Часть 1. Глава 5
25 сентября 2022 г., 14:04
Примечания:
Прибытие мисс Гермионы Грейнджер в Манчестерское поместье Малфоев в новом для себя статусе - значимое событие. Сможет ли девушка, только закончившая обучение в пансионе, доказать правильность выбора герцога и герцогини?
В пятой главе читатель вместе с героиней прибудет в величественный особняк и познакомится с его таинственными обитателями, каждый из которых хранит собственные секреты и душевные терзания.
Приятного чтения!
— Вы были весьма прелестны в своём цветочном туалете, Гермиона. — Герцогиня слегка опустила ресницы и наклонила голову. — Вы не оставили равнодушной ни одну титулоносную даму.
Мисс Грейнджер сразу же обратила внимание на сей знакомый сдержанный жест. Подобным полукивком Нарцисса прятала запутанную цепь размышлений, приведшую свою обладательницу к столь искусно подобранным словам.
— Вам мой наряд показался провокационным, не так ли? — спросила волшебница, стараясь прямым и даже дерзким вопросом вытянуть истину из уст таинственной аристократки.
— Отнюдь, — более твёрдо постановила Её Светлость и подняла взгляд на собеседницу. — Метче будет сказать, ваше платье выглядело более старомодным, чем то, что привыкли видеть на балах их бессменные обыватели. Однако, я не отказываюсь от сказанного, оно и впрямь было чудесным и подчёркивало ваше природное очарование.
Гермиона задумалась. Она изначально знала о том, что выбрала тот фасон, что другим показался бы вышедшим из моды. Старинные вещи привлекали девушку со столь же завидной частотой, с какой заинтересовывали древние пергаменты и вековые книги. Каждый раз читая исторический роман, Гермиона мысленно примеряла на себя роли действующих лиц, с головой погружалась в мир прошлого. Ощущение того, что волшебница появилась на этот свет в чуждое для неё время, не покидало Грейнджер. Вся современная мода казалась чем-то инородным. Помпезный наряд, изумительно выглядящий на другой девушке, как казалось, совершенно не шёл Гермионе.
О том, что выбранное платье не соответствует английским реалиям, а отсылает на пару веков назад, говорила и Джинни, с великим трудом согласившись на то, чтобы создать для сестры эскиз по её необычным пожеланиям.
В то время как мисс Джиневра Уизли со всех ног бежала вперёд, мисс Гермиона Грейнджер с тоской оглядывала прошлое.
Прошлое, в котором даже не жила. О котором лишь читала.
Если Гермионе старинные образы виделись совершенно прекрасными и утончёнными, другие видели в этом неуместность и отсутствие вкуса. Таков был свет: поверхностные рассуждения отвлекают от поисков глубинных смыслов. Не желая дальше раздумывать о том, что тем вечером шептали друг другу придворные дамы, завидев юную дебютантку в безвкусном наряде, волшебница поспешила закрыть неудобную тему, которую сама же завела.
— Благодарю вас за комплимент, Ваша Светлость. — Девушка едва опустила подбородок. — Мне приятно осознавать, что кто-то кроме меня смог рассмотреть красоту ушедшей моды.
— Драко также отметил ваше эффектное появление и не постыдился произнести это вслух при вашей встрече, — кивнула в ответ Нарцисса, заговорщицки сузив глаза.
Статная женщина откинулась в кресле, с интересом ожидая реакции собеседницы.
— Отметил тем, что недовольно процедил подобие комплимента в мою сторону, дабы быстрее избавиться от моего общества? — не успев вовремя прикусить язык, вдруг резко бросила Гермиона, поморщив нос.
Её Светлость же лишь ухмыльнулась, явно довольная увиденным всплеском эмоций. Серебряные змеи в её светло-голубых глазах зашевелились, предвкушая очередную уловку для юной леди.
— Не мне объяснять вам, что мой сын таков, каковым является: временами грубый и несдержанный, временами холодный и отстранённый, высокомерный и заносчивый. — Женщина мурлыкала эти слова так, словно эти качества казались ей достоинствами молодого господина.
От столь отрицательных эпитетов Гермиона почувствовала, как внутри неё разгорается неудержимое пламя недовольства и даже злости. Да, Драко был именно таким.
Внешне, не внутри.
Но его поступки… отчётливо говорили, что девушка заблуждалась. Хоть сердце и упорно твердило, что всё не так, разум лишь напоминал — смотри на то, что Малфой совершил, и не прививай качеств, которыми он обладает лишь в твоих ослепших глазах. Мерлин, Гермиона запуталась настолько, что теперь обсуждала подобные откровенности с той, к кому боялась подойти даже просто уточнить время ужина.
Не находя разумных слов, волшебница подняла нахмуренный взгляд на расслабленно улыбающуюся герцогиню.
— Прошу, вспомните то, что я поведала вам ранее, мисс Грейнджер. Отношение Драко к его отцу, ко всем приятным детским воспоминаниям, к его матери. — Светловолосая провела ладонями по подлокотникам кресла и выдержала длинную паузу.
— Никак не могу связать этот факт из его биографии с ситуацией на Балу Дебютанток, — буркнула Гермиона, сложив руки на груди.
Её снова водили за нос.
— Мой сын тщательно избегает того, что может выбить его из колеи, — улыбаясь ещё лучезарнее, заключила Нарцисса, глядя на волшебницу сквозь полуприкрытые веки. Её по-матерински радовал тот факт, что она раскусила помыслы своего ребёнка скорее, чем кто-либо другой. — Коль уж мы с вами ищем потаённое в каждом мгновении прошлого, то не должны упускать из виду даже такие малейшие детали. Та нелепейшая ситуация со шляпкой на берегу Ланкаширской реки…
— … задела милорда Малфоя… — задумчиво закончила за герцогиню темноволосая волшебница, вызвав тем самым на её лице согласие. — Именно поэтому его реакция на балу дебютанток была столь холодной и высокомерной.
— Вы непременно выудили суть моего размышления, Гермиона. Если я хоть немного чувствую своего сына, то окажусь права, добавив: чем холоднее и отстранённее он — тем более заинтересован. Иначе бы его поведение было более очевидным.
— Но ведь это неправильно. — Гермиона в заметном возмущении заёрзала на кресле. — Совершенный абсурд ставить в одну сторону «заинтересованность» и «отстранённость». Разве это не противоположные понятия?
Грейнджер до сих пор было трудно понимать мотивы поступков милорда. Привычная открытость и прямолинейность Уизли, на которых девушка с ранних лет строила восприятие человеческих повадок, никак не сопоставлялись с тем, как вёл себя Драко Малфой. Каждый раз неосознанно предвосхищая его следующие реплики и поступки, Гермиона ошибалась и оказывалась в ситуации категорического недоумения. И это вызывало в её груди трепет. Интерес, как при обучении неизведанной дисциплины. Происходящее в голове Драко оставалось для неё нерешённой загадкой.
Гермиона была хороша в загадках. От чего и погружалась в необъяснимые для самой себя эмоции раздражения, растерянности и грусти.
— Посему и говорят: чужая душа — потёмки. Противоречивой нашей сущности вполне закономерно объединять крайности. Защитная реакция человека порой необъяснима даже для него самого. — Поучительный тон Её Светлости окутывал Гермиону. В какой-то момент волшебнице начало казаться, что Нарцисса не столь излагает собственные умозаключения, сколь читает вслух чей-то научный труд. — Единственное, что нам остаётся — искать связь этого механизма, если мы хотим понять… собеседника.
Понимающе Гермиона кивнула рассуждениям титулованной госпожи. Молодой милорд не поддавался анализу, действуя порой совершенно не так, как должен был. Но в этом и присутствовал тот самый флёр. Шарм неизведанной души, понять который не представлялось возможным. Который можно почувствовать лишь сердцем.
Но сердце сейчас сотворяло бурю, утихомирить которую Гермионе не удавалось ни долгими ночными размышлениями, ни прочитанными истинами. В горле затянулся тугой узел. На зал опустилась гнетущая тишина, разбавляемая лишь едва уловимым звуком растягивающихся вощёных шнуров на лифах под тяжёлыми платьями аристократок. Даже портреты онемели вслушиваясь.
— Выскажите мысль, — полушёпотом произнесла Нарцисса Малфой, открывая молодой волшебнице путь к недопустимым откровениям.
Но Гермиона не могла позволить себе говорить прямо. Тяготы воспитания напрочь заглушали всё то, что рвалось из уст.
