Не мил мне белый свет

Но почему же мы можем засыпать в тот момент, когда находимся в наибольшей опасности?

Наконец настало утро. Поднявшись с кровати по будильнику, я обнаружила, что Райден и Кот бездвижно лежат на моём столе. Не могу сказать наверняка, но полагаю, что они таким образом «Отдыхают», поскольку им необходима регулярная подзарядка. Тем временем я готовилась к утреннему путешествию на военный аэродром. Это был первый раз за долгое время, когда мне не пришлось собирать вещи слишком долго. Сумка мне ни к чему там, остается только компактный помощник… Да и всё, в общем-то. Больше времени мне пришлось потратить на свои волосы, поскольку они никак не хотели укладываться. Создавалось ощущение, будто я никогда и не собирала волосы в один хвостик сзади, однако, конечно же, это не так - в школе на уроках физкультуры без хвостика заниматься было практически невозможно. Парадная одежда, благо, просто пылилась в накидке в течение долгого времени и даже была заранее поглажена, поэтому мне оставалось только надеть её. И, таким образом, где-то в 5:40, хоть и немного сонная, я отправилась к своему рабочему офису.

***

— …Не думая о том, что человек этот был некогда мне другом, я с уверенностью могу сказать, каким будет мой следующий шаг. — произносила девушка, сидя за длинным столом в кресле и скрестив нога на ногу. В руке она держала цветок со светло-розовыми лепестками. — Я тебя внимательно слушаю. — отвечал ей мужчина, что сбоку от девушки, но за тем же столом, буквально у самого его начала. — Мой план мог бы исключить риск опасности, что может привнести нам эта девушка. Однако, кто бы мог подумать, что он будет так грубо разрушен отбросом, отрёкшимся от меня ещё в далёких двухтысячных… — Не преувеличивай. Ты знала, что он вскоре объявится, разве нет? — Я лишь предполагала, что он может явиться, если встретится с детективом. Теперь мы точно можем сказать, что она с ним заодно… Что же, если он волен разрушать мои планы, не стоит ли и мне вмешаться в их с детективом расследование? — Такая активность повлечёт за собой множество неприятностей. — Речь не идёт об активности. Речь идёт о том, чтобы забрать пешку, которую мы им одолжили, обратно. Разрешите ли вы мне сделать это? — Я не считаю, что твой провал стоит воспринимать так радикально. В конце концов, это лишь первая часть. Однако, ты вольна поступать с этой «пешкой» так, как тебе угодно. На моей сцене её выхода больше никто не ждёт. — Тогда, с вашего позволения… — после этих слов девушка аккуратно и даже изящно поднялась на ноги, держа в руках розовый цветок на уровне живота. Мужчина девушке никак не ответил. Лишь только она поднялась, он тут же встал и медленно вышел из комнаты. — Благодарю. — раздалось ему вслед.

***

У офиса меня встретили Иван, который взял с собой свою рабочую сумку, Дрим и Ламоо. Мы все перездоровались и после этого Иван начал рассказывать мне, что именно планируется на этом испытании. «Взлёт - разгон - манёвренность - посадка» - вот и вся программа, что ожидала меня в следующие несколько часов. Помощник показывал «5:56», и, пока мы и дальше ожидали эскорт, я услышала, как из офиса вышел кто-то ещё. Конечно, это была Юстус, которую я чуть ли не впервые за последние 10 лет вижу снаружи. На минуту я уставилась на неё, пока она держала в руках какую-то папку и читала её содержимое, не замечая на себе мой взгляд. В это время Иван всё ещё что-то рассказывал мне, но я не обращала на это внимание, поскольку всё ещё была сонная. — Подожди, а нас всего пятеро будет? — перебила я Коменданта своим вопросом. — Ну, в общем-то, да, это весь наш основной состав, что был приглашён. Филиалы решили не приглашать, а посыльные Госпожи… И так заняты делом, в общем-то. — Как-то странно… Разве дочерние офисы не должны вбирать себя наибольшее количество сотрудников по сравнению с другими филиалами? — Обычно. Однако для нашего офиса важно качество, а не количество. — …Ладно. — сказала я и развела руками, хотя всё ещё не особо понимала, почему в нашем офисе так мало именно детективов. Ни за что уж не поверю, что на весь штат сотрудников всего 3 талантливых человека. Вскоре за поворотом показались служебные бронеавтомобили со знаками спектров. Сначала я подумала, что мы поедем на одной из таких машин, однако это оказалось не так — между четырьмя бронетранспортёрами находилась чёрная «Чайка». Этот автомобиль я помню по тому, что когда-то он использовался как президентский транспорт. Остановилась эта «Чайка» как раз напротив нас. Первой, естественно, в автомобиль села Юстус, за ней сели и Дрим с Ламоо. Внутри оставалось только сидение спереди, поэтому я спросила Ивана: — А ты куда сядешь? — А… Мне не положено находиться внутри сопровождаемого транспорта. Только в сопровождающем. — Вот как… Тогда, увидимся на месте? — Конечно. — произнёс Комендант, после чего я села на переднее сиденье и закрыла за собой дверь. Ещё несколько секунд мы стояли на месте, поскольку ждали, пока Иван сядет в одну из сопровождающих машин. Таким образом, он сел в ту, что находилась прямо позади нас, и мы поехали вперед.

***

Однажды человек, с которым я встретилась совершенно случайно, сказал мне: «Поговорка такая есть: Загнанная в угол крыса опасна для человека. И ведь правда, стоит лишь ей понять, что на кону стоит её жизнь, так она начинает думать. Видел даже, как одна такая прыгнула на лицо хищника, дабы отпугнуть его и сбежать. Как думаешь, можно ли эту фразу отнести ко всем живым существам, в особенности к людям?» Тогда самым первым вопросом, который я задала, был: «Но ведь не все живые существа и тем более люди способны на это. Неоднократно я видела, как перед смертью человек пресмыкался, поскольку ничего более не мог сделать.» Ответ последовал незамедлительно: «Разве это отрицает того, что если загнать человека в угол, то он перестаёт думать? Быть может, действительно, это не даст ему должного результата, однако он поступает так, как считает нужным. Нападать, молиться, бежать или, как ты сказала, пресмыкаться — решает сам человек в критический для него момент.» Всё это звучало для меня странно, ведь ещё ни разу до этого я не была загнана в угол, и сказать что-то наверняка не получалось, однако человек в эту поговорку так сильно, что спорить с ним на её счёт было практически бесполезно. В конце концов, он умер от моих же рук, и, стоя передо мной на коленях, извинялся. Извинялся за то, что по сей день я не прочувствовала, какого это — быть на грани между жизнью и смертью. До какой-то поры я считала, что он сумасшедший, однако со временем я начала понимать, о чем именно он говорил. Люди, что вставали у меня на пути, погибали от моих рук с глазами, полными огня. Этот огонь разжигал в них веру в то, что они способны выжить, и некоторыми мне и правда приходилось нелегко. Однако до самого конца я не понимала их, не понимала, какой смысл всего того, что они пытаются сделать.

***

— Долго нам здесь ещё стоять? — говорила я в толпе, глядя на Ивана. Здесь присутствовало довольно много людей: по крайней мере я узнала журналистов, людей из офиса Левого глаза, а также некоторых известных людей в городе. Все мы находились неподалеку от взлетной полосы, у самого начала которой находились какие-то «особенно одетые» спектры, а напротив них стояла большая диспетчерская башня, вся сделанная из того самого «синего металла». — Не думаю, испытания должны пройти успешно, и мы уйдём отсюда… Плюс-минус через пол часа. — Надеюсь, что не позже, чем через пол часа… Холодновато сегодня на улице. — Да, сегодня обещали дождь… — договаривал он, как к нему подошёл какой-то человек в плаще и что-то сказал на ухо, после чего он обратился ко мне, — Прости, надо отойти, я скоро. — вымолвил он и ушел вслед за этим человеком. Тем временем Ламоо и Дрим стояли поодаль от меня справа, а слева, даже слишком близко, находилась Юстус. Она всё вычитывала что-то из своей папки, будто бы и на секунду не отрываясь. А я, лишь на пару секунд заострив на ней взгляд, впоследствии и вовсе не оборачивалась в её сторону. Спустя пару минут вернулся Иван. Немного запыханный, он сказал: — Извини, старых друзей просто встретил… Поздороваться хотели. Благо, вернулся прямо к началу. — Прямо к началу? — Да, смотри - самолёт уже на стартовой позиции. — Комендант указал куда-то в правую сторону. И правда - в самом начале полосы, что находилась не слишком далеко от нашей толпы, находился не такой большой на вид самолёт с огромным размахом крыла и тремя турбинами с каждой стороны. Стекло было бы будто затонировано с внешней стороны, поэтому увидеть, что происходило внутри, не представлялось возможным. Вокруг этой махины кругами бегали спектры. Возможно, они хотели удостовериться, что всё пройдёт как по маслу. В один момент спектры разделились на две группы и разошлись по разные стороны от самолёта. В воздухе начал слышаться томный гул двигателей - видимо, уже начинают запуск. Странно, ведь я думала, что они хотя бы объявление сделают, однако ничего подобного не было. Бомбардировщик наконец сдвинулся с места и медленно набирал скорость. Плавно разгоняясь на взлётной полосе, позади себя он начал оставлять след белого пламени, хвост которого отдавал светло-голубым светом. Создалось чувство, будто на улице включили огромный фонарь, который внезапно пронёсся напротив нас, собрав взгляды всех гостей, что присутствовали здесь. Ещё немного - и вот, он уже отрывается от земли, можно считать, что запуск прошел успешно. Шасси медленно начали сдвигаться, а самолёт поднимался всё выше, и часто-часто проносился звук щелчков вспышки на фотоаппаратах журналистов, что пытались поймать красивый кадр для обложки статьи. Наконец, самолёт развернулся и вновь пролетал напротив нас высоко в небе. Теперь я также видела мигание маячка, что находился на хвосте бомбардировщика, и в самом деле он сильно манил меня. Хотелось и дальше наблюдать за тем, как красиво летит этот самолёт, какой живописный след он за собой оставляет и, наконец, как всё это смотрится на ночном, звёздном небе.

