Возлюби врага своего, как самого себя

      Почта. Как много в этом простом слове и сколько оттенков оно несёт в себе для каждого по отдельности. Например, миссис Моррисон из графства Суррей, с нетерпением, ждала ежемесячную подписку журнала: «Вестник садовода. Разводим цветы и растим деревья с 1950 года» и поэтому радовалась, едва завидев почтальона. А вот Генри Хопкинс из Сомерсета ждал почты с ужасом, потому что уже больше года не платил банку, и вот-вот должно было прийти письмо, вызывающее его в суд.       Ангел Азирафель любил почту. Даже рекламные проспекты, предлагающие поменять окна на современные и флаеры, рекламирующие новый стриптиз клуб, открывшийся в Сохо на прошлой неделе. Наверняка, многие сочли бы его чокнутым, но никто, кроме одного создания на Земле, что было ниспослано Преисподней и являло собой его полную противоположность, попросту не знал, что мистер А.З.Фелл (так гласила вывеска на его букинистической лавке) вовсе не был умалишенным. Он просто был ангелом, который любил отличные рестораны. А ещё, мистер Фелл знал, в отличии от окружающих, что мир мог прекратить своё существование ещё в августе прошлого года. Поэтому даже стриптиз-бар и его развратный флаер, не смущал этого благочестивого господина в старомодном костюме. Он просто радовался, что люди продолжали жить и быть собой.       Больше, чем навязчивых коммивояжеров и докучливых страховых агентов, демон Кроули ненавидел почту. Однажды, он имел неосторожность оформить подписку на журнал и вот уже пятьдесят с лишним лет исправно получал его. Притом, что сам Кроули за эти пятьдесят лет ни разу не оплачивал абонемент. В былые годы он также развлекался тем, что пугал миссионеров, несущих Слово Божье в каждый дом, даже если их об этом никто не просил. Особенно, если их никто об этом не просил. Как истинный джентльмен, он выслушивал о необходимости одуматься и отказаться от земных благ, вроде квартиры в респектабельном районе и винтажного Бентли, припаркованного под окнами, а после, он просто снимал солнцезащитные очки и показывал свои золотистые глаза с вертикальным зрачком, заставляя незадачливых миссионеров и борцов за веру бежать в страхе. Тот, кто звонил в ранний час в дверь его квартиры был очень настойчив. Собака его пожилой соседки, миссис Пфайфер, заливисто лаяла у двери, а ранний гость все не спешил уйти. Кроули, не желая вставать, пробормотал: — Ангел, открой дверь. Однако трель продолжила назойливо ввинчиваться в сонный мозг демона. Позже, к ней прибавился ещё и голос вздорной соседки. — Да спит он, содомит проклятый. Поди опять всю ночь пьянствовал и предавался разврату со своим дружком. Что собирался ответить ей ранний посетитель осталось загадкой, ибо в тот же миг дверь в квартиру распахнулась, являя миру самое милое зрелище из всех возможных: сонного демона Кроули, облачённого в черный махровый халат. — Доброе утро, сэр. Роял Мэйл. Вам конверт. Соседка, сверлящая презрительным взглядом Кроули прошипела: — Совсем уже стыд потерял, вышел голым в подъезд. Взгляните на эту молодежь! Татуировки на лице и глаза, точно как у змеи, не удивлюсь, если и язык у тебя змеиный, гад ты эдакий! «Молодёжь», которая была на шесть тысячелетий старше, чем старая кошелка, спокойно спросил где расписаться за полученный конверт и протянул купюру в двадцать фунтов курьеру, отчаянно давя в себе желание показать змеиный язык вредной тётке. Курьер удивлённо вытаращил глаза и замахал руками. — Что вы, сэр, не стоит. — Стоит. Вы целых пять минут слушали эту каргу и не сказали ей ни одного грубого слова. Примите это в качестве моего почтения. Курьер споро спрятал купюру в карман и легко коснулся кепки. — Доброго дня, сэр. Стоило двери закрыться, как соседка затарабанила в неё с удвоенной силой. — Ах ты нечисть проклятая, содомит несчастный! Да таким как ты место в Аду, а не в приличном доме! Видел бы твой покойный отец каким ты гадом вырос! Кроули усмехнулся. Иногда люди оказывались удивительно точными в своих высказываниях. Миссис Пфайфер далеко не всегда была такой склочной. В семидесятые, когда он только поселился здесь, она не была старой каргой, а вполне себе миловидной девушкой, которая приглашала его выпить кофе, кокетливо хлопая ресницами, разумеется, всякий раз получая отказ. Расположение квартиры нравилось Кроули, более того, здесь всем было плевать на всех. Пока четыре года назад, миссис Пфайфер, урождённая Гейбл, не унаследовала от старенькой матери квартиру, где прошла её юность. — Ах, это вы? Как же так? Совсем не изменились… Он сделал удивлённое лицо. День выдался нелегким и после отчёта руководству хотелось попросту напиться. — Простите? Но мне кажется, что вы