Возлюби врага своего, как самого себя

      Азирафель всегда боялся, что начальство демона прознает об их дружбе. Если самому ангелу грозило предупреждение, то Ад ошибок не прощал, ибо сама идея прощения была противна природе демонов. Но когда после Апокалипсиса, что не состоялся, он слушал о том, что уготовили самому ангелу милосердные Небеса, то ужаснулся. Архангел Гавриил вовсе не был всепрощающий и добрым. Скорее, мстительным. То, что Адам Янг, рождённый, чтобы уничтожить этот мир, вернул все на круги своя ещё не значило, что про них все забудут. Кроули был бо́льшим реалистом, чем ангел и предположил, что их бывшее начальство возьмёт передышку, чтобы вернуться к ним позже, обрушив на них гнев и скопленную, за шесть тысячелетий, ярость. Пока ангел и демон привыкали жить в мире без надзора, в одном из лондонских пабов разгоралась нешуточная схватка. Рослый мужчина в дорогом костюме и прической на пробор пил, в абсолютно неприличных количествах, а напротив, не отставая от него ни на рюмку, сидела невысокая женщина в мужском костюме, словно снятом с чужого плеча и неряшливой копной черных волос на голове. Официантка сбилась со счёта, в какой раз она приносила за этот столик новую порцию разнообразных закусок и выпивки. Но господа платили щедро и она не задавала лишних вопросов. — Ну и вляпались же мы, Гавриил…. Видел бы ты, как Он был недоволен, — женщина ткнула пальцем вниз, намекая на Сатану. — Это ты ещё не представляешь, как я пал в глазах других Архангелов. Подумай только…мой ангел связался с демоном. То, что накопала Михаил даёт мне повод думать, что эти двое, прости Господи, любят друг друга! — Архангел в сердцах хлопнул по столешнице ладонью, — шесть тысяч лет Азирафель делал из меня идиота, а сам вёл себя, как распоследняя человеческая шлюха! Вельзевул мрачно хрустнула солёным пикулем и пробурчала: — Подумать можно, мне легче оправдать порочную связь демона с кем-то вроде этого твоего ангела. Кроули всегда был странным, но он был на хорошем счету, а из его отчётов можно было составить неплохой, как это, бишь, у смертных называется? Бетстцелер? Бестсылер? Бистрсерел? Гавриил поморщился, опрокинув в себя очередную рюмку человеческого пойла, вызывавшего в нем два чувства одновременно: отвращения и совершенно иррационального желания продолжать. — Бестселлер. Так это называется. Ух, ну и гадость! — он скривился, съев пикуль. — Как Бог отреагировала на это? — Метатрон передал мне, что я должен делать свою работу, а не спрашивать, — он понизил голос до шёпота и настороженно озираясь, прошептал, — по секрету скажу, он тот ещё надменный говнюк. Это вместо: «спасибо за безупречную и долгую службу, Гавриил». Вельзевул похлопала Архангела по плечу. Человеческий алкоголь, создание которого было приписано демону Кроули, творил истинные чудеса, налаживая мосты между непримиримыми врагами. — Ну-ну. Знаешь, Гавриил, ты хоть и Архангел, а нормальный парень. Жаль, что мы не общались раньше. — Ты тоже ничего, для демона, разумеется. Но не думай, что я, как и мой подчинённый, куплюсь на грех соития. Я однажды попробовал, мне не понравилось. Вельзевул неопределенно махнула рукой. — Да я не в этом смысле. Нужен ты мне в постели. Потом перья замучаешься вытряхивать. Я к тому, что придумала, как приструнить этих засранцев. Фиалковые глаза Архангела, затуманенные пеленой алкоголя заинтересованно блеснули. — О. Это интересно. И что мы можем сделать? Вельзевул хихикнула. — Сотрём им память! Ко всем чертям. Чтобы они забыли друг о друге. Вот будет умора, когда они проснутся утром, а воспоминания тю-тю. И никаких больше посиделок в Риджентс-парке и уютных романтических прогулок. Один придурок продолжит работать в книжном, а второй, ну не знаю….скажем, его помощником? А ещё лучше, антикваром. Скучнее работы и не придумаешь. А на то, чтобы вспомнить друг друга, дадим им, скажем, неделю? Гавриил рассмеялся. — А ты нравишься мне все больше и больше. Только недели будет много. Дадим им три дня. Официант? Ещё бутылку.       Кто-то мудрый говорил о том, что Зло не дремлет. Но применимо ли понятие зла к Архангелу? Через несколько дней, после адской (другое слово попросту не могло передать весь спектр ощущений Архангела) попойки, Гавриил спустился на Землю и заказал курьера, чтобы тот доставил одному джентльмену крайне редкий, и очень древний экземпляр Библии Ада. Курьер выполнил поручение и редкий образчик человеческого печатного слова был доставлен точно в срок. Ангел, по имени Азирафель, сам того не подозревая попал в умело расставленную ловушку. Он увлекся чтением, позабыв о времени. В это время, демон, взявший себе человеческое имя Энтони Дж. Кроули пробовал приготовить очередной шедевр человеческой кухни, тщательно натирая два стейка специями, периодически запуская видео на новомодном планшете, чтобы не пропустить ни одного этапа. Он и сам не знал, почему занятие кулинарией, которое он начал постигать из абстрактного желания убить время, стало настоящей страстью. Может быть потому что ему нравилось видеть, как искушённый лучшими поварами, и испробовавший все мыслимые деликатесы мира ангел, с аппетитом уплетал приготовленные им блюда? В дверь позвонили как раз тогда, когда Кроули закончил сервировать стол. — Опять забыл ключи. Вот болван…. Кроули открыл дверь и обомлел. На пороге стоял вовсе не Азирафель, растерянно почесывающий голову. Перед ним, гадко усмехаясь стояла Лорд Везельвул. — Доброго вечера, Кроули. — Не могу пожелать вам того же. Чем обязан? — Просто визит любезности, — женщина втянула носом воздух, — ждёшь кого-то? — Жду. Но явно не вас. Так что, раз уж мы решили, что вам нет до меня дела, то может вы уйдете? Наверняка Хастур привёл уйму новых душ прямо в Ад. — Привел, Кроули. Не сомневайся. А сейчас…тебе пора спать, — Вельзевул щёлкнула пальцами. Кроули рухнул, как марионетка с обрезанными нитями. В это время в лавке Азирафеля звякнул колокольчик, возвещая пришедшего посетителя. Ангел снял очки с носа и повел уставшими плечами. — Извините, мы закрыты. — Мы? Как интересно, Азирафель. «Мы» означает: «я и тот самый грязный демон, Кроули»? Азирафель инстинктивно шагнул назад. — Гавриил. Какой приятный сюрприз. Небеса решили вспомнить обо мне? Или ты пришёл купить порнографии? Архангел поморщился. — Общение с демоном не пошло тебе на пользу. Посмотри на себя, как низко ты пал. — Недостаточно, чтобы лишиться чина ангела, Гавриил. Что тебе нужно от меня? Гавриил пожал плечами. — Да собственно, ничего. Не пойми меня неправильно, Азирафель. Я хочу, чтобы ты одумался. Только и всего. Откажись от Кроули, вернись на службу и возьми в руки свой огненный меч. — Отказаться от Кроули? Гавриил. Всё давно решено. Небо отказалось меня признавать, а Ад отверг его. Просто оставьте нас и людей в покое. Ты велел мне шагнуть в Адское пламя и узрел своими глазами, что я плевать хотел на ваши непостижимые замыслы, которые ведут к войнам. Я не желаю в этом участвовать. Лицо Архангела исказила гримаса гнева, но когда он заговорил, его голос звучал, на удивление спокойно: — Кажется, ты устал. Тебе пора отдохнуть. Ангел обмяк и упал на пол.

