Мир, в котором тебя нет...

Шото в очередной раз ушёл куда-то с самого утра, так что Даби провалялся в кровати ещё какое-то длительное время, с трудом заставляя себя встать и начать проживать очередной день своей жизни, в которой он, по сбою системы, оказался жив. Даби вытянул руку перед собой, внимательно разглядывая — точно за ночь могло что-то измениться. Он вспоминал прикосновения Шото. Как нежно, трепетно, едва уловимо он опускал пальцы, вот-вот собираясь тронуть то запретное. Но резко отдёргивал их, лишь оставляя слабые колебания воздуха, которые слегка щекотали поверхность кожи. «Район Камино, да?» — лицо злодея исказилось в хищной улыбке. Решающий поединок, которого он ждал так долго. Момент, ради которого он жил всё это время. Всюду бушующий огонь из самых глубин ада. Решительный взгляд и голос Шото, который кричал что-то… сможет остановить Даби?..

"Insane, inside

The danger gets me high

Can't help myself"

«Остановить это безумие?» — одиозно расхохотался старший, стремительно нанося новую порцию жара. Пламя, что в миг распространяется и пожирает все на своём пути. «Совсем ничего не чувствую». Сухие прожженные частички кожи отслаивались, отрываясь от тела, и взмывали, уносимые одним лишь горячим ветром. Они кружили в водовороте горящего пламени. Тойя вдыхал их, вдыхал часть себя, которую не хотел отпускать. Часть себя, которая так жаждала, наконец, освободиться. Если бы кто-то провел замеры на концентрацию различных веществ в воздухе, то он явно бы удивился, увидев результаты — преобладающее число принадлежало бы одному плачевно известному злодею. Злодей, который оставил столько после себя, отдал всего себя. Злодей, у которого все ещё что-то осталось. Все, что нравилось Даби — смотреть на собственное бушующее пламя, цветом напоминающее океан. Пламя, в котором он чувствовал себя защищённым. Чувствовал себя собой.

"I've always liked to play with fire

Play with fire"

Адреналин, беспрерывно циркулирующий по венам, побуждал к бездумным действиям. На руке появляется синий всплеск. Он ещё недостаточно выпотрошил себя. Этого все ещё мало.

"Play with fire

Fire, fire

I've always liked to play with fire"

Ярко-синие глаза заволокло облаками, взгляд стал рассеянным и несколько мутным. Разговор с братом, воспоминания про давно минувшее прошлое дали ему возможность накопить внутренний жар до самого предела. Казалось, сами стали кости обжигать изнутри, как раскаленные угли. Пора сжечь всё и всех здесь до хрустящей корочки. И он выпустил тепло, намереваясь сжечь дотла видимое и незримое. Гигантский радиус поражения. Даби намеревался устроить массовую кремацию. Тепловой кулак ослепительного пламени. Высоко температурный огонь, испепеляющий клетки, которые больше никогда не восстановятся. Неистовое пламя смерти, которое пришлось отбросить самому королю демонов, сейчас окутало район Камино, лишая его хоть малейшей возможности на существование. Абсолютное воплощение огня, создающее невиданных размеров покров бесконечного марева, что, кажется, уходит в никуда и никогда не пропадёт, оставив после себя явный отпечаток произошедшего.

"I love to watch the castles burn

These golden ashes turn to dirt"

Горизонт расплывается, теряя чёткую грань, земля сливается с небом, обманывая глаза - сплошное необъятное нечто, в котором ломается мозг, включается дезориентация и кнопка паники загорается красным, вибрацией отдаваясь в сознании, призывая к побегу, к спасению.  Пространство меняет привычные габариты, избавляясь от углов и рамок, становясь обтекаемым и эфемерным.  Призрачное видение упало на все живое.  Сам воздух стал переливаться перламутровым сиянием, мельчайшими частицами плоти и гари.  Окружающий мир диковинно извивается, лишаясь прежних форм. Кубы пара застилают обзор.  Тяжёлый воздух, который словно приобрёл вес, никак не хотел поступать в лёгкие, неумолимо ведя к гипоксии. Вместо сожженного кислорода поглощаешь части свинца, что быстро распространяются по телу, склоняя все ниже к земле - как магнитом тянет, не собираясь отпускать. 