стоите на моем пути. — Но это же вы, Кроули? — Совершенно очевидно, что я Кроули. Но так же очевидно, что мы с вами незнакомы. Не думал я, что унаследовав квартиру отца меня будет преследовать полоумная женщина, — он раздражённо повел плечами и бесцеремонно подвинул женщину, скрываясь за дверью. С того дня, демон, сам того не осознавая, нажил себе лютого врага. Ибо нет на свете никого страшнее, чем отвергнутая женщина. Война обострилась тогда, когда Азирафель впервые остался у него после не свершившегося Армагеддона. Опасаясь кары со стороны Небес и Ада они сначала напились, а потом, наконец, впервые поцеловались. После обмена телами они, наконец, перестали отрицать очевидное и теперь Азирафель был частым гостем в квартире Кроули, а отношения между ними стали куда теплее. Демон ворчал на клетчатый халат и старомодный пиджак ангела, на откровенно глупую белую кружку с крыльями, из которой тот часто пил противный сладкий какао присыпанный корицей. Сам демон предпочитал утром выпить чашку крепкого несладкого кофе. Но тем не менее, какао на полке не заканчивался, впрочем, как и корица. Хоть Кроули и не любил какао, но не мог не признать, что губы Азирафеля после него были восхитительно-вкусными. Квартира с дизайнерским ремонтом, где из проблесков жизни был сам демон и его цветы, неожиданно перестала быть холодной и бездушной и стала чуточку уютнее, перестав напоминать офис. Единственным мрачным пятном в их жизни оставалась миссис Пфайфер. Он сварил себе кофе и разорвал полученный конверт, содержимое которого заставило его горестно простонать. — Только не это! На столе лежало приглашение на свадьбу от господина Ньютона Пульцифера и госпожи Анафемы Девайс. Телефон тотчас ожил, издав звонкую трель. — Доброе утро. — Ты не прав, Азирафель. Оно было добрым примерно четверть часа назад. — Ох, дорогой мой. Тебе тоже пришло приглашение? — А то ты не знаешь. Повисла тишина. — Как насчёт того, чтобы пройтись немного и отобедать где-нибудь? Обсудим в непринуждённой обстановке. Кроули готов был тяжко простонать и в сердцах едва не ляпнул что-то вроде: «к черту свадьбы, ангел, лучше потратим выходной с пользой». Теперь у них было все время мира. Можно было съездить в Рим и поностальгировать о былом, бродя по развалинам Колизея. В Иерусалим, чтобы вспомнить, как в одиннадцатом столетии они стояли по разную сторону баррикад, вдохновляя две противоборствующие армии. Да хоть куда. Только не в Тадфилд. Разумеется, вслух он произнес: — Да. Я заеду за тобой в полдень. — О, это будет очень мило. Я буду тебя ждать. И, Кроули…. — Да? — Я….соскучился. Вот как было злиться на этого несносного ангела? Кроули улыбнулся и пробурчал: — Да-да, до встречи. Как и ожидалось, Азирафель был воодушевлён. Ещё бы, свадьба. Союз сердец, скреплённый на небесах, бла-бла-бла…. Кроули знал, что это скорее союз двух будущих мертвецов. Люди торопились жить, зная, что их век недолог и это вызывало раздражение и злость. Сколько таких как Анафема и Ньютон было в его долгой жизни? — Кроули, ну перестань. Они умирают, но для этого люди и создают союзы, чтобы продолжить свой род. — И это сделало их бессмертными? Имел я как-то неосторожность подружиться с одним крестьянином… ничего такого. Просто хороший человек был, любил растения и знал о них, казалось, всё. Даже осознав, что я не человек, он не стал вопить о том, что его искушал демон…А, впрочем, вздор. Что ты хочешь на обед? — он открыл дверь Бентли, приглашая Азирафеля сесть. — И чему тебя научила эта дружба? — ангел выглядел заинтересованным. Кроули фыркнул. — Тому, что у человека, имеющего пятерых детей не рождаются его копии. Я присматривал за ними после его смерти от холеры…ну, не то чтобы присматривал, а так….работал…. Так вот, его дети оказались редкими кретинами. Один лез на рожон, второй был охоч до чужих жён, третий любил заложить за воротник в ближайшей таверне, а четвёртому было лень возделывать пашню и горбатиться на земле, поэтому он ушел в разбойники. — Ты ничего не сказал про пятого. — Как? Разве? Демон сосредоточился на дороге, что было ему несвойственно. — Кроули? — Ох, ну хорошо, Азирафель. Пятый вырос добрым и порядочным человеком, похожим на отца. Лицо ангела торжествующе просияло. Они сидели в каком-то жутко модном ресторане. Азирафель был совершенно очарован местной кухней. Кроули же, напротив, вяло ковырял вилкой заказанный, по нелепому недоразумению, салат с креветками. Заказ он сделал лишь для того, чтобы не привлекать внимания излишне дотошного официанта. — Тебе не нравится? — Ты же знаешь, мне куда больше нравится алкоголь, чем еда. А ещё я люблю смотреть на то как ты ешь. — Ох, Кроули…. Демон, чтобы замять неловкую