***
Перед моим носом в который раз потрясли пакетиком с белым порошком. Я опускала голову и отворачивалась, но директор продолжал допрос. - Что это? – строго посмотрел на меня он. - Ничего такого, - развела я руками, стараясь говорить более увереннее. - Да? – недоверчиво протянул мужчина, как я десять минут назад в кафе. – Сейчас проверим. Я попыталась остановить его, уговаривала не пробовать и вообще даже выкинуть, но меня не послушали. Заколотила руками в широкую спину, пытаясь вернуть пакетик, но манёвренность в куртке была мала, поэтому мужчина ускользнул. Но свою ложку дёгтя я внесла. Вместо того чтобы вдохнуть чуть-чуть, менее щепотки, мужчина вдохнул почти полпакета! Я с широко открытыми глазами начала искать пути к отступлению. Как назло ноги подкашивались и всё перед глазами расплывалось. Изменения Виктор почувствовал почти сразу. Можно сказать, мгновенный результат. Он повернул багровое лицо ко мне, испепеляя взглядом. А я уже жалась к стене, не зная, куда себя деть, и мелко дрожала. - Ну как? – робко спросила я и хлопнула ресницами. – Проверили? В пакетике была измельчённая виагра.Глава 8
4 октября 2013 г., 15:23
Из-за живой изгороди показалась осветлённая голова, а потом и огромных размеров грудь. Глядя на незнакомку, я невольно понимаю, что она красавица. И я даже не на лицо смотрю, потому что она меня на целую голову выше.
Мужчина дёрнулся было к выходу, но тут же сделал морду кирпичом и вопросительно посмотрел на девушку.
Та обладала весьма приметной внешностью: осветлённые волосы, которые были белее снега, накладные ресницы, пухлые губы, синие глаза. И высокая же она была… С Виктора Петровича ростом. Хоть и на каблуках. А я на каблуках ему только до плеча достаю. Интересно, а если бы я была в кедах, то в пупок бы ему дышала, что ли?
- Витя, ну я не поняла, мы в кино идём или нет? – поинтересовалось это сисястое чудо. Удручённо перевела взгляд на свои два бугорка. Я с ненавистью уставилась на арбузы, словно испепеляя взглядом. Признаю, у меня комплекс. Очень маленький комплекс. Первого размера он. И он намного отличается от комплекса пятого.
- Прости, Кристина, но мне срочно нужно отвести домой… э… мою племянницу. – С этими словами директор проворно подхватил меня под локоть и повёл к выходу.
Блондинка хлопнула накрашенными ресницами (тонна туши плюс три кило теней) и устремилась за нами, прыгая на своих ходулях. Виктор Петрович выругался сквозь зубы.
- Подожди! Я с тобой! – верещала она. Не сказать, чтобы её волосы развивались волнами и блестели. Но вот грудь прыгала – это факт!
- Не пялься, - проворчал мне на ухо директор. Я вновь смутилась, вспомнив, что только что делала на полу.
- А я и не пялюсь, - фыркнула я тихо в ответ. – Это же ваша девушка, а не моя.
- Она не моя девушка, - поморщился мужчина. В этот момент он состарился буквально на десять лет. Я кожей почувствовала наше различие в возрасте и опять смутилась. Чувствовала себя сейчас сопливой школьницей. Хотя ею я и являюсь.
- Да? – недоверчиво протянула и приподняла бровь моя скептическая натура. – Неужто эта леди размахивает руками и бежит через весь зал ко мне?
- Это не твоё дело, - рассердился Виктор Петрович.
- Поймала! – весело захихикала блонди, обхватив директора за шею. Тот покачнулся, но виду не подал. – Всё, можем ехать. Завезём твою племянницу домой и поедем ко мне, - стрельнула она глазками в мужчину.
Мне стало его жалко. Так жалко, что я невольно поставила подножку этой разукрашенной чучундре. Та, конечно, полетела. Только дурой она не была – схватила и меня. Свитер не выдержал и жалобно затрещал, обнажая чёрный лифчик и маленькую грудь. От пристального внимания посетителей и багрового директора, грудь испугалась и сжалась ещё сильнее, прикрываясь бюстгальтером. Кажется, она даже мелко затряслась от страха.
Щёки тут же залила краска. Не скажу, что было приятно стоять в центре зала почти обнажённой по пояс. Но и ловить на себе уничтожающие взгляды блондинки с пола было приятно. Мужчина наклонился и подобрал выпавший пакетик. Сжал в кулаке и требовательно велел:
- Пошли.
- Какая я неловкая, - наиграно прохихикала я, складывая руки на груди, чтобы как-то прикрыть своё добро и сгладить неловкость. Девушка была в нокауте, я была обезоружена. В другом конце зала хваталась за сердце Светка, делая страшные рожи.
Я попалась.