Глава 43
16 апреля 2025 г., 13:14
Лишь одно практически целомудренное прикосновение, и он резко отстранился от неё, усомнившись в собственном здравомыслии. Гермиона, отмерев, и вовсе отскочила на пару шагов назад, но осталась стоять в коридоре. Только прижала кончики пальцев к губам, будто проверяя, что правильно интерпретировала произошедшее.
— Понятия не имею, зачем я это сделал, — пробормотал он, не зная теперь, как себя вести. — Точнее, зачем я сделал именно это.
Вроде, он сам навязался и повёл себя неуместно агрессивно в личном плане. За такие выпады вполне закономерно было получить пощёчину и славу распускающего руки урода. Но при этом Северус почему-то чувствовал себя, наоборот, уязвимым, загнанным в угол. Он слишком ярко продемонстрировал чувства, которые и охарактеризовать толком не мог. Образу контролирующего всё профессионала уж точно пришёл конец. Впрочем, эта женщина и так обставила его по всем фронтам.
— Рада, что не только я совершенно обескуражена, — действительно взволнованно ответила она. — Даже если я веду себя, как расчётливая мразь, в этом плане сведущей назвать меня сложно.
В полумраке он не мог разобрать, покраснела ли она, да и вообще едва идентифицировал выражение лица. Но вряд ли это была игра кокетливой вертихвостки. Если уж его поступок был неожиданен для него самого, то для неё — тем более.
— За само действие извиняться не буду, — голос стал звучать чуть увереннее. — Не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что я жалею об этом.
— Да, это было бы грубо, — Гермиона кивнула. — Будто бы вам ещё и не понравилось.
— Однако за то, что я доставил вам дискомфорт, прошу прощения. Я не должен был вести себя так опрометчиво.
— Не беспокойтесь, я понимаю, — она тоже собралась. — Учитывая контекст воспоминаний Аластора, я ожидала, что наше общение осложнится в этом плане. Трудно не заметить слона в комнате. Хотя, честно говоря, я думала, что эта информация повергнет вас в шок, и вам потребуется время, чтобы осознать её, так что…
— Так что я не буду бросаться на вас с поцелуями хотя бы в этот же день, — он хмыкнул. — Впрочем, я с вами не согласен. Дело вовсе не в воспоминаниях.
— А в чём же ещё? — фыркнула она, наконец, убрав руку от лица.
— Как вы и предупредили, наблюдать за нашими двойниками оказалось весьма сюрреалистично. Но всё же было очевидно, что это не мы. Если бы у Грюма имелись воспоминания о том, как та Гермиона Грейнджер жила тут, это впечатлило бы гораздо больше. А в пересказе, переданном через вторые руки… — он оборвал мысль. — Так что это только если косвенно подтолкнуло меня к действиям. Настоящей причиной было то, что вы действительно понравились мне с первой нашей встречи. Вы очень привлекательная женщина. И в интеллектуальном, и в эстетическом плане.
Говорил ли он это так прямо хоть раз в жизни? Нет, естественно, он делал комплименты любовницам. И даже рассказывал им о своих чувствах. Но в привычном завуалированном формате, в «слизеринском стиле», как сказал бы Люциус. Однако, сейчас он и так ударился во все тяжкие, судя по безрассудному поведению, так что нужда в осторожной иносказательности отпала.
— Потому что я такая же, как она, — если его слова и впечатлили Гермиону, ответила она без энтузиазма. Глухо и мрачно, даже не смотря на него.
— Это замечание имеет под собой некоторую основу, — было бы неправильно отрицать то, о чём он и сам задумывался. — Конечно, я совершенно не помню «Мию Фицрой». Но, если всё произошедшее с Грюмом правда, и Обливиэйт от мироздания не стирает глубинные воспоминания до конца, то, возможно, на каком-то подсознательном уровне я узнал в вас её. Только так ли это важно?
— В каком смысле? — вдруг взвилась Гермиона. — Конечно, это важно. Я не какая-то замена.
— Вы ею совершенно точно не являетесь. Я банально не знаю в достаточной степени ни её, ни вас, чтобы проводить глубокие параллели. С первого взгляда привлечь моё внимание могла только ваша общая внешность. Но если дело в ней, то чем это хуже или лучше обычной влюблённости? Логичнее обвинить меня в легкомысленности.