паузу всё-таки съел креветку и счёл её вполне сносной. — Значит ты не передумал? — задал Кроули вопрос, когда Азирафель расправился с воздушным кремовым десертом. — Ммм, прости, что? Этот десерт такой вкусный, что я отвлёкся. Тебе стоит попробовать. Он усмехнулся и стёр пальцем крем с ангельской губы. Медленно поднес палец ко рту и слизал крем, заставляя щёки Азирафеля покраснеть. — Ммм, действительно, неплохо. Правда я бы предпочёл на десерт что-то другое. Ангел судорожно вздохнул, словно ему было нечем дышать. — Нас кто-нибудь увидит…. — И тебе есть дело до того, что подумают эти смертные? Я ждал шесть тысяч лет, ангел. Ты не передумал ехать на эту свадьбу? Азирафель накрыл его пальцы своими и посмотрел ему в глаза. — Пророчество Агнессы спасло нас, Кроули. Было бы невежливо проявить такое неуважение к ее наследнице. — У меня есть условие. Брови Азирафеля поднялись в лёгком удивлении. — И чего же ты хочешь, о дух мрака и зла? — Власть над миром, ящик виски и твою бессмертную душу. Чего ещё демоны хотят? — На тебя не похоже. Кроули фыркнул. — Конечно не похоже. Это всё байки, будто бы демоны мечтали о господстве над миром. Кому оно нафиг надо, господствовать? А вообще, я хотел сказать, что тебе нужен новый костюм. Это старье никуда не годится. Иначе, я никуда не поеду, сославшись на простуду и обострившихся остеохондроз тысячелетней давности. — Ты демон, Кроули. У тебя не может быть ни простуды, ни остеохондроза. Он закатил глаза, что не укрылось от взора ангела, несмотря на чёрное стекло очков, дополнительно защищённое поляризационной плёнкой. — И не делай такую мину. Официант, который подошёл, чтобы их рассчитать спросил: — Вам совместный счёт или отдельный? Кроули хмыкнул и вынул из кармана пиджака карточку. — Я оплачу. Они ехали в молчании, думая каждый о своём. Кроули включил музыку. Азирафель в который раз подметил, что связь демона с машиной почти что осязаемая, а ещё то, что она обладала собственным характером. Бентли не была лишена чувства юмора, подбирая песни на свой манер, звучащие голосом покойного Меркьюри. Save me, save me, save me I can't face this life alone Save me, save me Oh I'm naked and I'm far from home Each night I cry and still believe the lie I love you 'til I die Ангел скривил губы. Машина откровенно издевалась над ним и намекала на его грубость в отношении своего хозяина. — Я не врал, когда сказал так! — он возмущённо всплеснул руками. Кроули обернулся и вопросительно поднял брови. — Ты о чём? Щёки Азирафеля покраснели. — Твоя машина. Она сам Дьявол! Демон негромко рассмеялся. — Твоя правда. Но музыкальный вкус просто великолепный. — Я согласен на твое условие. Только, пожалуйста, будь вместе со мной в Тадфилде в это воскресенье, — голос прозвучал жалко и умоляюще. Кроули хотел сказать, что будет с ним вместе хоть целую Вечность. Ему всегда будет мало этих покрасневших щек, удивлённо приоткрытых губ и удивительно уютного молчания, но сказал лишь: — Да куда я от тебя денусь? К тому же, мы уже возле «Харродс». — Ты знал, что я не откажу тебе? Азирафель надулся. Демон снова его провёл. — Не знал, но был уверен в том, что ты сдашься, — Кроули весело ткнул ангела в мягкий бок, — и не надо дуться, мой дорогой. В конце концов они оба признали свои чувства. Но Кроули отдал бы руку на съедение Церберу вернее, чем признался бы ангелу в том, что без него его жизнь лишена тепла.       День «Х» приближался семимильными шагами, словно кто-то пустил время вскачь. Кроули, обладающий даром его приостанавливать, видел в этом происки небесных сфер. Стоя под горячими струями душа, он силился вспомнить когда в последний раз они с Азирафелем были на каких-либо торжествах. Из ближайшего столетия на ум приходил только одиннадцатый день рождения Уорлока, да свадьба принца Уильяма. Кроули хмыкнул. Ему было поручено устроить переполох и он справился с заданием, изменив разметку на парковках так, чтобы нельзя было открыть машину, не задев кого-нибудь. Тысячи злых лондонцев и гостей столицы снизили общий моральный фон в стране настолько, что вернули на место пошатнувшийся баланс. Хастур, правда, пытался найти подвох в его действиях, но так и не смог. Вельзевул велела ему заткнуться и вернуться к работе. Но одно дело королевская свадьба, где они были участниками косвенными и совсем другое — свадьба тех, кого ты знаешь лично. Хоть и очень поверхностно (даже Бентли, принадлежащая ему, ближе знала Анафему Девайс, чем Кроули). Как ни странно, но любивший поспать Кроули ворочался на кровати и никак не мог уснуть. Азирафель, напротив, сладко спал, сложив ладони под щёку, вызывая в демоне волну нежности, в которой он никогда бы не признался. Он