Unchildish love

Честно говоря, нам плевать на экзамены -

По математике набрать хотя бы проходной.

Наши сердца ещё чисты и не изранены,

И голова не забита бытовой ерундой…

Спустя 5 лет

      Знакомые места родного города, в котором она так давно не была. И даже за это время что-то успело здесь измениться. Может так кажется с непривычки, но девушка будто оказалась вообще в другом мире.       Ноги невольно несут ее по улицам, где несколько лет назад они гуляли, рисовали граффити, бегали от полиции. Невольно Николь даже пришла к заброшкам, на которых ещё до сих пор красовались их рисунки. Несколько были перекрыты другими, но все же что-то сохранилось.       Литвину взяла ностальгия. Тогда было все так хорошо, спокойно, беззаботно. А после резко пришлось повзрослеть, поменять обстановку, начать совершенно другую жизнь. Все поменялось.       Поменялся ее характер, поменялись ее жизненные ценности, поменялось в какой-то степени ее мировоззрение. Поменялась она сама. Стала сдержаннее, скрытнее, взрослее. Многое произошло за это время.       Наверное, сначала стоило бы девушке идти в свой родной дом, но она целенаправленно шла к другому человеку. Боялась, что ее обратно уже не примут. Но попробовать стоит.       Литвина нажала на звонок и стала ждать, когда ей откроют. Конечно, были мысли, что Алина переехала за это время в другое место, но надежда умирает последней. И дверь все же открылась.       — Николь? — кажется, Бирина была в таком шоковом состоянии, что ничего и сказать больше не могла.       — Привет, — улыбнулась девушка, смотря на подругу. — Пустишь?       Когда девушка наконец отошла от шока, она буквально накинулась на Литвину с объятиями. Она так переживала, не понимала, что случилось. Были мысли, что ее и правда убили где-то в подворотне.       — Пойдём. Сейчас расскажешь все, потому что я вообще не понимаю, где ты была все это время, — сказала Алина, пропуская ее в квартиру.

Ты смотришь на меня пламенно и робко,

Ведь мы уже не дети, нам почти восемнадцать.

Давай пойдем на концерт, у меня есть проходки,

Вот бы ни че не делать, только тусоваться…

      — Офигеть, — протянула Бирина, когда Николь наконец закончила свой рассказ о причине ее пропажи. — Вот тебе и Антон… Честно, я уже начала думать, что тебя где-то прикончили. Конечно, потом твоя мама сказала, что пропали и Миранчуки, но все же… Страшно было как-то.       — Я первые месяца два ночами ревела, переживала, что испытывают родители, Слава. Понимала, что, наверное, меня уже ищут, но ничего сделать не могла. Лучше так, чем меня бы точно убили, — рассуждала Литвина.       Алина смотрела на подругу, которую так давно не видела, и заметила одно самое заметное изменение — пропал огонёк в глазах. Она почти постоянно смотрела в пол, редко улыбалась, была замедленнее в своих действиях. Говорила монотонно, слишком спокойно.       — Чем вы занимались в Казани? — спросила подруга, а девушка замотала головой, когда снова вспомнила об этом времени.       — Лучше было бы, конечно, промолчать, но… был бы смысл. Мы наркоту продавали. Деньги-то нужны, а кто вообще возьмёт малолеток работать, у которых аттестата за 11 классов-то нет. Пришлось и таким заниматься.       — А… Где братья сейчас?       — Я не знаю, — грустно усмехнулась она, а на глазах появилась пелена слез. — Они с Аней уехали две недели назад в Москву, я задержалась там. И только утром наконец сама приехала.       — А что случилось-то? Вы, получается, пять лет все же жили вместе, наверное, не просто так все было.       — Алин, мы просто эмоционально не выдержали. Я тоже человек, и моя жизнь полностью изменилась с его появлением. Первое время, да, я терпела это, в какой-то степени жалела его, говорила, что все у нас будет хорошо. Мы начали торговать наркотиками, пришлось дальше скрываться. Мы далеко от дома, я не вижу родителей, друзей, знакомых. И через время я сдалась. Снова начались ночные истерики, я непроизвольно сквозь начала его обвинять в том, как у нас складывается жизнь. А после уже начались прямые упреки, из-за этого случались скандалы. Дошло до того, что нас Лёша буквально разнимал. И в какой-то момент из меня вырвались слова, которые и поставили точку в наших отношениях. Я сказала, что ненавижу его, — голос практически пропал из-за нахлынувших слез.-А я его люблю больше всех на свете. Ненавижу свой характер, потому что я на эмоциях говорю зачастую то, что не думаю на самом деле, но то, что заденет человека. И последние два месяца мы жили в одном доме, но по разные углы. Антон обижен на меня. Сильно обижен. Он пытался даже в такой обстановке обеспечить мне лучшую жизнь — брался за эту единственную дурацкую работу, чтобы только я не связывалась с этим, пытался даже как-то удивить, оберегал меня. А я тварь, которая не может удержать свои эмоции под замком.       — Тебя тоже понять можно, — попыталась поддержать ее Бирина. — Это нормальные человеческие эмоции и чувства. По факту и правда из-за него вам пришлось так резко все бросить.       — Да… Но только я его уже потеряла… Если бы можно было все отмотать, я бы никогда ему не сказала этих слов, — Литвина тяжело вдохнула, внутренне хваля себя, что научилась сдерживать свои слёзы. — Ладно, надо, наверное, наконец до своего дома уже добраться. Мама ведь там же живет?       — Насколько я знаю, да. Екатерина Андреевна хотела тогда в полицию уже идти, но Слава сказал, что с тобой все в порядке. Потом уже стало известно, что пропали и близнецы, поэтому твоя мама сразу поняла, что связано только с Антоном. Пыталась узнать все у брата твоего, но он молчит как рыба. Маме расскажешь об этом?       — Не знаю… Но что-то точно нужно сказать, — пожала плечами девушка и встала со своего места. — Увидимся ещё скоро, я думаю.       — Конечно, — улыбнулась Алина.