Правда, в качестве взаимосвязи между ними существовало ещё и письмо. Но сводить его интерес к тому, что почерка двух Гермион совпадали, было бы совсем глупо. Учитывая, что он записал это отнюдь не в её плюсы и даже выдумал вокруг теорию заговора.
— То есть вы набрасываетесь с поцелуями на всех женщин, которые вам просто понравились?
— Только на тех, с которыми у меня предстоит длительная разлука. Я не хотел уезжать, не обозначив своё отношение к вам. Но выбрал для этого действительно неудачный способ, — вновь повинился Северус.
— Даже если вы считаете, что действовали искренне, игнорировать такую своеобразную подоплеку долго не выйдет. Когда вы рассмотрите это со всех сторон…
— Вы сейчас серьёзно пытаетесь убедить меня, что я чувствую не так, как должен? Возможно, мои суждения поверхностны, так как я ещё не приступил к подробному изучению данных, — он махнул в сторону, намекая на оставшиеся в комнате фиалы с воспоминаниями. — Но я не вижу никаких оснований полагать, что детализация информации существенно повлияет на моё восприятие ситуации.
— Я имею в виду, что всё глубже, чем кажется, — её тон смягчился, но слова говорили об обратном. — Взаимосвязи между нами…
— Не стоит переоценивать. Даже если всё это реально от и до, это в любом случае всего лишь история из прошлого.
— Да как вы можете так говорить?! — возмущение неожиданно достигло апогея. — Та Гермиона являлась для вас…
Однако он не дал ей выплеснуть гнев.
— Даже не первой несчастной любовью, — Северус усмехнулся. — Впрочем, видимо, наши отношения были довольно серьёзными. И, должно быть, они сильно повлияли на меня. Так что я определенно рад, что смог узнать о них.
— Разве это не должно расстраивать вас? — из-за бьющих через край эмоций она подалась к нему, шагнув вперёд.
— Почему? Знаете, в юности я сделал много ошибок, — Северус вновь скривил губы. — И моя жизнь в то время складывалась, мягко говоря, непросто. Но если всё было не так уж и трагично, и я прожил вполне себе полноценную юность, не упустив даже романтическую линию, то что же в этом плохого? Осознание этого приносит мне что-то вроде удовлетворения.
— Вас разлучили. Разве это не трагедия?
— Много ли таких ранних, начавшихся при сложных обстоятельствах, отношений переживают хотя бы несколько лет? Да, возможно, я потерял любовь всей жизни. Или мы расстались бы со скандалом через полгода, потому что я для неё как раз и был заменой первому мужу. В любом случае, у меня просто не имелось возможности рефлексировать и страдать. Но и с сохранённой памятью об этих событиях я наверняка уже пережил бы эту ситуацию и двинулся дальше. Да и, как выяснилось, миссис Снейп тоже времени зря не теряла. Она вновь замужем, ждёт ребёнка и, полагаю, счастлива. Так что переживать за неё мне также не нужно. Мне совершенно нечего компенсировать близостью с вами.
Хотя существовала вероятность, что пустота, оставшаяся в его сердце после исчезновения той женщины, стала причиной, почему он так ни разу и не вступил в серьёзные отношения. А его тоска по Лили Эванс являлась лишь переносом, сублимацией. Но это были совершенно недоказуемые умозаключения.
— Кажется, вы пытаетесь на ходу рационализировать вещи, находящиеся за гранью нашего понимания, — Гермиона вскинула подбородок. — Проследите цепочку. Та Гермиона Грейнджер была замужем за самым первым Северусом Снейпом. Потом вы с ней встретились и тоже начали отношения. И в третий раз ситуация повторилась в оригинальном мире Грюма. А сейчас вы проявили явный интерес ко мне. Не кажется ли вам, что это не просто наше личное дело, а какая-то вселенская закономерность?
— Считаете, что мироздание пытается нас свести?