осторожно поцеловал спящего ангела и встал с кровати. Чтобы чем-то себя занять, Кроули полил цветы и стёр с листьев несуществующую пыль, сварил себе кофе и даже пытался читать книгу, оставленную Азирафелем на кухне. Но дальше первых трёх страниц чужих мудрых и не очень мыслей продвинуться так и не смог. Стрелки часов позли безбожно медленно, упорно не желая приближать чёртово утро. Можно было разбудить Азирафеля и невзначай склонить его к более приятному времяпрепровождению, нежели бесполезное лежание в кровати, но это было бы нечестно по отношению к ангелу. Ведь когда спал сам Кроули, Азирафель его никогда не трогал, позволяя ему отдыхать. Он вздохнул и бросил взгляд на часы. Без четверти три. Дерьмо. Когда-то, от скуки, Кроули проронил одному умному студенту идею создать сайт, где люди смогут общаться и знакомиться. Чего демон не ожидал, так это бешеной популярности такого формата общения. Одни вели блоги, другие выкладывали фотографии, где они были скорее раздеты, чем одеты, третьи вели кулинарные каналы. Полуголые девицы и мужчины мало волновали воображение Кроули. За шесть тысяч лет их было в его жизни немало. Якобы смешные видео, где кто-то кривлялся как идиот, его, видевшего комедийные постановки классиков, тогда ещё живых, воочию — тоже не впечатляли, а вот кулинарный блог оказался очень даже интересным. Миловидная пухлая женщина готовила для своей семьи блинчики, пекла кексы и торты, попутно рассказывая всем желающим как приготовить то, или иное блюдо. Кроули бросил взгляд на часы. Пожалуй, время у него было. Какое главное отличие демона от человека? Невежа, начитавшийся романов в жанре фэнтези наверняка сказал бы: рога, копыта, вездесущий запах серы и поистине безграничная фантазия в совращении смертных дев и мужей. Утверждение было в корне неверным. Что выдавало сущность демона в Кроули? Никаких рогов на его голове не было, а его ноги десятого* размера, копытом назвал бы разве что умалишенный. Скорее он напоминал рок-звезду или модель, а не демона. Дьявол крылся в деталях. Во-первых, Кроули никогда не заправлял машину бензином. В этом просто не было нужды (разве что исключительный случай периода увлечения демона циклом фильмов о Джеймсе Бонде), а ещё он никогда не покупал продукты, но его дизайнерский холодильник всегда был полон еды, что не портилась, несмотря на то, что тот был даже не включен в розетку. Он принялся за работу с огоньком, желая поразить искушённого гурмана Азирафеля и ему это удалось (хотя первой партии кексов Кроули приказал исчезнуть вместе с запахом гари). Он провозился всю ночь, пытаясь постичь метод изготовления идеальной глазури и теста и ему это удалось. К семи часам утра, Азирафель, сонно потирая глаза вышел на кухню. — Доброе утро, Кроули. — Доброе? — он приподнял бровь, — я бы мог отправиться с тобой в Рим, Азирафель, а вместо этого мы поедем на скучнейшее мероприятие. Ангел улыбнулся. — И все же оно доброе. Ведь я вижу тебя и мы оба живы. Кроули вздохнул и встал, чтобы зажечь конфорку под чайником и скрыть свое смущение. — Я сделаю тебе какао. Садись за стол. Из-за спины послышался шорох отодвигаемого стула, а затем тихое: «Ох, Кроули». Он не успел обернуться, как на его талии сомкнулись мягкие ладони. — Ты ведь сам их сделал? — Сделал кого? Теплое дыхание мягко касалось его лопаток, обжигая. — Азирафель, вернись за стол. Четыре ложки какао, горячая вода и холодное молоко — то, что могло сделать утро ангела прекраснее. Капсула, отблескивающая тусклым золотом, заправленная в кофемашину и сонный ангел, в нелепой клетчатой пижаме, за его кухонным столом — то, что делало утро демона добрым. Он пил маленькими глотками горький кофе и смотрел, как исчезает с тарелки четвертый по счёту кекс. — Это очень вкусно, Кроули. Ты должен попробовать. Кроули жалел лишь об одном: он не носил дома очков. Азирафель пожалел об этом мгновением позже, когда его сначала обожгло взглядом, а потом, когда его бесцеремонно поцеловали. — Знаешь, а и правда вкусно.       День свадьбы был волнительным для невесты и жениха. Анафема никогда не представляла себе, что она, прямой потомок Агнессы Псих, свяжет свою жизнь с потомком того, кто предал Агнессу огню. Повинуясь какому-то неизвестному импульсу, она отправила два приглашения в Лондон. Отправила наугад. Одно из них было адресовано некоему мистеру Феллу, а второе Э.Дж.