***

Каждый день я жертвую своим здоровьем ради цели. Ради того, во что я верю, и что я хочу воплотить в жизнь. Стараюсь изо всех сил на благо других, но никто будто бы и не замечает этого. Что ж, я никогда не настаивала на чужой похвале… В отличии от того, кто стал моей пешкой в этом спектакле. Лживый, трусливый… Стремящийся только к личностной выгоде и не способствующий другим в достижении общих целей. Просто плывущий по течению карп, что лишь изредка может выпрыгнуть из воды, но тут же упасть обратно, не столько из-за того, что его тянет вниз, сколько из-за страха перед неизвестным. Я считала, что моя помощь придаст ему сил и он сможет себя реализовать. В конце концов, вышло наоборот - он испортил мою репутацию и опустился на самое дно. Мечась в страхе от одного человека к другому, он искал поддержки, он хотел, чтобы получилось выйти сухим из воды. Однако он не знал, что, связавшись со мной, пути назад уже не будет.

***

Заглядевшись в небо, я находила в следе, что оставлял самолет, разные фигуры. Будто он рисовал на небе простейшие, но такие изящные изображения, прямо как какой-нибудь знаменитый художник кистью на холсте. В тот же миг, как я заметила, что теперь бомбардировщик просто летит прямо, рядом я начала слышать голос Госпожи. Обернувшись, я увидела, как она что-то обсуждает с девушкой, на которой была форма офиса Левого глаза. Я смотрела на них довольно долго, поскольку могла думать только о том, что даже так Юстус вовсе не замечает меня. Взгляд на меня перевела девушка, с которой Госпожа разговаривала, и она будто бы упрекала меня в чем-то, но в чем именно - я не могла понять. Буквально в тот же момент меня за плечо тряс Иван, и, как оказалось, он уже кричал: — Ева! — А… Что такое? — Ты же тоже заметила, что самолет перестал маневрировать? — Маневрировать?.. — я посмотрела в небо, и увидела, что самолет действительно летел по одной и той же траектории, однако он будто бы кренился в нашу сторону, — Да, и правда. — Подожди, я отойду ненадолго. — сказал он, после чего ушел куда-то в сторону толпы. Проводив взглядом Ивана, я снова засмотрелась на тот самолёт, который теперь плавно повернул в обратную сторону и летел всё также прямо. След, который он оставлял за собой, становился все длиннее, и, что меня насторожило сильнее всего - цвет маячка, что светился на хвосте самолета, стал мигать не белым, а жёлтым. Тут же я перевела взгляд на взлетную полосу и на тех самых спектров, что ранее стояли возле самолета. Было понятно лишь то, что они говорили о чем-то по рации, а затем незамедлительно побежали в сторону диспетчерской башни. Через пару мгновений я заметила, как в сторону толпы ударил сильный поток ветра, настолько сильный, что некоторые шляпы с людей полетели высоко вверх, а некоторые журналисты потеряли свои фотоаппараты на ремешке, слетевшие с их шей. В толпу стали забегать вооруженные и бронированные спектры, которые часто патрулируют улицы нашего города, и стали заламывать руки этих самых журналистов, впоследствии уводя их куда-то силой. Люди начали убегать в страхе, а тех, кого успели скрутить, пытались «качать свои права», просить освободить их или нервно спрашивать о том, что вообще происходит. В шоке от происходящего я не могла сдвинуться с места, пока обратно не вернулся Иван с тремя спектрами за спиной. Сам Комендант подошел ко мне, а спектры, разделившись с ним, направились к Юстус. — Ли… Ева, ты не переживай, но нам бы отсюда уезжать поскорее. Кое-что, видимо, пошло не так, и это может привести к печальным последствиям. — говорил он мне в то время, как позади меня спектры что-то сказали Госпоже Юстус. Та, в свою очередь, ответила лишь «Да, идёмте» и направилась за уходящими к диспетчерской башне солдатами. — Что? Что происходит? — Извини, времени и правда маловато, лучше обо всём этом расскажу попозже, когда будет не так опасно, хорошо? — Эй, мне тоже интересно, что не так… — вмешалась вдруг Ламоо. — Я всем расскажу, не переживайте, но сейчас, пожалуйста, идемте скорее к выходу, нас отвезут обратно в город тем же составом. — А Госпожа? Куда это её повели? — также неожиданно спросил Дрим. — С Госпожой всё будет в порядке, её увели по делу. Мы поедем вчетвером, Юстус потом приедет отдельно. — отвечал он моим коллегам, а мне ничего не оставалось, кроме как, в конце концов, следовать за Комендантом к машине.

***

Добраться сюда было несложно. Отследить это место - и подавно. Однако, самое сложное должно быть ещё впереди. Ведь я ещё не встретилась взглядом с тем самым человеком. Не удостоверилась в его благополучии. Ни коим образом не узнала, что творится в его голове. Вылезая из машины, в которой меня сюда привезли, я услышала в свой адрес единственную фразу: «2 минуты». Мой коллега, что отвез меня сюда, не знает всей красоты жизни, для него убийство - всего лишь способ решения проблем. Такой человек однозначно уйдет не дальше тех, кого он отправил на тот свет, и понимание подобного доставляет мне истинное удовольствие. Я ненавижу этого человека всей своей душой, даже несмотря на то, что мы с ним стремимся к одной цели. Звучит немного иронически на фоне того, что я думала ранее, не так ли? Добравшись до нужного этажа и квартиры я осмотрелась вокруг. Полуразрушенный заброшенный дом, коих целая куча в этом городе, располагается прямо у маленькой реки, которая протекает в сторону Цитадели. Вид на второй район отсюда воистину замечательный, однако опрокинутый котелок с мертвой вороной изрядно его портил. Здесь были и какие-то записи, кассеты, что лежали на самом видном месте, но сюда я пришла не за этим. В направлении к туалету находилось еще 3 комнаты: первая, в которую проход был перекрыт какой-то решеткой, вторая, что являлась туалетом, и третья, что была закрыта, но предположительно являлась ванной комнатой. Конечно, сразу можно было понять, что искомый человек находится в закрытой комнате, следует взяться за ручку и трепетно потянуть дверь на себя…

***

Мы втроем сидели в «Чайке», на которой изначально и приехали. Ивана к нам в машину всё же не впустили, несмотря на все его просьбы. Тогда он написал мне по помощнику: — [ Возникли некоторые технические неполадки. Скорее всего, их устранят, однако лучше было перестраховаться. ] — [ Но некоторых людей буквально силой уводили с аэродрома, что это было? ] — [ Обычная цензура… Такие новости спектры никогда бы не допустили на общее обозрение. В итоге это, скорее всего, выставят как какое-нибудь недопонимание. ] — [ Это всё равно очень жутко, знаешь ли. ] — [ С этим я, к сожалению, ничего не могу сделать… ] Вдруг Дрим, что сидел рядом со мной спросил: — Ев, ты же сейчас с Иваном разговариваешь? — указал он на мой помощник. — Да, с ним. — Он что-нибудь сказал о происходящем? — Говорит, что вроде бы просто неполадки, но всё должно быть хорошо… — Если бы всё было бы хорошо, спектры бы людей не скручивали. — заговорила теперь и Ламоо. — Да уж, но, может быть, это всего лишь меры предосторожности… — отвечал ей Дрим. — Хреновые какие-то меры, если при первом же проявлении неполадок они тут же применяют силу. Тут наш конвой повернул направо по дороге, находясь практически в 50 км от въезда в Маердон. Из окна можно было увидеть маленькую черту, что являлась следом того самого самолёта с неполадками, но была она настолько маленькой, что сразу становилось понятно, на сколь большом расстоянии от аэродрома мы находимся. Смотря на эту самую черту, я надеялась, что всё действительно будет хорошо.