— Похоже на то. Появление Грюма в мире, где он не хотел находиться, все наши «случайные», — она выделила слово интонационно, — встречи, ваша внезапная приязнь…
— Правда, видимо, Вселенная не очень разбирается в человеческой психологии, раз решила, что всё это настроит вас на любовный лад без лишних вопросов.
— Большую часть из этого действительно можно успешно обернуть в романтическую обёртку, — Гермиона задумалась на пару секунд. — Но некоторые вещи, скорее, отвращают, чем привлекают.
— Я вам так противен? — он усмехнулся, но, конечно, почувствовал укол обиды.
— Нет, не в этом дело. Я просто не желаю быть приравненной к какому-то общему знаменателю по умолчанию.
В судьбу он не то чтобы верил. По крайней мере, до недавних времён. Да и, если смотреть шире, что такого ужасного в склонности к одному типажу? Почему бы им всем не быть идеальными половинками друг для друга? Но, конечно, он понимал, что Гермиона имеет в виду. Такая взаимозаменяемость выглядела не самым привлекательным образом. Слишком обезличенно.
— Рок всегда воспринимается злым. Вся наша культура учит нас бороться с предопределением. Ведь даже если оно обещает счастье, подчинение ему кажется слабостью. И не ждать подвоха не получится.
— Не думала, что вы такой философ. Но всё так. Да и как тут надеяться на лучшее? Учитывая, что у той Гермионы из трех попыток было две неудачных. А насчёт третей ничего точно сказать нельзя.
— С такой логикой вам всеми силами стоило держаться подальше от меня, — Северус открыто улыбнулся. — Неужели вы не боялись стать жертвой фатума?
— В каком-то смысле я ею и стала, — ускользнула она от прямого ответа. — Я ведь не собиралась связываться с вами специально, но всё так удачно совпало, что я не удержалась.
— А мне отказываете во всякой слабости. Хотя я не был в курсе этого запутанного бэкграунда, в отличие от вас, знающей о нём буквально годы.
— Я не рассматривала эту ситуацию предметно до сего момента. Вся теория могла рассыпаться мгновенно, если бы вы просто не проявили ко мне никакого интереса. Ведь можно было бы предположить, что та Гермиона Грейнджер просто каждый раз находила действенный подход к другим воплощениям первого супруга, с которым сошлась случайно, вот и всё.
— Чтобы теория потеряла большую часть фундамента, нужно соблюсти другое условие — вы не должны испытывать ко мне интерес.
Она молча уставилась на него. Её глаза блеснули, как у кошки. Должно быть, в них отразился свет лампы из гостиной, которую он не удосужился выключить. Ему не хватало возможности заглянуть в её разум, но, наверное, это было к лучшему. С окклюменцией она могла только больше его запутать.
— Это куда более важный пункт, чем отсутствие симпатии у меня. Ведь у меня могли остаться воспоминания о той Гермионе Грейнджер, которые исказили моё восприятие. Но на вас никто никакого воздействия не оказывал. Вы более непредвзятая сторона.
Гермиона явно не хотела уступать в их своеобразном споре. И за этим упорством он рассмотрел ту же неуверенность, что испытывал сам. Казалось, у неё тоже имелась слабость к нему. Но она испугалась его порыва и начала защищаться, используя все доступные аргументы против их сближения. Всё же её склонность к небезопасным авантюрам Северус переоценил.
Но зачем ему нужно было знать, что на самом деле происходит в её голове? Чтобы чувствовать себя победителем? Хотя бы уровнять их положение? Учитывая, что Северус принялся действовать, не удосужившись получить прямое согласие, с его стороны это было даже низко. И бессмысленно. Ведь в их ситуации не имелось благоприятного исхода. Если на самом деле эта женщина была к нему холодна, то, учитывая её предубеждения против их союза, не стоило и пытаться сблизиться с ней. Даже поведи он себя, как самый галантный джентльмен, и начни с ненавязчивых ухаживаний, это всё равно не помогло бы. А если в её сердце уже есть чувства, то для неё они отталкивающий в сути своей диктат мироздания. Конечно, можно было бы понадеяться, что со временем Гермиона пересмотрит категоричные взгляды. Но он прекрасно понимал, что убеждения могут быть куда сильнее каких-то личных мотивов. Да и её точка зрения казалась вполне обоснованной, пусть он и не разделял её.
