у них были детские мечты и мелки

⋆⋆⋆

Серая и густая улица, наполненная тревожными настроениями людей, пуста, также как и мысли Джисона. До начала уроков ещё добрых два часа, будильник истошно вопит, чтобы разбудить и так проснувшегося парня. Эта ночь оказалась бессонной для Джисона, боязнь перед его неизвестным будущим и остаться теперь одному бьют чем-то тяжелым и тупым, но на теле Джисона появляются тоненькие кровавые полосы, сделанные острым лезвием, которое мать Хана оставляет на рабочем столе после выполнения ночных работ. Хан безжалостно рвёт ткани собственной кожи, уродливые шрамы идут как дополнения ко всем остальным порезам на тоненьких запястьях рук. Тело Джисона - маленькая кукла, которую доверили злым и испорченным детям, что готовы её топить в грязи и царапать ручкой нарисованные, полные чистоты и доверия, глаза. Джисон стоит в ванной, рассматривая итоги своей тревожности, его русые волосы приобретают тусклость и теряют весь тот ярко-рыжий оттенок на крыше фермы, то ли они поддаются настроению Хана, то ли перегоревшая лампочка на зеркале выпускает свет так, что его лицо теряет жизнь. Джисон морщится, хоть и посещает больницы чаще, чем школу, но при виде перекиси всегда ёжится. -всё ведь было хорошо-бросает на выдохе Хан, он обрабатывает каждую часть своего тела, и у каждого, на вид одинакового, шрама своя история и судьба. На ладонях были маленькие царапины от черепицы крыши, на лодыжках последствия забытой утренней рутины и их с Минхо побега до старой фермы, а на запястьях проклятая тревожность. Тревожность и смерть сливаются для Хана в единое целое, они преследуют его каждый день и ждут, когда смогут поглотить Хана полностью и растерзать хрупкую душу по кусочкам подобно стае злых собак, оставляя от него лишь худые кости. Лицо бледнеет, вливаясь в один тон с кафелем ванной, Хан ни с чем не перепутает звук поворачивающегося ключа в двери, время для Джисона останавливается, паника охватывает ещё больше. Хан вылетает из ванной комнаты, подхватывая по дороге свою толстовку, он понимает, что в школе просто расплавится в ней, но продолжать обрабатывать уже нет желания. Хан наспех закидывает аптечку и пакет с новыми красками из магазина в портфель и устремляется к выходу, но не успевает. -куда это ты?-строгий тон матери, самое страшное, что Хан слышал в своей коротенькой жизни-не молчи, Хан Джисон. Тошнит. Хана выворачивает от собственного имени выплюнутое из её уст, светлая надежда, что прячется внутри него, играет на струнах арфы и вот-вот порвётся от напряжения. -в школу, ма-Хан поник, ему страшно и учебу упоминать, зная, что та у него хромает. -вот как, не хочешь взглянуть на время? Может на свои оценки? Хан Джисон, ты не появляешься дома, прогуливаешь учебу, напрочь ещё забывая, что ты должен вернуть свои долги из больнице. Это твоё здоровье, будь любезен и платить за него-женщина больно пихает Хана, задевая живые и открытые раны-лицо попроще, я прихожу домой, надеясь, что меня встретят с улыбкой, а не с кислой рожей. Джисон, пользуясь случаем, что мать уходит на кухню за очередной дозой антидепрессантов и алкоголя, выбегает из крыльца дома. Он не закрывает ни дверь, ни калитку, он бежит от этого места, что наполнено ненавистью к всему живому и подающему признаки живого. Еле тикающие часы на холодном запястье Хана показывают, что до начала первого урока ещё полтора часа. Хан успевает добежать до площадки возле дома Чонина, он останется тут и будет ждать его пробуждения. Чонин был в сети поздно ночью, что означает, что тот проснётся он ближе к звонку, тошнотворно объявляющий о начале первого урока. Улица просыпается, загорая в домах свет. Теперь они похожи на спрятавшиеся под листвой грибочки с разноцветными шляпками в виде крыш. Внутри них живут маленькие феи, перемещающиеся