***

Да, как я и думала, он находится прямо здесь, в ванной комнате. Он спит так крепко, что разбудить его, наверное, будет проблемой. Смотреть на него было просто отвратительно.

***

Маячок на хвосте самолёта всё ещё отчетливо мигал, однако с жёлтого он сходить будто бы и вовсе не собирался. Он стал мигать всё чаще и чаще, что меня очень сильно настораживало.

***

Не переходя к прелюдиям, я взялась за ножны и стала вытягивать из него свой меч. Блеск от стали лезвия бросался мне в глаза, однако человека, спящего в ванной, разбудил именно звук. Открыв глаза, он со страхом уставился на меня, но кричать, видимо, не собирался.

***

Мигания не сбавляли оборотов, и создавалось ощущение, что теперь этот маячок горит бесперебойно, как вдруг он наконец-то выключился. Смотря внимательно в сторону самолёта я увидела, что след на ним внезапно оборвался, и спустя какое-то время меркнул последний огонёк уже не белого и не жёлтого цвета. Теперь он был красным.

***

Лишь успел он промолвить «Ласт-» с какой-то странной улыбкой на лице, как я ударила его рукояткой по лицу, отчего он немного растерялся, но неизбежно был пронзён лезвием прямо в грудь. Выражение его лица и вовсе не напоминало более напуганного человека. Проткнув не только его, но и ванну, по всему помещению раздался неприятный скрипящий звук металла, перекрывший человеческий стон, от которого мне стало настолько противно, что я стиснула зубы.

***

За последним огоньком последовала яркая вспышка, настолько яркая, что я не смогла удержать свой взгляд на ней. Она довольно быстро пропала, оставив за собой след из синего огня и видимой ударной волны такого же синего цвета, что медленно отдалялась от самого самолёта, затухая при этом. — Это они называют «все будет хорошо»? Эта хрень засветилась на весь город! — Да подожди, может это просто часть испытания? Типо, оружие, может, или… — говорил Дрим, как я увидела самую настоящую волну пыли, сметающую чуть ли не всё на своем пути, кроме деревьев. Взяв за шиворот рядом сидящего парня и потянувшись к девушке, я налегла на них со всей силой, и не прогадала: ударная волна добралась до нас так быстро, что её силы хватило, чтобы разбились окна в салоне. Треск стекла был очень нехарактерным для подобного автомобиля, и все осколки летели преимущественно в противоположное окно, но какие-то попали и на нас втроем. Раздался короткий женский крик — это была Ламоо, которая, как и я, сильно испугалась подобной ситуации. От ударной волны также немного занесло и наш транспорт, отчего нас сместило влево, а машина, впоследствии, остановилась. Пока мы слышали, как за окном стоит сильный гул, к нам обернулся, благо, живой водитель: — Вы все живы?! Никто не пострадал?! Из-за этих слов я открыла машинально закрывшиеся глаза и посмотрела на ребят, что всё-таки пригнулись вместе со мной. На нас троих лежали осколки стекла, но, к моему удивлению ни на ком не было крови. Ламоо, закрыв уши, от шока уставилась вперед, а Дрим, что отвернул лицо в противоположную сторону от надвигавшейся ударной волны, обернулся обратно и, приподнявшись, ответил: — Да, всё нормально… Вроде. — тут же он взялся за голову. За ним последовали и слова Ламоо: — Д-да, целы… Ух, целы… Я же, услышав это, выдохнула с облегчением, так как сама не пострадала. Тут же со всех ног к нам прибежал Иван, также беспокоящийся о нашем состоянии: — Ребята! Как вы, в порядке? Скорую вызвать? — Нет, все в порядке, вроде… — ответила я и поднялась вслед за Дримом. — Неплохо так сработало это дело, да? Ха-ха. — со спокойным видом сказал уже сам Дрим, равнодушию которого я могла бы позавидовать. — Иван, это же ненормально, да? Такого мощного взрыва в принципе быть не должно было, что произошло? — Ну, Ев, точной информации у меня нет… Однако то, что подобное произошло, очень сильно ударит по репутации спектров. Как бы в итоге власти не навводили новых режимов и законов… — Не об этом сейчас надо беспокоиться. Что с Юстус? — Пока не знаю, от неё давно ничего не слышал. — Ладно… — не слишком облегченно ответила я, — Тогда, по-хорошему, нам бы всем надо сначала… — Я всё устрою, Ев, не переживай. Конвой откинуло чуть к левой обочине, думаю, будет лучше, если мы все поедем обратно в военном транспорте. — Да, так было бы лучше. — Комендант, я тогда поеду прямо в автомастерскую. — вдруг вписался в наш разговор водитель «Чайки» — Да, хорошо. После этого лучше сходи в ближайшую поликлинику на мед осмотр. — ответил ему Иван, и водитель в ответ лишь кивнул ему. Мы же втроём с Дримом и Ламоо, в разной степени напуганные, постепенно аккуратно вылезли из машины, чтобы не задевать осколки.

***

Бездыханное тело, истекающее кровью, теперь лежит в ванной, будто бы оно никогда ранее и не двигалось. Пришлось сделать еще несколько точечных ударов, чтобы убедиться, что он больше не встанет, однако кровь шла не только из ран туловища, но и из носа, пока в это время глаза этого человека застыли в ужасе и были направлены куда-то в сторону. Когда-то и в них горел огонь, не самый сильный из тех, что я видела, но и не самый слабый. Он потух также, как и все остальные, не оставив после себя и следа. В такие моменты мне всё ещё немного трудно осознавать, что это сделала я сама. Ведь я, буквально, отняла у живого существа его право на жизнь. Право на то, чтобы он мог стать счастливым, мог ходить, дышать, думать и мечтать. Однако этот случай удивил меня сильнее остальных: он ведь даже ничего не сделал для того, чтобы выжить. Или то, что он пытался обратиться ко мне, и было его защитной реакцией? Нет, я не поверю в то, что он не хотел жить. Если бы он даже просто бросился на меня, то вполне мог бы сбежать, хоть и с серьезными ранами, как это делали другие. Нет, я не могу сейчас думать об этом, у меня нет времени… Вытерев окровавленный меч ближайшими полотенцами, я заправила его обратно в ножны. Не стала закрывать дверь, поскольку нет смысла скрывать моё присутствие здесь. Отправилась обратно к машине, в которой меня уже ждал мой водитель и по совместительству принужденный к сотрудничеству коллега. Его озлобленность на меня я почувствовала практически мгновенно после того, как села в машину, ведь он сказал: «Ещё сильнее дверью хлопай, чтобы по всему городу слышно было.» Не знаю, к чему он поехал со мной лично, раз ненавидит меня также сильно, как и я его, однако я знаю точно лишь то, что теперь расследование того детектива пойдёт под совершенно другим углом. Таким, который не может не привести её в тупик… Хм, почему-то на улице так светло, хотя рядом нет не единого фонарного столба. Откуда идет свечение?