День первый.

      Утро Энтони Дж.Кроули началось обычно. Зазвенел будильник, возвещающий начало трудового дня и он встал с постели, зачем-то обернувшись назад, словно ему нужно было разбудить кого-то ещё. Вторая половина кровати, впрочем, пустовала и хранила молчание. На кухне стояло два бокала, непочатая бутылка вина и две тарелки. Он явно планировал вчерашний вечер, но по всей видимости, уснул. На новёхонькой сковороде-гриль ждали своего часа аппетитные стейки, которые он, не долго думая, упаковал в контейнер для обедов. Он сварил кофе и по-привычке поставил чайник на огонь, чтобы заварить какао, но одёрнул себя. На кой-чёрт ему заваривать какао, если он его не пил? И откуда у него дома взялась чертова кружка с ангельскими крыльями? Получасом позже, насвистывая незатейливую мелодию, он вышел из дома и поехал в антикварную лавку, владельцем которой он являлся. В то же самое время, что и Кроули, в районе Сохо, на диванчике, обитом мягкой кожей проснулся Азирафель. Ему снился очень странный сон, в котором он торопился в другой конец Лондона, чтобы встретиться с кем-то, очень важным, за ужином. Но даже если бы кому-то пришло в голову начать резать мистера Фелла ножом, то он не вспомнил бы, кому задолжал отличный вечер в своей компании. Он хотел налить себе чашку какао, но не нашел своей любимой кружки. Вместо нее, он нашел чёрную кружку с кофейными потёками, небрежно оставленными по бокам. И откуда у него на полке, чёрт возьми, взялась банка кофе, если он его терпеть не мог? Он открыл лавку и день потянулся бесконечной скучной чредой. Словно чего-то недоставало. Несколько раз его мысль возвращалась к пресловутому кофе на полке, словно он мог найти в нем ответ на все вопросы. Он методично смахивал пыль с полок и думал. Чем больше он думал, тем непреодолимее было его желание пойти в свою маленькую комнатку и приготовить этот дьявольский напиток (чего дьявольского было в кофе, он так и не придумал). Погода была отвратительной и навевала тоску. Зарядивший с самого утра дождь не давал покоя, усыпляя разум. Но меж тем, в голове вращалась, навязчивая идея, требующая выхода. Азирафель поставил чайник. Ложка кофе, кипяток, никакого сахара. Кажется, именно так. Комната наполнилась знакомым горьковатым запахом. Быть может этот кофе здесь для кого-то другого? Для того, с кем Азирафель должен был встретиться за ужином? Он прислушался к ощущениям: ничего. Только где-то слева чуть громче стукнуло сердце. Азирафель сел на диван и взял кружку. Потянул носом воздух, вдыхая горьковатый аромат. Прикрыл глаза, поднес чашку к губам и сделал глоток. Нет, перед глазами не побежали мелькать картинки с воспоминаниями, как это показывали в кино. Но результат, определенно был. Этот вкус горчинки на губах был ему хорошо знаком. Он подошёл к раковине с твердым намерением вылить напиток, но замешкался и передумал. Сегодня он сам был не свой и на каждом шагу ему казалось, что есть что-то важное о чём он совершенно позабыл. И если в этом проклятом кофе он найдет ответ, то будет пить его, до тех пор, пока память услужливо не подскажет ему хоть что-то. К счастью, его отвлёк телефонный звонок. Отец Джеймс из Бирмингема, его давний знакомый предложил ему купить редкий экземпляр «Молота Ведьм», который принадлежал одному из его прихожан. — Ох, я с радостью. Думаю, что через пару часов я буду у вас. Он повесил трубку, спешно оделся, схватил клетчатый зонт из подставки и вышел в непогоду.