из комнаты в комнату на тоненьких крылышках, но никто из них не исполнит желание Хана, каждый живет в своём мире и в своём грибочке, не собираясь кого-то и рядом подпускать, нарушая собственный покой. Хан рисует, становится настолько скучно, что он вот вот уснёт на этой еле вращающейся карусели. Он водит карандашом медленней, чем Минхо, но точно, все линии быстро превращаются в единый силуэт: домики-грибочки с красными шляпками и массивная кора дуба-старенькая хрущёвка позади домов, Джисон показывает свой мир, в котором ему спокойно и хочется жить. «Хей, ты чего так рано проснулся?» Из чёрной дыры своих мыслей вырывает вибрирующих от уведомлений телефон, Чонин просыпается намного раньше ожиданий Хана. «Не спалось, вышел на улицу порисовать» «В 5 часов утра? Во сколько ты вообще просыпаешься?» «Я работал, не смог заснуть». Джисон нагло врет он доверчивый, но не настолько, чтобы открыться сразу же после знакомства. «А просыпаюсь я примерно в такое же время, каждый день» «Не свэг, бро» «Притащишь свою тушку ко мне? Ты как раз на улице» «Я на площадке, поэтому открывай ворота» Хан подходит к дому Чонина, вопреки его надеждам открывает ворота заспанный Крис. Крис встречает своей улыбкой с ямочками и прикрытыми глазами, подобно лунатику Крис провожает Хана до комнаты и заваливается обратно на диван. Хан снова проваливается в место, где пахнет ароматическими свечками, красками и пылью, стало комфортно, совсем как дома, то, что поистине можно назвать домом. -мы сейчас зайдём за Сынмином и Феликсом по дороге, ты не против?-Чонин надеется, что Джисон не обидится из-за его предложения, но по сути, Чонин будет рядом с Джисоном, значит всё будет хорошо. Они выбегают из двора, подхватив с собой два скейта, кто же знал, что Крис заставит обоих доедать завтрак, грозя, тем, если они пропустят завтрак, то оба станут кормом для рыб. -кто последний до площадки, тот лох-Чонин виртуозно встаёт на доску и устремляется вперёд, оставляя всё позади, тяжелый портфель перевешивает вбок, что вот-вот Чонин свалится со скейта, расшибая свои беленькие, не обожженные солнцем, коленки. Хан переживает, чертовски переживает, что и сам сейчас свалится с доски, но все равно мчится, обгоняя уже запыхавшегося Чонина. Ветер бьет в лицо утренней прохладой, челка неприятно липнет ко лбу, но всё сейчас не важно, Хан счастлив, словно смог освободиться от всех своих душащих оков и полностью заполнить легкие новым воспоминанием. Хан влетает во что-то мягкое и серое, сбиваясь с ног и падая с ним на песок. Хан готов распрощаться с жизнью прямо на этом месте, он зажмуривает до боли глаза, ожидая своей кончины. -ты смотришь, когда едешь?-глубокий и басистый голос проносится градом прямо над ним. Перед ними стоит светловолосый парень с усыпанными по всему лицу веснушками, подобно звёздам в светлое время. Его белую футболку в мелкую темную полоску подхватывает ветром, ещё чуть-чуть и он точно улетит, подобно Дюймовочке из своей сказки, внешность так и напоминает Джисону тех принцев из нарисованных страниц детских сказок. -если у вас тут романтический момент, то можно я в нём не буду присутствовать?-закатив глаза настолько, что они вот-вот вывалятся из глазниц, парень с веснушками поднимает обоих с песка, заботливо отряхивая их, как мама маленьких детей, подравшихся в песке детей. -ты Джисон ведь? Это Сынмин, Феликс-парень затягивает всех в групповые объятья, в знак примирения и встречи, от Феликса пахнет приторно сладкими сгущенными ирисками, его мелкие подвески и браслеты из уже потертого от времени бисера, впиваются в кожу, окрашивая кости яркими цветами, его улыбка и закрытые от смеха глаза превращают его в солнце в человеческом обличии, неужели Чонин выбирает друзей лишь по такой светлой и тёплой любовью к людям? -а вот и я, поберегись!