***

Через полтора часа мы оказались в военном медпункте. Нас с Дримом и Ламоо обследовали по очереди, но все трое, по заверениям врачей, обошлись лишь некоторыми царапинами. Его удивило, что даже синяков на нас не оказалось, а для Ивана это было лишь облегчением. Меня проверили последней, поэтому все ждали лишь меня, и как только я вышла из кабинета вместе с доктором, трое моих коллег поднялись на ноги и, ни сказав не слова, направились к выходу. Я последовала за ними, держа в руках свой пиджак. На улице было светло до сих пор. Видимо, тот взрыв оставил после себя слишком заметный для всего города след. На улице было слегка безлюдно, поскольку мы всё-таки находились на закрытой территории. — Комендант, как думаешь, у них это получится закрыть от людских глаз? — вдруг сказал Дрим. — Навряд ли. Это было видно по всему городу, не говоря о том, что огромное облако пыли до сих пор висит над окраинами. — Неприятное утро выдалось - это однозначно. — вставила Ламоо. — Ева, а ты как? — спросил он у меня уже в который раз. — Врач же сказал - все в порядке. — Нет, я про… Морально в порядке? — Ну, конечно… Сначала естественно испугалась, а за полтора часа уж и в чувства прийти успела. — А меня всё же настораживает, с Юстус же всё в порядке? — спросил Дрим. — Новостей от неё я ещё не получал. Наверняка сказать не могу. — Не случилось бы с ней ничего... — Она там с какой-то девушкой разговаривала, может она чего знает. Да и, на самом деле, какая разница? Так просто бы она не пострадала. — Хм? Девушка? — заинтересовался моими словами Иван. — Да… Темноволосая, с карими глазами и шрамом на носу. — По описанию кое-кого мне напоминает… Подожди, я позвоню кое-кому. — сказал Комендант и достал свой помощник. Он заранее отошел в сторону, но зачем именно - не знаю. — Значит, сейчас идём обратно в офис? — вновь начал диалог Дрим. — Нет уж, я домой пойду. Ева, ты же не против, если сегодня мы повременим с тем делом? Чувствую себя как-то… Вымотанно. — Конечно, Лам. Отдохни лучше, всё же не каждый день с нами происходит… Такое. — Угу, спасибо, выручаешь. — А ты как, Дрим? Всё ещё хочешь на работу? — Ну, если ты насчёт внепланового выходного, то не думаю… Ещё из зарплаты, не дай бог, вычтут, а мне оно надо? — Да нам и платят-то довольно много, один денёк и пропустить можно… — Если бы, у меня сейчас проблема с финансами… Лишние деньги точно терять не стану, э-хэ-хэ. — его протяжный смех вызвал у меня какую-то необъяснимую неприязнь. Спустя такой малый промежуток времени к нам вернулся Иван и обратился, в первую очередь, ко всем нам: — Значит, я узнал, с Юстус сейчас всё в порядке, рабочий день сегодня отменяется, на работу можно не приходить. Сказали, даже если придёте, то никаких надбавок не будет. — Видишь, Дрим, иди тоже домой лучше. — Ну, в таком случае и не грех… — Ева, с тобой мне нужно будет поговорить отдельно. — обратился Иван теперь конкретно ко мне. — Мы тогда пошли с Дримом. Пока, ребят. — сказала напоследок Ламоо, а затем не спешно скрылась за ближайшими постройками. Дрим помахал нам на прощание и проследовал за ней, мы же с Иваном, также попрощавшись с ними, остались там же, где и были. — Так… Что случилось, Вань? — Лиз, у меня для тебя ещё 3 новости. Одна плохая, одна хорошая и… Одна насчет той девушки, что говорила с Юстус. — Можно мне ни одну из этих новостей не слушать? Я понимаю, что сейчас будут… Не самые приятные новости. — …Может и неприятные, но без них ведь никак? — Начни тогда с той девушки. — Хорошо… В общем, я не ошибся, когда подумал, что ты говоришь об Анастасии Теплинской. Это одна из лучших детективов офиса Левого глаза, работает, как понимаешь, в головном. Недавно бывший глава этого офиса погиб при исполнении, и его место должна занять она. С Юстус они обговаривали вопрос насчёт сотрудничества - Теплинская хочет контракт бывшего главы разорвать. По каким причинам - неизвестно, но переговоры Госпожи пока ни к чему, видимо, не привели. — Большинство из того, что ты сказал, меня не касается. — Но, думаю, знать это тебе было бы к месту… — Мне без разницы. Что насчёт остальным двух? — Ну, в общем… Хорошая новость - Матвеева наконец нашли. Он скрывался в одном из заброшенных домов Пятого района. «Неужто… Каким образом они смогли?» — подумала я после слов Ивана. — И плохая новость - нашли его мёртвым… Тут же я будто бы ощутила, что ненадолго выпала из своего тела. По спине проскочили мурашки, а я неосознанно схватила Коменданта за плечи и в спешке ответила: — Как мёртвым?.. Они не обознались? Может, им показалось? — Навряд ли, доложили, что на месте преступления много крови, умер он довольно быстро, был поражён в грудную клетку 5 или 6 раз острым продолговатым предметом, предположительно лезвием какого-нибудь меча… — Ваня, нам нужно туда прямо сейчас. Я это дело забираю. — Э, Лиза, ты чего? — Нам нужно осмотреть всё помещение и его самого. Дело по убийству уполномоченного лица должны завести в ближайшие часы, так вот - если узнаешь об этом что-то, скажи, чтобы документы оформили на моё имя. — Ну, хорошо… — непонятливо и очень удивлённо отреагировал Иван, понимая, что я смотрю ему прямо в лицо. Подобную ситуацию я, конечно, не исключала, однако если его нашли там, где я думаю, то мне срочно нужно будет встретиться с Данграном. Иван вызвал нам транспорт, выделенный самим государством, поэтому нас повезли прямо к месту преступления. На улице всё ещё было светло, но понемногу этот свет затухал, будто бы новое солнце заходило за горизонт, но с очень даже большой скоростью. Такого я не чувствовала довольно давно: будто бы меня пробило на ностальгию с маленьким ощущением ужаса от произошедшего ранее. Не знаю, что напугало меня больше - ударная волна от взрыва или новость о Матвееве. Наверное и то, и другое в равной степени. Те воспоминания о красивом хвосте самолёта, что впечатались в мою голову, очень успокаивали меня, поскольку это был один из тех моментов, когда я ощущала внутреннюю гармонию и единство с происходящим. Возможно, держать себя в руках сейчас являлось важнейшей задачей из всех, поскольку скоро я встречусь с очередным бездыханным в своей жизни телом, но на этот раз не простого незнакомца, а человека, к которому я немного даже привязалась. Наверное, я стала забывать, что самые кровопролитные дела - те, которые связаны напрямую с политикой, религией и территориальной целостностью. Иван во время нашей поездки лишь что-то делал в своём помощнике. Предположу, что он писал кому-то насчет того, чтобы это дело предоставили офису Правого глаза и, судя по реакции Ивана. Когда я стала узнавать улицы, я поняла, что мы направляемся туда, куда я и предполагала. Логово Данграна, куда попала и я сама не так давно, и где впервые за долгое время я увидела хоть и фальшивое, но солнце. Сюда Гангтье, скорее всего, больше не вернётся, поэтому я лишь надеялась, что он забрал все кассеты и записи с собой. Возле дома стояли солдаты и несколько военных машин. Одна из них имела на себе «Сосуд Гигеи», видимо медики приехали для того, чтобы можно было установить причину смерти. Поднявшись на нужный этаж я увидела повсюду сигнальные ленты. Немного странно видеть их там, где люди обычно не ходят, однако всё же оправдано. Мы с Иваном перешли под ними и тут же обнаружили на месте несколько спектров в особой медицинской экипировке, а также двух детективов из офиса Левого глаза. Одним из них была та самая Анастасия Теплинская, о которой я узнала буквально пол часа назад, а то и меньше. Обернувшись назад, она сначала взглянула на меня, а затем на Ивана. Подошла она именно к нему с фразой: — Зачем вы здесь? Офис Левого глаза уже оформил это дело на себя. Подобное заявление слегка разозлило меня, поэтому ответила вместо Коменданта я: — Это дело мы оформили на себя раньше. Тогда девушка вновь перевела взгляд на меня. — Я не с тобой разговариваю, Правоглазая. — сказала она, а затем сначала отвела голову, после чего и свой взгляд. Я же после этих слов пребывала в немом удивлении от такого обращения. — Не говори так, пожалуйста, с сотрудниками моего офиса. — Я так разговариваю со всеми правоглазыми. Тебя от этого спасает только то, что ты и у нас в офисе связующий. — … — Ну так что, зачем пришли сюда? — Это дело поручили офису Правого глаза, как ранее моя коллега, Ева, и сказала. Похоже, вы ещё не проверяли документы в папке? — Эта самая папка сейчас находится как раз у одного из спектров, что внизу стоят. И пришли сюда первые мы, поэтому записали первых нас. — Что ж, давайте проверим. Где сейчас этот спектр? — 1223, подойди сюда. — вдруг выкрикнула Анастасия и практически в тот же момент в помещение зашел один из солдат с широкой военной сумкой за плечом. Тут же она продолжила: — Папку дай сюда с документами на «Дело о трупе в ванной». Солдат тут же закинул свою винтовку за плечо и положил на землю сумку. Немного покопавшись в ней, он достал папку и протянул её Анастасии. Та, проверяя титульную страницу, изменилась в лице и будто бы даже немного рассердилась. Обращаясь к тому же солдату, она сказала: — А нам почему с Адье не сообщили, что оформлено дело на другую группу и даже офис? — Заявку на оформление оставлял только офис Правого глаза. Вам дозволено здесь находится, однако дело направлено не к вам. — С какого хрена? То есть то, что мы пришли сюда первыми, тебя вообще не волнует? — Документы по делу оформляются по заявкам от офисов. Если подобных заявок не поступает, мы сами назначаем, в какой офис будет отослано дело. Запрос на расследование и заявка на оформление дела никак не связаны юридически. «Вот и проваливай отсюда, левоглазая, блять.» — Ты же понимаешь, что ты буквально препятствуешь стабильной работе нашего офиса? — Не имею ни малейшего понятия. — Вот ты… — она уже собиралась будто бы физически напасть на солдата, но тут вмешался её напарник, схватив девушку за плечо. — Ничего страшного, если это дело будет направлено в другой офис. У нас тоже куча работы, Анастасия Сергеевна. Тут же девушка