— Я никак не могу предположить мотив… как… почему милорд поступил так? Если всё, что вы говорите — правда, значит, он должен был по обыкновению отстраниться. Но его поступок был резким, спонтанным, жестоким. Учитывая привычную грубость и холодность милорда Малфоя, в моих глазах он не был способен на столь категоричную жестокость… к себе, ко мне, ко всем вокруг… — Гермиона тяжело дышала, борясь с порывом удалиться в уборную, дабы ослабить шнуровку внутреннего корсета.
Её речь звучала прерывисто, эмоционально, но настолько тихо, что господа с картин наклонялись, виня судьбу в невозможности преодолеть поверхность холста и древние золочёные багеты. Нарцисса же, опустив светлые ресницы, сохраняла внешнее спокойствие.
— Что мой сын ответил на ваш вопрос? — Статная женщина, не поднимая глаз, проскользнула каблуками, скрытыми полами роскошной юбки, по начищенному полу, издав резковатый звук. — Вы ведь непременно спросили с него, узнав.
Мисс Грейнджер нервно кивнула. Её голос стал ниже на несколько тонов.
— У него нет другого выхода. — Девушка выдержала паузу, проворачивая в голове события рокового утра. Того утра, когда солнце не встало, проснувшись, дабы осветить оживающий мир, а грозно вспыхнуло, разжигая в груди девушки невыносимую боль от осознания произошедшего. — Я не могу понять этого. И принять тоже не в силах.
— Драко невероятно похож на своего отца: в их природе действовать на благо, известное лишь им. И одновременно не похож, предпочтя совершать задуманное тихо, молча, не ставя никого в известность. — Её Светлость поддалась порыву собеседницы. Её руки напряглись, вонзившись тонкими пальцами в ручки кресла. — Я слукавлю, если скажу, что не знала, чем это всё окончится. Но воспротивиться не смогла, как и предотвратить. Люциус умеет быть убедительным.
При упоминании герцога Гермиона поёжилась. Она мало знала о том, какой он, настоящий Люциус Малфой. Ненависть к этому грозному и принципиальному мужчине, бессердечному и тираничному отцу порой застилала глаза, но не признать истину — последняя глупость из возможных
— Драко сам избрал этот путь, я не виню вашего… — начала девушка.
— Не обеляйте герцога. Он способен на ошибки ровно так же, как и все мы, — твёрдо прервала собеседницу леди Малфой. В этом голосе волшебница не почувствовала никакой злости герцогини к супругу. Это была сухая констатация факта. На следующей фразе же женщина раздражённо скривилась. — И не оправдывайте чужие поступки, чтобы угодить мне.
— Этого не было в моих помыслах! — чуть выше воскликнула Гермиона, подняв глаза на женщину. — Я лишь хотела сказать, что Дра… милорд Драко сам принимал решения. Он не раз противился воле Его Светлости!
— Люциус умеет быть убедительным, когда ему это выгодно. — Нарцисса наклонила голову вперёд, нахмурив тонкие полоски бровей.
— Но разве это работало на сыне? По вашим словам, получается, что настоящая вина лежит на Его Светлости.
— Нет. Вы были правы. Если Драко по-настоящему чего-то хотел и ставил себе цель, даже отец не мог ему помешать достичь желаемого. Несмотря на упорство лорда, даже он не переубедил бы нашего сына.
— Мы возвращаемся к началу. Милорд Драко самостоятельно принял решение, а мы до сих пор не знаем, каковы были его настоящие мотивы. — Гермиона опустила лицо в ладони и потёрла виски, прикрыв на мгновение веки. Диалог истощал, разум требовал одышки. — В глубине души, я до сих пор в это не верю.
— Я не верю в той же степени, что и вы, Гермиона, мы обе не можем ошибаться. — Нарцисса, пользуясь моментом незаметности, поправила платье, скользнула пальцами по причёске. Её рассуждения изматывали не меньше, чего проявлять внешне госпожа отнюдь не желала. — Я не так воспитывала сына. У меня есть предположение, что какая-то вещь ускользнула от наших взоров.
Грейнджер оторвала ладони от головы и снова выпрямилась, уже не утруждая себя сохранять на лице маску нейтральности
— Мы должны её отыскать.
Нарцисса кивнула.
— Продолжайте рассказ. Дэйзи.
Перед аристократками возникла фигурка эльфийки, ожидая приказов своей госпожи. Уже через минуту герцогиня и её гостья, нехотя перелистывающая свой реквием в поисках нужной страницы, остались наедине.
Начало осени, 1884 г.
Следующая страница дневника Гермионы находилась в большем беспорядке, чем предыдущие: помимо уже привычных цитат из-под пера великих умов, страницу украшал суматошно набросанный список литературы, который волшебница написала из-за отсутствия другого материала для заметок. Названия учебных пособий по грамоте, математике, азам географии и истории волшебного мира мелким чернильным бисером скакали по выцветшей бумаге, едва ли не наезжая на каллиграфическую надпись:
Бесплодно учение и бесполезны советы, ежели они не будут вовремя претворены в жизнь и благой цели своей не достигнут.
Коротая одинокие тихие вечера в огромном поместье, Гермиона, дабы отвлечься от тяжкой суеты размышлений, погружалась в чтение тех книг, что привезла с собой из Йорка. Книги Манчестерской библиотеки Малфоев казались чужими и требовали к себе особенно бережного отношения, тем самым не позволяя расслабиться. Франсуа Рабле, французский классик, живший несколько столетий назад, будто предсказал то, что в далёком будущем почувствует одинокая гувернантка, запертая в чужом роскошном особняке без возможности выговориться, но с большими ожиданиями и требованиями к самой себе.
Грейнджер прочитала афоризм писателя вслух и, упуская из виду список из названий и авторов, провела пальцами по краю страницы. Памятной вещицы для дополнения страницы девушка так и не смогла найти: в Манчестерском поместье ей ничего не принадлежало, а воровство бы никак не украсило образ молодой аристократки в глазах новых патронов.
— В этом и состоял риск принятия вас в нашу семью в качестве гувернантки, — выслушав волшебницу, размеренно проговорила Её Светлость, заставив Гермиону поднять глаза от фолианта. — Вы не были достаточно обучены практике, хоть и блистали своими теоретическими знаниями. Однако, при нежелании герцога нанимать иностранных учителей, при отсутствии более подходящих кандидатур среди представителей Британской волшебной аристократии — мы приняли решение пригласить именно вас.
— Я была лучшей кандидатурой с заграничным образованием и низким положением в светском обществе из-за происхождения, которое не позволило бы мне скоро выйти замуж за более-менее благородного господина, — твёрдо заключила Гермиона, подняв бровь на герцогиню Малфой. С явным утверждением, а не вопросом. За время, проведённое в поместье, волшебница неосознанно переняла некоторые речевые уловки, присущие светловолосым представителям титулованной семьи.
— Пожалуй, так даже более ёмко, — беззлобно улыбнулась светловолосая аристократка. — Но повторюсь, рекомендации наставниц из Пансиона сыграли немаловажную роль в вашем назначении. Они упорно заверяли нас в вашей способности стремительно и самозабвенно обучаться новому.
Грейнджер почти неслышно хмыкнула. Лишь раз в жизни её весьма спорное положение сыграло на пользу. Хотя, если учитывать всё последующее, ещё неизвестно, была бы девушка более несчастна, не получив подобное приглашение на службу. Как минимум, её жизнь текла бы намного спокойнее и размереннее в провинциальном Западном Йоркшире.