***

       Обычно на работу нанимают миловидных женщин. Они привлекают внимание покупателей и радуют глаз владельца. Кроули вот уже битый час гадал, почему он совершенно один среди гор антикварного хлама. Сегодня он был словно сам не свой, словно что-то было безнадёжно упущено из виду. Он разогрел и съел стейк, не чувствуя голода, но нашёл его вполне вкусным. Второй кусок мяса так и оставался не тронутым. Погода была отвратительной: зарядил противный дождь, а ведь если бы его не было, то можно было бы пойти на прогулку, посидеть на нагретой солнцем скамейке или даже съесть рожок мороженого. Не то, чтобы он любил мороженое. Просто так. Колокольчик над дверью звякнул, запуская в антикварную лавку девушку, запах дождя и ветер. — Добрый день! — Добрый день, сэр. Скажите, пожалуйста, вы интересуетесь покупкой старых вещей? Кроули скривился. — Антикварных, мисс. Старые вещи….звучит, как дырявое пальто из чулана, верно? Девушка смутилась. — Извините, я не сильна в терминах. Не так давно я вернулась в Англию из Нью-Йорка, чтобы получить наследство. Бабушка оставила очень много старинных вещей, которые мне ни к чему, вот я и ищу того, кто смог бы оценить их по достоинству. Кроули улыбнулся. — Тогда вы по адресу. Какого рода древности вы хотели бы продать? Девушка смутилась и открыла объёмную сумку и извлекла из неё объемный свёрток. — Вот, не знаю даже. Бабушка не была ведьмой, не подумайте….о, Господи. А вот её первый муж, который умер в пятидесятые интересовался оккультизмом и был неприлично богат. Он развернул свёрток и задержал дыхание. Перед ним лежала книга: «Liber incantationum, exorcismorum et fascinatioum variarum». Почему-то его не покидала мысль о том, что эту книгу он может продать за хорошие деньги. Вот только кому он ее продаст, он так и не вспомнил. — Насколько мне известно, оригинал Гримуара хранится в Баварской государственной библиотеки. Но копия, должен признать, качественная. Я дам вам за неё две тысячи фунтов. Лицо девушки просияло. Едва ли она знала, что книга — подлинник, а ее истинная цена измерялась миллионами, а может и миллиардами. Откуда ему известно, что это подлинник, он не знал. Просто был уверен в этом. Ещё никогда интуиция не подводила его. — Ох, раз вас заинтересовала эта книга, то предлагаю вам посетить дом моей бабушки. Возможно вам что-то приглянется что-то ещё. — Где находится дом? — Вулверхэмптон. Кроули почесал подбородок. — На чем вы добирались? — На автобусе. — Если вы не возражаете, я не стану откладывать визит. Заодно и отвезу вас обратно. Дайте мне минуту на сборы. Девушка улыбнулась ему и наивно хлопнула ресницами. Вообще, по всем раскладам выходило, что он, владелец антикварной лавки, о которой вчера даже не подозревал, а ещё он достаточно хорош собой, если не считать глаз, похожих на змеиные. Дурочка, продавшая ему книгу за бесценок могла бы неплохо дополнить сегодняшний вечер. Но при взгляде на миловидное личико внутри ничего не шевельнулось. Кроули набросил на плечи пиджак и взял ключи от машины. Он галантно открыл дверь Бентли перед ней. По крыше машины с громким стуком разбивались капли воды. Кроули завел двигатель. — А вы всегда в солнцезащитных очках? Даже когда совсем нет солнца? — девушка белозубо улыбалась. Он кивнул, выезжая с парковки. — Это из-за глаз. Не хочу никого пугать. — Ох, на свете столько болезней, делающих жизнь человека невыносимой. Кроули усмехнулся. — Моя жизнь вовсе не невыносима. Нынче такое время, что мои глаза скорее воспринимаются, как очередная причуда, или линзы. Лет сто назад, думаю, было бы сложнее объяснить их необычность. — У вас очень интересная машина. Тоже антикварная? Кроули был твёрдо уверен в том, что машина принадлежит ему с самого дня выпуска. Вкупе с необычными глазами в сумме складывалась определенная картина. Он не был человеком. — Семейная реликвия. Отцу осталась от деда, а мне от него. — У вас очень трогательная традиция. Но ведь наверное дорого содержать её. Кроули пожал плечами. — Деньги не имеют для меня большого значения. Девушка окинула его оценивающим взглядом, но промолчала. Когда они проехали Бирмингем дождь усилился. Вдали раздался раскат грома. Девушка взвизгнула и прильнула к плечу Кроули. Он вопросительно посмотрел на нее. — Ох, я….простите меня, сэр. Просто на улице такая жуткая гроза. — Гроза как гроза. Не то, чтобы это редкость для этого времени года. Они свернули на шоссе, миновав город. — Здесь налево, а потом направо. Вон тот дом, с живой изгородью, сэр. Остановите возле него. Выглядит жутко, правда? Ничего жуткого в коттедже не было. Среднестатистический английский коттедж. В меру мрачный, в меру чопорный. Дом оказался кладезью интересных вещей. Кроули приметил, как минимум пять ценных книг, несколько статуэток Викторианской эпохи, а также небольшие каминные часы. — Нашли что-нибудь интересное? — О да, пожалуй. Я это куплю, если вы готовы обсудить цену. — Конечно, идёмте на кухню. Я сделала нам какао. На улице сыро, а он отлично согревает. Кроули совершенно точно был уверен в двух вещах. Он, определенно, не был человеком, а ещё он терпеть не мог какао, но возмущаться не стал. В конце концов, он хотел купить те вещи. — Итак. Я предлагаю вам пятнадцать тысяч фунтов за все, — он сделал глоток какао и замер. Этот вкус казался ему очень знакомым, хотя Кроули был совершенно уверен в том, что сам он какао не пил. Словно что-то связывало его и этот напиток не напрямую, а как промежуточное звено. Напиток был приторно-сладким, с ноткой корицы и сладкими зефирками, плавающими в нем. Он сделал ещё один глоток и прикрыл глаза, надеясь увидеть образ или что-то похожее. Нет. Сердце нелепо застыло в ожидании, но в памяти зияла темнота. Почему-то стало немного тоскливо, словно эти утраченные воспоминания были очень ценными. — Понравилось? Кроули фальшиво улыбнулся. Слишком приторно, слишком сладко. Корица, казалось была всюду, окружила его удушливо-пряным облаком. — На улице такой ливень…. Может вы останетесь? — девушка положила ладонь поверх его пальцев. — Вы даже имени моего не знаете. Не стоит, мисс, — он отсчитал купюры, положил их на стол и выписал накладную, — спасибо за книги и какао. Всего доброго. Его проводили откровенно разочарованным взглядом, словно то, что он сделал выходило за рамки понимания. Ливень набрал мощь, обрушивая хлёсткие струи на землю. В машине было тепло. Он как раз проезжал Бирмингем, когда приметил на остановке человека, пытающегося скрыться от дождя под нелепым клетчатым зонтом. И если бы не внезапно включившееся радио, с объявлением о приостановке междугороднего движения, Кроули никогда бы не остановился. Машина явно обладала собственной волей. — Ладно. Я подвезу этого чудака. Кроули остановился на остановке и открыл окно. — Эй, мистер! Погода не располагает к прогулкам, а автобусов сегодня не будет. Садитесь, я подвезу вас. Мужчина спешно сложил свой зонт и подбежал к машине. — Ох, я уже не надеялся уехать. Очень признателен вам, — мужчина снял шляпу и улыбнулся ему. — Кто же путешествует в такую погоду? — Глупая вышла история. Я приехал, чтобы купить одну редкую книгу в свою коллекцию, но потенциальный продавец сжёг ее, — он покачал головой. — Интересуетесь редкостями? Мужчина растерянно почесал затылок. — Ох, я и правда рассеян сегодня. Представляете, утром я зачем-то выпил кофе, хотя терпеть его не могу. Меня зовут Фелл, я владею небольшой букинистической лавкой в Сохо. Так что, если у вас есть интересные древние книги, то я буду рад их приобрести. — Ну тут не иначе, чем сама судьба. Я Кроули, — он протянул ему руку, — антиквар. Азирафель пожал протянутую руку. — Мы не встречались раньше? Кроули смотрел в удивительно знакомые голубые глаза, не решаясь озвучить тот же вопрос. — Я хотел спросить у вас о том же. Они молчали какое-то время, пока Азирафель не спросил: — Скажите, Кроули, а вы не желаете отужинать? Признаться честно, я голоден. Сам Кроули голода не ощущал, но согласился. — Думаю, что неплохо было бы выпить по чашке кофе. По дороге, кажется, было неплохое кафе. В небольшом придорожном кафе они разговорились о работе. Кроули рассказал, что у него есть несколько книг, что могли бы быть интересны Азирафелю, а ещё он заказал кофе без сахара, тогда как его собеседник заказал какао с корицей и зефиром. — Верите, нет, а я всё утро гадал, кому может понравиться кофе без сахара, — неловко сказал Азирафель. — А я весь вечер пытался понять, каким будет человек, любящий какао. Азирафель внимательно посмотрел на своего собеседника. — Я вас разочаровал? Кроули ответил ему долгим взглядом. — А вы хотели бы меня очаровать? — Ох, это совсем не то, что я имел в виду, — он смутился и его щёки вспыхнули. Демон рассмеялся. — И все же, то, что мы встретились — большая удача. Теперь у меня есть человек, которому я могу продавать книги. Азирафель отправил в рот последний кусок чизкейка и улыбнулся. — Я тоже так считаю, мистер Кроули. — Энтони или Кроули. Не нужно этих «мистер», Фелл. — Тогда и вы можете звать меня Азирафель. Без Фелл. Так что насчёт книг? Мне приехать к вам? Или вы приедете ко мне? — Думаю, что я привезу вам завтра те экземпляры, которые вас, как букиниста со вкусом, могут заинтересовать.

День второй.

      Гавриил стоял в парке и чувствовал себя Александрийским маяком. Он был высок и привлекал к себе ненужное внимание. Женщины бросали на красавчика заинтересованные взгляды. Если бы Архангел следовал излюбленной человеческой привычке и носил часы, то наверняка он нервно смотрел бы на них каждые несколько секунд. От скуки он разгладил несуществующую складку на пиджаке и поправил и без того идеальный галстук. — О, ты уже здесь? — скучающий голос Вельзевула раздался из-за спины. — Пунктуальность явно не входит в список твоих добродетелей. — Избавь Сатана. Я и добродетель — понятия несовместимые. Как идут дела? — Я заставил одного священника выманить Азирафеля из Лондона в Бирмингем, чтобы он задержался там. — Вот как? А я заставила одну американку заманить нашего горе-антиквара в Вулверхэмптон. Девица хороша собой и лишена моральных рамок, так что, думаю, Кроули задержится у неё на денёк-другой. В конце концов, даже если он не помнит о том, что он демон — не делает его святошей. — Изобретательно, Вельзевул. Изобретательно. Один день из отпущенного им времени прошёл. — Может выпьем? Гавриил скривил губы. — Я бы с радостью. Но бумаги сами себя не разберут. Однажды я доверил Михаилу вести Азирафеля и что из этого вышло. Вельзевул сочувствующе похлопала Архангела по плечу. — Ну, до завтра? — Да. До завтра.