остановилась. Ещё раз посмотрела в папку, а затем закрыла её и передала обратно спектру. — Да, так и есть. — сказала она и достала из кармана пачку сигарет. В её взгляде теперь можно было увидеть какое-никакое спокойствие. Этот самый взгляд упал на меня, и пока она всматривалась в моё лицо, я всматривалась ей прямо в глаза, всем видом показывая, что не хочу с ней контактировать, а девушка тем временем закурила и продолжила: — Удачи тут. «В гробу мне твоя удача сдалась.» Таким образом, они вместе с напарником покинули помещение и оставили расследование нам. — И её хотят назначить главой целого офиса? Раз она не знает, как оформить дело на свой офис, то у неё однозначно будут проблемы. — Выглядит и правда странно… Но, думаю, она знает, на что идёт. В любом случае, лучше пока забудем о ней, хорошо? Даже у меня настроение может портиться… — Да, конечно, извини. — немного даже довольная после сложившейся ситуации ответила я, и мы направились к самой ванной комнате. Двери были распахнуты - надеюсь на то, что всё оставили так, как было изначально. В темноте не было заметно, что и где лежит на данный момент, поэтому я достала свой помощник и включила функцию фонарика. Направив его во тьму, я сразу же заметила окровавленное и бездыханное тело Матвеева. Он будто бы застыл в ужасе после того, как его убили, и меня это очень сильно настораживало. Несмотря на то, что мы с ним не состояли в каких-либо близких отношениях, я всё равно немного привязалась к этому человеку, и смотреть на него теперь мне было трудно. Рвотные позывы возникали не столько от запаха, сколько от видимого мной. В такие моменты ты начинаешь понимать, что больше ты не сможешь встретить того человека, а он не сможет встретить тебя. Он больше не будет проявлять свои эмоции, мечтать, стремиться к какой-либо цели и контактировать с остальным миром. Сейчас он мёртв, и как человек он оставил о себе лишь память в умах людей, которые знали его. Я неохотно подошла ближе, чтобы осмотреть положение тела. Голова, прижатая к стене, говорила о том, что он пытался подняться. Предположительно держался за ванную, поскольку его руки располагаются по краям. Удар был неожиданным для него… В такой темноте, скорее всего, он мог либо спать, либо прятаться. Однако явных следов побега в ванную я не заметила, это необходимо будет проверить. Судя по крови из носа его как минимум один раз ударили по лицу, осмелюсь предположить, что так бы он попросту мог потерять равновесие или ориентацию в пространстве. Был удар сильным или нет - сказать наверняка сложно… От этого не могу сделать вывод, упал он из-за удара по лицу или из-за конечных ранений. В этот момент я ощутила, как у меня кружится голова. Видимо, запах действует на меня даже сильнее, чем я ожидала. Прикрыв нос, я вышла из ванной и направилась в гостинную, где когда-то Дангран показывал мне свои записи. Там же находились и спекрты-медики, которые о чем-то активно разговаривали, а я пыталась отдышаться, чтобы меня не вырвало. Иван всё это время равнодушно смотрел на меня, не сказав ни слова. Наверное, он понимает, что я сейчас чувствую, и не хочет усугублять ситуацию. — Сама справишься?.. — всё же прервал он своё молчание. — Да, наверное… Не ручаюсь за свой организм. — Всё в порядке. — Хотя, подожди… А тебя не тошнит? — Нет, я себя чувствую нормально. — Вау, я твоей выдержке могу только позавидовать. Жаль только, что посыльным не дозволено обследовать тела без особого разрешения… — Да, меня это тоже печалит… Лицензию на осмотр тел я пытаюсь получить от Госпожи уже больше 5 лет, наверное, но она никак не соглашается. — И не согласится, не переживай. — сказала я Ивану и меня вновь немного повело в сторону. — Тебе бы всё же надо быть осторожнее. — Я знаю, я буду. — …Хорошо, если не против, я осмотрю само помещение, чтобы мы здесь не задерживались слишком надолго. И вот, возьми это. — как-то нехотя сказал Иван и протянул мне одноразовые перчатки, что лежали в его сумке. Я же, какое-то время глубоко дыша, наконец стала чувствовать себя получше. — Да, спасибо. — взяла я у него эти перчатки, а он устремился к столам и ящичкам, что находились неподалёку. Осматривать мёртвые тела уже вошло у меня в привычку, и даже делать всякие упражнения для того, чтобы чувствовать себя физически лучше - тоже. Однако до сих пор я не смогла привыкнуть к осмотру тел людей, которых я хотя бы недолго, да знала. Где моя грань можно «недолго знала» и «не знала вовсе» - я не могу сказать наверняка, однако Матвеев входил для меня в первую группу. Да, он был труслив, естественно я невзлюбила его, поскольку он дал мне неправильную наводку, но я никогда не желала ему смерти. Тем не менее, мне всё равно предстоит осмотреть его тело… Вновь оказавшись в ванной и держа в руках фонарик, я больше не осмеливалась смотреть ему в лицо, поскольку от этого мне становилось только страшнее. Для начала я посветила на места ранений: То, что говорил Иван, выглядело как правда, около 6 ударов заостренным предметом было нанесено в районе груди и живота. Задирая его рубашку и майку в одноразовых перчатках, чтобы убедиться в количестве ранений. Опустив их, я решила приподнять тело, чтобы посмотреть, прошли ли хоть какие-то удары насквозь. Убедившись, что насквозь прошли все удары, я заметила дыры в ванной примерно такой же формы, что и на теле, да ещё и находящиеся практически на том же уровне, однако их было в разы меньше. Прилагал ли убийца столько сил, чтобы получилось пронзить не только тело, но и не слишком толстый слой металла? Ржавчина, конечно, виднелась снаружи, однако это мало о чем мне говорило, нужно проверить это экспериментально, однако каких-либо острых предметов у меня с собой нет. Аккуратно положив довольно тяжёлое тело обратно, я решила, что мне остаётся осмотреть только карманы. О других повреждениях тела Иван мне не сообщил, поэтому осматривать ради этого тело Матвеева не было смысла. Пиджак на нём имел в себе на вид всего 2 наружных кармана, в которых ничего не было. Осмотрев пиджак изнутри, я обнаружила ещё один карман, в котором, на удивление, лежала связка из трёх замковых ключей. Ни один из них не был как-либо помечен, поэтому я вовсе не знала, от чего они. По регламенту я, конечно, должна добавить это в улики, однако… Необходимо ли вообще это? Хотя, в общем-то, и мне они ни к чему, поэтому ответ очевиден. Держа в руках связку, я осмотрела карманы брюк и также ничего в них не нашла. Видимо, на этот раз весь мой осмотр подошёл к концу, и я удивлена, что от запаха и внутренних ощущений мне не стало ещё хуже. Вернувшись к Ивану, я попросила у него пакет для вещдоков, а затем, получив его, сложила ключи и передала обратно. — Думаю, с телом я практически закончила. Что-нибудь нашел здесь? — говорила я, снимая одноразовые перчатки. — Несмотря на то, что здесь есть целая тумбочка, ничего кроме пыли в них не было. Монитор включить не получается, а из самого выделяющегося здесь - лежащая на земле тушка вороны и немного развалившийся потолок. Что можешь сказать насчёт тела? «Фух, значит кассеты он забрал.» — подумала я после слов Ивана. — Наверняка - только то, что острый предмет, которым был убит Матвеев, по длине больше ножа, поскольку удар пришёлся также и на ванную. Не знаю, пришлось ли убийце прикладывать большие усилия при ударе, это надо проверить самостоятельно. — …Нужен острый предмет, чтобы это проверить, верно? — Ты и не говорил, что умеешь мысли читать. — Просто на твоем месте я бы сделал также. Подожди здесь, пожалуйста. — сказал Комендант и в тот же миг направился куда-то за пределы квартиры. Вернулся он спустя примерно 2 минуты с какими-то старыми ножницами, и сразу протянул их мне: — Один из спектров-медиков согласился мне одолжить их за деньги… Что ж, теперь можно и проверить? — …И ведь ты даже не себе их оставишь в итоге. — прокомментировала я сложившуюся ситуацию, взяв ножницы из рук Коменданта. — Надеюсь, они не пострадают… — сказала я уже в нужной комнате, ступив одной ногой в ванную, чтобы не потерять равновесие при ударе. Держа ножницы на умеренном расстоянии от металла, я со средней силой ударила острием по металлической стенке и… С громким звуком проделала маленькую дыру. — Что ж, видимо, необязательно нужно было прикладывать особую силу. — сказал Иван. — Да, вроде мелкий факт, а даёт немало информации… По крайней мере для меня. К слову, что сказали медики насчёт тела? — Если ты про то, как звучит полная версия: «На теле обнаружены 5-6 сквозных ранений в области грудной клетки и живота. Также на лице жертвы обнаружена засохшая кровь из деформированного носа. Других повреждений не наблюдается.» — читал мне Иван со своего помощника. — Что ж, тогда, думаю, это действительно всё… Пара предположений о том, как именно произошла смерть, у меня есть. Самая адекватное и логичное из них - Матвеев изначально находился в ванной, находившись в стоячем. Затем его оглушили прямым ударом в лицо, отчего он не упал в ванну, но потерял ориентацию в пространстве. Затем около двух ударов ему нанесли с помощью какого-нибудь острого продолговатого предмета, после чего он упал и его добили последующими четырьмя ударами, об этом свидетельствуют пробоины под телом. — Значит, мы имеем дело с каким-то «мечником»? — Возможно, но утверждать не стану. — У меня есть теория насчёт того, что это убийство как-то связана с нашим делом о коррупции. Если помнишь, Матвеев давал нам наводку на Третий район, в котором нас встретили очень негостеприимно. Осмелюсь предположить, что таким образом он сотрудничал с противоположной стороной. Это может навести на мысль, что после такого Матвеев больше не нужен был для участия в заговоре, но он всё ещё слишком много знал, чтобы отпускать его. Раз это убийство было совершено с помощью длинного острого лезвия, не побоюсь подозревать в этом Ласточку из того самого Третьего района. Таким образом, изучая это дело мы можем открыть для себя что-то новое в деле о коррупции. — Твоя теория хороша только при