***
Манчестер. 1884 год. Осень, сентябрь. Незаметно беззаботное, дышащее луговыми травами лето сменялось тёплой ранней осенью. Без календаря было бы сложно в точности определить время года: солнце по-летнему согревало долины и леса, глубокая синева неба лениво перегоняла едва сероватые полупрозрачные облака, сверкающие реки звонко журчали, лишь изредка натыкаясь волнами на упавшие с деревьев листья. Однако что-то в воздухе уже начинало меняться. Ещё не тронутые яркой рыжиной кроны высоких пышных буков нежно нашёптывали пёстрым птицам о скором отбытии крылатых в далёкие края. Лёгкий ветерок чувствовался чуть более прохладным, чем раньше. Совсем же ярко смена сезона ощущалась в душе Гермионы, впервые прибывшей в Манчестер, дабы полностью изменить свою жизнь. Предвкушение, смешавшись со страхом нового, пронизывали волшебницу насквозь. Не веря, одинокая девичья фигурка, скрыв лицо ажурным зонтиком, глядела на величественный особняк. На фоне живой зелени он казался спокойным молчаливым наблюдателем, незнакомцем, облачённым в тёмные неприметные одежды. Но незаметным его назвать бы не получилось: высокий, строгий, охраняющий свои глубокие знания и мрачные секреты. Тот, кто даже среди громких, роскошных и великолепных, остаётся в центре всеобщего внимания. И за кем всегда остаётся последнее слово. Массивные двери мэнора велением магии легко отворились, являя глазам Гермионы пожилого домового. Несмотря на особенности эльфийских размеров, дворецкий четы Малфоев был выше всех тех домовиков, что раньше встречала юная волшебница. Вероятно, дело было в его горделивой осанке, совсем неприсущей этим магическим существам. Быстрым, но ровным шагом мисс Грейнджер направилась вверх по лестнице, ведущей к дверям, крепко сжимая ручку зонта, намеревавшуюся выскользнуть из скользких перчаток. На пороге Малфой-мэнора её встретила герцогиня, вышедшая дабы поприветствовать свою гостью. Идеально уложенные в причёску светлые волосы, прядка к прядке, длинное темно-изумрудное платье с турнюром, сидящее строго по величавой фигуре, слегка надменный взгляд полупрозрачных голубых глаз, в которые Гермиона даже боялась взглянуть. Пропустив новоприбывшую внутрь, дождавшись, пока массивные двери под влиянием эльфа-дворецкого закроются, Её Светлость начала свою речь, обращаясь к девушке. — Приветствую вас, мисс Грейнджер, в фамильном поместье герцога Малфоя. — Женщина слегка опустила подбородок, выражая гостеприимство. — Надеюсь, ваш путь сюда не оказался столь затруднительным. — Благодарю за ваше приглашение, Ваша Светлость. — Гермиона склонилась в глубоком поклоне, чего требовали правила этикета. — Мой путь сюда был долгим, но прошёл без неожиданностей и всяких происшествий. — Отрадно это слышать. Приношу извинения от лица нашей семьи за подобные неудобства. — Герцогиня едва приподняла уголки губ, сохраняя при этом строгий и пронзительный, даже изучающий взгляд. — К сожалению, аппарировать сюда у вас не было бы возможности, так как особняк окружён защитными чарами. Использование же каминной сети доступно только при личном позволении моего досточтимого супруга. Вот и начался первый урок от госпожи Малфой. Женщина не столь извинялась, сколь давала понять то, какие правила царят в её доме. Она аккуратно наталкивала новоиспечённую гувернантку на мысль, что в Малфой-мэноре ничего не происходит вне осведомлённости хозяев, а в особенности Его Светлости герцога Манчестерского. Для Гермионы это не было неожиданностью: волшебница прекрасно знала о высоте положения хозяина дома и о том, какие обязательства на него накладывает титул герцога. Да и матушка не раз предупреждала девушку перед отъездом, что с Малфоями необходимо быть чрезвычайно внимательной и аккуратной, всегда держать в голове мысль об их неусыпном контроле над всеми своими слугами — Для начала я проведу вам небольшую экскурсию по нашему родовому поместью, если позволите, — после непродолжительного поклона молодой волшебницы проговорила Нарцисса Малфой. Гермиона покорно последовала за госпожой под строгим надзором немых портретов и незримых глаз любопытных эльфов, прятавшихся в ещё неисследованных девушкой тёмных уголках просторных залов. Мэнор действительно поражал своим убранством и нескромными размерами комнат: несколько отличающихся по оформлению столовых и гостиных на первом этаже, бальный зал, окружённый сотнями кованых подсвечников, просторная кухня, на которой неустанно трудились несколько молчаливых домовиков, рабочий кабинет герцога, куда Гермионе не позволили войти, пара уборных и кладовок. Обстановка казалась мрачной, холодной, совсем не такой как дома. Преобладали глубокие тёмные оттенки серого, зелёного, фиолетового и коричневого. Из-за этого возникало ощущение, что весь особняк погружён в вечные сумерки. Гермионе не хватало света, хоть тяжёлые шторы и были раскрыты настежь. Самой интересной частью этажа для мисс Грейнджер оказалась библиотека. Библиотека Малфой-Мэнора поражала воображение. Сотни длинных стеллажей, уходящих ввысь под самый потолок, были уставлены разнообразными фолиантами: какие-то корешки выглядели совсем ветхими, что давало понять об их уникальности и древности, другие же, напротив, выделялись своей свежестью и яркостью. В центре библиотеки находилось длинное бюро для изучения литературы с рабочими целями и несколько бархатных соф, на которых было бы удобно расположиться в компании интересных новелл и романов. Невысокая дверь по правую сторону от стеллажей вела в комнату, которая и считалась главным рабочим местом для гувернантки. Классную комнату оборудовали всем тем, что по мнению хозяев могло пригодиться для обучения: грифельная доска в человеческий рост, снабжённая вазочкой с новеньким мелом, учительский стол со стопкой чистых пергаментов и пушистыми перьями в подставке, напротив него — низенькая парта с бархатным креслицем, таким же, как взрослое, но немного меньше. По бокам комнаты располагались шкафы, наполненные разными свитками, карточками и другими принадлежностями. Возле шкафов — длинные, скрученные в трубочку географические карты, повязанные лентами. Атмосфера знаний дополнялась большим расписным глобусом, настоящим произведением искусства, чья ножка была украшена таким количеством драгоценных камней, что и во всем состоянии Уизли не сыскать даже половины. Из мрачной главной гостиной на первом этаже наверх вела массивная каменная лестница, перила которой венчали замысловатые цветочные вазоны. Экскурсия по второму этажу поместья прошла гораздо быстрее по причине того, что посещать личные покои хозяев Гермионе не дозволялось. Девушка шла за Её Светлостью, слушая рассказы о том, кому из домочадцев принадлежит очередная высокая, покрытая причудливыми узорами дверь. Помимо главных покоев герцога и герцогини, здесь также находились отдельные спальни титулованных супругов, пустые покои, в которые, как надеялась мисс Грейнджер, её разместят, ещё один кабинет с небольшой лабораторией, в котором, как упомянула Её Светлость, сын постигал магические науки под руководством герцога Реддла и виконта Снейпа, давних друзей герцога и герцогини, личные комнаты мисс Андромеды Блэк-Тонкс, её юного внука Эдварда и маркиза Малфоя. Последние покои заинтересовали девушку больше всего, однако та вовремя успела очистить свою голову от ненадлежащих размышлений, заменив их предвкушением от встречи со своим будущим подопечным. К досаде ли, к счастью, помимо Нарциссы Малфой и услужливых эльфов, в особняке никого не оказалось. Как пояснила позже Её Светлость, мисс Андромеда с внуком провожали тёплое лето в роскошном саду. О герцоге и его сыне женщина не сказала ни слова. Осмотрев второй этаж, ведьмы спустились вновь вниз. — Наши слуги и работники проживают в левом крыле первого этажа, где располагаются гостевые покои и комната домовых эльфов. Попасть к эльфам вам не удастся, так как их дверь магически запечатана, чтобы наши гости по нелепой случайности не заблудились, — произнесла герцогиня, не сводя прозрачных глаз с Гермионы. В этих холодных радужках девушке всё же удалось рассмотреть частичку улыбки. — Предвосхищая ваш вопрос, аппарацией. Домовики попадают к себе с помощью аппарации. Покои для новоиспечённой гувернантки были выбраны среди гостевых спален. Конечно же, покои рядом с хозяевами девушке не достались, как бы в глубине души она не надеялась на такое радушное решение. Войдя в свои покои, Гермиона окинула взглядом комнату: она была просторная и такая же мрачная, как и все остальные увиденные ранее. Лишь самая необходимая мебель, без излишеств, но очевидно из дорогих пород камня и дерева, большая кровать с прозрачным