Сорт вереска

      — Ваша Светлость, могу ли я задать вам вопрос? — мягко спросила Гермиона у герцогини Малфой, сидящей подле неё. По прошествии времени одна загадочная деталь так и осталась нераскрытой для пытливого ума. Быть может, ответ на этот вопрос сможет ниспослать новые идеи, подсказать, в каком направлении необходимо продолжать поиски.              — Разумеется, — воздушно улыбнулась статная женщина. — Я нахожу правильным сравнить наши разговоры с приятной душевной беседой и не желаю превращать их в допрос с пристрастием. Посему, мне следует быть равноправной стороной диалога, согласны? Нет нужды спрашивать моего позволения.              Мисс Грейнджер сдержано кивнула. Несомненно, не могло идти и речи о полном равенстве, ведь сему противоречила разница статусов и жизненного опыта. Как бы герцогиня ни старалась окружить Гермиону сотканным из искусных фраз ощущением полного доверия и свободы, молодая волшебница понимала, что находится ступенью ниже. Впрочем, это устраивало обеих. Её Светлость прекрасно осознавала, что выведывать любопытные сведения прямолинейным давлением — сомнительный метод, а Гермиона никогда бы не захотела мериться с властной женщиной силами.              — Его Светлости герцогу Малфою было известно о том, что я и маркиз нарушили правила. Из его изменившегося настроения я могу предположить, что это произошло практически сразу, — мисс Грейнджер говорила размеренно, аккуратно подбирая слова. — Вам должно быть ведомо, каким образом Его Светлость узнал.              — Ещё в моменты вашего повествования я задумалась, посещали ли вас мысли, что источником сего знания был герцог Реддл, ведь он, как вы говорите, был в курсе произошедшего, — Её Светлость Нарцисса приподняла подбородок, внимательно глядя на собеседницу. — Но поспешу вас убедить, что нам с супругом и вовсе не было известно о вовлечённости Реддла в эту ситуацию. Полагаю, что Драко рассказал ему уже после. Насчёт же герцога Малфоя — он увидел ваше возвращение своими глазами.              — Маркиз Малфой намеревался вызвать гнев отца, — понимающе кивнула Гермиона, сражаясь с расстроенными чувствами. Мысль о том, что Драко вовлёк её в свою игру, а после всего так искренне лгал о непричастности, ощущалась отвратительным уколом.              — Здесь имеет место быть лишь неосторожность и неосмотрительность Драко, — покачала головой Её Светлость, развеивая печальные размышления молодой волшебницы. — Он не мог знать о том, что герцог возвратится с фабрики столь рано. Такое случалось крайне редко, учитывая его особенную пунктуальность в соблюдении распорядка дня. К сожалению, я не смогу припомнить причину его раннего возвращения, однако она стала невероятно судьбоносной.              — Если бы всё в этот день произошло так, как обычно, то авантюра маркиза прошла бы гладко и не возымела логического продолжения, — вздохнула Гермиона.              Если бы выяснилось, что Малфой не был с ней честен и задумал сделать её пешкой с самого начала, то коллекция отрицательных чувств к аристократу увеличилась бы ещё. Неведение тешило сердце надеждой выяснить, что девушка ошибалась, поспешно осудив сына герцога. Столкнувшись же с фактами, подтверждающими предательство, потухли бы всякие искорки надежды.              Для Гермионы было мукой тонуть в незнании, но даже эти муки казались слаще окончательного разочарования в человеке.              — Герцог был крайне недоволен выходкой Драко, — мягко продолжила мысль Её Светлость. Изящные руки поправили причёску и картинно легли на колени. — О зачинщике не стояло и вопроса, посему сын сразу же стал целью воспитательных бесед и отцовских поучительных речей. Полагаю, вы чувствовали, что это распространяется и на вашу персону. Однако, это не так. Я убедила супруга в вашей ведомости и неопытности. Если герцог и был к вам холоден, то не более обычного.              Мисс Грейнджер сомневалась в словах герцогини. Она лукавила, представляя всё так, словно была волшебнице единственным верным союзником в доме Малфоев. Если герцогиня и делала что-то на благо Гермионы, то несомненно с расчётом на личные цели. Кого же она действительно защищала?              — В тот момент я была действительно напугана и могла усмотреть подтекст в каждом взгляде, — согласилась волшебница. — Стыд побуждал меня быть более осмотрительной. Что касается маркиза… Думаю, что наставления Его Светлости лишь расширили ту пропасть, что возникла между ним и его сыном.              — Люциус всегда был на стороне сына, — твёрдо заключила светловолосая женщина, положив кисти на подлокотники кресла. Её лицо на мгновение ожесточилось, а прозрачно-голубые глаза приобрели колючие оттенки.              Гермиона от внезапного натиска вздрогнула. Волшебница пожалела о том, что произнесла слова обвинения в сторону Его Светлости. Женщина была непреклонна и неосознанно давала чёткий ответ на вопрос, кого она всё-таки оберегает.              Не прошло и нескольких секунд, как морщинка между бровей аристократки вновь разгладилась, глаза посветлели, а на губах появилась уже привычная доброжелательная сдержанная полуулыбка. Грейнджер выдохнула, постаравшись сделать своё лицо менее озадаченным таким эмоциональным всплеском в свою сторону. Она приосанилась, запрещая себе горбиться и жаться.              — Не смею спорить с вами. Какой родитель задумает навредить собственному чаду? — негромко произнесла Гермиона, медленно опустив подбородок. В её голосе сквозила уверенность, а на устах застыла учтивая улыбка. Лишь ей был известен первоначальный вариант этой фразы, что остался неозвученным.              Какой родитель признает собственные ошибки, связанные с воспитанием ребёнка?              