Не мил мне белый свет

— Наш разговор не подлежит продолжению в этих стенах.

С утра я встала довольно неспешно, потому что рано. Будильник показывал 8 часов, однако спать я больше не хотела — оно и хорошо, сегодняшний день должен быть трудоемким, ведь, наконец, я решилась. Или я могу сказать, что мы решились? Иван, Яна — не могу сказать точно, но, думаю, с их помощью мне и правда будет намного легче. Если честно, слегка даже стыдно за своё поведение, однако я им очень благодарна. Никто меня ещё так не подбадривал, и, наверное, впервые я ощутила то тепло, о котором была наслышана, но никогда ранее не чувствовала. Итак, почистив зубы, заправив кровать и завершив остальные утренние приготовления, я решила позавтракать импровизированными бутербродами с чёрным чаем. После трапезы я сразу же принялась собирать необходимые вещи, чтобы перед выходом сэкономить на этом время. Где-то в этом же промежутке за мной пришла Яна. — Открывайте, это полиция! — крикнула она, сильно стукнув в дверь, после чего я, от испуга, практически сразу открыла и отвесила ей довольно сильного подзатыльника в тот же миг. — У меня двери не такие же стальные, как твоя рука, дура! И денег у меня не хватит покрывать всякие твои шутки, поэтому, пожалуйста, можно послабее?! — не успела я сказать, как Яна , подняв меня, тут же сильно обняла. — У-ух, я так рада~! — О-отпусти меня! Т-Ты чего?! — Ну, извини… Просто я и вправду не думала, что ты решишься начать расследование. Была, конечно, идея, чтобы заставить тебя силой, но тут такой сюрприз, и делать ничего не придется… — опустила она меня на землю. — Знавала я одного человека, который у нас в офисе заставлял всех работать силой. Сейчас он, к твоему сведению, работает уборщиком в подвале офиса Левого глаза. — обозлилась я на неё и вспомнила одну историю из жизни. — Да какая разница, главное, что ты уже готова-а~ — Я ещё даже не одета, только позавтракала и собрала вещи. Заходи, я сейчас переоденусь и сразу пойдем. — Хм… А ты долго переодеваешься? — Да не слишком, минут 30 мне с головой хватит. Морально я уже была собрана, но для того, чтобы одеться, понадобилось больше времени, чем я ожидала. Во время этого я также написала Ивану по поводу того, чтобы мы встретились у площади (У нас в районе была единственная площадь-братская могила, поэтому название мы всегда сокращали), на что получила ответ «Хорошо!». Похоже, уже текстом он мне показал, как рад моему сообщению и решению в целом. И, замечательно с его стороны, всё же, что он встает в 6 утра… Всегда удивляюсь, как он весь день ходит ни капли не уставший, даже под вечер, когда, казалось бы, люди с ног валятся после работы. Наконец я окликнула ожидающую меня в коридоре Яну, которая всё это время слушала музыку в наушниках, и мы вместе двинулись к месту назначения. Несмотря на полную темень, было вполне себе тепло. На улице находилось множество людей, что ходило туда-сюда, будто бы на месте им больше не сидится, а окружал их целый ряд различных кустов с цветами. Пчел рядом видно не было, что странно, поскольку обычно их тут много, но зато иногда появлялись комары, которые если и летали, то только в ногах. С чем всё это было связано — неизвестно. — Ну-с, какой у нас сегодня план? — разнообразила тишину между нами моя подруга. — Сейчас идем на площадь, а дальше, если честно, я не знаю… По-хорошему нам следует опросить подозреваемых, однако мы сначала проверим банковский чек. — Что значит «проверим»? Ты его разве ещё не рассматривала? — Обычного осмотра будет недостаточно, нам нужна именно информация по ID клиента. К сожалению, в базе данных моего помощника нет доступа к банковской истории или засекреченным архивам, поэтому к абсолютно любой информации нам придется искать свой подход. — Разве в банке тебе не могут выдать всю необходимую информацию просто потому, что ты работаешь в детективном агенстве? — В самом банке — конечно, однако учитывай, что нам понадобится посетить не только его. Вполне возможно, что придется изучать уже закрытые дела в архивах К.И.Н.О., и тогда проблем с доступом будет намного больше. Ранее я задавалась вопросом, почему же нам не предоставляют информацию просто так, однако ответ очевиден — в детективное агенство может поступить кто угодно, и ты не можешь быть уверен, что новенький не связан с чем-то нелегальным. Может, он в итоге будет сливать информацию третьим лицам, что затруднит разгадку многих преступлений, а может он и вовсе иноагент — вариантов великое множество, но все они завязаны на утечках. — По вашему коллективу и не скажешь, что у вас есть иноагенты, да и кто попало тоже у вас не работает. — Сейчас — да, однако мы сотрудничаем с офисом Левого глаза, в который попасть в разы легче. Знаю я одну такую особу — зовут Кариной. Волосы ещё красит, ходит повсюду с напарником и мозги выносит людям. Мне, благо, не встречалась, но подозреваю, что я с ней и двух слов связать не смогу. — Волосы красит? Пиздец, из каких трущоб это животное вообще взялось? И с чего бы ты и двух слов не свяжешь? — Я не умею говорить с людьми, которые перебивают меня, потому что сама не умею перебивать. Серьезно, я привыкла, что за меня постоянно все решают, и поэтому сама говорю очень плохо… Наверное, это единственное, за что я неблагодарна своим нянькам. — Нянькам? Разве ты не говорила, что тебя воспитывал только один человек? — Да, конечно, однако не всегда приходил именно один. Бывало, что Ивана подменяли, но из-за чего это было — я тоже не знаю. — Стоп… Ивана? Ты… — …Чего? — Я запуталась. Сколько ему лет? Сколько он вообще работает в вашем агенстве, если он был твоей нянькой? — Ну, когда мне было 4 года, то ему было уже 8 лет… Значит, он примерно 1993-го года рождения. Я точно помню, что в те самые мои четыре года он только-только поступил в наш офис, поэтому работает в нем он уже порядка 18-ти лет. — Я сейчас, честно, не знаю, чему удивлена