Возлюби врага своего, как самого себя

Лондон 2020. День тринадцатого дня рождения Адама Янга.

      Кроули устал и хотел выпить, хотя ему, как сверхъестественному существу, была чужда и усталость, и голод. Однако, он, вместе с Азирафелем, таскался по по магазинам, потому что ангелу пришла в голову гениальная мысль обрадовать Антихриста подарком на день рождения. Кроули, проснувшийся месяц назад, до сих пор не мог принять того, что теперь нужно подобно людям носить дурацкую маску. Азирафель не выглядел несчастным, щеголяя в бежевой маске в извечную клетку. Такую же, в глупую клетку, только в чёрно-красной гамме ангел начудесил и для него. Если бы не его искренняя радость, когда Кроули нехотя нацепил мешающую ткань, то он сжёг бы её. — Ты выглядишь….тебе идёт, Кроули, — глаза ангела блестели от счастья. — Тебе тоже, — нехотя буркнул он в ответ, — хотя я дал бы под дых Чуме. Поди решил вернуться. Засранец. — Я слышал, что он посвятил себя музыке. Колесит по свету. Не думаю, что он причастен к этому, — покачал головой Азирафель. Кроули закатил глаза. — Ну кто мог надоумить кого-то съесть заразную летучую мышь, если не Чума? Это мог бы быть я, но я отошёл от дел, а четырнадцатый век и вовсе вспоминаю с содроганием. Все эти трупы и вонь по всей старушке-Европе. Гадость. Ненавижу эпидемии. Одна Испанка чего стоила, хотя я получил за неё своеобразное «спасибо» от своих, но я в этом не участвовал. — Да уж. Приятного было мало, — кивнул Азирафель, — о, смотри! Магазин игрушек, идём, — он схватил демона за руку и потащил в сторону магазина. — И зачем? — Кроули без особого энтузиазма изучал вертолёты на радиоуправлении. Азирафель отпустил его руку и он был расстроен. — Ммм, что? — ангел не слушал его, увлечённо разглядывая роботов. — Я спрашиваю тебя: зачем? Адам передумал разрушать этот мир, подарил тебе новое тело, Вельзевул, похоже, отвалила от меня, а Гавриил от тебя. Зачем нам лезть к мальчику? — Помнишь, мы хотели стать для него наставниками? Один учит хорошему, другой плохому…. — Могу напомнить тебе, что из этого вышло. К тому же, его земные родители справились с этой задачей не хуже нас. Брось, ему уже тринадцать. Давай купим ему новый смартфон или планшет, да оставим это. — Смартфон и планшет сложно будет объяснить родителям мальчика. Кроули вздохнул и крепко ухватил ангела за затылок, прижимая его лоб к своему лбу. — Ты, верно, позабыл, кто мы такие? Щёлкнешь пальчиками и вуаля. — Думаешь, что это будет хорошей идеей? Может быть вот это? — он ткнул пальцем в коробку с машинкой на пульте управления. Азирафель выглядел растерянным, от этого он выглядел ещё более милым. Кроули безошибочно вынул из вороха игрушек настольную игру. — Вот это будет отличной идеей. Он сможет играть со своими всадниками маленькими Апокалипсиса. Думаю, что это больше придётся кучке подростков по вкусу. Машинки и роботы больше для детей. — Ох, Кроули. Это очень мило. — Что именно? Ангел замялся. — Знаешь, меня всегда удивляла в тебе способность ладить с детьми. — С чего ты взял, что я ладил с этими неугомонными созданиями? — Я заметил это ещё со времён Потопа. Ты слишком трепетно относишься к детям. Со взрослыми ты всегда был куда жёстче. — Дети придумывали игры и не норовили забросать меня камнями до того, как я придумал себе очки. И ещё….а, в общем, ничего. — Но… — Никаких «но». В машину, ангел. Пока я не передумал переться в такую даль ради очередной твоей хотелки.       Дорога в Тадфилд была такой же унылой, как и всегда. Утешал демона лишь тот факт, что он мог спокойно разгонять стихийные пробки на дороге. Из динамиков им двоим пел Фредди Меркьюри, а если повезёт, то к вечеру ангел будет в настроении не только вести светские беседы. По природе своей демонам не свойственно было терпение. Не свойственна демонам была и любовь, иссушающая душу. Его болезненно тянуло к Азирафелю. Он мог без него жить. Мог дышать, мог пить, слушать музыку и колесить по Лондону на машине, распугивая пешеходов. Мог. Но по какой-то причине не хотел. Без ангела мир становился сборищем скучных идиотов, чья жизнь