-Чонин летит со скейта прямо на успевших стать друзьями группу, со смехом посаливая всех снова на белый песок. Джисон больно ударяется о землю, легкие жгуче сдавливает, словно вот-вот разорвутся и раздавят сердце Джисона, но Хан смеется. Смеётся в унисон с ребятами, наполняя сырую улицу звонкой песней счастливых детей с кучей маленьких цветных украшений, сделанных вручную, ярких тканевых заплаток на коленках от режущей травы, полностью набитые карманы конфетами в поблекших обертках и мечтами, такими же радостными и искренними мечтами. -может прогуляем сегодня?-Феликс замедляется, обращая внимание друзей на потеряшку в их ряду. -я потом Чонина целую неделю не увижу, давай-ка ты топай быстрее, у тебя пропусков, как песка в песочнице-Сынмин недовольно берет Феликса за руку и тащит к воротам школы, не смотря на его вопли. -второй Крис, Чонин, огороди его от него, мы так друга теряем!-попытки Феликса выбраться из лап кровожадного Сынмина были напрасны, ему остаётся послушно идти за ним и слушать его нотации. Феликс, Сынмин и Чонин учатся в одном классе, с самого детства вместе, росли на одной площадке и вместе убегали в тени большого дерева от сильного дождя. Феликс очень подвижный и активный, и, узнав об открытии танцевального кружка в их глухой опушке, убежал записываться самым первым. -а знаешь, кто был преподавателем этого кружка? Это был Крис, от него я уже подружился с Чонином, потому что Крису было страшно оставлять этого засранца одного дома после сгоревшего утюга.-Феликс вешается на шею Джисона, довольно улыбаясь своими глазами-полумесяцами. -а о Сынмине мы узнали, когда его учитель по вокалу ворвался в класс с воплями и попросил добежать нас до его дома. -не забудь упомянуть то, что в итоге вы потерялись и пришлось уже мне искать вас-Сынмин гордится, что когда-то спас этих двух, которые тогда решили сократить путь через переулок, считая это более короткой дорогой. Стены школы тонут в звонких голосах детей, находится среди знакомых тебе людей было намного комфортнее, чем разгуливать одному по старым скрипящим лестницам зданиям. -после школы давай сразу ко мне, оттуда мы в художку, а потом гулять пойдём, хорошо?-Хан быстро кивает Чонину и оба скрываются по разные этажи, проваливаясь в типичные школьные будни, засыпая над собственными исписанными тетрадями. Джисон каждую перемену прячется под пролетом лестницы, и каждый раз натыкается на своих новых друзей, что также нетерпеливо его ждут. Никто не знает, что произойдёт завтра, через день, неделю, но Джисон уверен, что этих ребят с ромашками вместо глаз и собственной сладкой ярмаркой в кармане он не сможет забыть. Их истории никто не узнает, их мечты и надежды так и останутся лишь сказанными на сломанной скамейке под весёлый смех Феликса-мальчишки-солнышка, что так искренне радуется чему-то новому в жизни, улыбаясь самыми яркими звёздами в глазах. Их уроки так и проходят, уныло и скучно, засыпая над собственными исписанными тетрадями в самый разгар весенней жары, когда солнце палит через стеклянные окна школы и хочется выйти на улицу, бежать против ветра с яркой ленточкой на запястье вместо украшения и больше ни о чём не задумываться. Джисон снова бежит, на этот раз с уже Чонином, до начала занятия художественного кружка считанные минуты и опоздать в первый раз совсем не хочется, а причина их опоздания на поверхности: оба заснули на одной кровати после школы, совершенно забыв о будильнике, благо Крис смог разбудить этих двоих и отправить на занятие, что теперь они мчатся, громко шурша пакетом с кисточками и краской. Бывшее здание детского сада теперь принадлежит преподавателям разных кружков и секций по искусству, из самого дальнего угла можно услышать отголоски старого фортепиано, флейт, скрипок и музыкальных