больше: тому, что он настолько молодой для своего вида и поведения, или тому, что он с таких ранних лет уже работает в вашем офисе. — Сама удивлена этому. Представь, что его тут же поставили моим воспитателем? Когда он сам не знает, кто он такой и что ему делать, а ему дают присматривать за мной. Повезло ещё, что я была спокойным ребенком и особо никуда не лезла. — Вот уж случай… А родители его это как допустили? — Извини, я ничего о его родителях не знаю от слова совсем. Вся информация о нем хранится даже не в архиве КИНОшников, а под личным присмотром Госпожи. — А это… — хотела снова что-то спросить у меня Яна, однако к нам навстречу уже шёл Комендант, несмотря на то, что мы даже близко не подошли к площади. — Добрый день, друзья, рад вас видеть. — Ты откуда здесь? Мы же договорились встретиться у площади. — Я как раз ждал свой автобус, когда меня решил подвезти один приятный молодой человек. Конечно, он не просто так меня подвез, однако я лишь помог собрать ему рюкзак, когда мы случайно столкнулись до этого. Я чувствовал себя виноватым и лишь поэтому помог ему, однако приятно, что он в свою очередь помог мне этим… Хоть и сама поездка была такой себе. — Вау, удивительная история. Нечасто встретишь таких людей, которые после подобного столкновения хотя бы «Спасибо» за помощь сказали. — Люди постоянно злятся, особенно когда знают, что у них большие проблемы... — Да… Ладно, Вань, Яна, сегодня мы начнем наше расследование. Не могу обещать, что мы не придем с вами в тупик, однако я даю слово, что выложусь по полной. — На меня тоже можешь рассчитывать. Будь то трудно или нет, я всегда окажусь рядом. — как-то странно отвела взгляд Яна, будто бы расстроилась. Подозреваю, что это потому, что мы это дело будем решать вместе с Комендантом. — И я, в таком случае, не подведу. — видна была улыбка только на лице Ивана. — Спасибо вам, и… Извините за моё поведение, я попытаюсь такого больше не допустить. Получив в ответ почти что синхронное кивание обоих, я достала пачку бумаг с нашим делом. Перевернув страницу на «Лист подозреваемых», я протянула их Ване.

Лист подозреваемых

К делу №207563

Имеющие должность депутата: 1. Грачевский С.В. 2. Дрозд А.М. 3. Матвеев В.А. 4. Комаров Б.С. 5. Уваров М.А. Соответственно не имеющие: 1. Липинская М.Ю. 2. Древицкий А.С. 3. Должников П.К. 4. Личман В.А. 5. Ткачев В.П. 6. Кроваева Е.В. 7. Мороз О.М. Примечание:       Все подозреваемые на момент расследования будут содержаться в отдельном жилом комплексе возле здания СДР. Указанные в списках люди не имеют права покидать данный комплекс.

Подпись председательствующего: Павлов

— Иван, наша задача сейчас — обеспечить алиби подозреваемым. Для начала мы проведем обычный допрос. Пожалуйста, отправляйся пока с этим списком в здание СДР и подготовь людей к процедуре. Нам с Яной предстоит проверить чек, много времени это занять не должно. Сможешь? — Ещё спрашиваешь? Я занимаюсь подобным практически каждый день, Лиз, доверься мне, всё будет сделано в лучшем виде. — Хорошо, тогда отправляйся прямо сейчас. Напиши, если что вдруг будет не так. Я сообщу, когда мы закончим в банке. — Как скажешь. Желаю вам плодотворного результата. — кивнул со всё той же улыбкой Иван, после чего устремился обратно в ту сторону, с которой пришел. — Мне кажется, что вы общаетесь... Как-то слишком тускло? — Что ты имеешь в виду? — Оба говорите так, будто вы не люди, а какие-то исполнительные машины, у которых своя программа. Где та искра, которая проскакивает между друзьями? — Слушай, я уже говорила тебе, что я сама не знаю, что значит по-настоящему дружить. Ваня тоже, я думаю, поскольку с самого детства он общался только со мной и со взрослыми. Почему ты только сейчас обратила на это внимание? — Потому, что только сейчас увидела вас вместе? Слушай, расследование расследованием, но мы с тобой отдельно будем учиться тому, как быть настоящими друзьями, и это не обсуждается. — Но- — Не нокай, это ради твоего же блага, разве не понимаешь? У меня в этом опыта хватает за свои-то 30 с лишним лет, знаешь ли, поэтому тебе надо лишь внимательно слушать и уметь повторить. Спорить с ней мне крайне не хотелось, поэтому я без особого сопротивления согласилась. — …Хорошо. Мы попробуем, однако если и это ни к чему не приведет — мы дальше пытаться не будем, ладно? — Идёт! — воскликнула она и показала мне большой палец вверх. — Теперь нам пора. Идём, весь день банк открыт не будет. Отправились мы сразу же, и всю дорогу я думала о Коменданте. Странно для Терезы, но она ничего не сказала и не спросила на протяжении всего пути. Вполне возможно, что она переваривала ту информацию, которую я ей донесла ранее. И всё же у меня в голове собрались тысячи вопросов к этому загадочному человеку. Я бы даже не против их вывалить один за другим, однако я всё не нахожу подходящего момента, чтобы это сделать. Быть может, он никогда и не наступит? Или мне стоит назначить отдельную встречу? Хотя, если так подумать, одна встреча у нас есть уже сейчас — в здании СДР, поэтому быстрее закончим в банке — быстрее соберёмся. Наконец мы добрались до банка. Площадь, которую мы прошли, даже не стала переливаться в какую-либо другую местность — отделение находилось на самой её окраине, здание высотой в 5 этажей… Я никогда не понимала, зачем некоторым организациям столько помещений. Неужели в половине из них находятся программисты, отвечающие лишь за безопасность? Или эти же самые программисты не додумались сделать алгоритм, который бы контролировал процессы перевода вместо людей, работающих там? Ужас какой-то, но снаружи, как подобает такой «элитной» организации, дом выглядел очень современно — новейшие окна, красивый фасад, двери с датчиком, а также люди в костюмах на лестнице, которые все куда-то спешат. — Быстро же добрались, согласись? — сказала она вдруг. — У тебя всё в порядке? Ты и слова не вымолвила за всё то