Кроули. Память упорно не желала подсказывать девушке, откуда она знала этих двоих, но что-то более глубокое и древнее, чем старая книга ее пра-пра-пра-пра-бабушки толкало её на этот шаг. В конце концов, Ньютон пригласил на свадьбу сержанта Шедвелла, который наотрез отказался ехать один, без Мадам Трейси. Матери молодожёнов были ошеломлены, но приняли друг друга достаточно тепло. Женщины были единодушны во мнении, что молодым следует немного поскучать друг без друга и поэтому они были безбожно разделены до самого дня бракосочетания. Мать Ньютона настаивала на традиционной церемонии в англиканской церкви. Мать Анафемы была против. В итоге, они решили просто пригласить священника в Тадфилдский коттедж, где должна была поселиться молодая семья, чтобы он зарегистрировал брак. Бентли мягко шелестела шинами, скользя по М-25. Пассажир и водитель хранили молчание, словно после завтрака они набрали воды в рот (если не считать ругательств, озвученных Кроули, на плечи которого легло бремя завязывания галстуков). — Кроули? — Ммм? Азирафель осторожно коснулся его острого локтя. — Скажи, ты ведь сам приготовил их? Он лишь хмыкнул в ответ. Признаться Азирафелю в том, что он сходил с ума рядом с ним каждый день — было сродни пытке. В конце концов, раз Небо и Ад забыли о них на время — ещё не означало, что их не вспомнят. Вспомнят и занесут свой карающий меч, обратят свои немилые взоры на мятежников. Кроули точно знал, что умрёт за Азирафеля, за его счастливую улыбку и граничащую с глупостью наивность, в которой иногда прослеживались стальные нотки. Хуже всего было то, что и Азирафель без раздумий сделает так же. Шесть тысяч лет они существовали параллельно, иногда пересекаясь по случайности, в которой следовало видеть закономерность. Шесть тысяч лет они шли рядом, постепенно проникаясь друг другом, чтобы сначала признать, что они друзья, а после — ощутить внутри нечто существенно большее. — Кроули? — Да. Я сделал это. Мне не спалось и я решил развлечься. Доволен? — Спасибо. Это очень мило. Он закатил глаза. Не так давно он за такое прижал Азирафеля к стенке и наорал, а теперь только закатил глаза. — Угу, того и гляди дальше начну петь серенады под твоим окном и приглашу тебя на свидание. Милый демон, чёрт возьми. Что у тебя в голове? Зефир? — Ты. У меня в голове ты, Кроули, — Азирафель смущённо опустил голову. Все было ещё хуже, чем он мог себе представить. Сколько времени у их бывших сторон уйдет на подготовку уничтожения милого их сердцам мира? Неделя? Месяц? Год? Кроули давно признал, что хочет быть на своей собственной стороне. А рядом, на его стороне, с ним неизменно был ангел. Его, демона, было нелегко смутить, но когда он просыпался в одной постели с Азирафелем, одетым в нелепую клетчатую пижаму, и чувствовал тяжесть его головы на своем костистом плече, то чувствовал, как теряет ощущение себя в пространстве. В такие тихие минуты Кроули возносился и падал, распадался на атомы и собирался воедино. Для полноты картины он хотел только одного: стать с Азирафелем единым целым. Устроить битву Добра со Злом, в которой не будет победителей и побежденных. Будут лишь они двое в объятиях друг друга, раскрасневшиеся и счастливые. Кроули припарковал машину у ворот Жасминового коттеджа и вышел из машины, чтобы галантно открыть дверь Азирафелю. В последнее время, стоило ангелу взяться за ручку и дверь чудесным образом начинало клинить. Тогда, как демон открывал дверь без видимых усилий. — Прошу, — он потянул руку ангелу. — Паясничать вовсе ни к чему, Кроули. Тот пожал плечами и убрал руку. — А я вовсе и не паясничал. Их встретили две женщины. — О. Добро пожаловать, господа….эм…. Азирафель лучезарно улыбнулся. — Мистер Фелл и мистер Кроули, мэм. Мы имели честь быть приглашёнными на бракосочетание молодых. Вторая женщина бросила удивленный взгляд сначала на автомобиль, а затем на Кроули. — Вы, должно быть, коллеги Ньютона? — Не совсем. Мы общие знакомые молодоженов. Я владею букинистической лавкой, а Энтони…. — Я — антиквар, мэм. Энтони Дж.Кроули, — он галантно поцеловал руки женщинам. В воздухе словно что-то взорвалось, наполняя людей расположением к странной парочке. — О, тогда можете не объяснять дальше на чем вы сошлись. Анафеме всегда нравились книги, — одна женщина улыбнулась Азирафелю. — А Ньют очень любил возиться со старыми механизмами, — на лице второй женщины расцвела улыбка, обращённая Кроули. Их провели в украшенную, по случаю торжества, гостиную. Они взяли по бокалу шампанского. — Антиквар? Ты серьёзно, Кроули? Демон, вольготно расположившийся на диване, усмехнулся и отпил из своего бокала. — Да, ты прав, это перебор. Надо было назваться бухгалтером. А ещё лучше, рассказать, что я демон, живущий на Земле шесть тысяч лет. — Но антиквар…. Он пожал плечами. — Во Вторую Мировую я именно так всем и представлялся. Помнишь, тот случай с Туринской Плащаницей? Ангел прыснул. Разумеется, он помнил. — А ещё, кажется, было Копьё Судьбы, сделанное из вилки…. Кроули рассмеялся. — Да уж. Издеваться над нацистами было весело. Они так верили в свою исключительность, что нельзя было не щёлкнуть им по носу. — И всё же, ты решился войти в церковь. Демон слегка приспустил очки и серьезно произнёс: — Я не мог им позволить отнять тебя у меня, белокрылый ты идиот. Я люблю то, что делают люди, но ровно до тех пор, пока они не затрагивают мои интересы. — Прошу прощения, джентльмены, что прерываю вас. В проходе мялись матери будущих супругов. — У нас к вам будет небольшая просьба…. Азирафель любезно улыбнулся. — Чем мы можем помочь? — Видите ли….