кончалась раньше, чем он запоминал их имена. — О чём ты думаешь, Кроули? — О тебе. — Это смущает. — Кого как, — он пожал плечами, — лично мне хорошо. К тому же, это моя работа. — Разве? Мне казалось, что мы теперь сами по себе. Демон усмехнулся. — Старые привычки не так легко вытравить. Ты же смущаешься и читаешь мне моралите, хотя тоже вроде как не на побегушках у небес. — Иногда мне кажется, что ты преувеличиваешь свою любовь к работе. Ты ведь никогда не был по-настоящему плохим. — Что значит быть плохим «по-настоящему»? Я пал с Небес в кипящую смолу. Мои глаза — змеиные, я шесть тысяч лет толкал людей в бездну, сеял смуту и раздор. Этого мало? — Кроули. Ты знаешь, по-настоящему плохой не стал бы раскапывать обломки дома, пострадавшего от бомбёжки, приезжать ко мне в лавку, воняя гарью, с лицом вымазанным сажей и переломанными ногтями и сентиментально не заживлять свои раны. — Это часть моей работы. Выжившие потеряли близких и прокляли тот день за то, что они выжили, — равнодушно пожал плечами демон. — Так проклинали, что родилась легенда о Мэрилебонском Рождественском чуде? — О, заткнись, ангел, а то я вознесусь, познав, что я был добр к людям. — Ты говоришь об этом так, словно это плохо. — Да. Не испытываю желания смотреть на благочестивые рожи Гавриила, Михаила и других засранцев. Меня вполне устраивает то, кто я есть. И другой компании, кроме тебя, мне не нужно. А что до моей мнимой доброты…ангел, ты и сам знаешь, сколько им отмерено жизни. Сколько тысяч лет я видел, как милосердный Бог с его невыразимым замыслом карает их огнём и мечом, водой, дождями из серы и прочими жуткими штуками? И если Бог делает так, то мне, как слуге другой стороны полагалось делать иначе. — И после этого ты будешь убеждать меня в злобности своей натуры? — Ангел, я совращал умы людей, науськивал тиранов, рушил империи, наводняя их пороками. Соблазнял их, в конце концов. — Кроули, ты верно забыл, что все эти годы я был рядом. Для меня вовсе не тайна, то что ты делал. Правда, мне это виделось иначе. — Да? И то, как я соблазнял мужчин и женщин, предавался развратным утехам с ними, гарантируя им Ад, ты тоже видел? Что ты тогда об этом думал? Думал ли ты о том, каково это почувствовать мои губы на твоей шее, ощутить мои прикосновения к твоей коже? — Я знаю, каково это. Знаю. И меня это пугает. Повисла долгая пауза. — Я тебя пугаю, значит вот в чём причина? Или тебя пугает то, что тебе это нравится? — Ты постоянно был рядом, когда я в тебе нуждался. Выручал меня. А потом ты стёр границу, которую нам двоим переходить не позволено. — Было не позволено сводом неписанных глупых ангельских правил? — Ну знаешь ли. В Аду, конечно, бардак… — Ад, в принципе, порождение хаоса. Но Архангельская жопа Гавриила вспотела бы, узнай он сколько у демонов запретов и ограничений. И если ты думаешь, что ты совершил ужасное, позволив мне прикоснуться к тебе, то знай, я шесть тысяч лет делал то, что Ад прямо запрещает. К тому же, не будь дураком, я прекрасно чувствовал, как ты дрожал, когда прижимался ко мне и целовал в ответ. Как с твоих губ срывалось моё имя. Скажи мне, что это было потому что я тебе противен до одури, а не потому что и сам желал этого не меньше. — Замолчи. Мне…мне не было противно, Кроули. — Я это знаю, ангел. Тех, кто противен не целуют так. Забудь эти условности. Рая и Ада больше нет. Мы сами по себе. И если ты не готов прямо сейчас, то мы хотя бы можем попробовать. — Мне нужно время. — Оно у тебя есть. Ты это знаешь не хуже меня. Но то, что от нас отвалили, совсем не значит, что людей не ждёт какая-нибудь пакость. Напомню тебе, что ангелы рвались в бой с той же охотой, что и демоны. Не скрою, когда-то я тоже не понимал, отчего, — он ткнул пальцем в потолок, — она так возится с ними. А потом до меня дошло. Ангелы сотканы из эфира и добра. Демоны из ненависти и злодеяний. А вот они, люди…им дано и того и другого. Они рождаются беспомощными комками кричащей плоти и быстро старятся. Но сколько всего им доступно за их короткий век? Они изобретают космические корабли, смартфоны, гильотины. Придумывают новые рецепты еды, лекарства от смертоносных болезней и ядерные бомбы. Они праведники и грешники одновременно и, чёрт возьми, понятно отчего их так не любят ни те, ни другие. Им она дала то, чего никому из нас не было дано. Быть полноценными. Любить, ненавидеть, радоваться, тосковать, жить, стариться и умирать. Это зависть, Азирафель. Гавриил может лгать сам себе сколько угодно о том, что он такой невъебенный архангел, а люди — неудачный эксперимент, но в глубине души, даже он завидует смертным. Азирафель неожиданно положил свою руку на его плечо и сжал. — То, что ты сказал….