Произвели ли на него впечатление воспоминания Грюма? Несомненно. Но это нисколько не преуменьшило его интерес к этой женщине. Она вызывала у него целое море эмоций, ему хотелось к ней прикасаться, его угнетало то, что она возводила между ними такие жёсткие барьеры. Информация о другой Грейнджер была занимательна, но не она обставила его в ментальной магии, легко разобралась в работе, которой он занимался всю жизнь, и втянула в интриги с Люциусом. А даже если в своё время была так же восхитительна, едва ли тогда он мог оценить её по достоинству в силу возраста.
Что же касается мировой закономерности их взаимной тяги, то это и вовсе не было проблемой для него. Не то чтобы он был любителем идти на поводу, используя проторенные дорожки. Северус не побоялся выйти из-под влияния Тёмного лорда, прекрасно зная о рисках. И не воспользовался возможностью устроить жизнь под покровительством Дамблдора и Медоуз, хотя имел неплохой шанс на успех в этих условиях. Но сейчас его интересы и интересы Вселенной определенно совпадали, так что он лицемерно разрешал себе подчиниться.
— Я не объективна, — неожиданно высказалась Гермиона, правда, опять придерживаясь осторожности в формулировках. — Как вы и сказали, я буквально годы знала о вас и раздумывала обо всём этом.
В принципе, это можно было зачесть за положительный ответ. И он имел эмпирическое подтверждение. Естественно, она переносила на него знания, полученные от Аластора, считала, что «Северус Снейп» ей знаком. И, очевидно, его личность привлекала её, как и всё с ним связанное, учитывая повышенный уровень позитивного любопытства, исходящий от неё. К тому же, должно быть, он подтвердил хотя бы часть сложившихся суждений о нём своим поведением. В отличие от того же Рональда Уизли, с которым ей не удалось найти точек соприкосновения. Так что уровень её энтузиазма при общении с ним вырос в разы. Настолько, что Северус даже посчитал её открытость достаточным сигналом о возможности сближения. Но теоретически это легко можно было списать на наивное дружелюбие молодости.
Да и почему она не переживала об их несовместимости, когда хваталась за него на прогулках и составляла компанию на позднем свидании? При всей заявленной неопытности, в которой ему не имелось оснований сомневаться, человек с такими амбициями должен был уметь думать на два шага вперёд. И Гермиона это уже продемонстрировала в случае с Люциусом. Как и познания в ментальной магии, которые тоже о многом говорили. По всей логике она должна была быть очень осторожна с ним. Конечно, возможно, она проявляла к нему специфичные знаки внимания непредумышленно, не успевая сдерживать себя. Не в силах найти баланс между интересом к нему и всеми теми галактическими проблемами, которые она себе придумала.
Но что если это была её очередная игра? Что если ей всё же нужна была его эмоциональная привязанность ради дела? Правда, если она являлась коварной искусительницей, то отвергать его сейчас с такой убеждённостью не стоило. Однако метод тяни-толкай имел свои плюсы. Можно было опять подпустить его ближе, получить желаемое, ту же поддержку в деле с Люциусом, а потом мягко отвергнуть по вышеозначенным причинам. Однако уровень притворства мог колебаться от незначительного до монструозного в зависимости от того, подстроилась ли она под обстоятельства на ходу или же разыграла весь спектакль от и до. Возможно, она даже совершенно не верила в душеизлияния Грюма, лишь перед ним изображала сомнения и все эти вселенские тревоги.
Видимо, настало время разыграть карту с письмом. Ему очень интересно было посмотреть на её реакцию.
— Вероятно, всё это время я тоже знал больше об этой ситуации, чем осознавал. Я кое-что утаил от вас.