отцы Анафемы и Ньюта….не дожили до этого светлого дня…. Кроули догадался, что последует за этой репликой и ощутимо напрягся. — Поэтому, не могли бы вы, как давние друзья наших детей…. — Отвести их к алтарю. Ангел улыбнулся и кивнул. — Это будет честью для нас, правда, Кроули? — его имя Азирафель произнес с таким нажимом, что у него не осталось сомнений: он догадался, кому они обязаны такой честью. — Перестарался, да? Азирафель занял свое место рядом с Ньютоном у алтаря, а Кроули стиснуто таращился на часы, проклиная загубленный выходной. — Здравствуйте. Давно не виделись. Он обернулся. Перед ним стояла девушка в подвенечном платье. — И правда, давно. Кажется, мы виделись дважды. Один раз, когда вы налетели на мой автомобиль, а во второй раз, когда из-под земли явился Сатана, требуя от Адама исполнения сыновьего долга. Анафема моргнула и на ее лице появилось понимание. — Чёрт возьми! Вот что тогда случилось. Знаете, все это время я не могла вспомнить о том дне. Кроули раздражённо пожал плечами. — Быть может, это к лучшему, не находите? Я бы с радостью забыл об этом, но не могу. Могу я спросить? Девушка улыбнулась. — Можете. — Зачем мы здесь? Я и Азирафель. Едва ли вы мечтали, чтобы к алтарю вас вёл древний, как мир, демон. — О. На этот вопрос ответить несложно. Когда всё закончилось, мне пришла посылка с книгой Агнессы. О том, что будет дальше. Я сожгла её, не желая жить по указке давно минувших дней, но кое-что всё же уцелело, — она сунула пальцы в перчатку и вынула обгоревший клочок пергамента, который протянула ему. .366 «Силы Света и Тьмы найдут примирение, когда демон поведёт к алтарю ведьму, а ангел станет рядом с ведьмоловом». Кроули нервно сглотнул. Это ошибка. Ошибка. Приезжать сюда было неправильным. Демон знал, что означает фраза «найдут примирение». Это значило, что Небеса и Ад копят силы, чтобы стереть с лица земли род человеческий. Его чудовищная догадка получила подтверждение. — Что-то не так? Всё не так. — Нет, ну что вы. Все хорошо. Нам уже пора? — он предложил Анафеме локоть и она положила на него ладонь, рождая резкий контраст белого на чёрном. Силы Света и Тьмы примирятся. Значит, Архангел Гавриил договорится с Вельзевулом. Картина рисовалась прескверная. Всё-таки надо отбросить свои глупые намёки и прямо сказать Азирафелю о своих чувствах. Сказать ему, что он хочет стать ещё ближе. Чтобы кожа к коже и глаза в глаза. Стереть последние границы между ними. Звонкий стук каблучков невесты и не вяжущийся с его образом степенный шаг, мнущий нежные розовые лепестки, разбросанные цветочницей. Гости задержали дыхание, любуясь её красотой. Кроули шел к алтарю и его сердце тоже замирало. Там, в белом костюме, стоял ангел, и солнечные лучи бросали мягкие блики на его лицо. Словно это Кроули шёл под венец. Чувство, переполнившее его было трудно описать. Словно сердце порывалось сбежать из клетки его рёбер и затопить мир невиданной нежностью к ангелу. Все взгляды были обращены на невесту. Только Азирафель смотрел прямо на него и его взгляд безошибочно проникал за непроницаемые стекла его тёмных очков. Его руки слегка задрожали. — Вы нервничаете? Он покачал головой. Нет нужды нервничать. За его плечами было шесть тысяч лет. И все же, его пальцы дрогнули, когда он невзначай прикоснулся к Азирафелю, держащему руку Ньютона. Остро захотелось выпить, но он остался, чтобы выполнить свою роль до конца, слушая, как священник, заунывной молитвой, соединяет сердца новобрачных в пресловутую ячейку общества. — Идём, я приметил столик с закусками. Тебе понравится, — шепнул ему на ухо Азирафель. У Кроули появилось куда более крамольное желание, утащить Азирафеля в увитую плющом беседку и развратить его. Вместо этого он послушно последовал за ангелом к столику. — Ох, это просто восхитительное сочетание, дорогой мой. Ты должен попробовать. — Нет, — он отхлебнул виски из стакана. — Кроули, ну пожалуйста. Он склонился к самому его уху и выдохнул: — А ты заставь меня. Азирафель покраснел, но не отступился. Осторожно взял маленькую закуску в сырной корзинке и поднес к тонким губам демона. — Ну