балдахином, несколькими подушками и блестящим от тонких лучей света атласным покрывалом темно-бордового цвета, платяной шкаф из тёмной шлифованной древесины. Большое окно с кованой рамой прикрывалось тяжёлыми шторами в цвет к покрывалу. Рядом с окном — кресло и маленький столик с небольшим подсвечником, напоминающим когтистую лапу. Из украшений лишь несколько небольших каменных статуэток, картина неизвестной Гермионе античной тематики и алый коврик возле кровати. Невысокая дверца возле платяного шкафа вела в небольшую личную уборную. Уюта и света покоям не хватало, так как раскидистое дерево за окном разбивало солнечные лучи на мелкие пятна. Гермиона, скрывая впечатления за маской учтивости, кротко поблагодарила Её Светлость за выбор чудесной комнаты, но втайне слегка поникла, не увидев в спальне рабочего стола. Просить о большем волшебница не смела. Ей оставалось довольствоваться мыслью о том, что ей позволят работать в библиотеке за тем длинным деревянным бюро. Не дав мисс Грейнджер времени, чтобы освоиться, герцогиня предложила посетить сад и познакомиться с воспитанником, встречи с которым волшебница с воодушевлением ожидала с момента получения письма в доме Уизли. — Прежде чем вы увидите юного Эдварда, поспешу заверить вас в том, что он крайне талантливый и способный мальчик, — произнесла Её Светлость в тот момент, когда приблизилась к выходу в сад. — Однако также предупрежу вас: он настолько же темпераментный, насколько одарён. Прошу вас отнестись с пониманием: его родители трагически погибли от болезни, с которой много лет боролся его отец. Эдвард был совсем маленьким, когда это произошло. Именно поэтому мной было решено поселить сестру с внуком в нашем родовом поместье. Вам придётся проявить терпение и все ваши навыки и умения, дабы заинтересовать мальчика, ведь мы ожидаем от вас высоких результатов. Услышав последнюю фразу герцогини Малфой, Гермиона поймала себя на мысли, что подобный акцент на слове «мной» говорил о несогласии герцога Люциуса с супругой в данном вопросе. Озвучивать догадку волшебница, конечно же, не стала. Лишь подметила, что нельзя недооценивать убедительность этой статной светловолосой женщины, если даже Его Светлость порой прогибается под натиском её повелений. Второй непрошенной мыслью оказался страх: не имея опыта в преподавании, девушка переживала о том, что не оправдает возложенных на неё надежд. Все отрицательные чувства рассеялись как по взмаху волшебной палочки, как только Гермиона вышла в сад. Восхищаясь красотами, созданными Её Светлостью герцогиней, волшебница наконец вдохнула полной грудью. Казалось, во время знакомства с таинственным и строгим мэнором, Грейнджер совершенно разучилась дышать от волнения и желания соответствовать практически королевской обстановке. Вдалеке, на одной из скамеек, прикрывшись от солнца зонтиком, сидела мисс Блэк-Тонкс, наблюдая за резвящимся на одной из дорожек ребёнком. Его тёмные, как у бабушки, волосы пушистыми волнами колыхались, повинуясь движениям ребёнка. Он так громко смеялся, что у Гермионы сразу же возникло твёрдое ощущение, что они непременно найдут общий язык. Смех стих, как только малыш увидел приближающихся аристократок. Мисс Андромеда также повернула голову, дабы узреть виновников резкой смены настроения своего внука, и, разглядев сестру с её спутницей, поднялась со скамьи. Маленький аристократ подбежал к своей бабушке. Поприветствовав темноволосую женщину так, как того требует этикет, Гермиона, с лёгкой улыбкой на губах взглянула на мальчика, ожидая речи Её Светлости. Эдвард обращённой к нему доброжелательности не разделил. Сурово нахмурившись, ребёнок буравил серыми глазами то леди Малфой, то незнакомку. От этого красноречивого выражения Грейнджер почувствовала себя неловко. — Итак, Эдвард, познакомься с мисс Гермионой Грейнджер, нашей новой гувернанткой, — строгим голосом произнесла герцогиня, отвечая ребёнку на его сдвинутые бровки напряжённым взглядом, метающим непривычно горячие для её холодных глаз искры. Мальчик не произнёс в ответ ни слова. Гермиона мысленно с горечью застонала.***
Её Светлость герцогиня, к огромному облегчению молодой волшебницы, позволила девушке провести остаток дня так, как ей того хотелось: осмотреться в одиночестве, привыкнуть к новым покоям, поближе познакомиться со своим рабочим кабинетом и подготовиться к первому учебному дню с сорванцом Эдвардом. Их знакомство выдалось весьма неприятным, поскольку ребёнок, игнорируя нормы приличий, даже не поблагодарил свою новую учительницу за приезд. Лишь пробуравил маленькими серыми глазками напускное спокойствие герцогини Малфой, а после и вовсе — убежал по мощёной дорожке вглубь сада, за стеклянную оранжерею. Извинившись, мисс Андромеда, пряча виноватое лицо за зонтиком пустилась вслед за своим нелюбезным внуком. Убеждая себя в том, что для ребёнка, пережившего такую трагедию, как смерть родителей и соседство с требовательными родственниками, сие поведение вполне нормально, Гермиона проводила закат в классной комнате, собирая необходимую литературу для первого урока. Вероятно, их первая встреча была омрачена чувством неожиданности, но как только Гермиона заговорит с мальчиком наедине, лично представит себя и начнёт занятие, он проявит себя разумным учеником и вскоре привяжется к своей учительнице. Оглядев тёмное полотно графитовой доски, волшебница прикрепила к ней большой разлинованный пергамент, на котором заранее записала планируемое расписание на всю неделю. Волшебных предметов в ближайшее время не намечалось: для начала юного волшебника было необходимо научить основам. Первыми занятиями традиционно должны были стать письмо, чтение и арифметика. Изучив содержимое шкафов с различными материалами для обучения, Гермиона вызволила из деревянных ларцов стопку карточек с буквами, небольшие фигурки цифр, мешочек, наполненный металлическими шариками разной формы, разложила всё найденное на своём бюро. С полки, наполненной пергаментами и тетрадями, девушка вытащила пропись с яркой обложкой, а после положила её на детскую парту. Дабы предусмотреть всё, волшебница, прокручивая в голове план занятия, подготовила пару перьев маленького размера, чтобы их было удобно держать в детской руке. Солнце за окном неукоснительно двигалось к горизонту, окрашивая стены кабинета в бронзовые оттенки. Ещё раз окинув пространство взглядом, стараясь не пропустить ни одной детали, девушка села за стол и глубоко вдохнула. Она продумала всё до мельчайших деталей, а значит, никаких неожиданностей завтра не может случиться. Необходимо успокоиться и настроиться на удачный день, каким он обязательно будет. Ведь не просто так Малфои выбрали именно мисс Грейнджер. Она была лучшей, среди кандидатур, а значит должна со всем справиться. Все дела в классной комнате были завершены. Оставалось дело за малым — учебники. Набросав себе список искомых пособий на одной из страниц своего личного дневника, мисс Грейнджер поднялась с кресла и, прихватив палочку, направилась в библиотеку. Тихо ступая по начищенному каменному полу, Гермиона оглядела залу. Было уже достаточно темно, свет не горел, следовательно, в библиотеке никого не было. Девушка мысленно поблагодарила герцогиню Малфой за то, что та сдержала своё обещание не беспокоить гувернантку до ужина. Шаг стал более уверенным. Твёрдое «инсендио!», отталкиваясь от стен и стеллажей, взвилось вверх, сопровождаемое несколькими алыми искорками. Рассыпавшись огненными дождинками, заклинание подожгло свечи, осветив тем самым всю библиотеку. Вызвав поисковые чары, Гермиона принялась наговаривать им нужные названия пособий, внимательно следя за движением корешков на бесконечных полках. Некоторые книги отзывались сразу, резво вылетая из стеллажа и стремительными цветастыми птицами пикируя прямо в руки. Другие же фолианты, более ветхие и старые, выползали лениво, нехотя покидая свои уютные насесты. Вскоре, на бюро в центре залы уже громоздилась внушительная стопка. Стараясь не упустить из виду следующую бумажную комету, Гермиона, стоящая на носочках, вытянув руки навстречу к книгам, не сразу обратила внимание на лёгкий сквознячок, пронёсшийся по оголённым щиколоткам. В тот момент, когда в руки с тяжестью свалился толстенный англо-французский словарь, девушка вдруг услышала отчётливый звук захлопнувшихся дверей. Едва не уронив громоздкий фолиант, она неуклюже повернулась в сторону незваного гостя. Маркиз Малфой, сохраняя маску полнейшего неудовлетворения на лице, быстро окинул взглядом гувернантку и твёрдым шагом двинулся в её сторону. Придя в себя, Гермиона, не ожидавшая встречи с сыном герцога, забыв про тяжесть