инструментов, сливающихся в одну целую и гармоничную мелодию, которую бы смог полюбить каждый. Хан нервно бегает глазами по этажам и окнам, разглядывая пустые занавешенные белой простыней комнаты или же помещения, в которых сейчас бурно кипит творчество, окрашивающее бледные стены здания в ярко-зелёный цвет. В комнатах гуляет жизнь. -Чонин! Тебе повезло, что учитель сейчас в другом крыле, иначе тебя и твоего дружка уже на бюсты для следующего занятия пустили бы-на входе стоит парень в широкой белой футболке, которая вот-вот спадёт с одного плеча, и чёрных джинсах, подчеркивающие высокий рост парня и длинных худые ноги. -Хенджин, а ты Хан Джисон, наш препод ушёл записывать тебя в список посещающих-его руки и шея были в ярких украшениях из бисера, Хенджин делает их сам и утром никак не может выбрать что-то одно, любимое, он вешает все украшения, которые сплетает за вечер, поверх белой футболки. Хенджин носит чёрную бандану, лишь бы убрать длинные, светло-карамельного окраса волосы, усыпанные в мелкие блестки, которые превращают парня в утренний цветочек, умывающийся в утренней прохладной росе. Хенджин ведёт их за собой, всю дорогу оборачиваясь, вдруг кто-то из его утёнков, потеряется и заблудится в темных неосвещенных коридорах здания, а ему-маме-утке-придётся их спасать от злых взглядов учителей. -Джисон, ты недавно переехал, или я просто не замечал тебя раньше здесь?-Хенджин сажает его за свободное место в маленькой комнатке под самой крышей здания, сразу же занимая и своё место напротив Чонина и Хана. Их было всего трое, будто никому и не было интересно это занятие, но вместо грусти Хан ощущает как маленькую победу у себя на душе и спокойствие, быть новеньким в какой-то компании был самый ужасный опыт Хана в его короткой жизни, что повторять его не хочется. -я переехал сюда лет пять может назад, мать забрала меня от бабушки к себе, вот тут и живу с того времени-Джисон говорит в деталях, рассказывать всё о себе не хочется, чтобы лишний раз пугать друзей. -секунду-Хенджин достаёт из кармана повешенной на стуле кофты прозрачную баночку с теми же блестками, как в его волосах. Аккуратно набрав на палец достаточное количество блёсток на палец, что можно в них задохнуться, Хенджин одним движением дотягивается до щеки непонимающего Джисона и оставляет млечный путь из золотых блёсток-теперь и ты мой друг. Джисон смотрит на Чонина, на что тот лишь кивает, что так происходит всегда и пусть Хан привыкает к нового другу. -Чонин, это беда, с приближением лета людей становится всё меньше и меньше здесь, такое ощущение, что все забывают об этом месте-Хенджин чуть ли не плачет, почему он не в театральном кружке, а на рисовании до сих пор. -все в город рвутся, либо разъезжаются, Хенджин-Чонин улыбается от счастья, подхватив в руки кисточки. -это так досадно. Я надеюсь хоть вы не уедете, тебя это также касается, Джисон, если ты уедешь я разрисую твоё лицо красками и прилеплю на лоб цветок цикория, пока ты будешь спать-Хенджин выглядит серьезно, хоть и сосредоточен на правильное выведения контура своей будущей работы. -лучше ему поверить, у меня однажды вся тетрадь была в ромашках, правда, я потом их переклеил на холст и вышла замечательная картина, но, блин, это была тетрадь по истории, с домашкой причём. Серьёзно, Хенджин, что за зверство?-Чонин недоволен этим воспоминанием, но продолжает вспоминать его с улыбкой. -я и не собираюсь никуда пока что. Вы можете потом мне показать всё здание?