Герцогиня немо согласилась, повергая гостиную в напряжённое затишье. Руки молодой волшебницы вновь нашлись на страницах фолианта, где девушка тщательно спрятала свой взгляд подальше от прозорливых очей высокопоставленной аристократки. Её умений хватило бы разглядеть в лице мисс Грейнджер сомнения насчёт сказанного, а развивать эту тему дальше не виделось удобоваримым ни для одной, ни для другой стороны.              — Следующая страница посвящена ноябрю того года. Точнее первой его части, — произнесла Гермиона, плавно переворачивая проклеенный пергаментом лист. — Исключая мои глубокие переживания о раскрывшемся секрете, одним из значимых моментов сего промежутка времени было желание получить ваше разрешение на присутствие на декабрьском вечере у Гойлов.              — Сколь помнится, вы его получили, — улыбнулась Нарцисса Малфой, едва наклонив голову к плечу. — Хотя я не могу припомнить явного стремления к этому в ваших поступках.              — Не находила правильным демонстрировать, — улыбнулась в ответ молодая волшебница. — После всего излишняя навязчивость была бы весьма неуместна.              Герцогиня понимающе медленно моргнула, глядя в лицо собеседницы лукавым прищуром. Не надо быть прорицательницей, чтобы предположить, что у юной гувернантки, которая доселе лишь на один вечер могла себе позволить увлечься светской жизнью, появится желание повидать роскошь двора ещё раз.              — Что бы вы предприняли, предположим, в случае отказа? — вдруг поинтересовалась Её Светлость, внимательно рассматривая молодую волшебницу.              — Я была бы вынуждена остаться в поместье, — не обдумывая вопрос ни секунды ответила Гермиона. Подобный исход был бы само собой разумеющимся.              — Нет сомнений в том, что вы бы не ослушались, — кивнула герцогиня Малфой, всё ещё не сводя голубых глаз с девушки. — Меня интересует что было бы у вас на душе в таком случае?              Гермиона задумалась, прикидывая, что бы чувствовала она из прошлого, если бы все отправились на вечер, оставив её в одиночестве.              — Я бы приняла сие решение, как наказание за провинность, — проговорила мисс Грейнджер, расправив плечи. — И с достоинством его пережила, скитаясь по страницам увлекательных книг в библиотеке. Наполнила бы моё сердце обида? Не думаю.              — Злость, — заключила герцогиня, лишив свой голос всякой вопросительной интонации. Её глаза изучающе блеснули.              — На вас? Ни в коем случае, — расслабленно улыбнулась Грейнджер. Что-что, а сие отрицательное чувство она бы никогда не испытала к патронессе, что в то время была для неё идолом мудрости и интеллигентности.              — На себя, — продолжила утверждать светловолосая женщина.              Улыбка на устах Гермионы померкла, а карий взгляд наполнился размышлениями. Педантично выбранные слова аристократки попали в цель. Женщина вновь выдвигала свой диагноз, не спрашивая, но ожидая вербальных и невербальных подтверждений.              — Быть может, — немного тише произнесла Гермиона, погрузив невидящий взгляд в книгу. — Я пошла на поводу у своих страстей.              — У нас не так много времени. Извольте продолжить вашу историю, — скользнув глазами по настенным часам, мягко проговорила Её Светлость, довольная тем, что получила желаемое. Портрет Гермионы в её глазах продолжал складываться из горстей внимательных наблюдений и обдуманных выводов.              Мисс Грейнджер выдохнула и повернула дневник в сторону собеседницы, показывая той содержимое страницы.              Осень, 1884 г.              Страница дневника, посвящённая промозглому ноябрю 1884-го, всем своим видом показывала то, о чëм пару минут назад беседовали волшебницы: вся она была обклеена вырезками из газет, которые возвещали скорое торжество, традиционный предрождественский вечер в высших кругах. Встречались отрывки из «Ежедневного пророка», чьи статьи сухо пересказывали выдержки из пригласительных речей главы семейства Гойлов, а также писем-приглашений, адресованных непосредственно главам других высокопоставленных родов Англии. Более яркими пятнами на листе служили странички «Придиры», работники которой собирали самые абсурдные сплетни из мира магии. Даже «Ведьмин котелок», женский журнал, предоставил целую колонку на обсуждение работницами предстоящего вечера.              Письмо от Джинни, написанное на красивой бумаге, крепилось в нижней части страницы дневника, по соседству с отрезком алой атласной ленты. Того самого цвета, что так нравился мисс Уизли, но «предательски не подходил ей к цвету глаз».              Среди этого яркого буквенного безумия фраза Бальтазара Грасиана, что Гермиона написала как вывод по событиям месяца, выглядела эпитафией.              Ничто не требует столь осторожного обращения, как правда.              Озвучив цитату, Гермиона взглянула на безмолвную леди Нарциссу. Та хотела что-то сказать, но воздержалась, суетливо расправив на юбке отсутствующие морщинки. Мисс Грейнджер предположила, что герцогиня вновь могла завести разговор об отношении её и супруга к раскрывшейся тайне, но посчитала это излишним.              Быть может она догадалась, что та самая «правда», требующая особого отношения, заключалась вовсе не в том порочащем честь поступке.              ***              Манчестер. 1884 год. Осень, первая половина ноября.              Дорогая сестра,       Я безмерно горда твоими достижениями в скульптуре, хоть они и не кажутся тебе чем-то грандиозным. Признаться честно, после того опуса, что ты написала, сетуя на невыносимость бытия и принуждения заниматься данным видом искусства, у меня появилась мысль, что тебе и вовсе не нравится учиться в выбранном тобой учреждении. Допускаю, что это лишь скромность, что не позволяет тебе вдоволь насладиться полученными результатами.              Мне очень жаль, что покамест поиск сведений о твоём таинственном кавалере не дал плодов, но рада видеть, что ты не опускаешь руки. Однажды он оступится и ненароком выдаст себя, либо сам раскроет тебе свою личность. Быть может его скрытность — это лишь попытка порадовать тебя? Он наверняка читает газеты и знает о маркизе. Осознаёт, что не сможет побороться за твоё сердце с сыном герцога, но ничего не может поделать со своими чувствами.              