Сезон охоты открыт досрочно

      Линда смотрела в провал и словно сама падала все ниже, ниже, ниже. Она уже понимала, что приехала в ФолленСтоунс не зря. Память открыла ей удивительную и простую истину: никто не виноват в смерти Анни, это и вправду был несчастный случай. На ее месте мог быть кто угодно – и Триша, и сама Линда. Они прекрасно знали, что играть в Заросшем доме – опасно. И каждый день они сознательно шли на этот риск, так что же удивительного в том, что плохое все-таки случилось?       И как только тяжесть, которую Линда носила в душе все эти годы, наконец начала исчезать, она услышала чей-то голос, который звучал совсем не дружелюбно. А затем звук оружия.       И по спине Линды тут же побежали колючие мурашки. - Повернитесь, только медленно, - скомандовал голос.       Они повернулись, и уставились прямо на парня в очень странной одежде: высокие рыбацкие сапоги, кожаные перчатки, грубая куртка, засаленные джинсы и очки с защитными боковыми вставками. В руках загадочный охотник сжимал дробовик, направленный куда-то посередине между Линдой и Тришей.       Они не успели испугаться, как он опустил оружие и стянул очки. - Вот так встреча!       Девушки переглянулись. - Это же один из Братьев-Ботаников, да? – громким шепотом спросила Триша.       Линда кивнула. Братьями-Ботаниками они когда-то давно называли Саймона и Максвелла МакБернсов – двух мальчиков, что жили в ФолленСтоунс круглый год, ходили в местную школу и вовсю пялились на приезжих девчонок. Саймон носил очки, имел кучу веснушек и слишком большие передние зубы и не вызывал никакого трепета в девичьих сердцах. Впрочем, девушки его и не интересовали: Саймона всегда видели с какой-нибудь книгой или с большим блокнотом, в котором он постоянно что-то рисовал. А вот Максвелл уже в детстве был красавчиком. Совсем непохожий на брата, высокий и темноволосый, он частенько подтягивался на спортивной площадке и к концу последнего лета накачал себе неплохие мускулы.       Судя по всему, сейчас перед девушками стоял именно Максвелл. - Я Линда, а это Триша, - осторожно сказала девушка. – Ты помнишь нас? - Конечно помню, - внезапно просиял улыбкой Максвелл, и Линда внезапно почувствовала, как внутри у нее что-то екнуло.       Он стал только красивее и обзавелся очаровательным маленьким шрамом на правой щеке. А глаза были такими же: цвета темного шоколада, который Линда просто обожала. Она внезапно вспомнила, как на одной из своих «секретных сходок» они втроем с Анни обсуждали с кем бы из парней они хотели встречаться. Линда без всяких колебаний назвала Максвелла. И Триша, кстати, тоже.       Линда покосилась на Тришу – та тоже смотрела на парня во все глаза.       А что тогда сказала Анни? Линда нахмурилась. Она не могла вспомнить, кто из мальчиков нравился ее погибшей подруге. - Зайдете на чай? По старой памяти, - быстро предложил Максвелл и снова обезоруживающе улыбнулся.       Триша кивнула и робко улыбнулась в ответ. Линда видела, что она совершенно очарована. Но также она заметила и то, что Максвелл выглядит обеспокоенным и хочет поскорее отсюда уйти. И зачем ему дробовик? Линда почувствовала холодок в районе затылка, как будто кто-то невидимый подул на нее сзади. - Да, чай будет очень кстати, пойдем скорее, - преувеличенно бодро сказала она. – А где Саймон? - Дома, - сказал Максвелл, закидывая дробовик на плечо. – Работает.       Они быстро шагали через лес, удаляясь от Заросшего дома. И Линда потихоньку оживала. Глупое обещание сходить на место смерти Анни, которое она дала слишком настойчивой Трише, было выполнено. Осталось отнести цветы на могилу и можно уезжать. «Или нет,» - подумала Линда, глядя на затылок Максвелла.       Затылок тоже был очень обаятельным.       