***

      Утро было удивительно хорошим. Несмотря на глубокие лужи грело солнце. Азирафель посмотрел на часы, которые показывали шесть утра и легко улыбнулся. В Риджентс-парке было безлюдно, только извечные обитательницы местных прудов — утки, наперебой крякали, хлопали крыльями, ныряли в воду за лакомыми кусочками. В общем, занимались тем, чем занимается любое уважающее себя пернатое. К сожалению, его любимая скамейка оказалась кем-то занята. Кем-то, кто сидел, вольготно вытянув ноги, не проявляя ни малейшего уважения к парку, который помнил совершенно другой Лондон. Впрочем, день был прекрасным и без этого. Азирафель недолго постоял, подставляя лицо солнечным лучам и глупо улыбаясь. Ему не удалось насладиться тишиной утреннего парка, но в магазине его ждала большая банка какао, бутылка свежего молока, которую ему привозил каждое утро молочник и пакет зефирок, способный сделать любой неудачный день чуть более удачным. Он поплёлся обратно в книжную лавку, напевая какую-то незатейливую мелодию, услышанную им где-то накануне. Не успел он вспомнить, где услышал навязчивый мотивчик, как его сбил с ног бегун: рослый мужчина с волосами, тронутыми первой сединой. От неожиданности, Азирафель утратил равновесие и упал в особенно глубокую лужу испачкав свой кремовый плащ. — Разуй глаза, булочка! — донеслось от удаляющегося бегуна. Настроение было испорчено. Казалось, ничего не могло испортить это чудесное утро. А всего-то требовался один хам. В голову не пришло ни одного достойного ругательства. Только досада и почти детское желание взять выходной и не видеть никого. Азирафель дорожил своей одеждой, которой было место в музее. Но он не гнался за модой и её веяниями. Ему казалось, что его костюм повидал куда больше интересного на своём веку чем сам его обладатель. Не сразу его ушей достигли чьи-то возмущённые голоса. Он обернулся на разгорающейся скандал и с удивлением узнал мистера Кроули, который крепко удерживал бегуна за спортивную куртку и яростно жестикулировал в сторону Азирафеля, безуспешно пытающегося вычистить пальто найденным в кармане платком. К несчастью, шёлк плохо оттирал грязь от замши, делая одежду ещё грязнее. Наконец, бегун обрёл способность двигаться, а Кроули подошёл к нему. — Азирафель. Неожиданный сюрприз в столь ранний час, — Кроули протянул ему руку для приветствия. — Значит это вам я обязан занятой скамейкой? — он улыбнулся, пожимая руку нового знакомого в ответ. Кроули хмыкнул. — Я, в последнее время, странные вещи делаю. Обычно я люблю поспать, но сегодня что-то заставило меня проснуться пораньше и пойти на прогулку. А накануне я явно ждал кого-то, даже два стейка приготовил, хотя железно уверен, что живу один и ни с кем не встречаюсь. — Знаете…. — Азирафель хотел было сказать, что тоже чувствует себя странно, но Кроули его перебил. — Так не годится. Идём, я отвезу вас в химчистку. Моя знакомая знает толк в пятнах. — Это, право, неудобно. Вы второй раз подряд выручаете меня, а ведь мы едва знакомы…как будто вы мой ангел-хранитель, — Азирафель просиял, как новый пенни на солнце. Кроули скривился от сравнения его с ангелом. — Думаю, что с ангелом вы погорячились. Такому, как я, скорее подошёл бы образ демона. Ну, знаете, тот тип, который толкает праведников в пучину греха? Идёмте же, пятно следует убрать как можно скорее. Азирафель снял пальто прежде, чем сесть в машину Кроули, припаркованную неподалёку от парка. — Кроули, я хотел спросить….ведь сейчас довольно рано. Ваша знакомая наверняка видит десятый сон. — Вздор. Химчистка Лили лучшая в Лондоне именно потому что никогда не закрывается, — Кроули небрежно пожал плечами и повернул ключ зажигания. Тонкий палец небрежно ткнул кнопку, заставляя ожить современный магнитофон. Из динамиков донёсся знакомый мотив и Азирафель удивлённо охнул. — Что-то не так? — О. Нет-нет, всё в порядке. Я просто только что вспомнил, что утром напевал эту мелодию, но всё никак не мог взять в толк откуда я её знаю. А вот теперь всё стало на свои места. — Хотите секрет, Азирафель? — Хочу, — ответ с его губ сорвался прежде, чем он подумал и к щекам прилила краска стыда. — Эта машина. Она словно обладает разумом. Я уже не впервые это замечаю. Вчера, благодаря ей я подобрал вас в Бирмингеме, а когда я поставил диск с классической музыкой, то услышал, как сквозь нотки классики пробивается Queen. Азирафель хихикнул. — Вы прямо как Доктор Кто. — Кто? — Доктор Кто. Ну, кхм, это такой сериал. Его многие любят. О путешественнике из Космоса. У него была живая машина времени, а ещё он жил очень долго по человеческим меркам. Кроули прыснул. — Пфф, какой вздор. А ещё ему, надо полагать, было одиноко и он брал с собой кого-нибудь? — Кхм. Ну, вообще-то, он так и делал. Вы точно не смотрели этот сериал? — Азирафель чувствовал себя до крайности неловко рядом с Кроули, который, напротив, был расслаблен и непринуждённо вёл машину. — Если бы я жил долго, то мне бы нужен был кто-то рядом. Почему-то я в этом уверен. Ведь когда долго живёшь, то теряешь способность радоваться простым вещам, вроде закатов и рассветов. Но если ты показываешь кому-то то, что давно наскучило тебе, тот, другой человек, смотрит на эти вещи под иным углом. — И что происходит тогда? — Азирафель и сам не знал почему вдруг перешёл на шёпот. Кроули повернулся к нему, иронично изогнув бровь. — Это же просто. Так ты и сам видишь в привычном что-то новое. То, о чём знал, но забыл. — Пожалуй, что лучше и не скажешь. В салоне автомобиля повисла уютная тишина, нарушаемая только голосом Меркьюри. Кроули повернул на светофоре направо, сворачивая в один из продуктов, куда ни один приличный джентльмен не заглядывал даже при свете дня и остановился возле двери с вывеской: «Химчистка Лили. Выводим пятна с одежды и спасаем репутацию с 1900 года». — Вашу знакомую зовут Лили? — Точно. — Тут написано с одна тысяча девятисотого. Неужели она так хорошо сохранилась? Кроули рассмеялся. — В её семье всегда рождаются девочки. И одну из них обязательно называют Лили. По спине Азирафеля пробежал холодок от недоброго предчувствия. В этот переулок, казалось, не заглядывало солнце и температура была ниже на пару градусов. — Азирафель? Ваше пальто само себя не избавит от пятен. Идём. — Ох. Я и правда немного рассеян, — он засеменил следом. Над дверью звякнул колокольчик, возвещая об их прибытии. Вопреки мнению Азирафеля, внутри оказалось чисто и тепло. Никаких потусторонних декораций. Обычный офис, каких сотни в Лондоне, но холодок, пробежавший по спине ещё на улице, не спешил его покидать. — Лили? Ты здесь? — Кроули, тем временем, позвал хозяйку. Где-то в глубине помещения глухо хлопнула дверь и на свет вышла худощавая бледная женщина с большими глазами. Волосы цвета меди обрамляли острое личико, падая мягкими локонами на покатые плечи. Шаги её были мягкими и лёгкими, а сама она отличалась исключительной красотой, но что-то заставляло Азирафеля похолодеть ещё больше. — Кроули? — зелёные глаза женщины сощурились, — тебя прислало начальство? Они