Что касается меня — всё трудно. Герцог узнал о том самом происшествии, о котором я рассказывала. Мне неведомо, как это произошло, но теперь все его придирки к сыну и семье, его отчуждённость и напускная холодность ко мне имеют логическое обоснование. Я уверена, что вы с братом никак не можете быть причастны, ведь вы мои самые близкие люди. У меня были сомнения насчёт нашей новой знакомой, но она узнала обо всём слишком поздно, чтобы стать доносчицей.              Оказалось, что помимо герцога о происшествии знает и наставник маркиза. Я присматриваюсь к нему, однако не верю в то, что он бы смог так подвести своего подопечного.              В своём письме ты спрашивала о вечере у Гойлов. Я полагаю, герцогиня тоже в курсе всех событий: в последнее время я часто ощущаю на себе её пристальный взгляд. После того, что я совершила, просить у Её Светлости дозволения присутствовать на вечере совершенно неуместно.              Уж не знаю чем это обернётся для моей репутации, но уповаю на нежелание патронов разрушить мою жизнь и обречь свою семью на скандал. В последнее время мы с маркизом приняли негласное правило сторониться друг друга и больше не давать никому пищи для домыслов. Это не было договором, всё получилось без лишних слов, ведь ни ему, ни мне не нужны затруднения.              Гермиона отложила перо и перечитала последний написанный абзац. Излишняя осторожность не позволила девушке упоминать имена и конкретные события. Джиневре она всецело доверяла, но не могла гарантировать, что письмо по неосмотрительности рыжеволосой не попадёт в корыстные руки.              Гермионе следовало бы рассказать сестре и о том неловком разговоре в кабинете, о странных щемящих в груди чувствах, что испытала, оставшись с маркизом Малфоем наедине, но волшебница не стала. Они с Джинни отличались друг от друга: Уизли всегда прежде всего делилась с сестрой самыми сильными тревогами, если только не боялась своим признанием нанести кому-нибудь вред, ждала помощи, взгляда со стороны, а Гермиона напротив — самое беспокойное хранила в душе до тех пор, пока не разберётся во всём самостоятельно.              Необъяснимый трепет, что возник в её сердце, когда они с лордом Малфоем проводили импровизированный урок, нелогичное ощущение духовной близости, холодящая сознание дрожь по телу и смущение никак не укладывались в голове, вызывая чувство стыда и страха. Делиться этими чувствами Гермиона не хотела хотя бы по той причине, что даже не знала как их описать. Ещё больше неосознанно страшили выводы сестры. Даже самые льстивые.              Написав пару формальных завершающих письмо фраз, Гермиона сложила пергамент, поместила его в конверт и скрепила края сургучом со штампом, на котором не было никаких сведений об отправителе. Печать с гербом Малфоев ей не полагалась, посему она попросила у домовиков раздобыть ей всё необходимое для писем, упомянув и любой нейтральный штемпель.              В отличие от Джинни, которой родители подарили мистера Дарси, своей совы у Гермионы не было. Встав из-за письменного стола, волшебница взяла письмо в руки, напоследок оглядела себя в зеркало, собираясь с мыслями перед разговором с герцогиней. Стараясь не задумываться о том, как изучающе на неё будет глядеть Её Светлость, мисс Грейнджер прокрутила в голове подготовленную реплику-просьбу одолжить на время одну из птиц в совятне особняка. Не было никаких сомнений в том, что герцогиня Малфой даст согласие, точно так же, как одобрила просьбу о принадлежностях для написания писем, однако волнение подкидывало в сознание лишние мысли о презрении аристократки к молодой гувернантке.              Выйдя наконец из комнаты, девушка направилась в гостиную, где обычно в это время находилась Её Светлость. Не найдя там аристократку, Гермиона подумала, что леди Малфой могла отправиться в столовую, вызвать домовиков, дабы распорядиться насчёт ужина. Однако и там кроме рыжих тыкв с вырезанными на них узорами и рожицами никого не было. Потоптавшись возле лестницы, ведущей на второй этаж поместья, Грейнджер задумала навестить миссис Блэк, справиться об Эдварде, которому в честь праздника разрешили не присутствовать на занятиях и немного отдохнуть, и попутно попросить женщину наведаться в покои сестры, оповестить ту о желании Гермионы с ней побеседовать. Самой стучаться в дверь герцогини девушка посчитала неприличным. Она не член семьи, чтобы вот так врываться в личную спальню высокопоставленной аристократки.              К слову об Эдварде, метод, предложенный маркизом Малфоем возымел предполагаемый эффект, а несколько вечеров, наполненных бурным потоком фантазии Гермионы, позволили развить идею до полноценной программы обучения. Познавательными играми мисс Грейнджер удалось не только привлечь внимание юного лорда, но ещё и достичь тех воспитательных и образовательных высот, о которых та ранее не смела предположить. Удивительно, но услышав о решении миссис Блэк о желании предоставить внуку праздный отдых, мальчик совершенно не обрадовался и даже поинтересовался, когда ему вновь позволят посещать уроки с мадам… а точнее мисс Грейнджер. Называть учительницу правильно в зависимости от ситуации ребёнку, к сожалению, всё ещё редко удавалось.              Поднявшись на второй этаж, Гермиона добралась до комнаты Эдварда, где должна была быть миссис Андромеда, и негромко постучала. Прождав минуту и не услышав за дверью никакого шума, волшебница вновь известила о своём приходе. Но и в этот раз никто ей не открыл.              Не понимая, почему её игнорируют, Гермиона тихо ступая прошлась от одной высокой двери к другой, чутко прислушиваясь к звукам. Везде было абсолютно тихо, будто бы она осталась в поместье одна. Лишь из покоев герцога раздавалось едва различимое шуршание.              