время, пока мы шли сюда. — Да, конечно... Всё думаю про Ивана, просто. Ну не может он быть младше меня! — …Всё же это для тебя оказалось важнее, значит. — Нет, ну серьезно, ты можешь представить? Женщина лет 30-и выглядит моложе, чем парень лет 25-и. Где это виданно? — Я, пожалуй, воздержусь от ответа. И, забудь об этом ненадолго, пожалуйста, мне может понадобиться твоя помощь. — Помощь? Зачем тебе помощь, если мы просто зайдем, ты покажешь удостоверение, нам откроют архивы и мы найдем необходимые нам данные? — Не всегда это работает именно так. Поверь, находятся люди, которые даже после того, как увидели удостоверение, не верят мне. Поэтому тут пригодится твоё красноречие. — Ох, так ты всё-таки заметила, что у меня хорошо получается уговаривать людей~ — Конечно, это, наверное, действительно твой талант. — сказала я это и, похоже, Яна не ожидала такого ответа от меня, поэтому немного смутилась. Зайдя внутрь, мы увидели, что здесь тоже всё обставлено в современном стиле, что не удивительно. Всё чистенько, красиво, аккуратно… Обожаю такое, на самом деле, но моя главная цель сейчас — стойка на ресепшене, находящаяся прямо напротив меня. За ней сидел мужчина средних лет с зализанной прической рыжеватого цвета. Он выглядел довольно уставшим, хотя день, казалось бы, только начался, принимал звонки за стойкой, к которой никто не подходил. Пока, конечно же, эту идиллию не прервали мы с Яной. — Здравствуйте, можно к вам обратиться? — Здравствуйте, чем могу вам помочь? Сразу говорю, по поводу назойливых звонков не ко мне, вам к стойке номер 2. — Нет, мы по другому делу. Можем мы поговорить в другой, более безлюдной обстановке? Это должно прояснить, почему лучше сделать так. — сказала я и показала своё удостоверение личности, как это вдруг заинтересовало самого мужчину. —Ох, да, конечно… Оу, вы же Елизавета Гронская, я вашего друга подвозил сегодня. Он как, в порядке? — А, вы и есть тот самый молодой человек. Иван рассказал, что вы его сегодня подвезли… А что значит «в порядке»? Что с ним могло произойти? — Ничего особо страшного, просто водитель из меня никудышный, вот и думаю, нормально ли ему было. По вашему делу же — да, конечно, проходите сюда. — сказал он и указал на проход справа. Сам же направился в другой проход, уже с его стороны. — Итак, владелец карты, проживающий по адресу Ворошилова 7-19 — Ткачев Владислав Петрович. Живет в Маердоне, собственной семьи нет… Является сводным братом Алексея Петровича Чкалова. Перед списанием средств обнаружен большой перевод… Но он с государственного номера. — произнес тот мужчина уже в архиве, в который мы направлялись. Стоило мне упомянуть человека, как он за минуту уже нашел о нем информацию в нужной базе данных. Ткачев… Он был в списке подозреваемых. Не зря, похоже, и я обязана выудить из него хоть крупицу информации, иначе не видать нам решения. Возможно, придется навестить его жилище… Ещё и от государственного номера были получены деньги для снятия, интересно, что за схему они провернули. — подумала я. — Так, значит… Это всё, что у вас есть? — вовремя спросила Яна. — К сожалению, да, это все, что известно о «данном пользователе», а к государственной базе данных у меня попросту нет доступа. — Хорошо. Спасибо за сотрудничество, хорошего вам дня. — сказала я и кивнула Яна, после чего мы вместе направились к выходу, а я также взяла Помощник в руки и написала Ивану: — [ Ты уже на месте? ] Через минуту пришел ответ: — [ Да. Опрос начну с Липинской. ] — [ Хорошо. Мы скоро придем — есть дело к Ткачеву, его не опрашивай, подготовь с ним комнату и жди нас. ] — [ Хорошо, так и сделаю. ] — на этом наша переписка закончилась. — А мне ты вообще не пишешь… — жалостным голосом сказала мне подруга. — Ты мне тоже не пишешь, между прочим. Хотя я тебе и не давала свои данные, как и ты мне свои… — ответила я, убирая Помощника в сумку. — Да, надо бы исправить. Тебя как зовут в контактах? — Елизавета Гронская, конечно. Мне интересно, что у тебя там такого, учитывая твой характер. — Сама посмотри — никто не запрещает. Я отправила заявку. — Хм… — тут я увидела её страницу в «Контактах». «Янчик Тверских» красовалось у неё на самом верху вкладки. Судя по обилию разных картинок и друзей здесь, она вела очень даже активную жизнь в интернете, чего не скажешь обо мне — 0 подписчиков, 1 друг, 1 фотография. Как я помню, ранее приложение «Контакты» служило только для того, чтобы люди могли созваниваться, однако сейчас это развили по функционалу и назвали какой-то «Социальной сетью». Никогда не понимала смысл всего этого бреда с подписчиками и друзьями, неужели нельзя просто добавить номер человека и жить себе спокойно, зная, что больше его никто не узнает из незнакомцев? Пф-ф, — Ты часто сидишь в интернете, полагаю? — А ты догадливая. Однако, не просто так, конечно же, да и причина весомая — чем бы я могла ещё заняться на досуге у продуктового? — Ну, это согласна, да… С подругой мы вышли из здания банка спокойно, однако, как выяснилось позже, тот мужчина, что дал нам наводку, проводил нас обеих взглядом. Похоже, чем-то мы его заинтересовали… Хотя почему «похоже», так и есть. Никто металлическую руку Яны, всё же, не скрывал. Дальнейший наш путь лежал до остановки — благо, дорога была рядом, а там и идти недалеко. По тому же 101-му маршруту мы проехали около 3-х остановок. За долгое время, если честно, я выезжала из домашнего района города в какой-то другой… Раза 3. Если верить людям, что ранее приходили к нам в офис, то у каждого района атмосфера своя, и даже правила свои, если нарушишь — получишь по заслугам, обязательно… Не то, чтобы везде царила анархия или преступность, ведь в большинстве эту атмосферу создают органы правопорядка, однако и всем известные «Гопники» на месте тоже не сидят. Спустя полтора часа мы уже стояли возле здания СДР: относительно небольшого здания, уходящего в высоту всего на 2 