: удовлетворить личный интерес и эффективно добыть информацию, в которой нуждался Люциус. С его же помощью, ведь политический противник не мог не вызвать у Гермионы закономерной негативной реакции. Причём это не выглядело так уж неуместно. Раз эта женщина была увлечена его работой, то наверняка знала и детали биографии. А, вероятно, и прекрасно видела, с кем он пришёл на вечер Медоуз, но всё равно не постеснялась познакомиться.
Правда, существовала высокая вероятность, что она поступит рационально и откажет. Но этот вариант Северус также считал удовлетворительным. Просто закрыть тему и забыть все странные вопросы, которые породило его знакомство с Гермионой, тоже было выходом из сложившейся ситуации. Да и «прощальное письмо» в ответ она ему наверняка напишет хотя бы просто из вежливости. Для полной гармонии.
Он усмехнулся, мельком увидев себя в зеркале, висящем у двери в номер. Личной совы у него не имелось, так что приглашение пришлось посылать общественной. То есть посетить ближайшее отделение магической почты. Вся стройная логика его суждений разбивалась в прах тем количеством усилий, которые он прикладывал, чтобы отвязаться от Гермионы Грейнджер.
* * *
Аластор разогнал их в очередной раз. Северус вернулся в Хогвартс, где наверняка вынужден был продолжить заниматься общественными вопросами, вместо того чтобы незамедлительно лечь в постель. Она на пару с Грюмом отбыла в Эдинбургский замок. Грюм, к слову, тоже дома не остался. Лишь сопроводил её, сонную и немощную, и ушёл то ли в аврорат, то ли в целом в Министерство на помощь Кингсли. Из-за новостей о смерти Воландеморта Яксли наверняка запаниковал, а с министра-марионетки, вероятно, спало Империо. А даже если и нет, то правительство всё равно было парализовано, так что нужно было брать всё под контроль, пока крысиные бега, распад альянсов и предательства не достигли апогея и не привели всё к полному хаосу. Сама же Гермиона прямой дорогой отправилась в гостевую спальню, дальновидно подготовленную Люси, и, наконец, полноценно отключилась. Она мерила шагами библиотеку здесь всего сутки, если не меньше, назад, а казалось, что прошла уже целая вечность. И ей опять, как после сеанса очистки крови от проклятия Тома, требовалось время на восстановление. Благо, что все её вещи были с ней, даже те, что она едва не забыла в Норе из-за внепланового визита Беллы, так что устроиться удалось с комфортом. Никто её не потревожил, и она благополучно продрыхла полдня, спустившись только на запоздалый обед, который так же обеспечил ей ворчащий домовик. Впрочем, недовольство Люси, как и всегда, было напускным. Она не отказала ей даже в игре во Взрывающиеся карты — единственный досуг, который пришёл Гермионе в голову. Но лучше так, чем волноваться понапрасну, бесконечно теоретизируя про новые сложности. Она даже несколько раз выиграла! Правда, судя по уровню проскакивающего иногда шулерства, старушка умела куда больше неё, просто подыгрывала глупому человеку. Или не хотела расстраивать беременную женщину. Поздно вечером вернулся Аластор, так что она составила ему компанию за ужином, чтобы насытиться пищей не только материальной, но и духовной, то есть новостями. Он, к счастью, легко поддержал диалог, его дружелюбие было ожидаемо. Тёмный лорд пал (не без её помощи), а Пожирателей теперь вновь можно было хватать и со спокойной душой отправлять в Азкабан. Да и после всей этой кутерьмы вокруг живых крестражей они естественным образом сблизились. Хотя не сказать, чтобы это сильно повлияло на манеру общения Аластора. — Мнимую смерть Поттера объяснили желанием мёртвого ублюдка демотивировать людей, — бросил он небрежно. — Это официальная версия? — напряглась Гермиона. Вообще-то она была там, когда Гарри-Дамблдор был убит Воландемортом вполне себе по-настоящему. То есть это, конечно, было в каком-то смысле представление, но организованное вовсе не Лордом. И это могли подтвердить те Пожиратели, которые тоже присутствовали на этой сцене. Маловероятно, что кто-то начнет болтать на такую тему, но… Впрочем, вдруг они тоже поверили, что Господин их обманул, чтобы поддержать имидж всесильного? — Газетная, — отмахнулся Грюм. — Но никто исправлять её не собирается. Люди придумают себе гораздо более стройные теории, чем все эти мутные схемы, о которые можем поведать им мы. Гермиона с сомнением хмыкнула. Однако её тяга к честности кончалась на близком круге друзей, а вовсе не распространялась на