Законы восприятия

Москва, февраль 2021. Говорят, история повторяется. Татьяна Николаевна никогда не любила эту фразу. Слишком упрощенно, как сырой макет программы. Слишком фаталистично, а вера в неотвратимость судьбы, по сути своей, - оправдание для ленивых. Лень, надо сказать, она не терпела ни в жизни, ни в работе. История не повторяется, просто, к сожалению, циклична. В их виде спорта особенно. Именно поэтому и нужно бороться, иначе никак. Новомодное изобретение федерации с телевизионщиками – Кубок Первого канала. Официально - праздник фигурного катания, ну а неофициально, все и так знают – первый, но далеко не последний смотр нервов перед командником в Пекине. Александр Георгиевич дал понять: не хочет, чтобы в Китае результат предопределила мужская одиночка. Последнее в переводе означало: убейтесь, но подготовьте. Проигрывать не хочет. Ну, оно и правильно. Леше придётся найти способы стабилизировать Мишу, ей – заставить Женю прыгнуть выше головы. Желательно при этом и выехать чисто, конечно. Дальше - по ситуации, неоспоримых фаворитов нет, только варианты с различной степенью риска. Зато у женщин все до боли очевидно. Хотя, чуть больше месяца назад, тогда в Челябинске, ей показалось, что очередной цикл все же остановится. Сейчас ясно – померещилось. Вчерашняя чемпионка смазывает прокат, и нетрудно догадаться, кто будет новым лидером сборной в следующем сезоне. Ошибки не критичные, на самом деле, вполне можно исправить, но нужно время. По нынешним меркам – роскошь. Расстроенная чемпионка, похоже, и сама понимает. Любое упорство, неважно, демонстрирует его твой или чужой спортсмен, - вещь похвальная. Особенно, если борются, а девочка делала именно это. Но… в конечном счете, у Дон Кихота против ветряных мельниц и то шансов было больше. Собственно, она и не удивлена, что участь утешать спортсменку после неудачного проката делегируется. Их хореограф, правда, кажется, искренне переживает. Девочка украдкой от камер утирает слёзы, но постепенно успокаивается, пока тот чуть сжимает плечо и тихонько шепчет что-то на ухо, будто ни команды, ни остальных из их штаба и нет рядом. Так, что старшему тренеру приходится его одернуть, чтобы ушёл с ней к следующей подопечной. Вообще, краем глаза Татьяна Николаевна заметила странное взаимодействие за последние три дня. Своих спортсменов она обычно заставляет учить дорожки в конце тренировки, на усталых ногах, пока не начнёт получаться не только чисто, но и на автомате, вне зависимости от ситуации. Кажется, вот эти двое тоже могут преподать мастер-класс по выработке условного рефлекса. Взглядом можно, оказывается, призвать на помощь с калиткой. Даже говорить не нужно, достаточно просто посмотреть. Парень подрывается, отодвигает девушку-организатора и открывает выход на лёд, чтобы его спортсменка могла размяться. Взглядом можно одновременно взводить очи горе, если что-то кажется смешным или нелепым, даже находясь по разные стороны катка. Взглядом можно утешать, даже когда отходишь и больше не сидишь рядом. Мимоходом шепчет Леше после объявления оценок, кивая в сторону тренера, который нет-нет, да оглянется на фигуристку, все ещё восстанавливающую дыхание: - Думаешь, волнуется из-за Стокгольма? – это было бы логично, намного логичнее, чем дурацкое чувство дежавю, зарождающееся на где-то задворках сознания. - Ну, Танюш, чужая душа – потёмки, - Леша только неопределенно качает головой. Дальше тему не развивает, тем более, что нужно переключаться на своих. Но когда вы больше 40 лет вместе, трактовать и слова, и молчание становится одинаково легко. Татьяна Николаевна уверена: он что-то для себя определил за этот короткий промежуток времени, просто выводами делиться