узнали что я здесь? — Начальство? Ума не приложу, о чём ты толкуешь. У моего знакомого возникли проблемы с пальто. Сможешь помочь? Ты в таких делах мастер. Женщина перевела настороженный взгляд с одного лица на другое и потянула носом воздух. — Интересно. Азирафель мог поклясться в том, что не видел, как она сдвинулась с места. Только что она стояла за стойкой и уже стоит прямо перед ним. — Этот запах. Он хорошо мне знаком. Пахнет одеколоном, пряностями и всеобъемлющей благодатью. Ангел? Азирафель не выдержал и рассмеялся. Смех его был скорее нервным, чем весёлым. Но признаться в том, что красивая женщина, средь бела дня в современной английской химчистке внушала ему праведный ужас, он попросту не мог. — Скажете тоже, мисс. Какой из меня ангел? Я всего лишь скромный букинист. Искреннее недоумение скользнуло по лицу женщины. Она посмотрела на Кроули. — Кроули? Ты же не…. — Я не что, Лили? Пожалуйста, почисть пальто. Она взяла у всё ещё улыбающегося Азирафеля многострадальное пальто и натянуто улыбнулась. — О. Замша. Думаю, что будет довольно непросто вывести это пятно, но до завтра, надеюсь, управлюсь. — Это значит, что мы можем идти? Женщина смерила их тяжёлым взглядом, переводя его с одного на другого. — Да. Думаю, что да. Приезжайте завтра, — в её пальцах появилась тонкая визитная карточка, которую она протянула Азирафелю. — Благодарю. Азирафель уже вышел, а его спутник занёс ногу над порогом, когда его ушей настиг оклик. — Кроули? — Да, Лили? — Это странный вопрос, но…. Ты помнишь как мы познакомились? Кроули потёр виски, словно пытался вспомнить. — Нет, Лили. Не помню. А ты? — Как странно, — женщина отчего-то растерялась и потёрла лоб. — Вы выглядите растерянно, — Азирафель ободряюще улыбнулся поникшему Кроули. — Я уже устал это повторять, но у меня такое чувство, что я что-то забыл. Две пары тапок в доме. Два халата. Две зубных щётки. Банка с какао и зефирки. Даже Лили, которую он знал очень давно и никак не мог вспомнить как и когда они встретились впервые. Он отвёз Азирафеля в его лавку, скомканно пообещав заехать к нему попозже и привезти книги на продажу. — С вами всё в порядке? Нет. С Кроули всё было не в порядке. Вслух же он произнёс: — Всё просто прекрасно. Увидимся позже. Антикварная лавка, которая принадлежала ему не давала ответов ни на один вопрос. Молчанием ему ответила его квартира, которая больше напоминала офис, которому придавали живости лишь растения. И те немногочисленные вещи, которых было больше, чем в единственном экземпляре. Его тапки были черными, но кому принадлежали бежевые, в шотландскую клетку? Даже модные электрические зубные щётки были окрашены в противоположные цвета. Его была чёрной, с красной прорезиненной ручкой, а вторая, напротив, бело-голубой. Он сел в машину и колесил по Лондону, а когда окончательно стемнело, то он обнаружил, что день уже клонится к закату, а он подъезжает к городку под названием Тадфилд. Типичное английское захолустье. Коттеджи, лес, маленькие магазинчики и единственная на весь город пивная, из-за дверей которой доносилась весёлая музыка и голоса. Кроули вздохнул и вынул из кармана смартфон. С несколько секунд он бездумно смотрел в экран, затем он разблокировал устройство и запросил у голосового помощника номер телефона книжной лавки мистера Фелла. — Добрый вечер. Букинистический магазин мистера Фелла. — Азирафель. Это Кроули. — Кроули? — голос в трубке немного потеплел, словно его были рады слышать, — с вами всё хорошо? Я ждал вас весь день, но вы так и не появились. — Мне жаль, но подвернулось дело за городом и я вынужден был покинуть Лондон, — солгал он, — в качестве извинения я приглашаю вас в музей и сделаю вам скидку, если вы решите купить что-то из моей коллекции. — А после музея мы могли бы отобедать где-нибудь. Скажем, в Ритце? Знаете, я тоже чувствую себя должником, в некотором роде. Вы дважды выручали меня, а я вас ни разу не отблагодарил, как следует. — Думаю, что это будет просто прекрасно. Тогда завтра я заеду за вами? — О, я даже закроюсь пораньше. — Тогда до завтра? — До завтра. По лицу Кроули растеклась странная глуповатая улыбка. Словно он только что выиграл в лотерею. Что-то в этом букинисте цепляло. И что-то привело его в этот захолустный городишко. Если в чём-то Энтони Кроули не сомневался, то это в своей безупречной интуиции. Поэтому он небрежно бросил телефон на приборную панель автомобиля ни мало не тревожась, что его могут украсть и вышел из машины. В местном пабе был вечер танцев. Так гласила надпись на вывеске. Дверь открылась с лёгким скрипом и по ушам сразу ударила задорная музыка. Продравшись через танцующих к барной стойке, Кроули заказал пинту местного эля. — Что празднуете? — Вы что, с Луны свалились, мистер? Праздник урожая. — Праздник урожая? — В больших городах такого веселья не встретишь, — пожилой бармен многозначительно постучал себя по носу, — а мы люди простые и радости у нас такие же. Впрочем, тадфилдская молодёжь тоже потихоньку приобщается. Бармен кивнул в зал, где залихватски отплясывала молодая пара. Девушка, в немного старомодном платье и парень, похожий на клерка. — Ну, тогда за богатый урожай и пусть солнце не покинет тадфилдских фермеров, а дождь всегда будет кстати, — Кроули поднял тяжёлую кружку и отсалютовал. — Отлично сказано, приятель, — по плечу Кроули похлопал невысокий и порядочно набравшийся мужчина, — тебя как зовут? Я Питер. — Кроули. — Эй, народ! Мистер Кроули только что произнёс щедрый тост в нашу честь! За тадфилдских фермеров! Толпа одобрительно загудела. На миг Кроули ощутил себя совершенно лишним на этом празднике жизни, но люди, которых он не знал были чертовски приветливы и милы, а его кружка практически не пустела. В конце концов, он поддался всеобщему веселью и даже сплясал задорный деревенский танец, словно занимался этим всю жизнь. А потом к стойке, где он выпивал уже седьмую, по счёту, кружку, подсела та самая девушка, что лихо отплясывала с клерком под ручку. — Мистер Кроули? Это и правда вы? Её лицо казалось странно-знакомым. — Мы встречались раньше? — Я Анафема. Анафема Гаджет. — Пульцифер. Анафема Пульцифер. Здравствуйте, сэр, — парень, которого Кроули в уме окрестил клерком, протянул ему руку и широко улыбнулся, — странно, что вы приехали один. — А я приезжал сюда раньше? Девушка улыбнулась. — Как минимум, дважды. Последний раз вы были почти год назад, на нашей свадьбе. Вы были со своим другом, мистером Азирафелем, помните? Кроули ощутил себя пьяным. Совершенно неправильным образом пьяным. В эту секунду он был совершенно точно уверен, что так плохо он себя не чувствовал со времён, которые никто из живущих не застал. Хотя, если верить декларациям на его рабочем столе, ему было не больше сорока. Пожалуй, что верить декларациям на столе в антикварном магазине было нельзя. В принципе, ничему верить было нельзя. Мир вокруг провонял фальшью и Кроули задыхался от её избытка. Что он забыл в Тадфилде на празднике урожая? Что он забыл в антикварной лавке? Что он забыл?