всех вокруг, так что в этом плане она была спокойна. Да и что они действительно могли предложить общественности? Многослойные придумки Дамблдора, вынужденные быть таковыми, что обмануть сразу двух Тёмных лордов? Правду про крестражи? А заодно и про неё и путешествия во времени, чтобы уж точно заинтересовать публику. — А про директора что болтают? Аластор не донёс до рта ложку и вернул её содержимое обратно в тарелку, прежде чем скривиться. — Невинно убиенный мученик, как он есть. Кажется, его негативные эмоции не были направлены на самого Дамблдора, видимо, он просто вспомнил, что пришлось сделать с частями тела директора. Вот его смерть, к слову, действительно была инсценирована, причём как «настоящая», так и воссозданная уже Воландемортом. Что в некотором смысле уравновешивало историю с Гарри. И, к примеру, давало повод знающим обстоятельства Пожирателям подозревать Господина в тотальной лжи обо всём на свете. — Догадался же Том «так» использовать тело, — тоже поморщилась она. Правда, выходило, что Лорд действительно убил Дамблдора, пусть и не сознательно. К тому же обвинять его в подлоге было неловко, учитывая, что его самого прикончил тоже вовсе не Гарри. Их совместными усилиями вся эта история вышла такой запутанной, что даже пересказать складно не выходило. Видимо, в её случае реально лучше было даже не заикаться о срывающей покровы автобиографии. Превратить эту историю в бестселлер могла только если Скитер. Хотя она сделала бы карьеру, даже если бы разнюхала лишь малую часть из произошедшего с Гермионой и компанией. Кто бы мог подумать, что она начнет скучать по беспринципной журналистке и её писанине. — Кстати, за Сириусом кто-нибудь присматривает? — всполошилась Гермиона. Страх был оправдан. Блэк ведь был из тех, кто в любой ситуации может выкинуть что-нибудь неожиданное. А сейчас все были слишком заняты и при этом парадоксальным образом эмоционально расслаблены, так как основная угроза исчезла. В общем, всем было не до бдения за Сириусом. Тот же Люпин наверняка окончательно пал под чарами Тонкс. — Думаешь, он решит под шумок отпраздновать победу с размахом? — Аластор вновь сосредоточился на еде, так что уточнил без энтузиазма. — И донести свою правду до страждущих по такому поводу, — неспециально, конечно, он бы не навредил Гарри целенаправленно, а также, как собирался растрепать подробности биографии брата. — Той же Андромеде. Хотя в этом плане Гермиона кривила душой. Не то чтобы она совсем не беспокоилась об этом, но не настолько Сириус был проблемным, чтобы устраивать пьяные дебоши не в тяжелые, а во вполне себе счастливые периоды. Да и вообще она вроде как уже пришла к мысли, что ей не стоит так высокомерно судить о нём. Так что на самом деле Сириус волновал её из-за чувства вины. Как бы легко он к этому не отнёсся, она украла у него законную славу в пользу Поттера. Но зачем так тревожиться из-за этого, если сам он ни словом, ни делом не выразил недовольство ситуацией? Да и никогда не гнался за известностью. В молодости, конечно, Сириус производил впечатление человека, куда более заинтересованного в том, какое впечатление он производит на людей. По крайней мере, ему хотелось максимально отдалиться от Блэков, Слизерина и Тёмных искусств. Но теперь их с ним положение было весьма схоже. Она ведь тоже могла претендовать на признание заслуг в борьбе с Тёмным лордом, теоретически, но была абсолютно не заинтересована в этом. И ущемленной себя не чувствовала, учитывая, что имела сейчас всё, о чем мечтала, и даже, наверное, больше. Гермиона постаралась незаметно погладить живот. Да, они с Сириусом после всего пережитого определённо видели ценность в схожих вещах. Даже местный Снейп на их фоне выглядел более честолюбивым. Аластор хмыкнул. — Не переживай, Снейп за ним присмотрит. — Северус? Когда ему со всеми этими заботами о Хогвартсе… — А Сириус к ним присовокупился. — Каким образом? — Остался куковать в замке. Естественно, после такого весёлого Рождества возвращаться в опостыливший дом ему не хотелось. А Хогвартс теперь был безопасной гаванью, находящейся целиком под контролем Ордена. К тому же пока что, во время каникул, там не находилась толпа людей. Впрочем, он почти свободно хозяйничал в замке и в гораздо более оживленное и опасное время, не постеснявшись даже Дамблдора. — Вернулся в Гриффиндорскую башню? — уточнила Гермиона с сарказмом. — Поттер припрятал его в какую-то особенную комнату, — поправил