словаря, с лёгкостью водрузила его на стопку учебников и непроизвольно отряхнула сухие ладони от книжной пыли. Однако, маркиз не подошёл к ней. Преодолев пространство до центра библиотеки, он свернул к одному из стеллажей. Только дождавшись, когда Малфой наконец окажется к ней боком, Гермиона рассмотрела небольшую стопку тёмных обложек в его руках. Коря себя за толику бесстыдства, волшебница внимательно рассматривала спину лорда, пока он с помощью магии возвращал позаимствованные у библиотеки книги на свои места. Судя по тому, что он ещё не утрудился сменить выходной строгий сюртук на более удобный домашний вариант, лорд Малфой прибыл в поместье совсем недавно. Его прямая осанка, надменно поднятый подбородок заставляли Гермиону скрывать своё внутреннее возмущённое волнение. Даже колдовал аристократ так, будто всё происходящее его невыносимо утомляет. Закончив с книгами маркиз все-таки подошёл к волшебнице, которая, пользуясь минутами его занятости, успела взять себя в руки и натянуть на лицо маску любезности. Про себя же дочь барона благодарила Мерлина за то, что её обязанности никак не касаются этого напыщенного белобрысого хорька, а значит, их контакт ограничится подобными неожиданными встречами и театральными заученными диалогами. — Милорд Малфой, — вежливо произнесла Гермиона, растянув губы в едва заметной учтивой улыбке. — Мисс Грейнджер, рад приветствовать вас в своём доме, — не менее учтиво кивнул Малфой. Его полную безучастность выдавали такие же водянистые глаза, как у его матери. — Благодарю вас и Её Светлость герцогиню за подобающий приём, — продолжила отыгрывать свою роль волшебница, чуть склонив голову в выражении признательности. — С нетерпением ожидаю момента, когда мне будет позволено приступить к работе. На последней реплике девушки маска безразличия на лице лорда Малфоя дала трещину. Даже не глядя прямо на собеседника, Гермиона уловила, как его напускное идеальное выражение на миг поморщилось. — Вам недолго ожидать. Герцогиня полагает, что вам необходимо приступить к выполнению обязанностей с завтрашнего утра, — с чуть большим нажимом в голосе заключил лорд, ясно давая понять, что не рад выбору своих родителей в вопросе гувернёрства. Почувствовав себя чуть более уверенно, Гермиона неосознанно решила перехватить инициативу в этой сухой сценке на себя. Как бы милорду не хотелось видеть на месте Грейнджер другую, ему придётся терпеть её ровно столько, сколько того потребуют обстоятельства. — Замечательно! — елейным голоском картинно произнесла волшебница, растянув губы в совсем ненадлежащей улыбке. — Мы с лордом Эдвардом непременно станем добрыми друзьями и не раз порадуем всех нашими с ним достижениями! Малфой лишь усмехнулся, проведя пальцами по зализанным у виска светлым волосам. Также ненадлежаще. — Напрасно вы не верите в успех своего племянника, милорд, — не выдержав затянувшейся паузы, продолжила Гермиона, чуть сведя брови на переносице. — Я не верю в ваш успех, мисс Грейнджер. — Лорд надменно ухмыльнулся, глядя на гувернантку сверху вниз, от чего раздражение внутри девушки возросло до почти неконтролируемого уровня. — Вы сомневаетесь в моих знаниях и навыках, милорд? — строго спросила волшебница, совершенно упустив из виду утвердительный тон вместо вопросительного. От улыбки на её лице не осталось и следа. — Нисколько, — перенял елейный тон собеседницы Малфой. — Я хорошо знаю своего племянника. — Pas assez bien, apparemment, — незаметно для себя бросила Грейнджер, откровенно дерзя аристократу. — Он очень способный и воспитанный для своих лет ребёнок! — Ne vous laissez pas berner, mademoiselle, — чуть тише и вкрадчивее произнёс Малфой, подавшись вперёд. Хоть на губах и сохранилось подобие ухмылки, глаза красноречиво передавали серьёзность аристократа. — Вы сбежите из этого поместья, как только… Малфой не успел договорить. Его прервал тихий хлопок, на месте которого тут же возникла маленькая эльфийка. Оценив сцену своими пронырливыми глазками, она вежливо произнесла: — Госпожа Малфой ожидает мисс Грейнджер… — она на секунду запнулась, будто не ожидала увидеть хозяина в библиотеке. — … и господина Малфоя в средней столовой на ужин. Споро поклонившись, эльфийка растворилась в воздухе, будто её и не было. Серьёзный взгляд Малфоя вновь обратился к гувернантке. — Средняя столовая в левом крыле этажа, вторая дверь от кухни в сторону главной гостиной, — медленно и тихо проговорил Малфой с явным желанием завершить разговор. — Merci bien. Allez seul, j’ai quelque chose à faire, — быстро проговорила Гермиона и, не дожидаясь действий аристократа, быстрым шагом двинулась в сторону классной комнаты, вспомнив лишь у её дверей о забытых на бюро книгах. Призвав их к себе заклинанием, девушка забежала в кабинет, захлопнув за собой дверь так, будто Малфой шёл за ней вслед. Комната погрузилась в темноту. Книги с громким шумом упали на лакированную деревянную поверхность, подняв вокруг себя облачко пыли. Впервые за диалог с лордом наполнив полную грудь воздухом, Гермиона облокотилась на стоящий у доски высокий стол. Тишина и темнота обволакивали хрупкую фигуру девушки, пока она пыталась отдышаться, держась за плотную шнуровку корсета. Мысленно задавая себе вопрос, почему каждый разговор с маркизом оказывается тяжёлым испытанием, Гермиона зажгла палочкой пару свечей в высоких подсвечниках вдоль стены. Развернувшись в сторону графитовой доски, мисс Грейнджер немо искала причины, каждый раз натыкаясь на осознание, что и вовсе не понимает, как ей следует вести себя с сыном герцога. Её сегодняшнее поведение совершенно нельзя было назвать правильным: она практически грубила аристократу, не соблюдала нормы морального кодекса, не скрывала своих ярких эмоций за учтивой нейтральностью, как положено уважающим себя воспитанным и благоверным леди. Однако, Малфой отвечал ей тем же. Окажись на его месте другой джентльмен, он бы первым делом указал гувернантке на её место, не посчитал нужным продолжать диалог со вспыльчивой хамкой. Но маркиз не только продолжил, ещё и сам нарушил пару норм приличия. Пустым чёрным пергаментом перед глазами Гермионы стояла молчаливая доска. Повинуясь размышлениям хозяйки, рука неуверенно потянулась к вазочке с мелом. Вскоре сверху доски образовалась выведенная каллиграфическим почерком дата следующего дня.***
Гермиона проснулась за полчаса до того, как планировала встать. Первые лучи света ещё не успели озарить тёмную комнату, от чего та напоминала сумеречный склеп. Однако, неширокая полоска неба, располосованная косами раскидистого дерева, уже приобретала оттенки полевых васильков, а значит, солнце лениво и нехотя, но поднималось из-за горизонта. Ужин накануне прошёл не столь напряжённо, сколько неловко. Гермиона успела прийти вовремя, благодаря чему была лишена возможных нотаций со стороны хозяев поместья. В течение приёма пищи маркиз Малфой не вымолвил ни слова, лишь кивал своим родителям и ел, не поднимая взгляда от тарелки. Герцогиня, успевшая вдоволь пообщаться с гувернанткой, вставляла своё слово весьма редко, лишь когда тишина за столом начинала неприлично затягиваться. Больше всех слов произнёс герцог Малфой, сидевший во главе стола. Плавно перейдя от бессмысленных, но абсолютно необходимых разговоров о погоде и начавших проглядывать сквозь пелену лета первых признаков осени к вопросам образования, он осведомился о жизни Гермионы в пансионе, о порядках, царящих в Бельгии. Его вопросы были точными и всегда требовали определённой конкретики, от чего диалог превращался в присыпанный любезностями допрос. Обстановку разряжала мисс Блэк-Тонкс, которая в отличие от своего титулованного зятя проявляла искреннюю заботу к гувернантке, поддерживала с ней разговор, не только задавая вопросы, но и добавляя что-то от себя. Больше всего Гермиону поразило то, что юный лорд Эдвард так и не присоединился к семейному ужину, который, по-видимому, обязывал к присутствию каждого члена семьи. Чета Уизли так же блюла это негласное правило, однако допускала к столу и всех своих многочисленных детей. Малфои же считали, что Эдварду лучше питаться отдельно, в малой столовой, где ребёнка оставляли под присмотром домовиков. После ужина все, пожелав друг другу доброй ночи, разбрелись по своим покоям. Мисс Грейнджер, вернувшись в бордовую спальню, почувствовала себя невероятно опустошённой. Быстро раздевшись, она проследовала в ванную комнату, где умылась, наполнив предварительно кувшин агуаменти, расплела причёску, расчесала длинные пушистые локоны и закрутила их в нетугую косу. Вечером уже начинало холодать, что особо отчётливо ощущалось в окружении каменных стен и