условии, что мечом пользуется только Ласточка. Это легко можно опровергнуть тем, что во всём третьем районе не существует понятия «огнестрельное оружие», поэтому меч мог использовать любой человек, живущий там. — Да, твоя правда… — Однако, мне тоже кажется, что исследуя это дело мы можем найти зацепки для другого. У меня есть следующий вопрос: какой недвижимостью владел Матвеев? — Если правильно помню, то это была его квартира в Четвёртом районе и маленький филиал одного производящего бизнеса в Пятом. — Так, значит для начала нам необходимо будет провести обыск в его квартире. У него же, вроде, не было жены или детей? — Когда-то был женат, но с… 2016 года, вроде, в разводе. Детей у него не было. — Отлично, значит никто из близких мешать не станет. — …Знаешь, в такие моменты мне особенно нравится наблюдать за тобой. Ведешь себя так серьёзно и собранно. — Будто в остальное время я развязная и неформальная. — Опять всё понимаешь по-своему… Что ж, тогда нам следует сообщить о наших намерениях здешним солдатам, чтобы они оккупировали территорию дома. — А это разве не помешает местным жильцам?.. — Ну, в какой-то мере да, но пройти там всё равно можно будет. — Тогда да, надо бы сообщить. А, и к слову… Тебя не смутило, что у спектров, которые являются в наше время венцом всех технологий, используют старые металлические ножницы вместо какого-нибудь универсального оборудования? — Я думал, что это должно в первую очередь тебя, но ты так легко это приняла… На самом деле, я не удивляюсь только из-за того, что бюджет на это самое оборудование ксиом города вполне может урезать, и рабочим приходится использовать то, что имеется, а не закупаться новым. — Что ж, ладно, это имеет смысл… Следующие пол часа мы, заранее отправив заявку на обыск и довольно быстро получив одобрение, ехали на служебном транспорте до квартиры Матвеева. Она располагалась не так далеко от границы с Первым районом. Жил депутат, видимо, очень даже хорошо - на четвёртом этаже многоэтажного здания, обложенного стеклом. Квартира в такой местности должна немало стоить даже для самих депутатов, не говоря уже об обычных людях. Тем не менее, когда мы приехали, на месте уже были спектры, оккупировавшие территорию самой квартиры. Пускали они жителей по паспортам, и нас тоже пустили только по удостоверениям. Оказавшись внутри благодаря спектру, что привез копию ключа, нас с Иваном встретил особый порядок в квартире. Не видно ни пылинки, а вещи были разложены по полочкам, сразу становилось понятно, что Матвеев часто сидел дома и также часто убирался. — Что ж, наверное я осмотрю гостиную, а ты проверь его комнату. Думаю, что это две основные комнаты, где может хоть что-то быть. — сказал мне Комендант. Интересно, что сама квартира была лишь двухкомнатной, но всё ещё выглядела очень дорого. — Да, так и сделаем. — ответила я, после чего сразу пошла в, предположительно, комнату Матвеева. Она, по сравнению со второй, выглядела более наполненной и… Уютной, что ли? Письменный стол в ней показывал, что тут находилось рабочее место Матвеева, а кровать говорила и об обратном. Также здесь располагался громадный шкаф с какими-то папками и книгами, у которого посередине была выемка для плазменного телевизора. Отдельно рядом со шкафом находилась полка, полная дорогого алкоголя - в основном стоял коньяк и виски. На одной из бутылок была записка: «Не трогай, это на праздники». Над кроватью висел пропагандистский плакат «Я-МЫ-ФНР», и, что больше всего привлекло моё внимание, на подоконнике стояли целых 5 горшков с растениями. Начать я решила со шкафа - самая скучая часть поисков. Шёл час, два, а я всё проверяла содержимое этих проклятых папок и документов. Попадались как его собственные, так и государственные, но давно недействительные. В большинстве своём это были всякие отчёты и заявления, от которых сейчас нет никакого толку. В нижних ящиках лежали всякие инструменты вроде маленькой лейки и граблей - видимо, Матвеев занимался садоводством основательно. Впечатлило меня также и то, что я нашла в ящике под телевизором очень старую советскую швейную машинку, да ещё и, на вид, работающую. Одним словом, ничего полезного найти в шкафу я не смогла. Тогда я решила взглянуть под кровать, может, там находились какие-нибудь вещи - и оказалась права, там лежала целая коробка со всякими кассетами, но сама коробка была не просто картонная, а с надписью «Агата Кристи». Этого исполнителя я помню ещё с детства, поскольку его песни играли чуть ли не в каждой квартире. В коробке отсутствовала одна кассета, а остальные лежали на месте, будто и вовсе их никогда не слушали. Коробку я, в итоге, решила оставить в покое, иначе бы провела еще пол дня за одной лишь проверкой того, что находится на этих кассетах. Тогда я перешла сразу к письменному столу. В нём было всего два ящичка - верхний, что поменьше, и большой нижний. В верхнем лежали 3 книги, старый музыкальный плеер, а также какие-то непонятные устройства, видимо специально выдаваемые людям на должности депутатов. Само разнообразие книг меня удивляло: самой верхней оказалась «Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса, по середине находилось «Руководство по уходу за домашними растениями», а в самом низу располагался какой-то сборник с названием «Спаржино», в котором была целая куча закладок. Открыв книгу я вычитала, что книга посвящена описанию географических особенностей и исторических фактов одной из ФНРской деревень с аналогичным названием «Спаржино». Закладок было настолько много, что сосчитать их мне было трудно, и на каждой из них было написано что-то своё. Одна из них содержала в себе надпись «Моя мечта», и, открыв её, я увидела карту того самого Спаржино, а закладка указывала на какой-то дом на окраине деревни, который, по сведениям из книги принадлежал какому-то «Анатолию». Возможно, Матвеев мечтал купить себе загородный дом и стать фермером-самоучкой, однако… Всё сложилось иначе, чем он задумывал. Думать о подобном мне сейчас не стоит, всё же, я не хочу задерживаться в квартире уже мёртвого человека. Тогда я положила книгу на место и задвинула ящичек. «Что ж, теперь осталось только это…» — взглянула я на нижний ящик, который хоть и был больше, чем верхний, но возлагал на себя больше надежд. И, открыв дверцу, я увидела то, чего, в самом деле, не ожидала: Стальной сейф с двумя уровнями защиты - обычным и электронным замком. Обычный замок предполагал просто открыть его каким-то ключом, а вот электронный, видимо, требовал какую-нибудь ключ-карту. Я решила, что за таким стоит обратиться к Ивану, поэтому, оставив дверцу открытой, направилась в гостиную. Комендант в это время сидел на полу и читал какую-то книгу. Заметив это, я спросила: — …Разве мы сюда не расследовать пришли? — он немного испугался, поскольку не ожидал, что я появлюсь. — А… Прости, немного зачитался. Нашла что-нибудь? — Да, сейф на электронном и обычном замке. Кроме этого нашла документы Матвеева и всякие старые отчёты. — …Сейф? Это уже интересная находка. — Да, хочу попросить у тебя те ключи, что мы обозначили как улику. — Думаешь, какой-то из ключей может подойти? — Очень на то надеюсь. — Ну, попытка по крайней мере не пытка… — сказал он и достал из сумки пакет для вещдоков. Взяв его, я вернулась к сейфу, а Иван, видимо из любопытства, проследовал за мной. Связку из пакета я вынула не полностью, а лишь частично, чтобы не оставлять на ключах собственные отпечатки. Удивительно, что на уликах их оставлять нельзя, но если их найдут на одежде убитого - то ничего не будет. Так или иначе, проверять ключи я стала с самого короткого - оказалось, что он не подходит по размеру. Тогда я попробовала второй, что был чуть длиннее и имел черный пластиковый держатель - на удивление, именно он отошёл и замок спустя три щелчка открылся. — Даже правило трёх не сработало… — прокомментировал Иван. — Да, но всё ещё есть проблема с электронным замком. Никакого ключа-карты у него мы не нашли, а лежит ли он в квартире - неизвестно… — Спектры по регламенту должны иметь при себе пропуска, открывающие любые электронные замки на территории города, поэтому, думаю, можно попросить одного из них нам помочь. — …Это даже немного пугает, что они способны на такое. — Да не слишком, главное просто не нарушай закон - и всё будет в порядке. — договорил Комендант и отправился к выходу. Я же решила не ходить лишний раз и ожидала его на месте. Спустя всего минуту он уже вернулся обратно с одним из спектров. Он, сместив винтовку чуть ниже, достал из одной из своих подсумок прочную на вид карточку, после чего приложил её к замку и раздался характерный щелчок. Видимо, всё получилось, и теперь сейф можно было открыть. — Благодарю вас. — сказал Иван, после чего спектр убрал свою карту обратно и вышел из помещения, ничего не ответив. Я же, даже не пытаясь разговаривать с солдатом, сразу переместилась ближе к сейфу и открыла его стальную дверцу. Его содержимое меня слегка путало: здесь лежали только мобильный телефон и стопка документов. В то время, как Коменданта заинтересовал телефон, я стала читать то, что написано на бумагах. Это было переоформление предприятия с незнакомой мне женщины на такого же незнакомого мне мужчину, причем в документах прилагались как ФИО, так и фотографии участников сделки. — Не работает… — проговорил Комендант, держа в руках телефон. — Да как-то в принципе это странно… Какие-то документы на переоформление и телефон, зачем вообще такое хранить в сейфе? — Дай-ка взглянуть. — ответил мне Иван, взяв в руки документы и принявшись внимательно их читать. — Эта женщина - бывшая жена Матвеева, как говорил ранее, они расстались в году так 2016, но тут дата указана совсем недавняя… И вот этого человека я вижу впервые. — указал он на фотографию того мужчины, — «Горин Леонид Дмитриевич», хм… — Что такое? — Я замечаю в нем странные черты лица… По-моему, он не совсем русский. — Ну, это неудивительно, ФНР - многонациональная страна. — Конечно, но… — немного запнулся