День третий.

      Назойливый солнечный луч коснулся кончика носа, заставляя воспалённые веки дрогнуть. Кроули сел так резко, что потемнело в глазах. Совершенно незнакомая ему комната с развесёлыми пёстрыми занавесками в цветочек, стены, выкрашенные в персиковый цвет и большой фикус, раскинувший мясистые листья в углу спальни не говорили ему ни о чём. Он поискал взглядом потерянные очки и обнаружил их на тумбочке, рядом с его кроватью. Там же стоял стакан воды и две таблетки шипучего аспирина. Как будто у него могло быть похмелье. Мысленно, он попытался воскресить в голове вчерашний день. Кажется, он выпивал в пабе и встретил давних знакомых. Не то, чтобы ему было несвойственно бывать в пабах. Скорее, несвойственно было об этом забывать. Дверь отворилась с тихим щелчком и в проёме появилось улыбчивое лицо парня. — Доброе утро. Вы уже не спите? Кроули задумался. — Ньютон? Так? Парень широко улыбнулся. — Точно. А здорово вас вчера развезло, сэр. Я и не думал, что такой, как вы можете напиться. Хотя если попасть в оборот к местным, то это проще простого. Такой, как он? — Со мной что-то не так? Настал черёд Ньютона выглядеть удивлённым. — Ну, кхм, я думал, что демоны не пьянеют. Уголок губ Кроули дёрнулся и он рассмеялся. Он демон? Когда он пару дней назад усомнился в своей принадлежности к человеческому роду, он и подумать не мог, что его так запросто назовёт демоном деревенский мальчишка. — Рад, что вам лучше. Идёмте завтракать? На кухне четы Пульцифер было уютно, а сами они казались славными ребятами. Но Кроули, как ни старался, не мог вспомнить откуда он их знает. — И всё-таки, мистер Кроули, вы так и не сказали, зачем вы здесь? Это из-за послания Агнессы? — Агнессы? — Ну, помните, когда вы вели меня к алтарю, то я отдала вам уцелевший фрагмент из её второй книги? Мне показалось, что на вас это произвело впечатление и теперь вы здесь, чтобы рассказать нам с Ньютом о чём-то. Он покачал головой. — Нет. Я приехал сюда случайно. — Мистер Кроули? — Да? — С вами всё в порядке? Вы смотрите на нас так, словно мы встретились впервые. Примерно так мы с Ньютом себя ощущали, когда забыли о ночи, когда должен был случиться Армагеддон, — Анафема улыбнулась ему. — Если честно, то у меня ощущение, что я и правда впервые вас вижу. Хотя ваш муж утверждает, что я был у вас на свадьбе, да ещё и с человеком, с которым знаком два дня. Ньютон переглянулся с женой и вышел из кухни. Впрочем, вскоре вернулся, держа в руках увесистый фотоальбом. — Думаю, что это немого поможет прояснить детали. Через час он покинул дом четы Пульцифер и поспешил в Лондон. Азирафель, как назло не отвечал на его звонки, а в груди зрела неясная тревога, подогреваемая изнутри фотографией, надёжно спрятанной во внутреннем кармане его пиджака. Он приготовил два стейка. В его доме было два халата. Две зубных щётки. Они явно были знакомы куда дольше, чем он способен был вспомнить. И ещё, Кроули не давала покоя фраза, брошенная Ньютоном. Демон. Кроули глянул в зеркало заднего вида и поймал своё отражение. Если хорошо подумать, то его глаза и правда были необычными. Он снова набрал лавку Азирафеля и снова витиевато выругался, когда после длинных гудков ему ответил глухой металлический женский голос, сообщающий ему о недоступности абонента.

***

      Азирафель начал свой день куда спокойнее своего извечного противника. Он проснулся с первыми лучами солнца, прочёл свежую газету, задумчиво попивая какао из кружки, что ему не принадлежала, чувствуя при этом какое-то постыдное удовольствие. Словно, в том, чтобы пить из чужой чашки неподходящий её лаконичной строгости такой тёпло-пряный напиток, как какао, было что-то постыдное. Затем он позавтракал в излюбленном кафе, где готовили восхитительные французские блинчики, украшенные ароматным клубничным джемом. Вернувшиеся в Лондон тучи заставили его вспомнить о пальто, так некстати сданном в химчистку, а раз Кроули любезно пригласил его навестить музей, то ему явно следовало забрать пальто, как можно скорее. Мысль о том, что он вновь встретит этого странного антиквара на столь же антикварной машине странно согревала его душу. Словно он обрёл потерянную родственную душу, с которой можно было обмениваться любопытными вещицами. Азирафель кликнул такси и назвал вчерашний адрес водителю. Откуда-то в памяти всплыла история, прочитанная им в каком-то старом журнале. Статья была датирована сороковыми годами прошлого века и рассказывала о неком антикваре, подсунувшем нацистам простынь под видом Туринской Плащаницы. Отчего-то в его фантазии рисовался Кроули, одетый по моде тех лет, непременно в тёмных очках, безупречно сидящих на костистой переносице и в шляпе, низко надвинутой на лоб. Встреча наверняка проходила в каком-нибудь кабаре, полном фривольного поведения девиц и табачного дыма, вокруг расслабленно сидящего антиквара сидели представители немецких спецслужб, желающие получить реликвию, а вместо неё получили простынь за большие деньги. Да. Наверняка так оно и было. — Мы приехали, сэр, — негромкий голос таксиста прервал полёт фантазии букиниста из Сохо. Низкие тучи, набежавшие из ниоткуда грозились превратиться в затяжной дождь, свойственный этому времени года. Азирафель зябко поёжился и попытался убедить сам себя в том, что в химчистке, оборудованной по последнему слову техники его не ждёт ничего дурного. И всё же, было что-то гнетущее в этом месте. Словно внутри его поджидало зло. Однако, топтаться на пороге было совершенно глупо, поэтому он решительно толкнул дверь и шагнул внутрь.

***

      На трассе произошла авария. Водитель грузовика врезался в легковой автомобиль, а тот, по инерции, ударил впереди идущую машину, а та, в свою очередь, зацепила ещё одну. Никто из людей не пострадал и Кроули с облегчением вздохнул. Ему никогда не нравились смерти. Особенно, когда они были глупыми и бессмысленными. Он с удивлением осознал, что думает об этом так, как сверхъестественное существо. Вынужденный остановиться, Кроули вынул фотографию из внутреннего кармана пиджака. Со снимка смотрели скромно улыбающиеся молодожёны Ньютон и Анафема Пульцифер. Он усмехнулся. Как причудливо в их семье смешалась наука и религия. Рядом с женихом, мягко улыбаясь стоял Азирафель, а по левую руку от невесты был он сам. Их встреча не была совпадением. По крупицам, по осколкам, он терпеливо пытался собрать мозаику, ускользающую, как песок сквозь пальцы. Мог ли Кроули и впрямь быть демоном? И если он демон, то кто такой Азирафель? Его враг? Его друг? Сердце мягко стукнуло в груди, посылая волну забытого тепла по телу. Его верная Бентли молчала. — Ты же всё знаешь. Дай мне ответ, — тихо, словно его мог кто-то услышать, прошептал Кроули, обращаясь к машине. Он нетерпеливо нажал кнопку, запускающую плеер. Несколько мучительно долгих секунд в машине царила тишина, словно верная Бентли раздумывала над тем, что включить. Вздор, разумеется, машины не умели думать. Как только эта мысль оформилась и улетела в эфир, динамики запели голосом Меркьюри: Love of my life You've hurt me You've broken my heart And now you leave me Love of my life Can't you see Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know What it means to me… Кроули сдавленно выругался и ощутил прилив сил. Он отчаянно пожелал, чтобы пробка исчезла с его пути, а виновник аварии и другие очутились в каком-нибудь пабе. И она, чёрт возьми исчезла. Вместе с экипажем полисменов. Дорога в Лондон вновь была свободной.