Подойдя к перилам, с которых открывался вид на гостиную первого этажа, мисс Грейнджер заметила шевеление маленькой фигурки, что появилась из воздуха, чтобы обновить бархатные наволочки на диванных подушках. Девушка негромко окликнула эльфийку.              Домовик растерянно замотал головой из стороны в сторону, потешно колыхая ушами, а после поднял взор вверх. Неслышный хлопок, и фигурка, держа в крючковатых ручках наволочку с пушистыми кисточками на углах, возникла рядом с волшебницей.              — Добрый вечер, Дэйзи, — поприветствовала усердную работницу Гермиона. — А где все?              — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — немного смутилась от учтивого приветствия эльфийка, не привыкшая к тому, что с ней здороваются, а не тотчас же отдают распоряжение. — Старуха Дорис на кухне, Габас, как обычно, гундит в саду, я его в окно видела, Аббас, брат его, наверняка с ним, помогает укрывать растения на зиму, Миппи тоже наводит порядок, на ней покои господ, а где остальные я даже не знаю…- затараторила работница, теребя кисточку подушки, усердно вспоминая, чем могут заниматься другие эльфы.              — Дэйзи, я спрашиваю о Малфоях, — остановила шустрый поток речи Гермиона, чуть наклоняясь к фигурке. — Ты не знаешь, где они?              — Прошу меня извинить, — осознав оплошность, эльфийка виновато опустила взгляд. Конечно, мисс Грейнджер не было дела до того, где находятся её собратья. — Их нет дома. Господин с семьёй отправились на празднование хэллоуина в поместье Её Величества королевы.              — Мне об этом не говорили, — задумчиво протянула Гермиона, с тоской осознавая, что в ближайшее время отправить письмо не удастся. — Спасибо, Дэйзи.              — А они должны были? — удивлённо спросила эльфийка, округлив на Гермиону и без того крупные глаза. Споро одёрнув себя, ведь задавать встречные вопросы жителям мэнора не полагалось, Дэйзи вновь неловко опустила глаза. — Извините ещё раз и… до свидания?               С лицом, скривившимся в недоумении, нужно ли было прощаться, чтобы потом снова поздороваться, работница растворилась в воздухе, оставив Гермиону наедине со своими размышлениями, вызванными случайно вырвавшимся вопросом.              Обычно обо всех отлучениях аристократов из особняка Гермиона узнавала за обедом, когда герцог и герцогиня обсуждали планы на день, однако сегодня разговоров не было из-за ставшего привычным напряжения между сыном и отцом. Мужчины изо всех сил держались, чтобы не расстраивать герцогиню, посему молчали, избегая лишних поводов завести беседу. Лично в запланированное аристократами гувернантку никогда не посвящали. До вопроса Дэйзи мисс Грейнджер даже не задумывалась об этом.              Отсутствие хозяев особняка вызвало смешанные чувства: с одной стороны Гермиона, не поставленная в известность, почувствовала себя расстроенной, маленькой и незначительной, с другой — ощутила раздражение от мысли, что придётся снова настраиваться на разговор с герцогиней вместо того, чтобы решить возникшие затруднения с письмом сразу.              Впрочем, были и светлые чувства. Видя в каждом взгляде Их Светлостей подозрения, что откликались в сердце колючками стыда и страха, вызывая ворох зябких мурашек на коже и неприятное тянущее ощущение в районе желудка, Гермиона боялась сделать лишнее движение, дабы не оказаться в центре внимания холодных аристократов. Осознание, что отъезд Малфоев отложил просьбу и отсрочил неизбежность этих взглядов, не могло не вызвать приятное облегчение.              Если обычная просьба об эксплуатации совы вызывала столь сильное смятение, то вопрос о присутствии на предрождественском вечере и вовсе казался невозможным. Как бы ни хотелось попытать удачу, но пытливый разум, подгоняемый суровой на порицание совестью, уже смирился с тем, что вместо бала сподручнее потратить время на подготовку к урокам. То, что казалось неразрешаемым кошмаром в сентябре, начинало походить на отдушину.              Оставшись на этаже одна, Гермиона неспешно зашагала мимо высоких дверей в сторону лестницы. Та уже замаячила на горизонте, как вдруг волшебница остановилась и повернула голову. Тёмный габардин юбки унял свой шёпот и замер, повинуясь действиям хозяйки.              Вглядевшись в тёмное дерево двери, девушка замешкалась. Она, несомненно, знала, кому принадлежали покои за тяжёлой створкой. Посему волшебница и остановилась, нерешительно лаская деревянную поверхность взглядом.              Ей ни разу не доводилось бывать в личных комнатах патронов. Лишь в спальне юного Эдварда, когда тот оправлялся после простуды. В покои же герцогов ей заходить не позволялось. Сия тайна возбуждала интерес, и Гермиона даже помышляла расспросить эльфов насколько роскошно убранство просторных спален самых приближённых к королеве аристократов.              Но причиной остановки было отнюдь не любопытство. Покои за этой дверью принадлежали маркизу Малфою. Тому, кто с момента разговора в кабинете лишь украдкой глядел вслед Гермионы, но ни разу не осмелился завести разговор. А может дело было и вовсе не в нехватке храбрости. Снизойти до гувернантки — вот, что по-настоящему претило.              Карие глаза будто бы пытались обрести способность видеть сквозь преграды, не отдавая отчёта и вразумительного ответа зачем и для чего. Было ли за этой дверью что-то важное? Может быть то, что расставило бы мысли по полочкам сознания, наведя порядок. То, что было бы способно натолкнуть на однозначные выводы в обход домыслов и догадок.               Мисс Грейнджер, не имея в голове ни одной чётко трактуемой мысли, неподвижно стояла, словно заворожённая смотря вперёд. Как будто что-то искала или ждала.              А после быстрым шагом двинулась прочь, к лестнице, ведущей вон с этого этажа. Ведь ни один повод потянуть за ручку и войти не показался достаточно убедительным для неё самой.       