А ещё не знаю, что любовь только в фильмах,

А он не знает, что не станет директором фирмы,

А вдруг мы вообще самые обычные,

И нас ждет жизнь обычная до неприличия?..

      До дома Николь шла не спеша. Хотелось подольше погулять, подумать, что вообще сейчас говорить матери. Она, наверное, после этой ситуации Антона прокляла. А сейчас как она вообще отреагирует на это?       Поднимается по лестнице, замечая, что в подъезде наконец сделали ремонт. При чем заметно, что недавно, ещё резко пахнет краской. Останавливается у двери и долго не решается нажать на кнопку дверного звонка. Скучает по маме, но боится ее реакции.       Но все-таки, собрав волю в кулак, Литвина нажимает и ждёт. Дыханье сперло, когда послышались глухие шаги. Дверь открывается, а перед девушкой стоит Екатерина Андреевна.       — Привет, мам, — тихо говорит Николь. — Я вернулась.       Женщина не выдержала и резко обняла дочь, начиная гладить ее по волосам. Раздаются громкие всхлипы обеих. Мама девушки уже думала, что этого никогда не произойдёт, что она уехала с концами и больше не вернётся.       — Я себе места тогда не находила, — продолжала плакать Екатерина Андреевна, когда они уже сидели в гостиной. — Не понимала, куда бить в тревогу, чтобы тебя начали искать. Но потом Слава сказал, что это как-то связано с Антоном. Что вы натворили?       — Мам… Там ужасная ситуация сложилась. Если бы мы не уехали, нас вполне возможно всех четверых бы просто убили.       — Убили бы? Четверых — это.?       — Антона, Лёшу, его девушку Аню и меня, — ответила Литвина, закусив губу. — Мы уехали в Казань. Все эти пять лет мы были там. Я не могла ничего сказать, мало ли вам начали бы угрожать. Мы в любом случае планировали вернуться, только это немного затянулось.       — Скажи мне, что вы сделали? Что нужно было сделать, чтобы после этого пять лет скрываться в другом городе, чтобы по итогу остаться живыми? — пыталась узнать женщина.       — Антон убил человека, — в ушах мамы будто раздался громкий шум, который ещё больше мешал нормально соображать. — Из-за меня убил. Он начал на меня гнать, у них завязалась драка… Я тогда ночью ушла, он мне позвонил. Ты бы видела, в какой истерике был Антон, мы не понимали, как его успокоить. Потом нам с Аней начали угрожать другие парни. Поэтому других вариантов просто не было.       — Так… А сейчас где твой Антон? Вы же вместе, наверное, вернулись?       — Я не знаю, где он, — замотала головой Николь. — Антон с братом вернулся в Москву две недели назад, я была ещё там.       — Не поняла. То есть? — нахмурилась женщина, наблюдая, как дочь грустно смотрит в одну точку.       — Мы расстались. Не нужно всех этих вопросов, к этому все и шло. Просто я решила ещё немного задержаться там, побыть наедине с собой, подумать.       — Странно, что мне не сообщила об этом его мама… Мы же тогда познакомились как раз, когда стало известно, что вы все сразу пропали.       — Ничего тебе не могу сказать, — она замолчала на несколько секунд. — Мам, прости меня, пожалуйста… Я больше не пропаду, я тебе обещаю, — слёзы вновь потекли по щекам.       — Моя девочка, — Екатерина Андреевна прижала девушку к себе. — Главное, что ты жива. Остальное все уже пустяки.       — Я хочу документы в вуз подать, — резко произнесла Николь и посмотрела на маму. — Я же нигде не училась.       — Конечно, никогда не поздно. Сдашь там экзамены, поступишь.       — Да, я в Казани постоянно практиковала английский. Французский даже сама учила, чтобы все-таки навыки не терялись. А Антон с Лешей работали, редко нас привлекали.       — А кем работали? Ни образования, да ещё и по 17 лет тогда было.       — Да это не важно. Там друг, у которого мы жили, помог с этим, — ушла от ответа Литвина. — Там в моей комнате все также?       — Мы почти ничего не трогали, рука просто не поднималась. Слава очень переживал. Он явно что-то знал, только говорить не хотел, но он рвал и метал, Антона твоего ещё хуже возненавидел. Позвать его к нам?       — А он сейчас отдельно живет, да? — кивок мамы. — Да, позови тогда. Только не говори, что я вернулась, пускай будет сюрпризом.       — Да, конечно.       Девушка зашла в комнату, в которой жила почти 17 лет. И правда, мебель та же, ремонт тот же. Может поменялось только расположение вещей. Нужно отдохнуть, много нервов было потрачено.