***

      Химчистка встретила Азирафеля мертвенной тишиной. — Мисс Лили? Вы здесь? Это мистер Фелл, вы обещали почистить моё пальто. Первое, что вызвало в нём удивление, так это отсутствие эха, словно звук впитывался в стены, выкрашенные светло-серой краской. — А. Это ты, — женский голос прозвучал прямо за спиной, пугая Азирафеля до чёртиков, хотя он был железно убеждён в том, что он не из пугливых. — Да. Это я. Моё пальто готово? — Скажи, к чему вы с Кроули затеяли этот маскарад? Азирафель развернулся к женщине и удивлённо поднял брови. — Маскарад? Ума не приложу о чём вы говорите. — И кто я такая тебе, разумеется, не известно, да, ангел? — Да что же это такое? Я букинист, мисс. Букинист, а не ангел, — он назидательно поднял указательный палец вверх, словно убеждал маленького ребёнка. Женщина выглядела странно. На её лице боролись недоверие и искреннее удивление. — То есть, ты хочешь сказать, что ты здесь не потому что Кроули решил меня выдать? Неприятный холодок пробежал по спине букиниста из Сохо. — Выдать? Но кому? Женщина вздохнула и растеряла весь свой мистический ореол. — Думаешь, у меня мало врагов, ангел? Ваши, наши, род человеческий. У каждого нашлись бы претензии ко мне. — И что же вы такого сотворили, Лили? Я не верю, что у такой милой женщины есть враги. Она усмехнулась, обнажив острые клыки. — Теперь я понимаю, почему Кроули так тебе предан. — Но мы с мистером Кроули знакомы несколько дней и я, право, даже не знаю…. Женщина рассмеялась. — Несколько дней? Ты, должно быть, шутишь? Азирафель растерянно сел и потёр виски. — Я не шучу. — Тем хуже для тебя, ангел. Мне жаль, но ради собственной безопасности мне придётся тебя убить. Я не могу так рисковать. — Но я ведь совсем не опасен. Правда. Признаюсь, мистер Кроули показался мне интересным человеком, но убивать кого-то…разве это по-христиански? — Для таких, как я — это вопрос выживаемости. Видишь ли, ангел, мне не повезло. Мой первый муж позабыл обо мне, когда из его ребра сотворили Еву, а тот, кого я полюбила оказался редкой сволочью, занятой противостоянием с тем, кому заведомо проиграет. Даже сына себе завёл от человеческой любовницы. В итоге, оба моих муженька оказались никудышными родителями. Взгляни на людей, ангел, они только и заняты грызнёй между собой. А Антихрист? Губитель миров. Если бы этому придурку, Люциферу, хватило мозгов, то он бы воспитал его сам, не перекладывая воспитание на людей. Азирафель отчаянно вжался в кресло для посетителей, словно искал у несчастного предмета мебели поддержки. — Знаете, Лили, я всегда рад подискутировать на темы религии и литературы, но не совсем понимаю почему вы… На лице женщины снова мелькнул гнев. — Ах ты не понимаешь, — голос понизился до угрожающего шипения, — ну так я объясню. Аккуратные ногти на её руках стали когтями, а клыки вытянулись на несколько дюймов, лишая её лицо красоты. Простой человек, увидев такое умер бы от страха. Азирафель лишь крепче сжал подлокотники кресла для посетителей. Внезапно все страхи покинули его, оставив лишь звенящее спокойствие. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, примиряясь с неизбежностью. Должно быть он спит и видит кошмар. Ему стоит проснуться, сбросить с себя тяжёлый клетчатый плед и выпить кофе без сахара. Что-то оглушительно грохнуло и помещение наполнил солнечный свет. Азирафель ощутил движение воздуха и удивлённо моргнул, не почувствовав удара. Он осторожно приоткрыл глаза. Перед ним, раскинув руки, стоял Кроули. — Кроули? Не стой у меня на пути. Он ангел и должен умереть. Кроули упрямо покачал головой. Азирафель приметил на полу алые капли, отдающие тяжёлым запахом металла. — Нет, Лилит. Сегодня никто не умрёт. Потому что я вспомнил кое-что важное. То, о чём позабыл по вине одной редкой сволочи. — Но то, что ангел здесь, значит для меня только одно: ты нарушил данное тобой слово и пустил ищеек по моему следу. — То, что он здесь — простая случайность. Он не помнит о себе ничего. — Тем лучше. Отойди. Женщина взмахнула когтями ещё раз и Кроули рухнул на колени, как подкошенный, медленно заваливаясь набок. — Кроули? — Азирафель не дал ему встретиться с полом, бережно придержав его за плечи. Очки сползли с переносицы демона, обнажая золотистые змеиные глаза. — Привет, Азирафель, — на его губах заиграла улыбка, тогда как в глазах ангела неожиданно показались слёзы, — эй, ты чего? Ангел вздёрнул голову и посмотрел на женщину. — Никто не смеет причинять боль Кроули. Лилит выглядела растерянной. — Правда? И что ты мне сделаешь? Ты даже не помнишь кто ты. — Я ангел. Она кивнула. — Верно. Но знать и помнить, как им быть — разные вещи. Так что, ты меня не убьёшь. Азирафель мягко улыбнулся. Кроули хорошо знал эту улыбку. Ангел, при всей его мягкости умел быть жёстким. Просто беглая Лилит заблуждалась, как и многие другие до неё. Она видела только обманчивую мягкость ангела, забыв о том, что он хранитель Эдемских врат, проживший шесть тысяч лет на Земле, присматривая за человеческим родом. — Нет. Я тебя не убью. Это не мои методы. А вот изгнать тебя туда, откуда ты сбежала я способен, даже не вспоминая о себе ничего. — Ты блефуешь, — вопреки её тону в голосе не было уверенности. Словно сказанное Азирафелем посеяло зерно сомнения в её сердце. — Хочешь проверить? — учтивость исчезла из голоса ангела, словно полуденная тень. Кроули переводил напряжённый взгляд с Лилит на Азирафеля. Ни один из них не отступит. Ангел не помнит зачем, но изгонит демоницу обратно только потому что она грозилась причинить Кроули вред, а Лилит не отступит, уверенная в том, что ангела послали за ней. — Не надо, Азирафель, — Кроули поймал мягкую ладонь ангела и выпрямился, — она такая же, как и мы. — Такая же, как мы? — Азирафель непонимающе моргнул, — что ты имеешь в виду? Лилит вздохнула. — Я сбежала. Не хочу причинять вред. Хочу просто жить. Мне нравится управлять химчисткой и слушать истории людей. Когда-то, я затеяла это, чтобы заманивать своих жертв, а потом мне понравилось жить среди них. Общаться с ними. Ходить в бары и в кино. Слушать музыку. Я не хочу в Ад. Не хочу красть детей. — Так это же просто прекрасно. — Есть те, кто так не считают. Меня ищут, ангел. И один даже нашёл. Когда ты явился сюда, я думала, что Кроули решил меня предать. — Но это не так. Я только хотел, чтобы моё пальто было чистым. — Это правда, Лилит. Азирафель попал сюда случайно, потому что я никак не мог вспомнить то, что забыл. Но пока я ехал из Тадфилда в Лондон, то смог вспомнить кто я такой. Лилит вздохнула, возвращая пальцам первоначальный вид. Склонилась над Кроули и провела рукой, заставляя царапины затянуться, а волокна разорванной ткани срастись обратно, потом прищёлкнула пальцами и материализовала из воздуха совершенно чистое пальто Азирафеля. — Вот. Забирай и уходите. Вы оба. Пока я не передумала. Кроули отреагировал первым. Ловко схватил пальто ангела и крепко взяв его за локоть потащил к выходу. — Идём, Азирафель. Поговорим в машине. На улице вовсю разыгрался ливень, но в Бентли Кроули было тепло и сухо. Азирафель, всё ещё рассеянно комкающий в своих руках пальто неожиданно рассмеялся. — Господи, кому рассказать — не поверят. В голове не укладывается. Ангелы, демоны. Лилит. Мифическая первая жена Адама. И где? Здесь, в Лондоне! Смех ангела был чуть более громким, чем того требовали обстоятельства и Кроули понял, что это истерика. Он отъехал от прачечной Лили и остановился в одном из неприметно-неуютных лондонских дворов. Такие дворы были всюду, стоило лишь отъехать от лощённого центра с дорогими магазинами, имеющими многовековую историю и богатых клиентов. На окраинах всегда жили простые люди. Кто-то приезжал сюда в поисках лучшей жизни, но не мог себе позволить апартаменты поприличнее, а кто-то опустился на социальное дно и погряз в пороках, не желая выныривать. Кроули хорошо знал таких людей. В конце концов, у каждого была своя паства. И падающих далеко не всегда требовалось подталкивать. Они и сами радостно делали шаг в обрыв. Он вспомнил об этом только что. И правда. Его работа была в том, чтобы искушать людей, толкать на путь порока. И это длилось так долго, что страшно было считать. А рядом сидел его антипод, который должен был учить людей смирению, доброте и любви. И с его истерикой нужно было что-то делать. Он окликнул Азирафеля несколько раз, легко похлопал по щекам, предложил глотнуть виски из фляжки, найденной в бардачке и даже как следует встряхнул, взяв за отвороты пиджака. Безрезультатно. Ангел покраснел, а на глазах проступили слёзы от долгого истеричного смеха, но он продолжал смеяться. Шок. Нужен был шок. И как он сразу до этого не додумался? Кроули отстегнул ремень безопасности, удерживающий Азирафеля и осторожно коснулся его лица, притягивая ангела к себе. Смех стал чуть тише, а в глазах промелькнуло удивление, смешанное с любопытством. — К-кроули? Что ты…. Договорить он ему не дал, накрывая своими губами его. Несколько секунд не происходило ничего. Ангел испуганно замер и кажется, позабыл как дышать. Кроули легко усмехнулся и хотел отстраниться, но ему не позволили. Мягкие ладони сжали лацканы его пиджака, притягивая его к себе, а чужие губы требовательно его поцеловали, заставляя сердце разогнаться в груди и глухо удариться о рёбра. Кроули казалось что они так сидят вечность, слушая, как мерно разбиваются о крышу Бентли дождевые капли. Но он был совсем не против такой вечности. В его мире всё имело смысл только когда рядом был несносный ангел в нелепом клетчатом галстуке-бабочке. Поцелуй закончился и Кроули отстранился и схватился за голову. Воспоминания вернулись. И это было очень болезненно. Он чувствовал себя как человек в пустыне, молящий о дожде, но вместо живительного дождя ему на голову пролилась плотина, заставляя его захлебнуться и пойти ко дну. Его жизнь мелькала перед глазами, как бесконечная кинолента. Кинолента, за которую любой человеческий историк продал бы душу его бывшему начальству, не торгуясь. Кажется, он кричал, а рядом, ему вторил голос ангела, оказавшегося в том же положении.