-Хенджин одобрительно кивает на предложение Джисона, он готов показать хоть весь округ и каждый переулок здесь. Хенджин вырос в этой окраине и безумно счастлив тут, ему нравится наблюдать, как лето сменяется осенью, осень зимой, а зима весной, он рисовал каждое время года, проведённое здесь, Джисон не уверен, сколько раз он услышал от Хёнджина, что тот любит эти места, но явно много, судя по многозначительным вздохам Чонина, что так отчаянно пытался вывести контур, пока Хендж молчал. Учитель не приходил всё занятие и Джисон успел нарисовать по своей памяти образ Минхо, а точнее лишь его худое телосложение в ярко-красной толстовке, запах которой отпечатался глубоко в сознании Хана и пьянил разум. Хан рисует по памяти, поэтому старается не придавать лицу какие-то черты, оставляя его белым пятном на полотне. -кажется чем-то знакомым-Хенджин вглядываются в лист, пытаясь найти хоть какие-то схожие черты с его ожиданиями-кстати, ты всё? -да, думаю, на сегодня всё-Джисон аккуратно складывает принадлежности обратно в свой походный рюкзак, который живет с ним десять классов и никак не может с ним расстаться. Каждая заплатка является каким-то воспоминанием из его беззаботного детства, когда Джисон застревал в старом деревянном заборе и рвал свой зелененький рюкзачок, вываливая все обертки на землю. -смотри, вот эта дверь ведёт в хореографический зал, туда ходит Феликс и парочка его кентов, эта дверь - пустая, эта - вокал, туда ходит бойфренд Чонина - Сынмин, а вон та крайняя дверь в конце коридора - музыкалка, там Чанбин, он променял нас на какое-то пианино, я с ним второй день не разговариваю-Хенджин указывает на пошатанные двери без замков, и каждая из них горит своим светом, излучая характерные яркие потоки творчества. -ещё не бойфренд-Чонин пихает Хенджина за его длинный язык, строя недовольное личико и пододвигаясь ближе к Джисону, всеми силами намекая, что тот обиделся. -видишь? ключевое слово «ещё»-Хенджин устремляется вниз по лестнице подальше от Чонина, который бежит за ним следом, заметив открывающуюся со скрипом дверь музыкального класса, Джисон бежит за ними следом. Его светлые волосы подпрыгивают на лестнице, словно раскрывающийся зонтик в грязную осеннюю погоду, когда Джисон постоянно болеет и пропускает две четверти подряд, лишь переписывая какие-то контрольные для аттестации. Чонин удачно повален на землю Хенджином, что так яро мажет блестки ему на щёки, превращая Чонина в масляный испёкшийся блинчик, только что доставшего из сковородки. -на кого я теперь похож?-Чонин поднимается, хватаясь за протянутую руку помощи Хенджина, будто этой сцены сейчас и вовсе не было. -ты похож на перебухавшую фею-Джисон появляется рядом с друзьями, пытаясь отряхнуть толстовку Чонина от листьев. -живя с Хенджином точно сопьёшься. -хочешь сказать, что Феликсу со мной плохо?-Хенджин оскорблён словами друга, он снова готовит в бой свою маленькую баночку блестяшек. -он ещё не познал все прелести, Феликс ещё не живет с тобой-Чонин знает, что после его слов ему придётся бежать со всех ног за спину Криса, лишь бы сейчас Хенджин не извалял его в блестках и высушенных цветах. -как же больно от твоих слов, ты жесток, Ян Чонин. Прощаю тебя, лишь потому что ты привёл к нас Джисона-театрально скривив лицо Хенджин уходит чуть вперёд, сделав вид, что он не с ними. Всю дорогу подростки вспоминали какие-то неинтересные, но столь уютные истории, наполненные детским задорством. Хенджин - ребёнок, он всё ещё собирает цветочки с полей, высушивает и складывает в альбом с потертой обложкой и надписью «Цветы», вычерканную его детскими ладошками, когда Хенджин ещё путал в какую сторону пишется буква «Е». Побросав все свои вещи на песок группа новых друзей бегут к детской площадке, а именно к расшатанной карусели, Джисон раскручивает её с большой скоростью и через пары минут, все трое лежал на песке, пытаясь привести в норму вестибулярный аппарат и волосы, Хенджина вот-вот вывернет теми же блестками, а Чонина синей краской. Джисон лежит на Хенджине, поглаживая его живот, чтобы тому было хоть как-то легче. -я тебе больше не