      ***

             - А вот и вы, Мисс Грейнджер! Доброго дня! — Громкий женский голос потряс гостиную, прорезав пространство вплоть до холла, дабы достигнуть ушей Гермионы, что возвращалась в свою опочивальню, закончив дела с Эдвардом в библиотеке.              Ещё находясь в обители знаний, волшебница заметила, сколь непривычно шумно стало в поместье. Приятели маркиза Малфоя периодически захаживали к нему по различным, неведомым для девушки вопросам, однако уже достаточно давно не собирались почти всей компанией.              Стройная фигура маркизы Паркинсон, облачённая в однотонное платье, двинулась в сторону Гермионы, обращая на себя внимание и остальных присутствующих. В отличие от привычных пышных нарядов герцогини Нарциссы, да и самой мисс Грейнджер, Персефона не изменяла себе и выбирала изысканный крой, лишённый излишеств. Гермиона даже задумалась, не носит ли новообретённая подруга подобные наряды дабы вытянуть силуэт и казаться выше, чем есть. Это было бы вполне в её характере.              — Приветствую, миледи Паркинсон, — учтиво улыбнулась волшебница подоспевшей аристократке, а после понизила тон голоса до различимого лишь тет-а-тет. — Не нахожу разумным неформальное обращение, — девушка на мгновение скосила взгляд за спину Персефоны.              Маркиза на сие заявление лишь махнула рукой, давая понять, что не видит в своих спутниках ни одного человека, заслуживающего особо бережного отношения.              — Они все обращаются со мной на «ты». Не думаю, что кто-либо из мальчиков посчитает тебя злостной нарушительницей этикета лишь за то, что я попросила о более тесном общении, — темноволосая лукаво улыбнулась краешками губ. — Тем более они все слишком хорошо знакомы со мной. На этом фоне ты всегда будешь казаться сущим ангелом.                     — Всё же мы слишком далеки друг от друга по статусу, Персефона, — попыталась оправдаться Гермиона, начиная осознавать, что достичь своей цели не выйдет. Единственный выход — аккуратно сменить тему разговора на нечто более приятное и будничное. — Не думаю, что подобное будет уместно по отношению ко мне. Так как у тебя дела?              — Мерси за то, что поинтересовалась, — аристократка наклонила голову к плечу. — На нашем фронте всё ещё бушуют суровые сражения. А насчёт Джиневры, она безуспешно, но крайне самоотверженно ищет нарушителя её спокойствия. Как проходят твои дни в этом тусклом доме?              — Да, мне известно. Не так давно она присылала очередное письмо, где жаловалась на отсутствие даже намёка на личность таинственного джентльмена, — Гермиона сдержанно усмехнулась, прикрыв пальцами губы. Пояснять о метафоричности озвученных битв не требовалось — волшебница сразу поняла, что речь идёт об отце маркизы. — Что касается меня, всё по-прежнему. Каждый день — занятия с маленьким лордом. Беспрестанно радуюсь его успехам. Наконец, я была удостоена чести их лицезреть.              — Твоё достижение, мисс Грейнджер, — усмехнулась Персефона. Обернувшись, а после вернув прикрытый тяжёлыми ресницами взгляд к собеседнице, она поманила девушку за собой в гостиную. — Идём, будет невежливо не поприветствовать и остальных. Хотя кое-с-кем вы, наверное, и не прощались.              Мисс Грейнджер поёжилась от этого заговорщицкого тона: намёк на маркиза, проживающего с ней под одной крышей, был кристально ясен. Хоть и не имел под собой абсолютно никаких оснований.              Нехотя натянув на лицо приветливую улыбку, волшебница последовала за аристократкой, наконец попадая в поле зрения всех гостей. За чайным столиком, куда были придвинуты кресла из ближайших комнат поместья, находились трое: с антикварной софы Блейз Забини оживлённо наблюдал за подходящими девушками, забыв о чае, что дымился на столике перед ним, Теодор Нотт, сидящий на одном из кресел, что-то размеренно доказывал находящемуся от него по правую сторону Драко Малфою, что был мрачнее тучи и даже не стремился предоставить убедительные контраргументы оппоненту. В последнее время светловолосый маркиз с незавидной частотой находился в угнетённом состоянии, вынуждая Гермиону задумываться о причинах. Или попросту выдумывать их.              — Доброго дня, милорды, — мисс Грейнджер учтиво присела в поклоне, когда взгляды всех троих сошлись на ней. — Приятного чаепития.              Только Гермиона, выполнив свой долг и замысел подруги, что без всякого стеснения обошла волшебницу и села в недопустимой близости от маркиза Забини, собралась убраться прочь, оставить друзей обсуждать насущное, как кудрявый джентльмен, забыв о надобности спора с Малфоем, соскочил со своего места и подошёл к ней.              — Мисс Грейнджер, приятно с вами познакомиться. — Нотт кивнул и спокойно улыбнулся. Его рука в приветственном жесте потянулась вперёд. Однако, Гермиона не поспешила закрепить знакомство дозволенным рукопожатием, так как была без перчаток. Заметив это, Теодор убрал руку и ещё раз располагающе кивнул. — Мне много рассказывали о вас.              — Уповаю на то, что милорд Малфой говорил обо мне лишь в лицеприятном ключе, — волшебница отразила улыбку обольстительного юноши.              Его взгляд ощущался тепло и расслабляюще, а голос вселял чувство доверия и уверенности. И как только Джиневре пришло в голову искать альтернативу? Хотя, отказываться от этой партии она не спешила, стараясь разоблачать тайного кавалера вне поля зрения сына герцога Нотта. Теперь Гермионе стали понятны причины.              — О нет, Драко не говорил о вас ничего лицеприятного… — начал Теодор, как был прерван насмешливым мужским голосом с дивана.              — Лишь нелицеприятное и в подробностях! — рассмеялся маркиз Забини, так обернувшись на Гермиону, что перегнулся через спинку софы, задев плечом Персефону. Та брезгливо отодвинулась, однако тоже лучезарно улыбнулась.              — … Не перебивай, Блейз. Так вот, Драко не говорил… — Нотт предпринял попытку продолжить свою заготовленную фразу, но тут уже влезла Паркинсон, не давая ему закончить.              — Да, Блейз, перебивать — это невежливо! Неужто твоя благородная maman не позаботилась о достойном воспитании наследника? — Её голос звучал, казалось, в той же тональности, какая была у смуглого джентльмена, превращая учтивый разговор в ребяческую перепалку. Маркиз Забини на заявление приятельницы лишь нарочито хмыкнул.       Взгляд Гермионы сместился на тихую часть этой камерной обстановки: Малфой молча водил глазами по друзьям со знакомой отчуждённостью в ледяных глазах. Сама же волшебница с трудом сдерживала улыбку от лицезрения живой забавной картины.              — А теперь я могу продолжить? Большое спасибо, господа и дама! — переждав хохот Персефоны и возмущения Блейза, с сарказмом в голосе надавил Теодор, бросая в сторону дивана недовольный взгляд. — Извините им подобное поведение, мисс Грейнджер. Так вот, Драко не говорил о вас ничего лицеприятного, но и не…              — И ничего нелицеприятного также не говорил, — уже догадавшись, продолжила за него Гермиона, изо всех сил стараясь стереть с лица недопустимую эмоцию.       Теодор Нотт был вероломно перебит трижды.              — … Да, мисс Грейнджер, — судорожно выдохнул кудрявый маркиз, поджав губы.              Такая реакция вызвала у остальных звуки одобрения в сторону Гермионы. В этот раз между громким смехом Забини и ехидным девичьим Персефоны затесался ещё один — низкий бархатный. Мисс Грейнджер, повинуясь порыву, тотчас же взглянула на маркиза Малфоя — он, наконец выйдя из роли жертвы Медузы Горгоны, проявил эмоцию, которую Гермиона уже успела позабыть. Не удержавшись, молодая волшебница, робко приложив пальцы к губам, незаметно улыбнулась.       