полов. Нырнув в постель, Гермиона ещё долгое время ворочилась, меняя местами подушки в поиске удобства и прокручивая в голове сценарий следующего дня. Наконец, пригревшись, девушка уснула беспокойным сном. Сон продлился недолго, ведь совсем скоро пришлось вставать. Воздух в комнате, ещё не нагретый солнечными лучами, остыл. Тёплая от кожи постель не выпускала, но пришлось взять себя в руки и наконец подняться. Умывшись, девушка принялась собираться. Соорудив на голове целомудренную причёску, дабы локоны не мешались и не лезли в глаза, Гермиона достала из платяного шкафа белоснежную блузку с замысловатым воротничком и длинную тёмно-синюю юбку. Надев под низ мягкий корсет, пышный подъюбник из множественных слоёв светлого приятного к телу фатина и молочного цвета чулки, Гермиона натянула блузку и юбку. Завершив образ тонкой бархатной лентой, завязанной под воротничком на бант, и широким поясом со шнуровкой впереди, подчёркивающим талию, волшебница пристально оглядела себя на предмет выбивающихся локонов и косых складок. Изъянов обнаружено не было, поэтому удовлетворённая аристократка, заправив магией постель, вышла из своих покоев. Солнце уже слепило сквозь окна, пуская по гранитной плитке под ногами россыпь ярких зайчиков. До завтрака оставалось не более получаса, поэтому мисс Грейнджер, дабы успокоить нервы, решила ещё раз удостовериться, что все готово к первому занятию с лордом. Как она и ожидала, ещё тщательнее подготовиться было просто невозможно. Также невозможно, как выкинуть из головы слова Малфоя о том, что она не справится со своими обязанностями. Подогревая внутреннюю неуверенность, эти колкие фразы-обещания кружились, не давая убедить себя в обратном. Девушка несколько раз прошлась по классной комнате, повертела роскошный глобус. Помимо неуверенности, в груди зарождалось ребячливое и совершенно немудрое чувство — желание доказать милорду хорьку, что он ошибается. Завтрак прошёл быстро и весьма тихо: каждый торопился скорее приступить к своим личным делам. Малфои обошлись лишь будничным обсуждением новостей, а после удалились — каждый в своём направлении. Гермиона сразу же направилась в сторону библиотеки, как только обусловилась с мисс Андромедой встретиться через пять минут в кабинете. Лишь когда всё было перепроверено ещё пару раз, Гермиона услышала, как по гладкому камню пола библиотеки раздаются шаги. Одёрнув пояс на талии, разгладив пару морщинок на идеальной блузе, волшебница встала возле учительского стола и приготовилась к очередному экзамену в её жизни. Мисс Блэк-Тонкс, с улыбкой, полной дружелюбия, кивнув мисс Грейнджер, завела в классную комнату юного лорда, чьё лицо выражало смесь подозрения и непонимания. Придирчиво рассмотрев помещение, мальчик послушно сел за парту. Пожелав успешного занятия, темноволосая женщина ещё мгновение помялась в дверях, но всё-таки приняла решение оставить внука наедине с его новой гувернанткой. Занятие началось. Мягко улыбнувшись, мисс Грейнджер подошла к столу, где сидел ребёнок, и спокойным тоном попросила его встать. Эдвард, уже успевший схватить с парты мягкие перья, нехотя отложил их в сторону, провёл ладошкой по волосам, тем самым напомнив учительнице её вечернего собеседника, а потом поднялся с кресла, вопросительно глядя на волшебницу. — Bon matin, Edouard! Je suis votre professeur, — негромким уверенным тоном поприветствовала ученика Гермиона. — En classe, vous devez m’appeler «madame». Le reste du temps, «мисс Грейнджер». Закончив заготовленную речь, Гермиона наконец рассмотрела эмоции лорда: мальчик скривил лицо, нахмурив тёмные бровки, и опёрся руками на парту. Он молчал, пауза начинала затягиваться. Из головы гувернантки в миг вылетели абсолютно все слова, которые хоть как-то помогли бы избавить волшебницу от сей неловкости. — Я ничего не понимаю. Только то, что ваше имя — «мисс Грейнджер», — негромким заверяющим тоном произнёс малыш, заведя руки за спину, будто не знал куда ещё их можно расположить. — Я не знаю французский... Это же французский? Бабушка его знает, и лорд Драко. Грейнджер мысленно выдохнула: каждый момент, шедший не по плану, вызывал где-то под поясом тянущее ощущение страха и растерянности. — Для этого я и была принята сюда — чтобы помочь вам выучить сей прекрасный язык и разговаривать на нём с … мисс Блэк и милордом Малфоем. — Она улыбнулась чуть шире, едва подавив смешок, надеясь расположить к себе ученика, который наконец поддерживал разговор. — Тонкс! — совершенно неожиданно вспылил мальчик, уперев сложенные в кулачки ладошки в поверхность парты так, что подставка с перьями и чернильницей опасно зашатались. На бледных фарфоровых щёчках зажглись пятна румянца. – Бабушка не любит, когда кто-то называет её «мисс Блэк», она сама это говорила! — B…bien… d’acco. — Я же сказал, я не понимаю! — громко перебил Эдвард, не предоставив учительнице даже шанса принести свои извинения и немного успокоить ученика. — Пожалуйста, говорите так, чтобы я вас понимал! — Хорошо, Эдвард, я сделаю так, как вы просите, — растерялась девушка. Она начинала понимать предостережения Её Светлости и маркиза. Отступив назад на пару мельчайших шагов от ученика, чьё лицо всё ещё горело негодованием, Гермиона замерла. Дав себе пару секунд на размышление, волшебница продолжила диалог, тщательно контролируя каждую реплику. — В начале я сказала, что буду вашим учителем. На занятиях учителя принято называть «madame», а вне классной комнаты будет вернее использовать принятый в английском обществе вариант — «мисс Грейнджер». Вы согласны со мной? — Не согласен. Все называют меня по имени, кроме леди Нарциссы. Почему я должен называть вас всегда по-разному? — в тонком голоске прозвучали нотки непонимания и каприза. — Так принято в нашем обществе, — ещё раз повторила Гермиона, чуть нахмурив брови и тут же расслабив лицо, держа в мыслях недопустимость и неэффективность подобной мимики во время споров с детьми. — А у меня по-другому принято, — Эдвард без разрешения сел в кресло, устав стоять. — Вам необходимо соблюдать правила этикета для того, чтобы в будущем о вас могли упоминать, как о благовоспитанном джентльмене, — сдерживая порыв раздражения, произнесла волшебница. Упоминать про недопустимость садиться без позволения девушка не стала, боясь зачать ещё одну нить препираний. — Я не хочу, — отрезал ребёнок, вновь взяв в ладошки одно из перьев. Мальчику явно понравилось касаться пальчиками пушистых рёбрышек, вертеть перо так, чтобы его диковинный узор переливался в солнечных лучах. Гермиона решила зацепиться за его интерес к принадлежностям для письма и все-таки начать урок обучения письму и грамоте.***
Маркиз Малфой отсутствовал в поместье всё утро и большую часть дня. Как только его нога перешагнула порог родного дома, к неудовольствию мисс Грейнджер, Эдвард оживился и совершенно потерял чувство покоя, забыв об обязанностях быть послушным и внимательным. Уроки в первую половину дня проходили скверно. Гермиона изо всех сил надеялась, что неловкое начало занятий не повлияет на дальнейшее их развитие, однако оказалась не права. Малейшее проявление строгости задевало юного лорда и вызывало ответную реакцию, которая не вписывалась ни в одно представление о достойном ученике. Пропускать его дерзости и капризы так же было ошибкой — малыш совершенно терял суть объяснений, становился несосредоточенным и отвлечённым. Всё шло совершенно не так. Урок грамоте Гермиона начала с обучения письму. Буквы на карточках не заинтересовали мальчика, так как всё его внимание было поглощено пером. Тогда волшебница предложила ребёнку прописать несколько букв в прописях. Первая строчка вышла отвратительной: Эдвард совершенно не следил за тем, как правильно пишется каждый символ и просто-напросто чертил то, что ему заблагорассудится. Тогда гувернантка предложила показать, как правильно, но юный лорд не дал ей такой возможности, сославшись на свою самостоятельность. Как итог, первый лист прописи был целиком заляпан невысыхающими лужицами чернил, а кое-где даже порван. К удивлению Гермионы, подобный ужасающий результат мальчика вполне устроил. Очистив мальчика от чёрных пятен на щеках и одежде волшебством, девушка, не имея и толики желания продолжать издевательства над бумагой, решила перейти к чтению. Так как Эдвард ещё не мог прочитать ничего самостоятельно, девушка предложила ему послушать одну из детских сказок, а потом обсудить её содержание. В этот-то момент все, казалось, наладилось и пошло как по маслу: малыш слушал, перебирая в пальцах то, что сумел выудить из деревянного шкафа в кабинете, даже изредка вставлял свои комментарии в плавное