* * *
Расследование смерти Грюма затягивать не стали, обстоятельства были очевидны. Но газеты, конечно, всё равно прошлись по всем возможным и невозможным версиям. Естественно, предположили они и то, что это была казнь Пожирателей. Читая статьи, она одновременно раздражалась и расстраивалась, однако всерьёз беспокоиться не стоило. Все сопричастные на самом деле прекрасно понимали, что враги, с которыми Аластор боролся почти всю жизнь, едва ли стали бы маскировать расправу под самоубийство. Так что дальше сплетен эти истории не зашли. Похороны состоялись в нормальные сроки, всего через несколько дней после его смерти. Маленькое шотландское кладбище, выглядящее вдвойне печальным местом в эту зимнюю пору, едва вместило всех желающих проститься. Что несколько удивляло, учитывая грубый нрав и нелюдимость Грюма. Но едва ли тут было много посторонних, пришедших просто поглазеть, или тех же журналистов. Время для подобных развлечений было неподходящее, обстановка в Министерстве, понятное дело, всё ещё стояла неспокойная. Просто Аластора знало действительно много народу, учитывая его род деятельности. Конечно же, практически весь Орден Феникса, включая Гермиону, тоже находился здесь. Даже Сириус крутился поблизости в образе пса, оправдавшись необходимостью следить за безопасностью территории. Хотя в такой обстановке они оба наверняка чувствовали себя неуютно. Он давно не показывался на публике, а она не очень-то и хотела повторять этот опыт в ближайшее время. Весь срок между обнаружением трупа Грюма и его захоронением Гермиона только и делала, что тренировались в магии (при помощи Сириуса же). В основном упирая на выработку автоматизма на элементарных чарах, не замахиваясь пока на что-то уровня патронуса. Также она вынужденно упражнялась в скрытности, чтобы не попадаться никому на глаза по пути до Выручай-комнаты. Это уберегло её от лишних тревог, но увлекло настолько, что переключиться на другие дела оказалось психологически затруднительно. А кто держался так, будто всю жизнь только и делал, что ходил на похороны, так это Северус. Он же подвёл её к гробу во время прощания, хотя Гермиона не стремилась прилюдно подчеркивать их связь с Аластором, учитывая содержание завещания. Но сказать последние слова действительно стоило и ради собственного спокойствия, и за Люси. Эльфийка считала неуместным своё присутствие здесь, так что отказалась сопровождать её. А ведь Гермиона осмелела и позвала слугу с собой на правах новой хозяйки, заглянув в дом накануне. — Лёгкой дороги, Ласти, — прошептала она под нос, укладывая на обивку гроба неказистый, но связанный с любовью шарф. — Надеюсь, новое приключение тебя не разочарует. Посещать кладбище Гермиона не стремилась ещё и потому, что они в любом случае собирались устроить поминки узким кругом втянутых во всё произошедшее друзей. В Хогвартсе, естественно, так как это было самое комфортное и безопасное для всех них место. Нора тоже подошла бы, но имелись вопросы, которые решить можно было лишь в школе. Так она хотела воспользоваться моментом и затащить Гарри в кабинет директора под предлогом общения с портретом Дамблдора. Якобы чтобы обсудить наследство, но на самом деле в первую очередь чтобы завести со Снейпом разговор про его дальнейшее обучение. Северус не без скрипа, но стал новым директором. И помимо морального удовлетворения от осознания собственного социального успеха и поддержки любимой жены он получил в нагрузку проблему поиска новых сотрудников. Кому собирались всучить Защиту от Тёмных искусств, Гермиона не запомнила — этот человек был ей незнаком. Но он какое-то время работал в аврорате и за него поручилась Нимфадора, так что этого было достаточно для выдачи ему минимального кредита доверия. А вот на должность декана Слизерина и преподавателя зельеварения найти кого-то, кроме Слизнорта, оказалось фактически невозможно. Новую встречу с ним она практически предвкушала. Он должен был прибыть завтра, чтобы успеть обустроиться до начала возобновления работы школы. Северус перспективе сотрудничества со старым учителем оказался не рад. Их отношения в школьные года Снейпа и в этой реальности были далеки