А между тем они уже пришли к дому братьев, выглядевшему лишь чуть более обжитым, чем другие дома города. Внутри было уютно, хоть и царил страшный беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, а упаковки из-под еды были расставлены на полу и столе в поистине художественном беспорядке. - Простите за такой бардак, гости у нас почти не бывают, - смутился Максвелл. – Точнее, не бывают вообще. - Я как раз хотела об этом спросить, - сказала Триша, разглядывая старые картины на стенах. – Почему в городе одни старики? - Молодежи здесь нечего делать, - уклончиво сказал Макселл, поставив на газовую плиту огромный железный чайник. - Но вы-то здесь. - Мы – другое дело. Саймон любит этот город. А куда он, туда и я. Кроме того, вы не поверите, здесь есть Интернет. А когда есть Интернет, то можно жить в любой глуши. - А медведи? – вырвалось у Линды. – Они не опасны? Ты поэтому ходил по лесу с дробовиком? - Ты очень наблюдательна, - рассмеялся Максвелл.       Он сделал шаг в сторону и трижды постучал по стене. - Дом на ладан дышит, а слышимость вообще на грани фантастики, - пояснил парень – Сейчас Саймон услышит и придет.       Из глубины дома послышались шаги, а затем на кухню вошел второй парень, который тоже ничуть не изменился: все те же очки и веснушки на лице. Он во все глаза уставился на Тришу и только потом – на Линду. И тут Линда вспомнила: в детстве Саймон был влюблен в Тришу, что для нее и Анни всегда было неиссякаемым поводом для шуток. Видимо, эта влюбленность никуда не делась. И неудивительно – Триша еще больше похорошела, обзавелась стройной фигурой и внезапно большой грудью. А еще у нее были воздушные кудрявые волосы и огромные глаза. - Что вы здесь забыли? – спросил Саймон. - Как невежливо, - скривилась Триша. – Мы приехали, чтобы отдать дань памяти Анни. - Вас ко мне точно послала Судьба! – воскликнул Саймон, поднимая руки к небу. - Девушки только выпьют чай, - с непонятной интонацией сказал Максвелл. - Но они просто обязаны рассказать мне о гибели своей подруги, - повернувшись к нему, сказал Саймон таким тоном, будто это было очевидно.       Повисла неловкая пауза, во время которой засвистел чайник, и Максвелл разлил кипяток по чашкам. - Не о чем рассказывать, это был несчастный случай, - пробормотала Линда. - И вообще, нам неприятно об этом вспоминать, разве непонятно? – с укором сказала Триша, уставившись на Саймона. - Пожалуйста, не втягивай девушек в свои безумные планы, - настойчиво попросил брата Максвелл. – Они просто попрощаются с Анни и уедут. - Они уедут, а убийства продолжатся, - буркнул тот. - Какие еще убийства? – заволновалась Триша.       Максвелл протянул Линде чашку, но ее перехватил Саймон, погруженный в свои мысли. - Наш городок уже давно атакует нечто. И началось это все как раз после гибели Анни, - прихлебывая чай, сказал Саймон. – Я как могу расследую это дело уже давно, но мне нужна информация от вас. Как именно погибла Анни? - Она оступилась и упала в пролом пола в Заросшем лесу, - сказала Линда. – Вот и все. - Ты уверена? – внимательно глядя ей в глаза, спросил Саймон. - Да, - ответила девушка. – Мы тогда очень испугались. - А что такого происходит в ФолленСтоунс? – спросила Триша, и ее глаза от любопытства сделались просто огромными. - Как вы могли заметить, в нашем городе почти не осталось молодежи. Одни старики, - нехотя сказал Максвелл. – Это потому, что многих сожрали они. А остальные уехали, спасая свои жизни. - Кто эти «они»? – прошептала Триша. - Эти существа, на которых мы охотимся, - сказал Максвелл. – Они черные, зубастые, хвостатые и напоминают вымазанные сажей скелеты каких-то животных. Они бродят по ночам, чтобы найти себе пищу. Поэтому ночью здесь никто не выходит из дома. И тогда они отправляются в сторону шоссе…       Линда вспомнила статью в газете. Значит, это все-таки были не медведи. Нечто ужасное жило в этом захолустном городке. И ей немедленно захотелось отсюда уехать. Прямо сейчас. - Я изучаю этих существ и их поведение вот уже два года, - важно сказал Саймон. – С тех самых пор, как…       Он не договорил, опустив голову и уставившись в пол. - С тех пор, как погибли наши родители, - пояснил Максвелл. – Эти существа не так просты, как кажется. Для продолжения рода им нужно человеческое тело-носитель. - Носитель? – испуганно пискнула Триша. - Да, - очнулся Саймон. – У этих существ несколько форм. Особь, которая только вылупилась из яйца, слишком слаба. Ее функция – передать эмбрион будущего существа внутрь тела человека. А из тела человека уже потом выходит новый, полноценный представитель вида. Наша мама… была носителем. Когда она умерла, отец застрелился. Он не смог пережить этого ужасного зрелища.