этажа, а рядом была пришита вторая часть — всем знакомая «Цитадель», в народе также известная как «Главная зараза». Снизу оно выглядело так, будто бы произойдет конец света, если такая махина вдруг упадет. Окружена она была силовым забором в 2,5 человека высотой. Его также покрывало какое-то поле неизвестного происхождения, однако визуально оно было как какое-то излучение, свет, похожий на воду своими свойствами, а именно испусканием кругов при прикосновении. Вокруг этого забора находилась главная площадь во всем городе — такая пустая, обвитая какими-то экранами и проводами, по которым трудно понять, куда они ведут. Рядом находилась лишь группа людей, которые, по всей видимости, готовились к представлению, поскольку они настраивали музыкальные инструменты, освещение и остальную часть необходимого оборудования. — О, точно, сегодня же здесь Бременские музыканты выступать будут. — Что ещё за Бременские музыканты? — А ты не слышала? По всей стране эта музыкальная группа гоняет. Исполняют песни из одноименного советского мультфильма, если смотрела. — Да, смотрела, однако о такой группе я слышу впервые. Давно ты о них знаешь? — Конечно, я вообще до этого момента думала, что не осталось в нашей стране людей, которые не слышали бы о них. — И вот теперь ты узнала, что существую я, конечно. — Да, и это делает тебя особенной. — тут Яна сменила настрой и легонько толкнула меня в плечо, конечно же, улыбнувшись. — Навряд ли... В остальном, вокруг стоял только томный гул, будто бы стонет какое-то огромное, неизвестное миру существо, что никогда не показывало себя роду людскому. Так или иначе, идти нам с подругой надо было к пропускному пункту, который находился с другой стороны, и, что меня удивило, она не вела себя как ребенок, осматривая все вокруг, а держалась рядом. Похоже, атмосферой она прониклась ни на шутку, что также немного пугало меня. — Документы? — произнес заниженным голосом человек в бронежилете и маске, очень похожей на противогаз, но какой-то странный... Не похоже, что он фильтровал воздух от смертельных газов. — Вот, мы по делу номер 207563. Она со мной. — показала я через стеклышко свое удостоверение, после чего заметила, как недовольно смотрит человек на паспорт Яны. — Проходите. — наконец ответил, предположительно, мужчина, открыв стеклянные двери (На самом деле, по ним не скажешь, что они твердые) и отключив то самое поле. Я последовала внутрь, а Яна плелась за мной, смотря вперед. За стенами располагался хорошо освещенный туннель — идти по нему было очень даже комфортно, на минутку даже показалось, что металл, из которого он сделан, не такой уж холодный и мрачный. В конце находились двери с датчиком движения, а за ними — огромная комната. В ней, ближе к потолку, находились длинные линии из стали, по которым передвигались какие-то контейнеры и монорельсы, при всем этом здание успевало регулярно перестраиваться. (Стены регулярно съезжали то вверх, то вниз, будто бы сама эта цитадель — один живой организм) Напротив хода располагался, как не удивительно, ресепшен, от которого отходили две лестницы наверх по бокам, а также служебный лифт слева и станция одного из монорельсов справа. Возле нас, будто бы из ниоткуда, появился робот желтого окраса, перемещающийся, похоже, по специальному пути в полу. Он тут же спросил у нас: — Вам куда? — Нам в жилой комплекс на первом этаже здания СДР. — Тогда вам направо. Проедете две станции на монорельсе, и вы на месте, расписание висит над скамейками. Проходите, и, пожалуйста, не задерживайте наших солдат из-за глупых вопросов — вы можете просто позвать меня, «Альтобота», произнеся моё имя с любой интонацией {Обновление от 6.12.2017}.— произнес он, будто читал скороговорку, и отвернулся от нас, встав на свое изначальное место. — Это кто был? И, почему здесь как-то… Не могу сказать, как-то неоднозначно. Атмосфера мрачноватая, тебе не кажется? — спустя какое-то время, отходя от шока, сказала Яна. — А, ты же здесь не слишком часто бываешь… «Альтобот» — система, охраняющая это здание от нежелательных гостей и сопровождающая тех, кто здесь чисто по делу. Вроде, этот робот — одна из множества оболочек, расположенная на этом этаже. Не стоит её пугаться, пока ты не нарушаешь здешние правила — она тебя не тронет. — Мг… Интересная, конечно, вещь. — Довольно. Насчет атмосферы, ну… Здесь, по крайней мере, безопаснее, чем в нашем городе, не думаешь? Нам бояться нечего. — Точно нечего?.. — Слушай, даже если это здание будет разваливаться буквально по кусочкам, у «альтобота» есть специальные алгоритмы вывода гражданских лиц наружу. Поверь, технологии у К.И.Н.О. далеко не на соплях висят. — ...Ладно, если уж ты так говоришь. Дойдя до станции, мы ждали следующего монорельса, который, похоже, должен был скоро подойти — на стене висело табло с тем самым расписанием, о котором говорил бот. Довольно непривычно было видеть, что номера транспорту давались не по маршруту, а по тому, к какому уровню доступа принадлежат пассажиры. (В моем понимании, «Низшая лояльность» под номером 101 принадлежала преступникам, «Особое назначение» под номером 102 — гражданским по типу нас с Яной, и символы на не совсем понятном мне языке под номером 103 — солдаты, представители СДР и остальные люди с высокой лояльностью) Точно было понятно, что нам не следует садиться на уровни 101 и 103, поэтому мы присели на одну из двух скамеек, находившихся рядом. На самом деле, людей с открытыми лицами не было от слова «совсем», ожидали свой монорельс в большинстве служащие в К.И.Н.