"Hot blood these veins

My pleasure is their pain"

Насыщенные горячие пары размаривают, не давая сосредоточиться. Движения выходят с трудом и какие-то нечёткие, размытые.  — Тело-документ, и на нем будет моя подпись, Тодороки Шото! — яро выкрикивает Даби перед тем, как потерять сознание от слишком высокой температуры.  Он то надеялся, что после подобного, его мозг сварится в собственной черепной коробке. Но у судьбы были другие планы на его жизнь. Не сказать, что Тойя  был фаталистом, но это вынуждает его громко рассмеяться, до хрипоты, до спазмов в горле.

***

— Зачем. Ты. Спас. Меня, — вибрация голоса наполняет воздух заряжёнными частицами, Даби смотрит прямо в глаза, в саму душу. — Ты каждый день будешь спрашивать меня об этом? — устало интересуется младший. — Каждый день я хочу услышать что-то новое, но ты повторяешься, Шото, — протянул Даби имя брата. — Я погляжу, тебе нравится моё имя, — он скрестил руки на груди. — Ещё бы, оно такое симметричное, такое идеальное… Как и ты сам. Тодороки лишь закатил глаза, выдыхая. — Ты ещё можешь все изменить, — более равнодушным голосом произносит Тойя. — Даже не подумаю. — Разве я стою таких жертв, Шото? — в его глазах загорелся лучик света, но отнюдь он был не ясным и ярким, наоборот, таким мутным и мрачным, как и сама его сущность. Сущность Даби, которым он был так долго. Роль которого ему пришлось играть так усердно и правдоподобно. Он и сам до конца не осознавал, какой он на самом деле — настоящий Тойя. Он забыл. Потерял самого себя, пока привыкал к новой личине. — Ты стоишь гораздо большего, — Шото подошёл ближе, но между ними всё так же было пространство, нарушить которое боялся каждый – что-то личное, смешанное с неприличным. — А ты все такой же ребёнок, — хмыкнул старший. Шото приходит лишь глубокой ночью с видом полного изнеможения. Под глазами залегли пугающие синяки, скулы стали ещё более острыми. Даби так и хотелось коснуться их. Коснуться и порезаться как о холодное и блестящее лезвие. Увидеть на своём пальце выступающую алую кровь. И слизать её, почувствовав солёный привкус во рту. Нахмуренные брови стали атрибутом последних дней младшего. Казалось, он даже во сне не расслаблял мышц, обуреваемый мучительными думами. Лицо, искаженное бесконечностью тяжких дум. Младший прошёл к дивану и рухнул на него, даже не поздоровавшись. Он смотрел в пустоту перед собой. Его взгляд был потухшим, как одна из свечей, которые вчера использовали братья, когда вновь отключили электричество — перебои стали частым явлением. Тойя молча наблюдал за его действиями, не решаясь их комментировать — младший брат и так всё прекрасно знал и понимал. А встречаться лишний раз с его холодным, немного даже убийственным взглядом почему-то не хотелось. Каждую ночь Даби мучали кошмары того дня. Каждая ночь — день сурка. День, когда он выжил, и всё перевернулось с ног на голову. Вина выжившего никогда не оставит Тойю. Чем он заслужил такой благородный поступок со стороны младшего? Тем, что шёл на смерть? Или, может, потому, что убивал людей? Он был движим в течение стольких лет лишь одной единственной целью — причинить боль Старателю, эквивалентную его собственной, увидеть выражение его лица, когда он будет выжигать на лице Шото свои метки. «Я же говорил, что спасу тебя, брат», — обхватил того за плечи Шото, сильнее прижимая к себе обожжённое тело, боясь отпустить. — Глупый младший брат, — прошептал себе под нос Даби, утыкаясь в подушку. Ночь обещала быть длинной.