же, открой рот. Будет очень неловко, если ты откажешься. Кроули усмехнулся. Его только что с треском уничтожили. Действительно, как он будет выглядеть со стороны, если проявит такую нелюбезность? Он открыл рот, принимая угощение и легко цапнул ангела за палец, заставляя того покраснеть ещё пуще. — Ох. Глупая была идея. — Почему же? Мне вполне понравилось. Правда я не успел распробовать, не будешь ли ты любезен подать мне ещё, скажем, вон ту закуску, что украшена креветкой? Голос Кроули звучал так вкрадчиво, что сдался бы кто угодно. К несчастью, танец молодоженов закончился так не вовремя и все отправились смотреть, как невеста предскажет кому-то из гостей скорую свадьбу, бросив букет. — Мы должны идти. Это будет выглядеть странно, если мы не пойдём, — ангел был смущён. Кроули вздохнул. Момент их близости был безнадёжно испорчен, вызывая острое разочарование. — Идём? — Азирафель протянул ему руку, и он принял его ладонь, сплетая их пальцы. — Это смущает. — Что именно? — Ну, то, как мы держимся за руки. — Напрасно, Азирафель. Я способен смутить тебя куда больше. Тебе стоит только попросить…. — Джентльмены, просьба отвлечься друг от друга, невеста готовится бросить букет, — чёртов ведущий обратил на них свой взор. Да и как можно было не заметить столь колоритной парочки? По толпе пронеслись смешки, а Азирафель отпустил его ладонь. Анафема приготовилась, развернувшись спиной к гостям, а незамужние гостьи выстроились в ряд, заняв боевые позиции. Парни участниц возносили беззвучные молитвы, уговаривая букет лететь в чью угодно сторону, только не к его пассии. Кроули скрестил ладони на груди, выражая свою скуку и бросая в сторону Азирафеля жадные взгляды, скрытые от посторонних темными очками. Пальцы невесты разжались, отпуская в полёт букет из нежных белых пионов. Девушки позабыли о приличиях и перешли в наступление, готовясь поймать его любой ценой. Кроули усмехнулся, наблюдая за бойней. Глупые, милые люди. Верили в суеверия и приметы. А стоило верить своим глазам. За букет боролось двенадцать девушек. Спокойно, и с улыбкой, за этой борьбой наблюдал лишь один парень. Он отвлёкся, наблюдая за людьми и даже слегка улыбнулся, совершенно потеряв цветы из виду, а когда нашёл, то удивлённо вздохнул. Азирафель держал букет и испытывал крайне смешанные чувства. Он улыбался, но улыбка выглядела растерянной. Девушки разочарованно вздыхали, утратив последнюю надежду на победу. — Мои поздравления, сэр! — подлил масла в огонь смущения ангела, ведущий. — Что? Ох, нет-нет. Это какая-то ошибка. Анафема, будьте добры, повторите бросок, с моей стороны было бы нечестно отнимать надежду у девушек. Невеста покачала головой. — Таковы традиции, мистер Фелл. Увы, я не могу. Ангел сделал несколько шагов в сторону девушек и безошибочно вручил букет той, чьего спокойного парня ранее приметил Кроули. — Вот. Возьмите, я думаю, что вам он подойдёт больше. Девушка смущённо улыбнулась ангелу. — Спасибо, сэр. Но как же вы? — Мне нет нужды. Будьте счастливы. — И вы. Он подошёл к Кроули, все ещё улыбаясь. Кроули негромко рассмеялся. — Поздравляю, Азирафель. Ты выйдешь замуж следующим. — Не говори ерунды, пойдём лучше, поедим чего-нибудь.       Они возвращались обратно далеко за полночь. Кроули все ещё подшучивал над неудачливым ангелом, чтобы скрыть свое смущение. — Смею надеяться, что ты избавишь меня от необходимости вести тебя к алтарю. С этой ролью куда лучше справится Гавриил. — Перестань, Кроули! Я не собираюсь замуж! Я ангел, чёрт возьми. Да и с Гавриилом встречаться лишний раз не желаю. Ну, ты помнишь, меня пытались сжечь. Губы демона растянулись в мягкой улыбке. — Брось, Азирафель, я же просто шучу. Но ты только представь эту картину! Стерва Михаил утирает глазки кружевным платочком, Гавриил идёт с видом гордого отца, а у алтаря стоит тот, кого ты любишь всем сердцем и с замиранием сердца ждёт лишь тебя. И весь мир затаил дыхание. Кроули повёл рукой, расписывая эту картину. Азирафель неожиданно рассмеялся и продолжил: — А рядом с влюблённым женихом, расточая зловоние, стоит Герцог Хастур. Лорд Вельзевул отгоняет от жениха сбежавших мух, и дыхание мир затаил вовсе не от радостного предвкушения, а от адского аромата Хастура. Потому что у алтаря, напротив себя, я хотел бы видеть только тебя, Кроули. Он остановил машину так резко, что едва не впечатался носом в руль. Повисла тишина, нарушаемая только гулко бьющимся в груди сердцем. Он развернулся к Азирафелю так быстро, что тот вжался в сидение. — Повтори, то, что ты только что сказал! Азирафель сглотнул и глядя ему прямо в лицо произнес: — Это была шутка, Кроули, всего святого ради! Ты же не можешь…. — О нет, я могу. Властью, данной