О. в абсолютной тишине. Пока мы ждали, Яна решила завести разговор, чтобы ту самую тишину прервать: — М-м… Слушай, Лиз, можно поинтересоваться твоими коллегами по работе? — С какого перепуга ты о них вспомнила именно сейчас? — Я всегда откладываю некоторые вопросы до нужного момента. Сегодня утром я бы не спросила при Ламоо и Дриме, как минимум потому, что это неприлично. Сейчас же минутка выдалась, и я подумала, может сейчас и спросить? Как-то так. — Хорошо, поняла. Тогда, думаю, можно, что узнать хочешь? — В принципе о них. Вроде работают с тобой, а ничем даже не выделяются. Кто они вообще? Что представляют из себя? Как вообще у вас в офисе-то появились? —Хм… Ну, если говорить о Дриме — он человек начитанный, добрый. Тот самый случай человека, который насмотрелся детективов и решил пойти им работать. К удивлению, он без труда прошел отбор в наш офис, и все знания из прочитанных им произведений играют ему на руку. Сказать честно, я часто удивляюсь результатам его расследований, ведь он расписывает ход действий преступника дословно, даже без признания. — А какие дела ему поручают? Тоже дела, связанные с убийствами? — Нет, для этого есть я. Ему поручают «творческие» преступления — те, что сделаны людьми настолько же начитанными, как и он сам. Например, увидит Госпожа в деле сюжет одной из прочитанных ей произведений, да и просто покажется ей, что дело выглядит довольно «изящно», то даст на проверку Дриму. Там уже он скажет, возьмётся или нет. Если нет — скорее всего, дело будет направлено в другое отделение, вот и всё. — Ладно, примерно я тебя поняла... Что насчет Ламоо? — А её ты, вроде, видишь очень редко. Она у нас занимается налоговой и расследует дела, связанные с экономикой. Ну, человек, который хорош в рассчетах и математике, если коротко. Её к нам перевели из офиса Левого Глаза, как раз от неё я наслышана о той Карине, что шугает всех в их дочернем офисе. На самом деле, очень душевный человек, хоть и курит много. — М-м, ладно... И ещё вопрос можно? — Ну, раз начала уже, то давай. — Ты- — хотела сказать Яна, но нас обоих напугал громкий, низкий сигнал. — Прошу вас всех, оставайтесь все на своих местах, сейчас проводится внеплановая транспортировка тестового оборудования. Чтобы обеспечить вам безопасность, здесь будет возведена металлическая стена. Пожалуйста, не подходите ближе, оборудование ещё не доработано, поэтому даже через стену может нанести некоторые увечия. — появился будто бы из ни откуда альтобот, причем, в двух своих копиях — одна произносила эту речь прямо перед нами, а вторая в это время перестраивалась в целую стену, которая покрывала всю поперечную площадь, отчего мы больше не могли увидеть проход, находившийся слева от нас. — А обязательно было так резко оповещать нас?! С чего бы вообще вы транспортировали что-либо настолько важное именно сейчас? Разве у вас нет специальных путей для этого? — с одышкой произнесла моя подруга, поднявшись на ноги от испуга. — Попрошу вас заметить, что любопытство в делах Цитадели не приветствуется. Могу сказать лишь одно — наши специальные пути сейчас находятся в ремонтном цехе, а транспортировка этого груза не может быть отложена на другой срок. Будьте более терпеливыми и, пожалуйста, не подходите ближе. — … По выражению лица Яны я могла понять, что сейчас она хочет либо сломать ту железку, которая ей только что перечила, либо донести ей свою, полностью отличающуюся точку зрения, однако и за первое, и за второе её могли покарать, поэтому она успокоилась и села обратно. Тем временем наш монорельс никак не мог доехать. Сменилось уже, как минимум, 39 солдат на нашей платформе, но нужный нам номер всё не хотел доезжать до нас. Та стена тоже всё стояла на месте, а никаких звуков за ней не доносилось. Лишь спустя какое-то время прозвучал пронзительный скрип металлической двери. Видеть, что происходило за стеной мы, конечно, не могли, однако отчетливо всё слышали. За скрипом двери последовали звуки какого-то механизма, причем тяжелого, поскольку были слышны и шестерёнки, и стуки, предположительно, поршней, и громкие шаги, напоминающие больше битье железной кувалдой по наковальне. Наверное, наше ожидание в такой обстановке продолжалось бы и дальше, однако, наконец, прибыл нужный нам монорельс. Выглядел он как скоростной поезд, но более темный, чем тот металл, из которого было сделано здание, и стоял на нашей остановке ещё долго, поэтому мы неторопливо зашли в него и сели на первые попавшиеся места, поскольку внутри, кроме нас, никого больше не было. — Лиз, как думаешь, что это было? — спросила меня Яна, когда мы уже отправились. — Если ты о том шуме, что мы только что слышали, то я и понятия не имею, честно. — Мне кажется, что это какое-то оружие. Если транспортировка не может быть отложена, то это оборудование имеет особую важность для К.И.Н.О. Наша держава всё-таки военная, поэтому одно из трех — военная технология, оружие или броня. Те звуки не были похожи на перенос обычной брони, военные технологии бы не стали переносить при гражданских, поскольку все они хранятся в особой секретности, остается одно — оружие. — В твоей догадке есть смысл. Однако, я думаю, что это может быть сразу и оружие, и технология. На слух было ощущение, что переносят сложный механизм, поэтому осмелюсь предположить, что это какая-то новая подавляющая система. — Думаешь, нам снова ограничения введут? — Уж ничего хуже Платинового Занавеса нам не введут. По крайней мере, повода для этого у государства нет. — Может спросишь об этом в следующий раз у того ксиома, раз нам обеим интересно? — Навряд ли он скажет что-либо точно. — В смысле? Разве он не отвечает за весь этот город целиком, в том числе и за изменения в нём? — Ну, нет, не совсем… Ксиом говорит то, что нужно сделать, однако как этого добиться — решают уже другие органы власти, как СДР и СПкА. — Если про СДР я ещё знаю, Союз Доверенных Рабочих, то что ещё за СПкА? — Союз Приближённых к Агенту. Вроде бы он состоит из 4-х или 5-и человек, об этом нигде не говорится, однако у них есть филиалы с основным рабочим потенциалом. Можно сказать, что приказы от ксиомов всех городов страны сначала приходят им на проверку, а дальше они решают, пропустить приказ дальше или отказать. Если