от тёплых. Да и он прекрасно знал об особенностях характера бывшего наставника, вроде капризности, мнительности и склонности к некоторому фаворитизму. А вот Гермионе это было только на руку. Точнее, на руку это было Гарри. Так как Гораций явно будет в восторге от идеи зачислить национального героя на свой учебный курс и в «Клуб слизней» заодно. Он наверняка и на свой факультет бы его перевёл, если бы мог. Так что оставалось только продавить нового директора. И для этого помимо своего влияния она собиралась использовать ещё и авторитет Дамблдора. Но всё же центральной фигурой вечера являлся Аластор. Чтобы почтить его память они собрались в Выручай-комнате. Конечно, можно было бы сделать это хоть в Большом зале, хоть сразу в кабинете директора. Не то чтобы им имелась нужда прятаться от профессоров Хогвартса, которые по большей части также являлись членами Ордена Феникса и могли бы составить им компанию. Но их разговоры рисковали перейти в опасное поле, учитывая все те секреты, которые они хранили. Да и Сириусу всё же не стоило разгуливать по замку в открытую, пока его юридический статус не сменится на «законопослушного гражданина». Бруствер не мог разорваться, чтобы решить все вопросы одновременно, а, прежде чем инициировать пересмотр дела Визенгамотом, нужно было подготовиться. Надеяться на одно только влияние Гарри всё же казалось опрометчивым решением. — Я тоже хочу стать аврором, — громко объявил Невилл. После общего разговора они естественным образом разбились на группы по возрасту и интересам, хоть изменившееся помещение не позволяло сильно разбрестись в стороны. А некоторое количество алкоголя (скотча, конечно же!), которое они пригубили, сделало общение активнее. Гермиона, понятное дело, не пила и разрывалась между компаниями студентов и «взрослых». Так что пыталась следить за несколькими потоками информации одновременно. Но не услышать Лонгботтома было сложно, так что она сосредоточила внимание на его окружении, хоть и осталась стоять в стороне со стаканом тыквенного сока в руке. И под боком у Северуса, тоже стремящегося следить за всем вокруг по старой привычке. — Э, ты уверен? — Рон, как обычно, высказался прямо и немного грубовато. — Работка это та ещё. Гарри, конечно, о ней мечтает, но он у нас просто «особенный мальчик», — он легко толкнул друга. Гарри в ответ посмотрел на него суровым взглядом. — Ты же тоже хотел стать защитником справедливости, — поддела брата Джинни. — Шансы, что мы сможем поступить на курсы подготовки, невелики, — пожал плечами он. — Стоит ли оно таких усилий? Напрямую она обсуждала возможность продолжить официальное обучение зельеварению или хотя бы попытаться сдать итоговый экзамен по предмету только с Гарри. Рон почти все каникулы оказался слишком занят, налаживая отношения с Падме. Но, конечно, Гермиона рассчитывала, что мальчики согласуют этот момент самостоятельно. И, естественно, ждала, что Уизли, как обычно, поддержит Поттера. Так что хотела и его подсунуть Горацию на поруки в комплекте с Гарри. Впрочем, Рон теперь и сам имел определённый статус, по крайней мере, в школе, так что, вероятно, тоже являлся лакомой целью для Слизнорта. — Но тот другой Рон был как раз… — голос Джинни стал тише и мрачнее. — Вот именно. Как-то не хочется повторять его судьбу, — легкомысленно ответил он. Однако вряд ли рассуждал также поверхностно. Всё же её рассказы о прошлом будущем произвели сильное впечатление. Не то чтобы Гермиона в этом сомневалась, но не могла спрогнозировать такие последствия. — А что говорит бабушка? — Гарри переключил внимание обратно на Невилла. — В смысле, твои родители ведь, ну… — Миссис Лонгботтом нравится идея создания семейной традиции, — в позитивной манере выдала Луна. — Она сама предлагала мне задуматься о карьере в Министерстве, ещё после случившегося в Отделе Тайн, — более сдержанно ответил Невилл. — А когда я сообщил ей о Лестрейндж, сказала, что теперь родители отомщены, и мне не стыдно будет продолжить их дело. Не то чтобы я прямо гордился тем, что сделал. Это же вообще была случайность. Но я хотел бы начать… Начать жить без сожалений. На Невилла она, очевидно, тоже