***

      Архидемон и Архангел вновь сошлись в неравной битве. Если они всё сделали правильно, то избавились от самых главных заноз пониже спин. Их рюмки с громким звоном встретились. — Один из моих подсказал, что на трассе, ведущей в Лондон большая авария. Пробка такая, что Кроули простоит в ней до Второго Пришествия, — сказала Вельзевул, доедая канапе с красной рыбой и каким-то жутко пряным сыром. — Прекрасно. Азирафель исчез из поля зрения, но тревожиться причин нет. Мой соглядатай сказал, что он с утра отправился в химчистку. Скорее всего, ливень загнал его в какой-нибудь ресторан, где он и просидит остаток дня, пробуя новые блюда. Он опрокинул в себя рюмку с человеческим пойлом, названия которого он даже знать не хотел. Достаточно было того, что это стоило дорого и хорошо подходило к ситуации: было прозрачным, как святая вода и обжигала, как адское пламя. — Или он сейчас стоит прямо позади тебя, Гавриил, и ждёт объяснений, — мягкий голос Азирафеля раздался из-за спины. — Привет, герцог Вельзевул. Давно не виделись. Целых три дня кажется? — за спиной Архидемона послышался спокойный голос беглого демона Кроули. — Кроули, Азирафель. Какой неприятный сюрприз, — Гавриил выпил ещё одну рюмку, в надежде, что эти двое исчезнут. — Ещё более неприятным он станет, если в рюмке Вельзевула случайно окажется святая вода, а на твою голову, Гавриил, внезапно обрушится адское пламя, — Кроули усмехнулся, — как думаешь, это будет справедливо, или чересчур? — Думаю, что это будет немного несправедливо, Кроули. Я ведь Архангел, в конце концов, — Гавриил заёрзал. — А я думаю, что будет справедливо. Ведь Архангел позволил себе страшный грех, — мягко напомнил ему Азирафель. — Это какой же? — Чревоугодие, например. — Но ты делал тоже самое! — Я живу среди людей. А людям полагается есть. Да и Рай меня записал в отступники. — А ещё Гордыня, — подсказал Кроули, — разве не она толкнула тебя мстить нам? Право, я удивлён. Когда-то меня низвергли за меньшее и я стал демоном. А ты умудряешься быть на плаву, будучи таким мстительным говнюком. — Довольно, Кроули, — Вельзевул хлопнула ладонью по столу, — чего вы хотите? — О, мы хотим самую малость, — Азирафель вежливо улыбнулся, — просто оставьте нас в покое. На свете полно душ, которые нужно толкнуть к греху или спасти. Вам вовсе ни к чему тратить время на нас. — Резонно. Очень резонно, Азирафель. Ты всегда был разумным ангелом. — Жаль, что не могу сделать тебе аналогичный комплимент, Гавриил. Ты всегда был мстительным и чрезмерно гордым. — Вас оставят в покое, как я и обещал. Но не ждите, что так будет всегда. Рано или поздно вашей идиллии наступит конец. — Всё, что имеет начало — имеет и конец, Гавриил. Подумай об этом, — Азирафель хлопнул бывшего начальника по плечу и кивнул Кроули. Архангел и Архидемон задумчиво смотрели уходящим подчинённым вслед. Демон что-то рассказывал ангелу, а тот рассмеялся в ответ и взял его под руку. — Рано или поздно, я достану их, — Гавриил скомкал салфетку. — Не кисни, Архангел. Мы ещё придумаем, как насолить этим двоим. А пока не придумали, может сходим в театр? Гавриил тяжко вздохнул, но кивнул. В Лондоне закончился дождь и из-за туч робко выглянуло солнце, отражаясь в лужах. Ангел и Демон брели, как и прежде, рука об руку по парку и негромко о чём-то переговаривались. В Королевском Театре Ковент-Гарден, на лучших местах сидели давние враги. Если у Архангела был скучающий вид, то Герцог Ада явно была впечатлена постановкой и смотрела за игрой актёров, не отрывая взор. Человечество получило ещё один мирный день.