приказ пропускают, то он переводится в специальные филиалы города, откуда и поступил. В них, как раз-таки, решается, как именно осуществить его. Выводят сразу несколько решений, и как только они готовы, то документ отправляется на рассмотрение в СДР, где выносится окончательный вердикт, что именно должны сделать для осуществления приказа. — Ужас, как это всё… Сложно. Неужели они не могли просто доверить всё ксиому? — Человек — не машина, знаешь ли, такие дела ему не под силу решать на постоянной основе. Да и, тем более, откуда ты знаешь, что ксиом будет адекватный? У нас вот, например, он больной на голову, и не зря СДР и СПкА ограничивают его власть. — С такой стороны — да, это, конечно, и правда лучше… Ладно, мне лучше не рассуждать на эту тему, я абсолютно не разбираюсь в политике. — Ничего не мешает тебе начать изучать её, поверь, полезно будет. Ехали мы относительно недолго, но мне успела надоесть наша поездка на таком медленном виде транспорта. Что очень удивляло — дна шахты монорельса не было видно, а расстояние от стены до стены было примерно 8 метров. Внизу также находились целые мостовые ветки, по которым проходили как солдаты, так и разные существа, заканчивая теми, что, как я помню, называли «Эксцессами» — большие паукообразные машины с тремя и более конечностями. Шагали они в ногу, будто бы по какой-то программе. Также кое-где были переезды для грузовых поездов, а кое-где по специальным путям переправлялись контейнеры с символом К.И.Н.О. Прибыл наш монорельс прямо под конец нашего с Яной разговора. И, при этом, нигде даже не было предупреждения, чтобы люди были осторожнее. На станции нам открылся вид на вход в здание СДР, а именно — жилое крыло. Стены из холодного металла перетекали в краску более теплого, багрового цвета. Оглянувшись на подругу, я увидела, как она осторожно осматривается и даже немного дрожит. — Ты в порядке? — Да, всё хорошо, как-то дует тут, не думаешь? — Хм… Да, легкий ветерок здесь есть, ты права. — Бр-р. Мы отправились вперед по туннелю. Прямо по коридору находилась, похоже, общая столовая, в которой никого не было, и от входа которой отходили ещё два коридора, ведущие к жилым комнатам по указателю. Мы направились по правому пути, но это не имело значения: оба пути сходились в самом конце в один большой, который вел в какой-то пропускной пункт, обделанный сталью и имеющий в себе государственные терминалы. (Похоже, здесь проверяли пропуск в жилую зону) На этом пункте нам встретились первые люди — два человека в противогазах и Иван: — Добрый день. Надеюсь, вы нормально добрались? — Да, хоть и немного устали. — сказала я ему. — Что случилось? — Да ничего, добираться сюда было непросто, вот и все дела. — Ох… В допросной есть стулья, обязательно там присядете. — сделал он паузу, добавив, — К слову, почему вам нужен именно Ткачев? — Карта, с которой снимали средства, была оформлена на него, нам об этом сказали в банки. Уверена, он что-то да знает… А, и, кстати, привет от парня, который с утра тебя подвез. —Значит, он работает в банке. Я думал, мне просто показалось, что в его бумагах были отчеты о банковских переводах. — Да, на ресепшене можешь встретить. Так или иначе, ты подготовил его? — Конечно, он не стал сдерживаться и довольно просто согласился обо всём рассказать. — сказал Иван, прибавив, — Нам сюда, идемте. — после чего мы зашли в лифт, что находился с правой стороны. (Странно, что ранее я его не заметила) Похоже, он шел только на один этаж вниз, поскольку на его сенсорной панели были только две кнопки. Ехали мы молча, особенно Яна, что для неё нехарактерно. Сложила руки на груди и, стоя ровно, смотрела вперед. Наверное, сейчас не время, но потом я поговорю с ней об этом, обязательно. При выходе из лифта открывался не слишком хорошо освещенный коридор, который располагался горизонтально относительно лифта. Посмотришь налево — и края не сыщешь, настолько много комнат там было. Посмотришь направо — ещё один коридор, но тот разделяется ещё на 2 коридора и ведет к допросным. Туда мы, конечно же, и направились — около трех помещений находилось по коридору справа, и одна из них действительно была подготовлена специально для нас — в отдельном помещении сидел специальный человек, который контролировал запись разговора, и другой, похоже, помощник первого. Другие же комнаты были заняты другими солдатами, поэтому дальше первой нас не пропустили бы при всём желании. — Ян, подожди меня с Иваном, пожалуйста, я должна поговорить с Ткачевым наедине. — Ты думаешь я не смотрела детективных фильмов, что ли? Иди, конечно, я подожду. Зайдя внутрь самой допросной меня встретили белоснежные стены, пол и потолок, а также смирно сидящий на месте пухлый мужчина, смотрящий в стол, что находился посреди комнаты. Выглядел он неаккуратно, будто в комнату его привели с какого-то цеха, на лице виднелась щетина и небрежные усы, похоже, отращиваемые годами. Я села напротив, повесив свою сумку на спинку своего стула. Человек же молчал и выглядел довольно спокойным. Скорее его волновал не сам допрос, а то, как скоро он уйдет с него. — Итак, здравствуйте. — начала я диалог. — Здравствуйте. Моё имя вы, скорее всего, знаете, могу я узнать ваше? — Да, я знаю ваше имя, Владислав. Меня зовут Елизавета. — Приятно познакомиться. — Я хочу задать вам пару вопросов, на которые вам лучше отвечать честно, поскольку это скажется на решении дела и вынесения вердикта виновным. — Меня об этом осведомили, можете спрашивать. — Первый вопрос — признаете ли вы, что сотрудничали с преступником? — Признаю. Однако хочу прояснить, что здесь также замешан Матвеев. Он обещал мне процент от этих денег, урод, а я повелся. Если б я знал, что этот дегенерат связан с подобным… Честно, простите, я был слишком наивен. — Это ведь не всё, что вы знаете? — Нет, это всё, честно. Я работаю на фабрике по производству силовых ячеек, зарплата низкая, кто