Аластор. — Выручай-комнату, — очевидно. Всё же Сириус не настолько обнаглел. Хотя мог себе позволить, учитывая, что магмир Британии, Орден и персонально Снейп ему были обязаны. Вероятно, поэтому Северус не выставил его взашей в принудительном порядке даже не из-за личной неприязни, а по велению здравого смысла. Неразумно скрывать в школе беглого преступника, имея виды на директорское кресло. — Пожалуй, воздержусь от визитов в Хогвартс в ближайшее время, — фыркнула она, представляя очередную склоку Сириуса и Северуса. А может, у Блэка был более сложный мотив для таких прогулок? Он ведь явно хотел проконтролировать их со Снейпом отношения, беспокоясь, что муж из Нюниуса выйдет хуже, чем Пожиратель. Раздражающе навязчиво, но пока это не её проблема… — Конечно, торчи в моём доме хоть вечность, — иронично, однако при этом всё равно добродушно ответил Грюм. Мало того, следующим утром, как хорошая сова, он даже передал письмо от Северуса. Тот припомнил ей высказанные в капризной манере претензии об общении только по делу и написал в нарочито приторной манере. Гермиона похихикала над текстом, да и само содержание её более чем устроило. В школе стало чуть спокойнее, и Снейп, наконец, занялся своим здоровьем. При этом Помфри заставила его подойти к этому вопросу самым серьёзным образом, так что по крайней мере на момент создания послания он лежал в постели, накаченный зельями. Конечно, было немного жаль, что Северус не смог навестить её лично после всего того, что сказал. Но Гермиона и так нашла себе занятие: раз уж к ней вернулась пряжа и спицы, настало время всё же связать Аластору шарф. Теперь не только из желания подружиться с этой его версией, но и в благодарность за всё то, что он сделал для неё. К тому же за этим занятием можно было ещё и придумывать себе новую биографию. Хоть и казалось, что она только спорила с Северусом, обсуждая его план на будущее, но на деле у неё не имелось идеи получше. Параллельно с обдумыванием того, что она будет говорить о себе и их браке в публичном поле, Гермиона снова и более обстоятельно проверила состояние памяти. И вновь не обнаружила никаких проблем, кроме забытых заклинаний. Она даже в зельеварении до сих пор отлично разбиралась, видимо потому, что эти знания сложно было использовать для того, чтобы отбиться от легилимента в моменте. Но вот вязать приходилось вручную — управлять спицами у неё и раньше получалось паршиво, а сейчас она их и вовсе словно в первый раз увидела. Впрочем, возможно, это не было последствием вмешательства Тома, а просто демонстрировало отсутствие у неё всякой склонности к рукоделию. Конечно, Гермиона не оставила всё это просто так. Собравшись с силами, она отправилась в библиотеку и нашла там пару книг по чарам школьного уровня, видимо, оставленных Гарри. Она боялась, что не сможет ничего выучить заново, потому что воздействие ментального блока будет постоянно возвращать её к началу. Поэтому подспудно не желала даже пробовать и откладывала этот момент. Но заклинание левитации, упомянутое на первых страницах учебника, как пример «простой» магии, всё же вышло у неё с третьей попытки. Хуже, чем на первом курсе, но всё же. Кусочек пергамента взлетел в воздух и замер на добром футе над столом. Гермиона с облегчением выдохнула. Всё было поправимо. — Что делаешь? — раздалось у неё над ухом. Она подскочила на месте и отпрянула, вскинув палочку на незваного гостя. Рефлексы тоже никуда не делись, наверное, к счастью. Гарри недоуменно уставился на неё. Пергамент медленно осел обратно на столешницу. — Я топал, как дракон. — А я потеряла бдительность. И это в доме Грюма. Какой позор! Они с Гарри рассмеялись и уселись на кресла рядом. — Просто захотел немного отдохнуть, — ответил он на её вопрошающий взгляд, но сам скромно уставился в пол. — Всё в порядке? — Да, я… Честно говоря, я до сих пор не чувствую, что это реально. Что Воландеморт мёртв. Все это обсуждают, а я просто киваю, как болванчик. — Понимаю тебя. Даже не думала об этом после того, как мы закончили дела в Хогвартсе. Впрочем, для неё это была уже третья победа, и ощущения сложно было назвать яркими, несмотря на очередные экстраординарные условия вроде второго Тома и одержимости Беллы. Скорее, она просто, наконец, выдохнула, устав постоянно задерживать дыхание. — Наверное, вся эта затея с представлением сбила всех нас с серьёзного настроя. — Думаешь, переборщили с пафосом? — хихикнула Гермиона. — Можно