повлияла, но опосредованно. — Хорошо, — Гарри улыбнулся и протянул Невиллу руку. — Тогда будем коллегами? — Да, — он неловко сжал его ладонь. — Ну, если получится, конечно. — Смотри Луна, как только девчонки узнают, что Невилл нацелился на карьеру аврора, проходу ему не дадут, — Джинни рассмеялась. Гарри принял это на свой счёт и смутился, покраснев. — Когда он занимался эвакуацией, на него уже загляделась парочка, — не моргнув и глазом, ответила Лавгуд. Настала пора Невилла тушеваться. — Пф-ф, это были ещё цветочки, — Джинни захихикала. — Тот момент был звездным часом Ронни. Он решил взять от него всё. Раскомандовался, словно генерал. — Но это же было действительно важно, — оспорил Невилл, тем самым защищая не только друга, но и свою честь. — Ага, — неуверенно поддакнул Рон. Он знал, что нападение на Хогвартс на самом деле не планировалось. А Невилл считал, что всё по-настоящему. Так что момент вышел довольно неловким. Более странными воспринимались только диалоги с Хагридом, которому было известно меньше всех присутствующих. С этим нужно было что-то делать. — Эм, простите за внезапность, но я хотела бы сделать объявление, — Гермиона тренировала Сонорус весь прошлый вечер, но адекватно отрегулировать громкость так и не смогла. Поэтому все вздрогнули и посмотрели на неё. Она же кивнула Северусу, который собирался ассистировать ей как раз в магическом плане. — Точнее, предложение, — она переключилась на свой обычный голос. — Даже, скорее, эгоистичную просьбу. — Что-то с малышом? — обеспокоилась Молли, схватившись за мужа, как за якорь. — Нет-нет, всё в порядке. Хотя его это тоже касается. Дело в том, — Гермиона глубоко вздохнула, — что несмотря на всё, что не способствовало моей болтливости, — со стороны раздалось несколько смешков, — я очень не люблю тайны. И я хотела бы, чтобы все мы могли разговаривать друг с другом свободно. Включая Невилла, Луну и Хагрида. Конечно, была ещё Августа Лонгботтом, которая точно что-то знала, но не была в числе приглашенных на эту встречу. Но она не являлась любительницей сплетен и друзей имела откровенно немного, так что ей решено было пренебречь. В крайнем случае решить с ней вопросы можно было в индивидуальном порядке. — Так мы и так, — простодушно ответил Артур. — Вроде того. Но, выходит, я и Дамблдор, — она грустно улыбнулась, — просто переложили сложности, связанные со всеми этими секретами, на другие плечи. — А мы не жалуемся! — оповестил Сириус. — Однако это может породить множество неудобных ситуаций. К примеру, профессор Макгонагалл спросит про меня Северуса, Гарри и Джинни. И все они, скорее всего, расскажут ей разные вещи. Конечно, вряд ли она обвинит нас в каком-то заговоре, но наверняка будет неприятно поражена, поняв, что её обманывают. — Можно же просто сговориться получше, — не понял её сложностей Блэк. — Детали согласовать сложно, и на них обычно всё и сыпется, — оспорила Гермиона. — Но есть одно заклинание… То самое, о котором им с Северусом поведала Нарцисса. Это было больше всего похоже на магический аналог договора о неразглашении. То есть участники могли свободно общаться на «запрещенные» темы друг с другом. Но за пределы круга посвященных информацию выносить было нельзя. И тут, в отличие от магглов, им было куда проще, ведь просто мрачно молчать не требовалось. Они легко могли ответить на все вопросы посторонних — магия чар подсказывала им нужные ответы. Одинаковые по смыслу для всех, что упорядочивало данные автоматически и упрощало коммуникацию. — Я прошу вас пойти на это не только из-за желания сохранить атмосферу таинственности вокруг Ордена Феникса, Гарри и Дамблдора. Хотя скрытое потенциально может навредить нам всем, — Гермиона продолжила объяснения уже в образовавшейся тишине. — Но и по своим личным причинам. Быть Гермионой Грейнджер из другого мира, конечно, интересно. Однако мне хотелось бы, что мой ребёнок рос в относительно спокойной обстановке. Так что отныне я Гертруда Снейп. Она непроизвольно взяла Северуса за руку, ища поддержки, а другой ладонью уже привычно накрыла живот. Тонкс что-то шепнула на ухо Люпину. Должно быть, сообщила об авторстве её нового имени.