Кроули, ты и правда любишь этот мир. — Да. Я сделал самое страшное из того, что мне не позволено. Я научился любить. Честно, я удивлён, что это чувство отдали на откуп вашим. Любовь может убивать почище, чем гильотина. Разъедать душу ядом. Отравлять существование. — Но она может и другое. — Что например? Добить из милосердия? — фыркнул Кроули. Азирафель осторожно поцеловал демона в щёку. — Может дарить надежду, что то, чего ты так страстно желаешь однажды исполнится. Кроули растерянно замолчал. След от прикосновений губ ангела жёг не хуже калёного железа. Но, как ни странно, успокоил. Раз уж он сам так сказал, то может у него и правда есть надежда? Они ехали по просёлочной дороге, ведущей в город. — Ох, это же коттедж Анафемы. — Ага. Только они теперь поселились в другом. Живут с Ньютоном через два дома от Адама, помнишь? Свадьба, всё такое…ты ещё букет поймал. — А ты, в свойственной тебе манере, делал намёки всю обратную дорогу. Такое ощущение, что это было в прошлой жизни. Ему достаточно было сказать одно слово. Кроули знал, что Азирафель чувствует то же самое, что внутри белокурой головы идёт та же борьба. Губы ангела могли говорить нет, но реакция его тела всегда выдавала с головой. — Я….о, мы, кажется приехали. Кроули резко завернул на парковку перед домом семьи Янг. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, ангел. Двери им открыл Артур Янг. Мужчина немного постарел с тех пор, как Кроули видел его в последний раз на пороге монастыря имени святой Бериллы. — Добрый вечер, мистер, эээ…. — Доктор Кроули. Помните меня? Я принимал роды у вашей жены, — он легко прищёлкнул пальцами, заставляя человека вспомнить тот вечер. — Ох. Тринадцать лет прошло с того дня. Я и запамятовал. Чем могу быть полезен? — Я просто навещаю своих старых пациентов. Мы ехали из Лондона и не отказались бы от стаканчика-другого виски, — глаза мистера Янга расфокусировались на миг, а потом он кивнул. Азирафель покачал головой. — Ох. Так не стойте же на пороге. Дейдра! Иди сюда, милая, ты не поверишь, кто приехал поздравить Адама. — Вовсе не обязательно было заставлять его угощать нас. — Как? Разве? А я вот об этом мечтал всю дорогу. Несостоявшийся разрушитель миров, супостат и враг рода человеческого, проводил время в компании своих друзей в саду. Мать именинника накрыла для них стол. С их последней встречи они все здорово вытянулись. — Ого. Это вы. Мистер, который был в теле женщины и мистер с чёрными крыльями. — Привет, Адам. Тебе сегодня тринадцать, — Азирафель улыбнулся мальчику. — Вы ведь здесь не для того, чтобы сказать мне, что Сатана снова хочет конца света? — нахмурился паренёк. — Мы здесь для того, чтобы подарить тебе подарок, Адам. Ты выбрал быть человеком и ты стал им, — негромко произнёс Кроули, протягивая ему свёрток в обёрточной бумаге. — О, класс, — резюмировал мальчик, разглядев содержимое, — прямо завтра и опробуем, всё равно обещали дождь. Он по очереди пожал им руки. — Останетесь на праздничный ужин? Я скажу родителям, что вы хорошие ребята. — Нам нужно возвращаться. Адам надул губы. — Ангел может мне отказать. Но ты демон, поэтому обязан мне подчиниться, — в глазах мальчика на миг блеснули красные прожилки. — Не стоит, Адам. Мы останемся, — пробормотал ангел. На празднике было совсем мало людей из-за ограничений, но еда, приготовленная Дейдрой Янг, не осталась без чуткого внимания ангела, который перепробовал все предложенные блюда. Кроули, со скучающим видом, сидел на