Вечно разбитые коленки, и кажется,

Что весь этот мир настроен против нас.

Если меня обидят — ты точно вмажешь им,

Если нет — я разлюблю тебя прямо сейчас…

      — Мам, мы за эти недели уже набрали почти 5 килограмм, хватит, пожалуйста, — устало проговорил Лёша, когда они с братом увидели, сколько опять она наготовила.       — Ничего не знаю. Не понятно чем, наверное, там питались, ешьте теперь нормальную еду, — ответила Елена Юрьевна. — Ничего про Николь не слышно?       — Ты меня уже об этом раз четвёртый спрашиваешь за две недели. Я не знаю, приехала она или нет. И знать особо не хочу, если честно, — тяжело вздохнул Антон и сделал глоток сока.       — Ну как так, Антош? Столько лет вы жили вместе там, вытерпели такое, и все напрасно?       — Давай не будем. Если ты думаешь, что мне легко, то ты ошибаешься, — тихо проговорил Миранчук.       Женщина больше не стала трогать сына по этому поводу. Поняла, что он не настроен говорить про девушку. Но вот только не могла понять, что такого серьёзного между ними случилось, что такая реакция.       Женщине братья не стали рассказывать правду. Наврали, сказали лишь, что их жестко подставили в деле, в котором на самом деле не были задействованы. Не нужно ей знать про убийство, ведь никто не знает, как она это переживет.

***

      — Антох, мне с тобой посоветоваться нужно, — сказал Алексей, когда зашёл в комнату к брату после ужина.       — Говори, — ответил парень и лёг на кровать, удобно подмяв под шею подушку.       — Я хочу Ане предложение сделать. Все таки через все прошли, выдержали, наверное… Короче, пускай нам всего по 22, но все-таки, — немного волнуясь, сказал старший Миранчук.       — Поздравляю тебя. А мой совет в каком плане нужен?       — Ну стоит или не стоит? — как-то неуверенно произнёс он. — Как ты думаешь?       — Я думаю, что если ты чувствуешь, что это твой человек, которого ты любишь и который любит тебя, то вперёд, — достаточно грустно проговорил Антон, ведь сердце болело по девушке, которую он любит больше жизни.       — Тяжело, Антош? — с сожалением в голосе сказал Лёша.       — Ты не представляешь как, брат. Вроде говорила, что любит, а все на деле наоборот. А я — дурак, че-то делал ещё для неё, старался жизнь ей обеспечить, а она уже просто не любила. Я ее не виню, она и так многое выдержала, но, видимо, не смогла продержаться до конца. И это очень больно…       — Я до сих пор уверен, что это было на эмоциях сказано, а ты слишком близко к сердцу это воспринял. Любит она тебя, просто вы два гордых идиота, которые теперь до конца жизни будете таить обиду друг на друга. Ладно, отдыхай. А я ещё над своим случаем подумаю.       Миранчук вышел из комнаты брата, оставляя его наедине с самим собой. Антон сел на кровати и протер ладонями лицо, тяжело вздыхая. Пять лет они были вместе, уже были такие родные друг другу, а сейчас приходится все это забыть.       Парень уже даже задумывался о семье с Николь. У них даже разговоры и про детей заходили после очередной их близости. А сейчас это все пустые слова. Больно…

Помнишь нашу тусовку в школьном актовом зале?

Ты был в новых кроссовках, а я в платье-футляре.

Запотевшие окна, мы были в ударе,

Пока они все смотрели на нас и локти кусали…