было обойтись и без двигающихся статуй во дворе школы, — прыснул Гарри. — Зато Макгонагалл вволю повеселилась. Да и вообще, об этом же должны складывать легенды, как о дуэли Гриндевальда и Дамблдора. Красиво и эпично, — и какая разница, как там всё было на самом деле. — Хотя сам факт, что вы с Томом разобрались со всем в Рождество как-то чрезмерно символичен. И опять ограничились стычкой на каникулах, будто в перерыве от более важных дел. — Так-то я всё равно пропустил часть учебы. — Вот же бедняжка. Когда я лежала в виде статуи после встречи с василиском, никого это не смутило. А представь, как мне было жаль этого потерянного времени. Судя по тому, как Гарри фыркнул, эта часть местной истории не отличалась от её прошлого. — Но пусть всё случилось сумбурно, я рад, что с меня сняли основной груз ответственности, — неожиданно выдал он. — Не то чтобы я когда-то действительно думал, что только я могу победить Воландеморта и вообще являюсь героем, просто… — Но ведь никаких деконструкций жанра не произошло. Герой остался героем. — Для других. Меня и раньше точно также считали спасителем, хотя это мама защитила меня. Но если сейчас всё это, наконец, закончилось, и он действительно больше никогда не вернётся, то пусть хоть Мерлином меня называют. Сложно было спорить. За возможность сохранить не только жизнь, но и нормальную юность, можно было и потерпеть очередной виток славы Мальчика-который-выжил. — К тому же, если уж я опять его «победил», — он обозначил кавычки пальцами, — то, может, мне разрешат не сдавать ЖАБА? Ты как-то говорила, что Рон в твоем мире не сдавал выпускные экзамены. — Всё ещё хочешь стать аврором? Поттер кивнул. Гермиона задумалась. До его выпуска оставалось полтора года, так что на поблажки в хаотичный период рассчитывать не приходилось — к тому времени всё уж точно устаканится. — Тебе, конечно, наверняка пойдут навстречу, но репутация может сработать и в обратную сторону, — прикинула она. — Будут ждать от меня регулярных подвигов? — Или на аврорских курсах найдётся ещё один саркастичный мудак по типу Снейпа, который сдерёт с тебя три шкуры при поступлении. — Как бы меня наш Снейп не закопал, если мне всё же придётся просить его взять меня на курс зельеварения, — Гарри скривился. — С этим я могу помочь, — ответила Гермиона с энтузиазмом. — Не уверена, что удастся продавить его с зачислением посреди года… Впрочем, ещё не ясно, кто и как будет учить зельеварению, если он станет директором. Но я могу подготовить тебя к ЖАБА по зельям сама. А потом попробуем устроить так, чтобы тебе позволили сдать экзамен самостоятельно, без официального обучения. — Думаешь, у тебя будет на меня время? — вдруг очень по-взрослому заметил Гарри, посмотрев на её живот, естественно. — Постараюсь впихнуть в расписание, — улыбнулась она. — К тому же это не безвозмездно. Мне тоже кое-что от тебя нужно. Гермиона быстро придумала, что делать дальше, и набрала воздуха в грудь, чтоб озвучить предложение: — Я хочу, чтобы ты научил меня колдовать. А почему нет, если это было физически возможно с её стороны, а у Поттера уже имелся опыт специфичного преподавания? Не на первый же курс в школу ей поступать. Да и дергать «взрослых», вроде Грюма, виделось ей менее продуктивным. — Колдо… А, — нахмуренное лицо Гарри просветлело, но тут же стало печальным. — Это из-за Воландеморта? Из-за легилеменции? — Да, последствия близкого общения с ним. Наподлил напоследок. — Тогда понятно, почему ты даже не попыталась трансгрессировать самостоятельно, когда мы отправились в Хогвартс. — Думаю, до подобных высот я доберусь не скоро. Я даже… свет зажечь не могу, — формула чар вертелась на языке, но никак не вспоминалась. Очень неприятное ощущение. — Люмос? — будто понял её боль Гарри. Поражённый новыми фактами о ней, он тут же предложил ей попрактиковаться. Теперь привычный для него образ заучки Грейнджер, который пошатнула ещё информация о том, что в своём оригинальном мире она не закончила школу, наверняка оказался окончательно разрушен. Вероятно, к лучшему, ведь так она воспринималась более «оригинальной» личностью, по-своему интересной. Гермиону, конечно, пугало, что она не сможет по-настоящему сблизиться с друзьями из-за разницы в возрасте и положении, ведь теперь она являлась без пяти минут замужней дамой с ребёнком, а не школьницей. Но, кажется, точек соприкосновения у них всё ещё имелось предостаточно. И их станет только больше со временем.