доверяю, Джисон. Чонин, иди сюда, я снова за твои слова готов накормить тебя блестками-Хенджин смеётся и вертит в руках ту же злосчастную баночку. -пошёл нахуй-Чонин матерится вслух, не скрывая ни от кого своего раздражения. Никто не замечает, как солнце медленно собирается ко сну и постепенно уходит за горизонт, прячась за крышами домов от надоедливой луны. Волосы Джисона всё также горят рыжим цветом, а звездочки играют в его глазах и тот поистине счастлив наконец найти своих друзей, которые также готовы принять Джисона в свои круги и радоваться мелочам вместе. Джисон идёт домой медленно, качая своим портфелем вперёд-назад, впервые за несколько недель тот улыбается и делится своей улыбкой со всеми, его щеки горят румянцем, а шрамы на запястьях будто затягиваются под бинтом, исчезая и вовсе. Солнце продолжает играть с ним, чтобы Хан хоть как-то обратил внимание на неё, а не на мысли об ужине. -а что если.. Хан не заканчивает свои мысли, как тут же разворачивается обратно, убегая от дома в противоположную сторону, до которого оставалось буквально каких-то пару метров. Воспоминания о прошлом вечере слишком осели в памяти Джисона, хочется каждый день, каждый вечер и закат проводить вот так - на крыше старой фермы с новым знакомым по имени Минхо, от которого пахнет детским стиральным порошком и холодным кофе, а больше всего пахнет комфортом и любовью. Хан из последних сил взбирается на крышу, падая на её черепицу, благо на ветки винограда, иначе бы ему пришлось обрабатывать дома и свои коленки. Джисон смотрит перед собой и замечает его, всё в той же красной толстовке, в том же положении - с карандашом в руках и блокнотом, с тем же запахом, с той мимикой и спокойствием в глазах. -я знал, что ты придёшь сюда ещё-Минхо улыбается про себя и всё же поднимает взгляд на Джисона, запыхавшегося от бега и покрывшегося румянцем Джисона-иди сюда. Минхо приглашает его к себе, а тот не может отказать, ведь прибежал сюда именно ради него, ради надежды, которая скребла его рёбра, выворачивая наружу, чтобы Джисон доверился чувствам и пришёл сюда. -я ведь тебе оставил номер, чего не написал то?-Минхо убаюкивает Джисона, гладя его растрепанные волосы, пока Хан тает от рук Минхо, тот укладывает его рыженькую голову к себе на колени, отодвигая незаконченную работу, чтобы поиграться, как маленький котёнок, с волосами Хана-по твоему взгляду уже вижу, что даже не раскрывал пакет. Легкий румянец окутывает щеки Джисона, он не смотрел содержимое пакета, его мысли были забиты чёрным полотном, порезавшее его беленькие запястья практически до костей, доходя до спрятавшейся крохотной души Джисона. -в твоих волосах можно вырастить ромашки, Хани-Минхо пытается заплести мелкие косички из светлых волос Джисона, они получаются маленькими и неаккуратными, словно колосья пшеницы, но Минхо так старается, что хочется, запечатлеть его сосредоточенное лицо на старом фотоаппарате Джисона в углу шкафа. -ты так любишь ромашки?-Джисон задается этим вопросом с прошлой встречи, когда Минхо так старательно собирал ромашки по дороге домой и волновался и каждый лепесточек. -они пахнут домом и как маленькие звёзды, которые осыпались с неба из-за легкости на широкие поля-Минхо смотрит на своё созданное чудо из пшеничных волос Джисона и тыкается пальчиками в его щеки, Минхо является большим ребёнком, которому впервые показали маленькое животное, в его случае белочку-а ещё они вкусные в чае. -ты тут каждый день ходишь? Я заметил, что дорожка натоптана-щекотка пробирается от самых пяток к лицу Джисона, тело охватывает приятная дрожь, и она совершенно отличается от дрожи во время похолоданий. -не-е-е-ет, я тут всего лишь второй день, я шёл сюда медленно, думал, что ты опаздываешь, а оказалось, что ты и вовсе не пришёл. -погоди, это должна была быть запланированная встреча?