мне мной, объявляю нас… Азирафель несмело коснулся его губ пальцем, не давая ему договорить. Протянул ладонь и погладил демона по лицу. — Не нужно продолжать, Кроули, — его голос звучал тихо. — Не нужно было ждать шесть тысяч лет, чтобы сделать это, Азирафель. Во всей Вселенной, Аду или на Небесах, нет никого, кто был бы так близок ко мне. Если миру суждено рухнуть, то я хочу, чтобы мы держались за руки и были вместе до конца. Когда-то ты сказал, что я слишком быстр для тебя. Теперь, ты просыпаешься рядом со мной, но тебе всё ещё не хватает духу признаться в том, что ты любишь меня. — А разве это не очевидно, Кроули? Я же ангел, мне положено любить… — Заткнись. Ты правильно понял то, что я хотел услышать. Но раз тебе не хватает духу, то вот тебе моё признание. Я люблю тебя, тупица ты белокрылый. Люблю так сильно, что готов послать весь мир к черту, только бы ты остался рядом со мной навсегда, — он отстранился и завел машину, оставляя ангела поражённо молчать. Они молчали почти всю оставшуюся дорогу. Только когда они были уже в черте Лондона, Азирафель несмело позвал его: — Кроули? — Да, ангел? — Ты сердишься на меня? — Я люблю тебя. А сержусь я на себя. Ладонь Азирафеля легла на его ногу. — Я думал, Кроули. Не думай, что я об этом никогда не думал. Я взвешивал все за и против столько раз, что ты и представить себе не можешь. Я люблю тебя и это то, что не поддается сомнению. Но смогу ли я дать тебе то, чего ты хочешь? Кроули повернулся к нему. — А чего хочешь ты? Бледные щёки ангела покрылись лёгким румянцем. — Думаю, что я хочу тебя. Помнишь, как ты назначил встречу в беседке и предложил сбежать? Он открыл рот, чтобы ответить, но Азирафель продолжил: — Уриил и Михаил задержали меня неподалёку от моей лавки и угрожали мне падением за связь с тобой. Уриил сказал, что ты не поможешь мне в Аду, потому что и сам стал персоной нон грата. И я подумал, что если откажусь от тебя, то ты будешь спасён, но эта мысль причинила мне боль. — Я никогда не причиню тебе боли, Азирафель, — Кроули осторожно провёл пальцем по его лицу — даже если весь мир будет против нас, мы останемся на нашей стороне. Просто дай мне шанс, хорошо? Ангел кивнул, приводя мир в движение. Он смутно помнил, как они оказались у двери, ведущей в квартиру Кроули. В памяти остались только поцелуи и рваное дыхание демона, приятно обжигающее шею. Дверь распахнулась перед ними и они пали в гостеприимную тьму квартиры, где никто не смог бы им помешать. Они путались в одежде, бросая ее на пол и создавая жуткий бардак в идеальном укладе жизни демона. Шесть тысяч лет ожидания прорвались наружу, заставляя лихорадочно сплетать руки и прижиматься друг к другу так тесно, что между их телами не прошло бы и лезвие. Губы Кроули были везде, оставляя обжигаюше-приятные поцелуи, от которых захватывало дух. Все мудрые мысли разом вылетели из головы, оставив только волнующую нетерпеливость, с которой демон методично исследовал его тело, заставляя Азирафеля вздрагивать и издавать совершенно неприличные звуки. Ангел не был ханжой и знал о том, что движет людьми. Этим была полна культура всех народов. Секс проклинали и восхваляли, запрещали говорить о нём, и возводили в ранг грехопадения. Но одно дело было знать, и совсем иное — чувствовать на себе тяжесть чужого тела и слышать, как тела сталкиваются друг с другом, порождая в глубине души сильное и незнакомое доселе чувство единения. Эфир души ангела был бессмертен и совершенен, в отличии от телесной оболочки, которую так легко было повредить и уничтожить. Сейчас им обоим казалось, что они в невесомости, вдали от тел, там, где нет ничего, кроме холодных равнодушных звёзд, зажжённых когда-то одним ангелом, что позже пал. Во всей Вселенной остались только они. Вознеслись на вершину, чтобы пасть в Бездну, и вернуться из нее чем-то ощутимо большим, чем ангел и демон. В них, подобно людям, загорелись частички Добра и проросли семена Зла. Их притягивало друг к другу. Необратимо и болезненно. Это пугало и заставляло на каждый, сделанный навстречу друг другу шаг, тут же сделать два шага обратно, чтобы вернуть баланс. Сегодня границы пали и баланс нарушился, но двоим мятежникам до этого вовсе не было дела. Ангел, счастливо улыбаясь, гладил обнажённого демона по волосам и чувствовал, как успокаивается его дыхание. Демон, в свою очередь положил свою ладонь туда, где билось доброе и милосердное сердце Азирафеля, чтобы продлить чувство тихого единства и тепла. Они молчали и молчание не было неуютным. Если завтра миру суждено было дать последний бой против ангелов и сонма демонов, то эти двое готовы были встретить этот день вместе. Плечом к плечу. Крылом к крылу.