повествование. И только Гермиона расслабилась и поймала себя на мысли, что всё происходящее — вполне неплохо, как Эдвард заскучал. Его возня в шкафу постепенно перешла в ходьбу по классной комнате, выглядывание в окно и периодические зевания. Такое не устроило учительницу, однако на призыв вернуться на своё место, Эдвард отреагировал категорическим отказом. Когда пришло время обсуждать сказку, девушка порядком устала пытаться усмирить ребёнка. Последней каплей стало то, что он не запомнил ни половины рассказанного. Лишь обрадовался, когда скучнейшая, по его мнению, поучительная история подошла к своему завершению. Порядком раздражённая мисс Грейнджер была несказанно рада, когда наступило время обеда, и Эдварда увели прочь эльфы. Мальчик и вовсе был счастлив, судя по широкой улыбке, возникшей на его лице впервые с утра. Вскоре обучение продолжилось. Эдвард не был в восторге, когда вернулся в класс. Энтузиазм учительницы также заметно исчерпался. За оставшееся время мальчик успел перевернуть всю классную комнату вверх дном, исписать грифельную доску, предварительно уронив вазочку с мелом и разбив несколько мелков на маленькие осколки, навести свой порядок в одном из шкафов и чуть не упасть с кресла, на котором сидел, активно болтая ногами. Все старания Гермионы утихомирить ребёнка не увенчивались успехом, порождая лишь его громкие протесты и ещё более сильные попытки вывести учительницу из себя. Арифметика так же не удалась: Эдвард, перед которым мисс Грейнджер выставила ряд стройных фигурок, не мог правильно назвать нужное число, когда учительница указывала на ту или иную деревянную цифру. Мальчику совершенно не удавалось попасть в цель, но самым неприятным было то, что в его глазах отсутствовал даже намёк на желание исправить свои ошибки и трудиться усерднее. И вот, как только в поместье раздался звук открывающихся дверей, Эдвард, забыв про заданный ему секундой ранее вопрос, вскочил со своего места и стремительно понёсся встречать гостя, игнорируя всякие попытки гувернантки его образумить и вернуть на урок. Изнеможённая Грейнджер последовала за учеником, стуча каблуками по зеркальному полу звонче обычного. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, когда девушка увидела новоприбывшего в дверях и восторженного ребёнка, бесстыже прыгающего вокруг него. Маркиз Малфой, не глядя на возмущённую Гермиону, спокойно поприветствовал юного лорда, успевшего крепко вцепиться в его штанину. Сняв цилиндр и поставив его на одну из полок возле дверей, аристократ молча выслушал просьбу племянника уделить ему время, а после наконец обратил внимание на стоящую неподалёку волшебницу. — Ваши занятия уже подошли к концу? — после приветственного кивка ровным голосом спросил светловолосый, сохраняя на лице маску невозмутимости. — Нет, у нас ещё есть время, — строго ответила Гермиона, в груди которой одна волна раздражения и негодования сменялась другой, ещё более буйной. Спроси её кто-нибудь, она бы точно не призналась в том, что хотела бы завершить уроки как можно раньше. Да и показывать хорьку своё неудовлетворение работой совершенно не хотелось. Отодвинув край пиджака, волшебник достал из кармана висящие на цепочке старинные часы и, откинув резную крышку большим пальцем, уточнил время. На мгновение задумавшись, юноша поднял взгляд на молчащую гувернантку, спрятавшую за спиной сжатые в кулаки руки. — На сегодня вполне достаточно уроков. Можете быть свободны, — Малфой едва заметно ухмыльнулся и поднял подбородок. — Эдвард, поблагодари учителя за занятия и иди собираться. Встретимся через пять минут в саду. — Спасибо, мадам Грейнджер! — споро произнёс маленький аристократ, обращая к Гермионе сияющую отнюдь не для неё улыбку, и, подпрыгивая от наполняющего его возбуждённого предвкушения, двинулся в сторону лестницы на второй этаж. Лорд Малфой же твёрдым шагом, не поворачивая головы на гувернантку, пошёл в правое крыло мэнора. Гермиона вскипела от гнева. Ведомая пылкостью чувств, девушка резко развернулась на каблуках и побрела обратно в сторону библиотеки, надеясь, что не встретит никого по пути. От стремительного шага, почти переходящего в бег, пояс на талии заметно перекрутился, на блузке образовались некрасивые складки, а из причёски выбилась пара каштановых завитков. Однако аристократку это ничуть не волновало. Не сдерживая эмоций, молодая волшебница забежала в свой рабочий кабинет и тяжело упала в стоящее боком учительское кресло. Мало того, что Эдвард сбежал с урока, совершенно не слушая просьбы и замечания учителя, так ещё и назвал её «мадам Грейнджер», хотя девушка несколько раз исправила его ранее, прося называть её «мадам» лишь во время совместных занятий, а в других случаях «мисс Грейнджер». Возмутительное поведение мальчика переходило все границы. В то время как каждая реплика Гермионы воспринималась ребёнком негативно, лишь одна фраза Малфоя заставила непослушного лорда тут же исполнить его просьбу. Без пререканий. Без капризов. Оглядев кабинет, Гермиона чуть не завыла в полный голос: разбросанные фигурки, порванная пропись, валяющиеся на полу перья, пятна чернил на столе, изрисованная доска и меловая пыль повсюду. Зарычав, Гермиона выхватила из потайного кармана на юбке свою палочку и, резко ей взмахнув, заглушила комнату, от чего оставшаяся неприкрытой дверь громко захлопнулась, отрезая девушку от всего, что находилось вне. Заклинания вылетали из кончика палочки одно за другим, чиня сломанные предметы и стирая всякие напоминания о том, что произошло за первую половину дня. Гермиона неприлично громко выкрикивала каждое слово, вкладывая накопившиеся чувства в голос. Уже через минуту в комнате от всплесков магии воздух ощущался таким плотным, что стало трудно дышать и видеть: всё вокруг вибрировало волшебной энергией. Лишь когда Гермиона закончила эту импульсивную уборку и без сил упала обратно в кресло, она ощутила на губах солёный привкус слёз. Класс наполнился всхлипами, полными отчаяния и разочарования. Утопив лицо в ладонях, Гермиона согнулась пополам, уже не пытаясь сдержать рыдания. Разъярённые восклицания в мыслях сменились тяготами самобичевания и задетой гордости. Малфой оказывался прав, и сейчас волшебница чувствовала себя на грани эмоционального истощения, искренне желая покинуть поместье и больше никогда не возвращаться.***
Выплакав все чувства и оставшись с ощущением полной пустоты внутри, Гермиона начала приводить себя в порядок. Выпавшие пряди вернулись в причёску, пояс был перешнурован, блузка идеально заправлена, высушены мокрые от слёз разводы на ткани. Как бы не хотелось забыть этот неудачный день и вернуться домой в уютный и радушный Йоркшир, к любимой сестре, которая всегда выслушает и попытается понять, к родителям, которые всегда готовы дать добрый совет, к Рональду, который всегда придумает, как заставить Гермиону улыбнуться, ей нельзя сдаваться так скоро. Если бы при каждой трудности она опускала руки, то точно не стала бы такой, какой является. Этот совсем не в её характере — убегать. Необходимо учесть все ошибки и в следующий раз быть готовой к любой неожиданности. Эдвард — всего лишь невоспитанный ребёнок. Маленькая непослушная проблема, которая поддастся, если её изучить и придумать решение. Желая проветрить кабинет, Гермиона подошла и приоткрыла одну створку окна. Из сада вдруг раздался звонкий детский смех. Чуть наклонившись, девушка попыталась рассмотреть происходящее на улице. Увиденное встало в горле комом. Обычно холодный и высокомерный маркиз с кошачьей грацией, присущей лишь чете Малфоев, сияя ослепительной улыбкой сновал между освещёнными солнцем цветущими клумбами, убегая от юного Эдварда, чей искренний задор струился по воздуху живым хохотом. Стараясь отнять из его рук одну из своих игрушек, мальчик прыгал вокруг высокого плечистого волшебника, чередуя смех с восклицаниями-просьбами. Малфой что-то отвечал племяннику негромким низким голосом, от чего тот начинал более прыткие попытки взять реванш в этой незамысловатой игре. Призвав к себе кресло, внутренне соглашаясь с нежеланием прерывать наблюдение, молодая гувернантка тихо устроилась подле окна. В сердце боролись два противоречия: чувство невероятной теплоты, нежности и досада. Эдвард казался другим. Не таким, как на уроках с Гермионой. Счастливым, беззаботным, доверчивым. Ему было по-настоящему весело и интересно. Да и Малфой выглядел совсем иначе. Просидев так некоторое время, волшебница, тяжело вздохнув, вернулась к своей работе. Если юный лорд так слушался лорда Малфоя, значит не всё ещё было потеряно для самой Гермионы. Оставалось лишь найти тот самый заветный способ завоевать доверие ребёнка. Задумавшись о возможных вариантах, мисс Грейнджер начала работу над ошибками. Первая осенившая её идея требовала капли магии. Вернувшись к столу, Гермиона взяла волшебную палочку и, вспомнив подходящее бытовое заклинание, укоротила ножки маленького кресла, стоящего подле парты. Так неугомонному Эдварду не будет нужды болтать ногами и раскачиваться, ведь его ботинки смогут касаться пола.***