-щеки Джисона вновь горят, до появления ожогов от такого смущения, он прикрывает личико руками, пытаясь спрятаться от взгляда Минхо, что специально наклоняет голову вбок, да бы посмотреть на его внимательно большие глаза. -ты такой милый. Да, это запланировано, должно было быть, я тебе всё на обертке фантика начеркал-Минхо вынимает из кармана обертку, сладкий карамельный запах от кармана окутал парней, растворяя обоих словно сахар в чае, смешивая их в одно сладкое целое, копия этой же обертки лежит на дне пакета с рисунком Хо, который спрятан от чужих глаз. -Минхо...-в уголках глаз Джисона стали отражаться его подступившие слезы от неловкости всей ситуации-и давно ты тут? -всё в порядке, бельчонок, мне торопиться некуда, дома всё равно не ждут-слова Минхо пробили сознание Хана, что у того тоже есть семья, близкие, друзья, что он не волшебный эльф, являющийся к нему по вечерам на этой крыше, а такой же ребёнок, как и сам Джисон-иди сюда. Минхо - сирота, которого бросили озлобленные родители у дверях дома его тетушки, та заботливо приняла Минхо. За семнадцать лет она вырастила прекрасно доброго сердцем мальчишку и сейчас оставила его жить одного в доме на окраине города, подальше от небоскребов и лишних любопытств общества. Минхо уже года возвращается из школы в пустой дом, где никого кроме него самого и его любимых трёх котят - Суни, Дуни, Дори, нет. -Дори самый активный котёнок, он в таком пепельном окрасе ещё, он как Новый год, такой же быстрый и неожиданный, а ещё дарящая особую любовь среди всей суеты и холода вокруг-Минхо обвивает руками всего Джисона, прижимая его спиной к своей груди, где сильно стучит сердце, готовое разломаться на части. -а Дуни и Суни?-Хан аккуратно сжимает ладони Минхо в своих, рассматривая каждый узор и след на его руке, запястья Минхо чистые и нетронутые, это видно сразу, они как белые поля тетрадей по математики. -эти двоя ленивые до ужаса! Они эксплуатируют меня ради своей выгоды: вкусно поесть и понежиться со мной на кровати. -а может они тебя так любят?-Джисон крутит яркие бисерные колечки Минхо на пальцах. Огненный луч солнца переливается в маленьких бусинках колечек. Ещё чуть-чуть и солнце изжарит всю живую оболочку земли, оставляя за собой пустые диалоги парней в воздухе, которые обсуждали всё, что первое посещало голову, ни Джисон, ни Минхо не хотели останавливаться говорить. -тебя бы очень Дори полюбила, Хани, она такая же растеряша и потеряшка-Минхо тихонько щёлкает пальцами возле носа Джисона, ему нравится играться с его румяными щечками, поочерёдно тиская их. Теперь Джисон понимает, какого приходится котятам Минхо, среди его любви и заботы. -ты хочешь есть?-Минхо шуршит фантиками в кармане, доставая оттуда не съеденные леденцы, их бы давно уже съел Минхо, но среди других обёрток они теряются в бездне его кармана-я очень люблю леденцы, не могу ничего больше предложить. Джисон кивает. арбузные леденцы оседают на языке, напоминая о счастливом лете. Лагеря, поездки в город, поход на дачу бабушки, звучит как самый запоминающийся сон Джисона, которому суждено остаться лишь сном. -я рисую то же, что и вчера, ну как, на этом хосте есть ещё и ты. Та же крыша, все тот же просторный нескончаемый горизонт, за которым прячется много возможностей, но без Минхо и не сдвинется с места. Неужели он смог так привязаться за какие-то две встречи на ферме. Все же Минхо колдун, с плащом из обёрток сладких леденцов и и бисером, вместо магической пыльцы-невидимки. -наколдуешь мне счастливый конец?-Джисон с прикрытыми глазами смотрит в центр беленького холста Минхо, так хочется ему помочь хоть чем-нибудь, но Джисон продолжает лежать на плече Хо, погружаясь в свой мир ночных снов, где происходит поистине волшебное и необъятное чудо.

⋆⋆⋆