Малфой, легко посмеиваясь над продолжившимися подтруниваниями друзей друг над другом, неприкрыто смотрел волшебнице в глаза, даже не пытаясь отвести взгляд, что вызывало мурашки по коже и какое-то слегка ощутимое волнение в животе. Опасаясь чего-то неосознанного, Гермиона отвернулась первой.              — Приятно с вами познакомиться, мисс Грейнджер! — воскликнул смуглый аристократ, поднимаясь с софы и направляясь к волшебнице, которая изо всех сил старалась побороть желание взглянуть за спину Теодора Нотта, дабы найти там потеплевшие светло-голубые глаза. — Заочно мы с вами уже знакомы, но приятный момент личного приветствия никогда не бывает плох. Забини Блейз. Маркиз.              Вне всяких смущений, смуглый аристократ наклонил голову вперёд, протянул ладонь к рукам Гермионы, скреплённым в замок над поясом юбки. Не успела девушка сообразить, как, не боясь никаких осуждений, наглый маркиз схватил её кисть и весьма театрально подвёл к своему лицу, оставляя на тыльной стороне невесомый и ничего не обещающий поцелуй. Мисс Грейнджер опешила, сразу же стреляя удивлённым взглядом на Персефону, и отдёрнула руку так стремительно, будто бы Забини был огнедышащей хвосторогой и неаккуратно опалил её кожу. Темноволосая аристократка поняла всё без всяких слов.              — Милый мой Блейз забыл, что он не со мной! — воскликнула маркиза Паркинсон, поднимаясь с дивана. Её голос стал наигранно приторным. — Дорогой, порочить честь ты можешь только мне, а невинных благовоспитанных леди оставь в покое!              — Что-то произошло? — с ложным недоумением протянул строгий голос Малфоя, что единственным оставался всё ещё в сидячем положении. — Кого вы собрались опорочить?              — Я тоже ничего не видел, — с обаятельной тёплой улыбкой произнёс Теодор, взглянув на зардевшуюся Гермиону. Если бы девушка присмотрелась, могла бы заметить в глазах Нотта неприсущих маркизу лукавых чертят.              — Я лишь поприветствовал новую знакомую так, как подобает маркизу, сыну общеизвестной мадам Забини! — с шутливой гордостью в голосе пропел Блейз, разводя руками. — Я никого не стремлюсь обидеть. Расстраивать людей — не моё амплуа.              — Добро пожаловать в серпентарий, мисс Грейнджер, — усмехнулась Персефона, беря под локоть друга и незаметно пихая его в бок. — Всё, что здесь происходит и остаётся здесь.              Гермиона учтиво улыбнулась, пытаясь не выдать ни капли истинных размышлений. Она не могла ожидать, что дети высокопоставленных чиновников государства будут настолько обычными, как Фред и Джордж, как они с Джинни и Роном. Что они будут столь приземлёнными и несерьёзными. Такая свобода поражала, особенно при сравнении с окружением пансиона, где каждая волшебница старалась казаться благороднее и воспитаннее, чем есть на самом деле.              Девушка полагала, что маркизы — такие же вековые статуи, как и их родители. Те, кому не позволено ничего выходящего за рамки общепринятых правил. Что они будут теми, на кого и старались равняться все молодые волшебники и волшебницы. Но маркизы были совсем обычными людьми. Лишь с не совсем обычным будущим и настоящим.                     — Раз уж мы разобрались во всех недопониманиях, можем ли мы наконец оправдать приглашение герцогини Нарциссы? — произнёс Блейз, поддерживая невесомые кисти Персефоны на своём локте. Взгляд его устремился назад, туда, где сидел Малфой. Видимо при принятии решений — его голос всегда оставался тем, с которым невозможно не считаться.              — Герцогиня ждёт нас на чай в средней столовой через восемь минут, — взглянув на настенные часы, негромко ответил светловолосый аристократ, размеренно поднимаясь с кресла и разглаживая ладонями возникшие на ткани штанов морщинки. На его лице вновь восторжествовало отстранённое выражение, а от прежнего веселья не осталось и следа. — Можно идти, если мы не хотим заставлять её ждать.              — Мисс Грейнджер, вы присоединитесь к нам? — вдруг спросил Теодор, споро скользнув взором по Гермионе и направляя его в сторону Малфоя. Теперь уже важность его решений для приятелей была неоспорима.              Гермиона осознала — этот вопрос прозвучал чисто из вежливости и не требовал её положительного ответа. Как бы свободно себя не вели аристократы, ей подобное позволено не было. Только волшебница собралась высказать благодарность за предложение и сослаться на чрезвычайно важные дела, как светловолосый маркиз испортил все её планы по скорейшему исчезновению.              — Тео, — прокашлявшись для привлечения внимания, строго произнёс Малфой. На его лице возникло не самое приятное для Гермионы выражение. Высокомерие со следами раздражения. — Не думаю, что в присутствии мисс Грейнджер будет хоть какая-нибудь практическая польза. Лучше, если она продолжит дела, от которых Пэнси её отвлекла.              — Ваше достоинство столь невелико, что внимание ваших друзей, обращённое к кому-то другому, вас уязвляет? — не успев грамотно взвесить мысли, дерзко спросила Гермиона.              Смелость и раскрепощённость этих волшебников была чрезмерно заразной. Волшебница прикусила язык, как только выпалила то, что пришло ей в голову. Она услышала во фразе Малфоя подтекст, явно намекающий на то, что Грейнджер вовсе не личность, а какой-то предмет обихода, лишь выполняющий заложенные функции. Это не могло не уколоть гордость. Но она не имела права столь резко и с вызовом высказываться, тем более в окружении людей, считающих Малфоя близким человеком.              С досадой волшебница посмотрела на маркиза. Его лицо стало вновь нечитаемо каменным, что не позволяло понять степень ущерба, нанесённого неаккуратными словами. Брови сошлись на переносице. Он не ожидал услышать такого в свой адрес при посторонних и точно злился — это Гермиона уже могла различать без подтверждающих реплик.              — Поразительная завуалированность мысли, мисс Грейнджер! — с улыбкой воскликнул маркиз Забини, с неподдельным восторгом всматриваясь в лицо Персефоны. Та же лишь поморщилась от фразы друга, по-видимому поняв, что тот имел ввиду. — Моё восхищение!              Задумавшись о том, какая идея была спрятана между строк своей же речи, Гермиона потупила взгляд. Ответа она найти не могла — для неё, эта фраза вполне себе была прямой и без подоплёки. Теодор подавил рвущуюся улыбку, опустив взгляд на свою обувь, и завёл руки за спину. Малфой же гневно посмотрел на Забини. Однако ничего не сказал.              — Присоединяйтесь! — Блейз, с лёгкостью избавившись из сдерживающего плена Паркинсон, подошёл ближе к мисс Грейнджер и заверяюще закивал. — У Драко бывает скверное настроение, но это никак не отменяет других его достоинств.              Маркиз Малфой закатил глаза и молча двинулся в сторону столовой, не желая больше участвовать в том фарсе, что устраивал его неугомонный приятель. Тео, расслабленно кивнув Гермионе, расправив плечи, отправился следом.              — Давай, Блейз, иди, — спокойно произнесла Персефона. — Мы вслед за вами.              — Будете шушукаться? Тогда мне здесь делать нечего. Разрешите откланяться! — Забини кивнул Гермионе, послал подруге лукавую ухмылку и поспешил за удаляющимися джентльменами.              — Выдыхай, — прошептала маркиза Паркинсон на ухо Гермионе, когда все скрылись за дверьми. — Я буду рядом.              