Уже второй вечер мисс Грейнджер проходил в библиотеке, что обещало стать доброй традицией. Компания молчаливых книг представлялась весьма приятной, лучше изматывающего общения с представителями мира человеческого. Да и тихий шёпот свечей успокаивал израненную чувствами душу, даря ощущение уюта и спокойствия. Выудив из своих находок один сборник, Гермиона усидчиво изучала печатные строчки, находя те, что могли бы хоть как-то помочь в поиске общей волны с маленьким импульсивным учеником. Одну из тетрадей, приготовленных для Эдварда родственниками, Гермиона задумала оставить себе для записей, и уже на её страницах покоились новые знания, бережно вычерченные пером волшебницы. Время от времени пробегая глазами по написанному, Гермиона вновь возвращалась к страницам фолианта, погружаясь в чтение. Её спокойствие, обволакиваемое призрачным дымом свечного пламени, было разрушено глухим стуком подошвы о гладкий пол. Это тоже постепенно становилось традицией, однако совсем недоброй. В подсознании образ светловолосого аристократа возник мгновениями раньше, чем тот появился перед очами. Неспешно поднявшись со своего удобного места, Гермиона поклонилась вошедшему лорду Малфою. Затевать диалог она не планировала, поэтому не дожидаясь ответного кивка или устного приветствия, вернулась к чтению, надеясь на скорейший уход аристократа. Пройдя до стеллажей, лорд неспешно произнёс заклинание призыва. В его руки прилетела нерасторопная толстая потёртая книг, что хранилась на одной из высоких полок. Покрутив её в руках, Малфой что-то пробормотал себе под нос, а после открыл и начал листать, пока не наткнулся на объект его интереса. Засунув предварительно между страницами палец, аристократ закрыл фолиант и отправился в сторону Гермионы, которая, услышав за спиной шаги, прикусила губу от досады. Обойдя бюро с другой стороны, аристократ сел на другом конце стола от волшебницы. Положа перед собой книгу, он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую тетрадь, напоминающую внешне ту, в которой писала Грейнджер. Оглянувшись по сторонам, лорд вдруг сконцентрировал внимание на гувернантке, которая упорно смотрела на страницы учебника, не в силах прочитать ни строчки, пока на краю зрения мелькает платиновое пятно. — Мисс Грейнджер, — окликнул девушку аристократ, от чего та еле сдержала порыв закатить глаза. — Да, милорд? — вымученно отозвалась Гермиона, скрепя сердце подняв на него глаза. — Перья, — ответил волшебник, протянув руку в сторону девушки. Их взгляды соприкоснулись: ледяные зрачки отчётливо аккомпанировали его требовательному тону. Гермиона на секунду растерялась, не сразу осознав его короткую просьбу. На бюро была лишь одна подставка с перьями, и надеявшаяся остаться наедине с собой волшебница забрала её всю. Пошарив взглядом по столу, девушка, неудовлетворённая требовательным тоном лорда, задумалась, как ей следует поступить. Вставать и нести ему перья желания не было. Она не какая-то служанка, чтобы бежать к нему по первому требовательному зову и делать все, что прикажет его титулованная натура. Пропустить просьбу Малфоя мимо ушей тоже не представлялось возможным: это бы противоречило правилам хорошего тона. И показало бы её бессилие перед ним, чего Гермиона уж точно не могла себе позволить. Не желая растягивать неловкое молчание ещё хоть на секунду, волшебница решила действовать по-своему. Взяв подставку в руку, гувернантка запустила её вдоль по лакированной поверхности деревянного стола, прямо в сторону лорда. Дёрнувшись от неожиданности, Малфой, повинуясь лишь реакциям своего тела, схватил чуть не упавший с края предмет. Этот поступок Гермионы заставил Малфоя потерять самообладание, явив на свет возмущённый взгляд в её сторону. От этого девушка едва подавила смешок. — Вы могли лишь дать своё согласие, а после я призвал бы перья акцио, — строго, пряча в голосе всплеск злости, процедил сын герцога, с напором раскрывая перед собой тетрадь и выхватывая из подставки одно из перьев. Гермиона опешила. В выборе принести ему перья или проигнорировать просьбу, в борьбе со своей гордостью, девушка совсем забыла про возможность магического разрешения неловкой ситуации. Скрывая смущение, она вновь скользнула глазами в свою книгу. Вдруг лорд Малфой раздосадовано вздохнул, подняв глаза и вперив немигающий взгляд в пространство перед собой. Выждав минуту, он собрался с мыслями и восстановил на лице непроницаемую маску безразличия. Нейтральная учтивость уже казалась чем-то непостижимым, когда характер лорда встречался с темпераментом волшебницы. Поднявшись со своего места, светловолосый аристократ подошёл ближе к Гермионе и сел прямо напротив неё, заставив девушку поднять на него недоуменный взгляд. От неожиданности волшебница отклонилась назад: даже сидя Малфой был выше её. Разложив свои принадлежности рядом с вещами Гермионы, маркиз наконец соизволил ответить на её немой вопрос. — Здесь только одна баночка чернил. — Юноша показал глазами на замысловатый пузырёк рядом с правой рукой Грейнджер. Гермиона непроизвольно кивнула и подвинула чернила ближе к аристократу. Как бы девушка не старалась продолжить заниматься своим делом, она не могла сосредоточиться, прислушиваясь к дыханию напротив, следя краем глаза за каждым движением. Запахи подплавленного свечного воска и застарелой бумажной пыли дополнились насыщенным ароматом мужской кожи. Описать Гермиона этот запах не могла: он укутывал чем-то мускусным и невероятно приятным, оседал где-то на задворках подсознания, напрочь стирая связь между ним и его обладателем. Несмотря на отрицательные чувства и волнение, которые вызывало лишь одно присутствие аристократа рядом, Гермиона не могла противиться реакциям своего тела и, мысленно проклиная себя, втайне наслаждалась этому тягостному соседству. — Позвольте осведомиться, как прошло ваше первое занятие с Эдвардом? — не отрывая взгляда от своих конспектов, тихим глубоким голосом произнёс маркиз. Ощущение уюта лениво уползло, оставляя очередной приступ волнительного трепета и отчаяния. — Сносно, — почти шёпотом проговорила Гермиона, не имея сил даже выдумать какую-нибудь вежливую неправду. — Значит, моему племяннику удалось вывести вас из равновесия, — не спрашивая, а утверждая, заключил Малфой, продолжая что-то царапать на странице тетради, временами поглядывая в книгу. — И ваши попытки договориться абсолютно не увенчались успехом. — Pas encore. Я рассматриваю варианты, — стараясь сделать голос как можно ровнее, ответила волшебница, уже не пытаясь что-либо прочитать. — Попробуйте его наказать… — Малфой замолчал, что-то неслышно прошептал себе под нос, тут же записав мысль на бумагу, и лишь после этого, обращаясь к девушке напротив, закончил начатую фразу. — … физически. Мисс Грейнджер, не ожидавшая такого странного совета, тут же отложила книгу в сторону. Вспомнив искреннюю радость и любовь Малфоя к племяннику, которые волшебница увидела днём в саду, она не могла уложить в голове, как лорд может предлагать подобное. — Милорд, я никогда не подниму руку на ребёнка! — Звонкий девичий голос, отражаясь от стен библиотеки, разрезал свечное зарево. — Тогда смиритесь с тем, что он не будет к вам прислушиваться, — невозмутимо продолжил сын герцога. Гермиона запнулась от столь пущей уверенности в этом спокойном голосе. — On verra. Есть и другие способы, которые я ещё не применяла, — уверила больше саму себя волшебница. Её голос вновь стал тихим, полным сомнений. — Их нет. Удар объясняет лучше тысячи нотаций. — Поза Малфоя была столь расслаблена, будто он говорил какие-то будничные вещи. Гермиона с недоверием всмотрелась в лицо лорда, в то время как он продолжал конспектировать текст фолианта. — Извините меня за прямолинейность, милорд. Вас обучали так же? — Волшебница не поверила тому, что осмелилась озвучить столь неуместный вопрос. — Exactement. — Малфой захлопнул фолиант, затем тетрадь и, послав Гермионе нечитаемую полуулыбку, отправился прочь из библиотеки, вновь оставляя онемевшую девушку один на один с её размышлениями и книгами. До конца вечера волшебница прокручивала в голове сей странный диалог. Мозаика, которая должна была разъяснить помыслы лорда Малфоя, упорно не складывалась.