не хочет. Она видела такое выражение лица уже много-много раз: когда он понимал, в чем проблема на сорванном прыжке, когда обдумывал проект нового тренажёра. Пока ещё идея, которую он наверняка пару дней покрутит в уме, потом будет эксперимент, ну а потом… не если, а когда, он окажется прав, в очередной раз с азартом расскажет ей. Ленинградская область, февраль 2021. На дачу уехали сразу после Кубка Первого канала. Она в тайне надеялась, что Лёша передохнёт перед полетом в Стокгольм, но увы, утро началось с разговора о его планах по перестройке беседки, новом тренажёре и статье, которые он собирается проектировать и писать соответственно, и да, одновременно. В его понимании человек живёт, пока он кому-то нужен, и работа как нельзя лучше эту нужность демонстрирует. Лёша тянется к кофе, но останавливается под ее пристальным взглядом. Ну прости, родной, сердце не нужно загонять, тем более дома. Вздыхает и наливает себе чашку чая, энтузиазма на лице ноль конечно, ну как ребёнок, право слово. Он задумчиво потирает ладонью подбородок: - Знаешь, давно мы не общались с Виктором Николаевичем. У них уже давно «мы», даже если речь только о его планах или только ее. Обычно ей не нужно объяснять, но сейчас она не сразу догадывается, кого имеет ввиду супруг. - Эх, быстро вы забываете бывших тренеров, Татьяна Николаевна, - в тоне хорошо знакомая ирония, в уголках глаз– улыбка. – Полноте, Танечка, не так уж много времени прошло. Или все ещё дуешься, что тебя сослали в Ленинград по мою душу? Теперь стало ясно, о ком он, но… зачем? Ну не за консультацией же к нему обращаться. Для кого? Во внезапный порыв дружеских чувств как-то тоже не верилось. По правде сказать, свой период тренировок у Виктора Николаевича Кудрявцева, а именно его имел ввиду супруг, она вспоминать не любит. Смешно, учитывая, что целых пятьдесят лет прошло с того момента, как в московском отделении «Спартака» чужие личные драмы и отношения перечеркнули ее спортивные надежды. Юная спортсменка Таня Оленева сидит в раздевалке, бессильно сглатывая слёзы, и думает, что карьера закончится с отъездом из Москвы. Виной всему толи чужой любовный треугольник, толи прямая. Не суть важно, просто эта причудливая фигура как-то некстати задела и ее. А говорят, параллельные не пересекаются…. Марина, тогда ещё Титова, - талантливая фигуристка, ведущая спортсменка группы, искрящаяся, веселая, по-хорошему упрямая. Виктор Николаевич - один из лучших тренеров страны, строгий, когда надо, но при этом неизменно доброжелательный и справедливый. Его первая супруга, брак с которой, трещавший по швам уже какое-то время, все-таки распадается как карточный домик. Разумеется, ничего не происходит до развода. Но как только треугольник превращается в прямую, и препятствий больше нет… Со стороны, наверное, красивая история любви: нежданной, непрошеной, яркой. В итоге, единственной настоящей и самой сильной – что для самого Кудрявцева, что для его будущей чемпионки. Когда эти двое на льду, кажется, все вокруг исчезает: другие спортсмены, тренеры, даже вездесущие люди в серых костюмах из Спорткома. Любовь вдохновляет, с этим не поспоришь. Все сходится в ней и для неё: лучшие программы, первые в стране тройные у женщин, два титула чемпионки Союза. Вот только причудливо срабатывает эта геометрия, будь она неладна, - в результате «вторая» (Татьяну каждый раз передёргивает от той формулировки Спорткома) фигуристка перестает считаться перспективной, и ее отправляют назад в Ленинград. Прима в группе может быть только одна, как выяснилось. Сейчас странно вспоминать те слезы, учитывая, что именно благодаря отъезду и работе со своим Лешей, тогда ещё Алексеем Николаевичем, она хоть