он, — Ладно, нет, ничего. Новой информации это нам всё равно не дало. — А телефон что, никак не работает? — Нет, но возможно, что он просто разряжен. Я видел зарядное устройство в гостиной, пойдём проверим? — Конечно, хуже это ведь не сделает. — сказала я, и мы вернулись обратно, где изначально осматривался Иван. В этой комнате зарядное устройство он достал с полки, что находилась под кофейным столиком, а затем подсоединил к ней телефон и подключил его к сети. Спустя пару секунд на экране показался значок батареи, свидетельствующий о том, что телефон благополучно заработал и заряжается. — Думаю, в нем есть что-нибудь интересное. — сказала я без всякого подтекста. — Да, давай-ка… — попробовал Иван включить его, зажав кнопку запуска, но телефон лишь вывел сообщение: «Запуск невозможен при заряде ниже 50%», — Аж 50%?! Даже раньше, когда все ходили с телефонами, их можно было запустить чуть ли не при заряде в 1%! — Может, это какая-то специальная защита от… Чего бы то ни было? — Непонятно только, от чего такая защита может спасти, но делать нечего - придется ждать до 50% — Да, давай пока осмотрим остальную часть дома. — Ничего другого и не остается… — с некоторой печальной безысходностью на лице сказал Иван, и мы продолжили обыск. В квартире Матвеева мы находились практически оставшуюся половину дня. Осматривались вдоль и поперёк, но ничего «сверхъестественного» не нашли. Кухня, ванная и туалет - самые обыкновенные, а вторая комната - забита вещами, видимо, старыми. Их мы разбирали и рассматривали большую часть времени. Я настолько выбилась из сил, что когда мы закончили, я и вовсе не могла соображать. Посмотрев на экран телефона, мы увидели, что за всё время он зарядился только на 25%, что было лишь половиной от 50. — Извини, Вань, я честно уже не могу… Сегодня выдался действительно трудный день, в первую очередь эмоционально. — Всё в порядке, Лиз, езжай домой, я смогу разобраться с остальным сам. — Но разве ты не устал? — Устал, но разве это не является моей работой? — Наверное, но, следуя твоей логике, и моей работой тоже является уставать… — Не забивай себе голову, как и сказал, я посмотрю, что с телефоном, и напишу тебе. — Ох, Вань, честно, спасибо тебе огромное. В следующий раз нам стоит найти информацию о том человеке, указанном в документах, а также расспросить об этом его бывшую жену. — Да, в следующий раз обязательно сделаем это… Приятного отдыха тебе, Лиза. — с теплой и приятной улыбкой на лице сказал он. — Удачи тебе здесь, Вань. — попрощалась я с ним и, наконец, устремилась к выходу на улицу, где меня ждал наш служебный транспорт. «Несмотря на то, что случилось утром, весь свет уже успел пропасть с небес, и наш город снова впал во мрак…» — думала я перед тем, как залезть в машину. Теперь пейзажи моего города сменились на вполне себе обыденные. Ночной, пустой, но родной и чем-то притягивающий. Никогда бы не подумала, что, возвращаясь домой в столь поздний час, я буду думать, насколько восхитителен мой дом, моя улица, мой район. Поездка, конечно же, длилась недолго, ведь сам Четвёртый район был не слишком и большим. Довезли меня не до самого моего дома, а лишь до улицы, но идти пешком оставалось не так далеко, поэтому я благополучно смогла дойти. «Хотя бы сумку на себе сегодня не тащила, вот уж счастье…» — думала я, пока переодевалась. Я решила, что пойду спать сразу после того, как поужинаю, поэтому, потратив последнюю упаковку макарон, я довольно быстро сделала себе самые обычные спагетти. Обычно я ем их с кетчупом, но сегодня не хотелось заморачиваться даже с этим, поэтому спокойно трапезничала. Продолжила бы и дальше, если бы не услышала внезапный звонок в дверь, который ударил в голову так, будто рядом звонил самый настоящий церковный колокол. «Почему всех приносит именно ночью и именно ко мне?» — думала я, пока шла к двери, а как дошла, то, взглянув в глазок, сначала свалилась от страха, ведь сначала за дверью никого не было видно, а затем показался мой уже знакомый фрин с надписью «RA-11 D3N» на корпусе. Опомнившись, я поднялась и открыла дверь, и то, что я там увидела, заставило меня бояться ещё больше - сотни или, нет, даже тысячи Райденоподобных существ находились на улице вразнобой, и хоть все они стояли неподвижно, всё равно присутствие стольких экземпляров мне настораживало. — Лиза, смотри, сколько сестёр и братьев мы с котом сегодня освободили! — радостно говорил Райден, смотря прямо на меня. — Я вижу, Райден, но… Вы же не пришли все просить ночлег у меня в доме? Тогда он немного призадумался и взглянул на ту толпу, что находилась у него за спиной. Видимо, он и подумать не мог, что я откажу. — Оу, ну… Да, твой дом будет уже тесноват для нас. — сказал он мне. — Да, и… Что же вы будете делать? — Хороший вопрос. — Р-райден, может ты п-помнишь наш родной дом? — внезапно заговорил Кот. — Хм, ну… Память возвращается ко мне постепенно, и о доме я помню совсем мало. Лишь то, что нам необходимо тихое место, где не было бы каких-либо хищников. — Да у нас везде, в общем-то, нет каких-либо хищников. Есть только люди, которые при виде вас однозначно испугаются. Одно лишь чудо, что сейчас по этой улице никто не ходит и вас навряд ли кто-нибудь увидит. — Уж нет ли у вас, людей, места, которое вы создали, но посещаете его крайне редко? — Есть, конечно… Такими местами являются заброшенные здания, которые создал человек, но в конечном итоге покинул. Или, может, канализация какая-нибудь? Но в ней обычно ужасно пахнет, не знаю, подойдет ли вам это место. — Ужасно пахнет? Что ты имеешь в виду? — В канализацию сливаются разные отходы, чтобы они не находились на поверхности и не мешали людям в их повседневной жизни. И смесь всех этих отходов не дает чего-то приятного как в плане запаха, так и в плане вида. — Что ж, думаю, что рассмотреть надо оба варианта. Эта ночь, видимо, будет для нашего вида одной из решающих, но могу ли я попросить тебя, Лиза, о кое-чем ещё? — Наверное? Смотря о чём. — Я хочу, чтобы трое из наших сестёр остались у тебя дома. Они в большей степени пострадали из-за того, что спектры удерживали их силой, и нуждаются в отдыхе. — …Что ж, думаю, что трёх я ещё вполне смогу потянуть. — Тогда возьми их, пожалуйста, на руки. — сказал Райден, после чего из всей этой толпы показалась кучка фринов, несущих на себе несколько особей, которые, будто бы, и вовсе не могли двигаться. Я присела на корточки и, как только они подошли ближе, я осторожно взяла трёх маленьких фринов себе на руки, пытаясь не навредить им. — К утру, думаю, они уже смогут ходить, и покинут твой дом. Спасибо тебе большое, Лиза, за всё, что ты сделала для всего нашего рода гравицеев, мы никогда не забудем этого. — говорил Райден так уверенно, будто мы прощаемся с ним навсегда. Собственно, возможно, так и есть, учитывая, что прямо сейчас они всей своей семьёй будут искать себе новый дом. — Да, я рада, что смогла вам помочь… — С-спасибо! — сказал также и Кот, а за ним отозвались и все остальные гравицеи, что находились рядом. «Спасибо, спасибо!» — слышалось всё это время из толпы, которая то и дело повторяла это слово раз за разом. Несмотря на то, что это такое простое слово, мне действительно было приятно за то, что мои незначительные решения привели к такому огромному результату. — В благодарность тебе я хочу разузнать больше о Чкалове. Думаю, тебе будет полезно знать о нём всё. — добавил Райден после того, как слова благодарности начали затухать. — Да, спасибо тебе большое… — Всегда рады помочь, до скорой встречи! — сказал напоследок он и в считанные секунды вся толпа гравицеев будто бы испарилась с моего крыльца. А я, стоя в дверях и всё ещё держа в руках «трёх сестёр», прошептала: — Удачи вам всем. Оказавшись в своей комнате, я аккуратно положила «трёх сестёр» к себе на стол, туда же, где раньше лежали Райден и Кот. Надеясь, что всё в порядке, я тщательно подготовилась ко сну, в том числе и почистив зубы, и когда я вернулась, то услышала на этот раз голос, похожий на голос Райдена, но в более женском его выражении: — Пространственная паутина лишь ждёт своего часа… Когда она появится, спектры не смогут более управлять нами… Видимо, одна из этих трёх сестёр проснулась, но говорила совершенно непонятные мне вещи. Когда я захотела спросить, о чём она говорит, то продолжила вторая: — Сколь не пытайся, ты не сможешь разрушить паутину, пока этого не захотим мы… Даже не пробуй… Я отчётливо понимала, что они говорят это не мне. Видимо, они до сих пор думают, что рядом находятся спектры, и поэтому пытаются их запугать. На некоторое время их голоса затихли, но затем, с новой силой, высказалась третья: — Пожалуйста, не надо… — её голос был особенно тихим, будто бы она уже сделала всё, что могла, и теперь ей оставалось лишь молить о пощаде. Несмотря на то, что я практически ничего не поняла с их слов, я удостоверилась, что эти самые гравицеи - для меня настоящая загадка. В обычной жизни мы начали привыкать к такого рода технологиям, будто это действительно были новейшие изобретения, однако теперь это более не похоже на какую-то программную ошибку, а скорее на целенаправленное подавление какого-то живого существа и использование его в своё собственное благо. Пока у меня нет возможности узнать об этом больше, на я надеюсь, что всё, что я делала ранее, действительно является правильным выбором. Особенно тяжёлый день наконец прошёл, и я заслуженно могу поспать. Что будет завтра - я не знаю, и меня вполне себе это пугает. То, что случилось с утра, то к чему привело наше расследование и то, что было и раньше, но прояснилось только сейчас - всё это понемногу начинает пугать, однако если я и смогу отступить, то только сдавшись. Ночью о подобном лучше не задумываться, поэтому, пораскинув мыслями, я выдумала для себя новый вопрос, который помог мне успокоиться и уснуть: Если Комендант слепой, и я примерно представляю, как работает его чип на объёмных объектах, то как он может читать книгу или пользоваться помощником?