скамейке чуть поодаль, в компании счастливого отца, и курил предложенную ему сигарету. — Итак, Доктор Кроули. Вы всё ещё работаете в больнице? — Нет. Я отошёл от дел. Теперь я просто живу тихой жизнью, открыл антикварную лавку. — Ну да, я заметил, что вы любите старые вещи. Ваша машина просто потрясающая. А ваш друг? — Он букинист. У него лавка в Сохо. — Адам обожает книги. Даже пишет фантастические рассказы, — в голосе Артура слышались нотки гордости. Этот человек и правда не знал, что он сделал для всего мира. Он и его жена смогли вырастить порождение Дьявола хорошим. Настолько, что власти над миром, пацан предпочёл скучные уроки в школе и овощное рагу на обед. Кроули затянулся в последний раз и щелчком пальцев отправил окурок в урну. — Я думаю, что у парня великое будущее. — Знаете, доктор. У меня есть ощущение, что я уже встречал вас. Не тогда, в монастыре, а позже. Знаете, звучит странно, но мне кажется, что я просто забыл о чём-то важном. Словно это стёрлось у меня из памяти, — он рассеяно потёр лоб, пытаясь вспомнить. — Вы не первый, кому так кажется. Это называется «эффект Манделы». Ложная коллективная память о событиях, которые никогда не случались. — Считаете, что не стоит обращать на это внимания? — Думаю, что вам следует хорошо отдыхать и не читать новостей перед сном. Как-то незаметно Артур оставил его, а рядом с Кроули уселся Владыка этого мира, который всем царствам земным предпочёл деревню в английской глуши. — Скажите, а эта новая болезнь….она ваших рук дело? — Нет, — искренне ответил Кроули, — многие вещи в этом мире случаются без моего участия. Почему ты спросил? — У моего друга умерла бабушка. Если бы я только мог…. — Никто этого не может, Адам. Люди смертны. Уж поверь мне, я видел своими глазами, как вымирают от бубонной чумы целые города. Тогда этому способствовал один из Всадников Апокалипсиса, Чума. Но их вина тоже сильна. Люди так преисполнились в своём мракобесии, что сожгли кошек на кострах Инквизиции. Крысы размножились и разнесли болезнь. Жуткое было время, — Кроули передёрнул плечами, не желая вспоминать четырнадцатый век. — Почему вы такой грустный? Ваш друг таким не выглядит. — Кто знает, Адам? — Я знаю. Вы из-за него такой грустный. Разве вам что-то мешает? Попробуйте ему сказать о том, что чувствуете к нему. — Вся проблема в том, что нам не мешает ничего. Впервые за шесть тысяч лет, но что-то в его голове не даёт ему волю. — Знаете, мистер демон. Я обожаю Тадфилд. И маму с папой очень люблю. И своих друзей. Но чтобы это понять, мне пришлось напугать их всех до чёрта и просидеть наказанным целый месяц. Думаю, что этот ваш друг тоже поймёт это. Рано или поздно. — Неожиданно глубокое замечание для такого юного человека. — Мистер демон… — Кроули, Адам. Или Энтони, если тебе привычнее простые имена. — Мистер Кроули. Вы ведь бессмертны? — Да. — Значит у вас есть всё время этого мира? — Допустим. — Это здорово. — Правда? — Ну, я мог бы стать отличником по истории, если бы жил также долго, как и вы. Кроули не сдержал усмешки. — История, которую ты читаешь в учебнике и действительная история имеют мало чего общего, Адам. Людям свойственно переписывать события с выгодной для них точки зрения. — Вот же хрень. — И правда. Но сдаётся мне, что когда ты не готов к уроку, то тебя чудесным образом не замечают в журнале? — Должны же быть какие-то плюсы в моём существовании? Всё лучше, чем губить этот мир. Это ведь не считается? Так, мелкая шалость. — Ты сказал, что Азирафель поймёт мои чувства рано или поздно. Что ты имел в виду? Адам пожал плечами. — Мистер Кроули, я простой подросток. Откуда мне знать, что произойдёт? Пацан лукавил. Кроули почти физически ощущал ложь. — Адам? — Думаю, что вы и сами это поймёте. Или не поймёте. В любом случае, я буду болеть за вас, сэр. Удачи, — Адам сжал костлявое плечо демона, — спасибо за подарок, мне понравился.       