бы не согласился просто снять деньги и получить процент? Он мне и вовсе ничего не объяснил, попросту отказался. — Вы же понимаете, что тем самым не снимаете с себя ответственность за содеянное? — Будто бы мне есть, что терять. Да, я признаю, что являюсь соучастником. — Хорошо, вы можете быть свободны. После моих слов Ткачев, казалось, немного дерганный, встал с места и направился к выходу, где его встретили двое людей в масках, по видимому, чтобы забрать в его комнату. Картина до сих пор неясная, однако хорошо видно, что рабочий с фабрики в этом деле — лишь пешка, и, вполне возможно, что не единственная. Всё зависит от того, что сейчас скажет Матвеев, и решится ли он признаться. Спустя несколько минут дверь снова открылась. В неё вошел мужчина в деловом костюме и светло-русыми, прилизанными волосами. Статного человека видно издалека, даже поведение его соответствовало внешности — он спокойно сел напротив меня и не опускал головы, однако, как я помню, именно такие на допросе чаще всего рвали на голове волосы и кричали, что они не виноваты. Надеюсь, что этот случай станет исключением. Ещё пару минут мы сидели в тишине и осматривали друг друга. Он бесстрашно смотрел мне прямо в глаза, будто был уверен, что его сюда вызвали по ошибке. Наконец, я решила завязать разговор: — Здравствуйте. — Можете не стараться — я уже готов признать всё, что вы скажете. — перебил меня он, не успела я даже начать. — Подождите, пожалуйста, я ещё не сказа- — Если вы вызвали меня сразу после Ткачева, то, должно быть, он проболтался. — … — Пожалуйста, сделайте мне одолжение, после того, как я вам все расскажу, отправьте меня в ссылку как можно дальше от этого города. — Что? Почему? — Вы поймете по ходу рассказа. Я вас прошу, просто пообещайте. — …Простите, я не могу давать вам какие-либо обещания, не услышав и части истории. Объясните, в чем проблема? Может, мы решим её иначе? — Боюсь, что не сможете. Согласившись на помощь, я заключил сделку, условия которой прямо сейчас нарушу, и моя голова будет находиться в списке на устранение на первом месте. — Объясните конкретнее. Кто за вами будет охотиться? Какую сделку вы заключили? Зачем попросили Ткачева снять деньги? — … — вдруг замолчал Матвеев, похоже, не зная, что и говорить. Однако очень даже странная ситуация образуется с депутатом, заключившим сделку. Возможно, я очень близка к разгадке, но сама ситуация все ещё очень туманна. Также внезапно он начал свой рассказ: — Хорошо, слушайте… Вечером 12-го июля мне на электронную почту пришло письмо — с просьбой высвободить личное время для разговора по видеосвязи. Подмечу, что важно — телефон, как средство переговоров, был исключен собеседником. Тогда я ответил, что могу выделить время, и уже через час разговаривал с тем человеком. Он предложил мне сделку — я снимаю 39 миллиардов рублей с карты в течение месяца, а мне достается 4% от этих денег за посредничество. Также он пообещал, что, пока дело не уляжется, он не будет впутывать меня в него и даст показания против. — 39 миллиардов?! — перебила я его, — Это же огромные деньги! Постойте… — достала я бумаги из своей сумки, что до сих пор висела на стуле, а затем принялась проверять их, — Но ведь на чеке указано всего 2 миллиона! Где находится остальная часть? — Гх-х… Похоже, это Ткачев не последовал плану. Я скажу об этом, но чуть позже, если позволите. — обозлился он. Я всем видом показала, что готова слушать дальше. — В общем, тогда я согласился — ведь деньги не бывают лишними, а бюджета, который нам выделяют, недостаточно для покрытия запланированных улучшений. Таким образом, я подумал, как буду снимать их сам — и в голову не укладывалось, поскольку, если не знаете, недавний закон об «Ограничении заработной платы у государственных лиц», извините за тавтологию, «Ограничил» средства, выводимые депутатами с каких-либо банковских карт. — сказал он, и действительно, этот закон ввели относительно недавно. Он запрещает представителям власти выводить в банкоматах сумму свыше 500 тысяч рублей в месяц, поскольку в ином случае это означало бы, что депутат замешан в коррупции — получают они примерно 250 тысяч рублей в месяц. Таким образом, по моим расчетам, среднестатистическому гражданину пришлось бы снимать эту сумму на протяжении 15-ти лет, если не больше. Матвеев продолжил: — Тогда я и подумал, что, как вариант, можно будет попросить моего приятеля — Ткачева, рабочего на фабрике по изготовлению силовых ячеек, ведь на простых граждан этот закон не распространяется, и его можно тоже внести в долю. На тот момент было уже 14-е июля. Я предложил Владиславу помочь мне, на что он, конечно же, согласился. И вот, похоже, что проставился… Я просил его снимать меньшие суммы, чтобы не привлекать излишнего внимания, а он снял 2 миллиона и хотел скрыться с остальной частью денег, гад… — вдруг сжал руки в кулаки Матвеев и выглядел очень озлобленно. — Так, я выслушала весь ваш рассказ, но смысл просьбы так и не поняла. Почему же после нарушения условий сделки за вами должны охотиться? — Потому, что этот человек, скорее всего, находится в моем окружении. Я думаю, что это точно один из пяти человек, которые находятся в нашем собрании, поэтому его слова я воспринял намного серьезнее. После нашего второго диалога он не побоялся и угрожать мне. Говорил, что меня будут преследовать жители переулков третьего района. — сказал Матвеев, и тут же я вспомнила рассказы Ивана об этом районе. Одна из таких историй содержала в себе будто бы боевое столкновение. Жители переулков не используют огнестрельное оружие, но отлично орудуют двуручным, одноручным и древковым. После некоторых событий именно в этом районе скопилась вся преступная сила, поэтому ксиом отрезал их от поставщиков пуль и завоза материалов для изготовления чего-то подобного, не говоря о запрете в этом районе поставок провизии, что были введены как крайние