Акт ночи

На то есть инстинкты, заложенные в человека с рождения. На то есть его воля и осознание того, что ничего уже не изменить.

Исчезновение пешки на шахматной доске ведь не является столь дорогой потерей, верно? Гораздо дороже потерять, например, ферзя или ладью. Однако иногда пешка может перевернуть весь ход событий, и именно это пугает больше всего тех, кто осознаёт, на что они подписались. Тень пропала бесследно. Я не знаю, почему я плачу сейчас, ведь я даже не знаю, кто это. Может, я плачу потому, что больше не увижу тень с такой уникальной формой? Или, быть может, я нашёл в ней своё утешение, когда понял, что Ламбер является их спасительницей? Но спасёт ли она, в таком случае, меня? И вот очередной день ходьбы. Я стал замечать, как моя подруга идёт всё медленнее и медленнее, будто на неё возлагается какой-то груз. «Тебе не тяжело?» — спрашиваю у неё я. «Нет, всё в порядке, идём.» — отвечает она мне на это. Но я же вижу, что всё не в порядке, так зачем же ты это скрываешь? Но вдруг спокойствие сменяется тревогой, небо теряет свой прежний облик, люди начинают таять прямо на глазах, прямо как я. Я перестаю видеть Ламбер впереди себя, но я могу понять, что она прямо передо мной: одна из теней, находившихся за ней, прямо сейчас встала на ноги. Она напоминает мне искаженную форму человека без верхней и нижней губы, выставляя свой оскал на показ, она даёт понять, что когда тень просыпается, город впадает в вечный сон. И вот, она уже стоит, скрутившись в три оборота, устремив свой ярый взгляд вперед, замахивается лезвием, что только что выросло из её руки, и проводит им спереди себя, затрагивая не только последовательность, но и функцию. Не только конец, но и бесконечность. Несмотря на то, что предел возможностей до сей поры существовал, более его никто не узнает. Расплываясь по стенам, небо падает на землю. Разрез пришёлся прямо поперёк, таким образом, каким эта тень и задумывала. И теперь, спокойно сделав то, что она хотела, тень возвращается в свой прежний облик, выставив свой оскал на меня и затягивая меня с собой в их теневой мир. Но я просыпаюсь, осознавая, что рядом никого нет. Лишь пустошь, и Ламбер нигде не видно. Ночь впервые сменяется днём, и тринадцатое облако растягивается по всему тринадцатому городу. Вместе с тем, тринадцатый человек идёт по тринадцатой улице, зная, что его преследует уже тринадцатая смерть за сегодня. Сделав тринадцать шагов вперед, я раскрыл тринадцать основных теорем психологии и вместе с тем забыл тринадцать самых важных вещей, необходимых для выживания. На тринадцатом вздохе я понял, что тринадцать детей бегут в тринадцатый по счёту магазин, чтобы занести тринадцать рублей. Падая в тринадцатый люк, я вижу тридцать первый глаз, который на самом деле показывает всё наизнанку, поэтому, осознавая, что тридцать первое измерение сегодня закрыто, я прыгаю в тринадцатиметровую пучину, и в полной темноте осознаю, что я нахожусь в тёплых объятиях Ламбер. Гладя меня по голове, она говорит: «Совсем скоро ты останешься один. Ты же не забыл, какова площадь той пирамиды, зарытой в земле возле тринадцатой картонной коробки?» А я, немного пугаясь, отвечаю лишь следующее: «2718281828459.»