единственный раз, но выиграла чемпионат Союза. У Марины. Каким-то шестым чувством он понял, насколько ей важно хоть для кого-то не быть «второй». Таня никогда не была злопамятной, но… за чувство глубокого удовлетворения, которое она испытала, стоя, наконец, на первом месте в январе 1973 в Ростове-на-Дону, ей не стыдно и по сей день. Кто бы мог подумать, что «ссылка» обратно в Ленинград, как она когда-то сказала в сердцах, - лучшее, что случилось в ее жизни. Что бы ни писали в романах, сложно запечатлеть точный момент времени, когда люди находят своё счастье. Для неё это происходит постепенно: словно нужно разучить новую дорожку, которая никак не хочет поддаваться. Все-таки из песни слов, а из жизни 14 лет разницы - не выкинешь. Лёша помнил её ещё маленькой девочкой, которую приводила на каток мама до отъезда в Москву. Разумеется, долгое время она оставалась для него абсолютным ребёнком, а он для неё – далекой, холодной и не очень интересной вселенной. Что-то меняется по возвращении. Ирония судьбы: в родном городе все сходится в ней и для неё. Пигмалион влюбляется в Галатею, даже сон теряет, настолько сильно неожиданное чувство. И все таки, к Татьяне любовь, именно любовь, а не благодарность и уважение, приходит много позже, когда начинают вместе работать. Дорожка вдруг поддаётся, становится не просто накатана, даже не просто доведена до безусловного рефлекса - в ней есть вдохновение. Тренировать так нравится, что готова приходить раньше всех и чуть ли не ночевать на льду, только бы реализовать свои идеи. Лёша посмеивается, но сам точно такой, даже хуже, и это в его то годы. Они живут, дышат, мыслят едиными интересами, которые обоим прекрасно понятны и не требуют лишних объяснений. А ведь этого могло и не быть, если бы не чужие личные драмы… В конечном итоге, все сложилось правильно. Знакомое тепло руки на плече отгоняет воспоминания: - Ей внятно все. Простая дева, С мечтами, сердцем прежних дней, Теперь опять воскресла в ней. Вот ведь невозможный человек! Она не может сдержать смешок. Если Лёшу тянуло на классику, то ее присутствии выбор у него был только один. Менялись лишь отрывки, как он так точно угадывает каждый раз – загадка. Уголки ее губ сами собой так и застывают в улыбке, пока он продолжает: - О чем ты задумалась? - Пытаюсь понять, что нам может быть нужно от Кудрявцева? Он ведь и не тренирует давно. - Поговорить с интеллигентным человеком всегда приятно. Одному его бывшему ученику полезно будет, - Лёша замечает, что она хочет сесть за стол, и, с ловкостью, которой можно позавидовать, отодвигает стул прежде, чем это успеет сделать она сама. Потом добавляет: - Ну а может, мне просто показалось. Вот Виктор Николаевич воспитал на свою голову, пусть и разбирается, он ближе. *** Примечание Изначальные факты и некоторые адаптированные цитаты замечательного тренерского и семейного дуэта - из книги Алексея Николаевича «О чем молчит лёд», интерпретация – дитя моей больной фантазии, беру на себя ответственность за любые несостыковки. Как всегда, лучше просто читать мемуары в оригинале. Познавательнее и полезнее. Уважение к чужим спортсменам не означает, что тренер будет того или иного спортсмена поддерживать в обход своего. Не хочется ни идеализировать, ни скатываться в шекспировские страсти. Ну и ещё - здесь мы видим Мишина семейного, не склонна думать, что в спорте ипостась та же. Учеников Кудрявцева, которые были на КПК из одного штаба, кстати, двое. Как показывают последние события, разговаривать нужно было не с тем, а с другим… хотя, возможно, именно это и имел ввиду сам Алексей Николаевич? Чужая душа – потёмки… Счастья, и рядом тех, чье молчание трактовать так же просто, как и слова ;)