Азирафель был счастлив. Казалось, что он светился от радости. Будь Кроули чуточку поэтичнее, он предположил бы, что его компания так радует ангела. На деле всё было прозаичнее. Дейдра Янг, очарованная аппетитом и вежливостью гостя, о котором до сего дня ничего не знала, отрезала ему с собой большой кусок кремового торта, украшенного засахаренной вишней. — Перестань. — Что, прости? — Азирафель повернулся к нему и растерянно хлопнул глазами. — Ты весь сияешь. Того и гляди вознесёшься. Вот Гавриил охренеет. Азирафель хихикнул. — Ага. Думаю, что это было бы весьма комично, если учесть, что в нашу последнюю встречу мы их уебали. Кроули подавился воздухом. Ангел и раньше выворачивал ругательные и откровенно пошлые словечки не к месту, но в этот раз превзошёл сам себя. — Что сделали, прости? — Уе…. Кроули закрыл ему рот ладонью. — Чёрт возьми, Азирафель. Уделали. А не уебали. Как тебе такое вообще в голову пришло? Впрочем, в остальном я согласен, нечего было лезть туда, куда их не просили. И ведь спелись же. Архангел Рая и Герцог Ада. — Возможно они… Кроули повернулся к ангелу. — Что? — Ну…как мы. Мы ведь тоже поначалу были врагами. — Ангел, я тебя умоляю. Для меня сразу было очевидно, что ты не такой говнюк, как вся эта ваша Небесная Канцелярия. Чего я не скажу о Гаврииле. Вообще удивлён, как он с такой гордыней не оказался в Аду. — Тебе сразу было очевидно что? — Что ты другой, Азирафель. Что ты стоишь внимания. Что ты не говнюк, как добрая половина твоих белокрылых собратьев. — Составишь мне компанию? — Конечно. Только прикупим бутылочку хорошего виски. — Шотландского? — оживлённо уточнил ангел. — Разумеется. — В очередной раз я убедился в том, что не так важно кем ты родился, куда важнее кем ты стал, — философски изрёк Кроули, когда виски приятным теплом взорвался в желудке, а сам он растянулся на диванчике, вытянув длинные ноги. Голова демона уютно покоилась на коленях ангела, который сам того не осознавая иногда ласково гладил его по волосам. За окном стояла глубокая ночь, но здесь, в маленькой комнате, ярко горел камин, бросая лихорадочные тени на впалые щёки демона. — Мне кажется, мой дорогой, что это цитата из Гарри Поттера, — улыбнулся ангел. — Да? И чёрт с ней. Мысль хорошая, правильная, а где я её выкопал…не так уж важно. — Согласен. Кстати, какие у тебя планы на эту неделю? — Особо никаких. Сам видишь из-за этого дурацкого карантина особо не разгуляешься. Так что могу предложить тебе своё общество, мои растения, телевизор в гостиной и бар, — Кроули развёл руками, словно всё предлагаемое было здесь, под носом. — В одном рок-баре будет закрытое выступление талантливой музыкантки и поэтессы. Я хотел пригласить тебя. — Пригласить меня? — На концерте будет несколько человек. Мне разрешили пригласить одного гостя. Я подумал, что может быть ты захочешь…. — Я иду. Скажи, а ты в рок-бар так собираешься? — А что не так с моей одеждой? Кроули смерил его долгим взглядом, прежде, чем ответить: — Ничего. Тебе идёт. Ангел просиял, а у Кроули в горле встал ком. Ему чертовски хотелось снова положить голову на мягкие, тёплые ноги Азирафеля, чтобы он перебирал его волосы. Уходить домой совершенно не хотелось. Азирафель, словно угадав его мысли, похлопал рядом с собой. Кроули бесцеремонно рухнул, уложил голову ангелу на колени и прикрыл глаза. — Скажи, Кроули… — Ммм? — Почему ты так любишь детей? Он открыл глаза и столкнулся с пытливым взглядом Азирафеля. — Ты и правда так хочешь это знать? — Правда хочу знать. — Они растут. Меняются. Учатся ходить, говорить, думать связно. Люди создают новую душу буквально из ничего. Это потрясающе, я считаю. Я имею в виду, что они за короткий промежуток превращаются из орущего комка в пелёнках в полноценного человека. Я такой, каким был всегда. Я не был маленьким и глупым. Сначала я был ангелом, а потом стал демоном. Поменялась только моя внешность, потому что люди изобрели моду. Я никогда не был ребёнком, которому позволено было задавать маме с папой вопросы. Я был тем, кого низвергли за любознательность. А они…человеческие дети…им можно то, чего мне не было позволено. Поэтому они мне так нравятся. Доволен? Ангел тепло улыбнулся ему и погладил по волосам. — Хочешь я тебе что-нибудь почитаю? О лучшем завершении дня он и не мечтал.