меры. — И поэтому вы просто не могли отказаться… Интересно. Есть ли записи данного разговора или, может, вы уже сами знаете, кто говорил с вами? — По этому поводу я не могу ничего сказать. Голос был искажен, а сервера, похоже, были приватные, поэтому никаких записей и сохраненных контактов у меня не осталось, как и того письма. На работе все относились ко мне как обычно, ни за кем фальши я не заметил. Однако, я смог выяснить, откуда был совершен перевод. — Я внимательно слушаю. — Из информации, которую я добыл, эта — единственная подтвержденная. Если бы не наш разговор и арест, то я бы сам хотел проверить этот адрес. Третий район, улица Елькина 3. Как я понял, там находится торговый центр со специальным финансовым отделом городского банка. Вполне возможно, что на камерах засветился преступник, или, по крайней мере, человек, что с ним связан. — Ладно… Похоже, нам придется довериться вашей информации. Однако учтите, что наш с вами разговор запрещено разглашать кому-либо ещё. Также, вы будете содействовать со мной на протяжении всего расследования. Вам всё ясно? — Конечно, другого я и не ожидал… — печально повел головой мой собеседник.— Тогда, спасибо вам большое, вы уже очень сильно помогли мне в этом деле. На сегодня мы закончили, можете идти. После этих слов Матвеева, как и Ткачева, приняли двое режиссеров за дверью. Собрав все бумаги, которые я ранее достала, я сложила их в сумку и также вышла из допросной. В коридоре меня уже ждали Иван и Яна. — Ну, поздравляю, теперь мы знаем больше о преступнике и отправимся в самый опасный район в нашем злополучном городе! — развела руками моя подруга и натянуто улыбнулась. — Давай без иронии. Если в финансовом отделении торгового отделения на Елькина 3 действительно что-то есть, то дело в шляпе, и оно действительно окажется не таким трудным, как я думала. — Да, только вот нас на куски там порвать могут. Я была там пару раз, и, хочу сказать, что желания возвращаться у меня нет. — Соглашусь с ней. Путешествие в этот район будет не самым приятным делом, без преувеличений, ты и сама это понимаешь. — Понимаю, понимаю… Слушайте, всё будет в порядке. Завтра на пару часов туда сходим — и дело с концом. — Я не пойду туда. Ни за что, подруга, уж прости. И ты лучше не подвергай себя опасности. — Иван, что насчет тебя? — Придется идти с тобой, это однозначно. Не говоря о том, что Яна — единственная твоя охрана, тебя там разорвут в клочья, если будешь говорить на непонятном им языке. — Непонятном им языке? Они что, не говорят по-русски? — Там… Немного другая проблема, о которой я расскажу позже. Уже поздно, на самом деле, не пора ли вам на отдых? — Да-а, было бы хорошо пойти по домам, время уже 8 вечера. — Подожди, Вань, а ты с нами не пойдешь? — Нет, извините, мне надо будет уладить ещё кое-какие дела, если вы не против. — Ну, я не могу быть против, поэтому слово только Лизе. — Нет, не против. Но, пожалуйста, не задерживайся слишком надолго. — попросила я, после чего увидела на лице Коменданта легкую улыбку. — Да, я постараюсь. Хорошего вам обеим отдыха. И, до завтра, Лиз. — …Благодарю. — как-то отстраненно произнесла Яна. — Спасибо большое. До завтра. Наш с Яной путь из здания СДР занял, всё же, намного меньше времени, чем раньше, когда мы направлялись внутрь. Наш монорельс пришел практически сразу, как мы дошли до станции, поэтому уже через 15 минут мы оказались на площади. Было довольно поздно, однако меня всё ещё мучал вопрос о поведении Яны в Цитадели. — Слушай, Ян, ты… — не успела я договорить, как меня перебил шум микрофона и музыкальных инструментов. Здесь по всю проходил самый настоящий праздник. Те самые ребята, что настраивали оборудование, теперь стояли на сцене и пели: Мы к вам приехали на ча-а-ас, Привет, Bonjour, Hello-o~ А ну, скорей любите на-а-ас, Вам крупно повезло-о-о! Ну-ка, все вместе! Уши развесьте! Лучше по-хорошему Хлопайте в ладоши вы-ы-ы! Да, выступали те самые «Бременские музыканты», одетые в костюмы тех животных из мультфильма, и я даже помню слова этой песни. Когда-то, помню, мне очень нравилась эта песня, и я так радовалась, когда видела, как животные выступали на сцене, поскольку это было так удивительно. Сейчас же, когда я вижу, как бы это выглядело в реальности, я даже немного расстроена, однако ничего с этим не поделаешь. — Лиза, смотри! Может останемся послушать их? — Нет, прости, я за сегодня сильно устала. Ты останешься? — Ну… Да, я бы хотела, извини. — Ничего страшного, повеселись как следует. До завтра, подруга. — Спасибо, Лиз! До завтра, спокойной ночи! — воскликнула она довольно радостно. Похоже, эта группа нравится ей также сильно, как мне раньше нравились сами персонажи из мультика. После нашего прощания я не успела заметить, как Яна растворилась в огромной толпе, настолько сильно она хотела поскорее попасть поближе к сцене. Я же направилась к остановке, чтобы поскорее попасть домой и свалиться на кровать. За сегодня я устала действительно сильно, ведь мы с друзьями успели сделать немало всего. Теперь, когда у нас есть хоть какая-то весомая зацепка о преступнике, дело пойдет совсем иначе. До сих пор я считаю, что это расследование я бы не смогла вести в одиночку, и я невероятно рада, что в моей жизни есть два таких человека, как Иван и Яна.

Акт ночи

— Не может быть такого, чтобы кто-то умер напрасно.

Наше путешествие привело нас в место, пропитанное землей. Здесь не было места тому, что находилось за пределами, здесь была земля, здесь были люди, здесь было всё, что им необходимо для жизни, однако сами они даже и не представляли, чем является эта самая «Жизнь». Это место пропитано землей. И пропитано оно ей не из-за того, что здесь грязно, нет. Пропитано оно ей потому, что сама смерть обитала здесь. Никто не знал, где именно, когда она выходит и с какой целью, однако все знали, что придет она за каждым, и придет она в самое ближайшее время.