***

             Чай с герцогиней Малфой не отличался особой помпезностью, а больше походил на обыденные вечерние семейные посиделки. Было занятно наблюдать за тем, как ведут себя маркизы, ведь при Её Светлости каждый из них слишком отчётливо ощущал себя на десяток лет младше. Все из молодых аристократов росли под надзором степенной женщины: Теодора Нотта и Персефону, лишившихся матерей в самом детстве, герцогиня принимала как родных детей, а Блейз нередко оставался на попечение Малфоев из-за частых путешествий матушки, по словам Джинни, «в поисках нового супруга».              Гермиона не могла представить прекрасную, но такую холодную леди Малфой в привычной роли матери. Искреннее тепло от неё исходило весьма нечасто, даже к собственному ребёнку. На её фоне добрая и покладистая мисс Андромеда казалась более подходящей по характеру. Если миссис Блэк старалась быть лучшей бабушкой для своего внука, балуя и залюбливая его до пагубной чрезмерности, то её сестра больше походила на надзирательницу, строгую и непреклонную наставницу, когда дело касалось воспитания.              Гермиона бы не посмела предположить, что Её Светлость не любит сына. Напротив, она очень дорожила им, что проявлялось в ненавязчивой и не всегда заметной для него самого заботе. Определённо, леди Нарцисса любила Драко, но своей особенной, сдержанной любовью.              Сидя во главе стола в отсутствие мужа, статная женщина изящно, как и всегда, маленькими глотками, едва касаясь чашечки губами, пила чай, растягивая процесс на всё то время, что понадобится для выведывания необходимой информации. Блейз, не отличавшийся особенной понятливостью, чтобы понять, что цель визита — вовсе не употребление приятного напитка, быстро покончил со своим чаем и приготовился к беседе.              Теодор, казалось, более остальных желал начать разговор, поэтому на чашку внимания практически не обратил. На Драко Гермиона предпочитала не смотреть: даже находясь на расстоянии, она ощущала, насколько он чувствует себя лишним в этом обществе, понимая, для чего все были созваны его матушкой. Мисс Грейнджер также чувствовала себя неловко, но скорее из-за непонимания, рады ли присутствующие её компании.              — Итак, дорогие, полагаю, чай мы можем оставить на второй план, — размеренно начала Её Светлость мелодичным располагающим тоном. — Нет ничего очаровательнее диалога поколений, не так ли?              Теодор первым проявил согласие с герцогиней, показывая, что располагает умозаключениями, которыми необходимо поделиться. На Нарциссу Малфой он глядел исключительно с благоговением и уважением.              — Мы давно с вами не собирались, дабы обсудить насущные дела, — продолжала платиноволосая аристократка, взглядом оценивая всех собравшихся и выбирая первую жертву для допроса. — Прошу, поведайте мне о вашей учёбе, планах на будущее. Мне, как леди с весьма пытливым умом, но запертой в четырёх стенах, необходима свежая пища для размышлений. От кого её получить, как не от молодых?              Её Светлость мягко улыбнулась, одобряя ответное согласие с её словами. Гермиона же старалась наименьшим образом привлекать к себе внимание: видя, может и напускное, но дружелюбие герцогини, страшнее всего было разглядеть в этих глазах колкость по отношению к себе.              — Теодор, я обратила внимание, что твоё имя в последнее время не сходит с уст сплетниц и сплетников, — выдвинула свой тезис женщина, обращая взор на Нотта, который тут же приосанился. Продолжать реплику или задавать вопрос леди Нарцисса не планировала — Теодор сам расскажет всё, что ей интересно.              — Ваша Светлость, как вы, быть может, видели — я подумываю о женитьбе, — заключил Теодор и с ощущением собственного превосходства скользнул взглядом в сторону насупившегося Блейза. — Моё обучение практически подошло к завершению. Я лишь посещаю курсы легилименции повышенного уровня, а также углубляюсь в изучение человеческого сознания и памяти. Полагаю, что сейчас — самое время остепениться.              — Теодор первый своего имени, Степенный, — негромко, так, чтобы услышали лишь друзья, провозгласил маркиз Забини, округлив глаза, подняв и опустив брови. Малфой, которому предназначалась эта острота, не глядя в сторону Нотта прыснул в кулак, после чего тут же прокашлялся, возвращая себе невозмутимость. Пэнси улыбнулась Блейзу, одобрив подтрунивания.              — Легилименции? Не могла и предположить, что сия вполне трудная и малоизученная сфера привлечёт твоё внимание столь сильно, — сдержанно поразилась Её Светлость, одобрительно кивнув.              — О да, я делаю в этом успехи. Не хвастовство, лишь признание собственных способностей, — Теодор опустил взгляд. Ему было важно, чтобы никто не осудил его за излишнюю кичливость. — Мне предстоит ещё много работы, дабы развить навык до уровня известных легилиментов, сделавших огромный вклад в магию сознательного и бессознательного.              — Очень увлекательно, Теодор, — улыбнулась Её Светлость, притронувшись к своей чашке. Теодор же испытывающе посмотрел на женщину — она ни словом не обмолвилась о женитьбе.              — Я собираюсь скрепить себя узами брака с дочерью барона Северного Йоркшира, — аккуратно начал Нотт-младший, пытаясь понять намеренно ли герцогиня избегает обсуждения. — Мисс Уизли.       — Да, до меня доходили подобные слухи, — ничуть не удивившись проговорила Нарцисса Малфой. — На балу дебютанток во дворце Её Величества эта юная леди показала себя с выгодной стороны.              — Вы одобряете? — спросил Теодор. Мнение леди Нарциссы не было для него пустым звуком.              — Не в моей власти, — возразила герцогиня, вновь складывая грациозные руки на коленях. — Спрашивать дозволения стоит у отца невесты.              — И, желательно, у самой невесты, — встряла в диалог Персефона, попутно фыркнув.              Реплика Паркинсон была пропущена мимо ушей, не вызвав ни толики недовольства у герцогини. Черты Теодора стали острее, а в глазах появилась жёсткость по отношению к подруге. Он бы задал вопросы, но был слишком воспитан, чтобы разводить полемику прямо при Её Светлости.              — А что же насчёт тебя, Персефона? — перевела ракурс беседы леди Нарцисса, теперь уже сконцентрировавшись на диалоге с темноволосой волшебницей.              — Мне по обычаю всё дозволенное другим — не дозволено, а недозволенное и вовсе строжайше запрещено, — вздохнула Паркинсон, убрав соринку с ободка чашки мизинцем. — Почти прилежно учусь, делаю некоторые успехи в скульптуре, постигаю великий мир искусства.              — Как твои дела с отцом? — вдруг прямо спросила Нарцисса, устремив изучающий взгляд в сторону девушки, что тотчас же вспыхнула раздражением.              Поджав губы, Персефона выждала паузу, собираясь с мыслями и решая, что стоит говорить, а о каких умозаключениях лучше промолчать и высказаться в присутствии более близких по духу людей.              — Вы всё ещё не можете обрести понимание? — Герцогиня продолжила скрести изящным пальцем с увесистым кольцом на хрупкой фаланге по незаживающей ране молодой волшебницы. — Эта тема вас задевает.              — Конечно задевает, ведь вы из раза в раз интересуетесь моими отношениями с отцом, забывая о существовании моего мнения, — процедила маркиза, не отрывая горящих глаз от чашки. — Ваша Светлость, ваши вопросы к мальчикам касаются лишь их самих, но в моем случае во главе интереса стоит отец и наши неразрешимые разногласия.              — Это не так, Персефона, — герцогиня располагающе улыбнулась и наклонила голову, не сводя прозорливых глаз с волшебницы. — Я была бы искренне рада, поделись ты со мной своими намерениями. Впрочем, они не могут не касаться герцога Паркинсона и его титула.              — Это так, — кивнула Персефона, наконец переводя уже остывающий от гнева взгляд на статную женщину. — Однако не вижу смысла делиться своими устремлениями с теми, кто меня за них осудит.              Мисс Грейнджер, что украдкой переводила взгляд с одного лица на другое, ожидала увидеть на лице светловолосой волшебницы неудовольствие словами маркизы, но случилось абсолютно противоположное — женщина снисходительно засмеялась. Негромко, мелодично, на грани позволенного, прикрыв уста ладонью. И это показалось Гермионе унизительным по отношению к Пэнси.              Хоть мисс Грейнджер и сама не разделяла цели темноволосой волшебницы, но никогда бы не позволила себе иронизировать и так открыто проявлять неуважение к чужим идеям. Гермиона почувствовала злость по отношению к герцогине, но как бы не желала, не смогла бы встать на защиту Персефоны. У неё не было такого права. Даже если вопрос касался справедливости.              — Прошу прощения за вторжение в сей натянутый диалог, но тоже хотел бы поделиться мыслями, — выручая подругу, вдруг произнёс маркиз Забини, и всё внимание присутствующих обратилось к нему.              Гермиона отметила, как легко тому удаётся снизить уровень напряжения у окружающих своей беспечностью. У смуглого волшебника явно был талант предчувствовать неприятности и предотвращать их до наступления катастрофы. Его беззаботность и озорство переставали казаться мисс Грейнджер чем-то случайным и мимолётным — он владел этим, как орудием, применяя в самые подходящие моменты. А это ни в коем случае нельзя было назвать незрелостью, коей казалось на первый взгляд. Это был прежде всего признак развитого интеллекта и наблюдательности.              — Да, Блейз, прошу, — кивнула герцогиня Малфой, позволяя аристократу перевести заведённую тему. Энергия, исходящая от джентльмена, настолько завоёвывала всех вокруг, что от неприятных чувств разговора Её Светлости и леди Паркинсон не осталось ни намёка. Даже сама Персефона, вынырнула из пучины нескрываемого угнетения и внимательно прислушалась к другу.              — Так как мне не суждено в скором времени жениться на прекрасной леди, высокие титулы, к огромному сожалению, недоступны, а проблем с отцом не наблюдается… — он выждал театральную паузу, давая присутствующим осознать искромётность шутки. — … Моё существование сводится к причинению людям лишь добра и удовольствия. Матушка всё чаще позволяет мне руководить делами и недавно сообщила, что Её Величество поручила ей организовать рождественский бал в королевском дворце!              — Чудесная новость, Блейз! — Её Светлость грациозно всплеснула руками и с долей гордости улыбнулась. — Нет сомнений, что вечер останется в нашей памяти, в том числе благодаря вашим с Донной стараниям!              — Сделаем всё возможное, чтобы этот вечер не сошёл с первой полосы газет, — маркиз лукаво ухмыльнулся. Гермиона могла поклясться, что он уже представлял себе вечер во всех красках и плёл интриги.              — А что же насчёт вас, мисс Грейнджер?              Неожиданный вопрос выбил из колеи. Гермиона даже помыслить не могла, что герцогиня снизойдёт до личных бесед с гувернанткой, особенно в присутствии своих детей. Все вразумительные фразы улетучились из головы, оставляя место лишь для пустоты и глупого молчания. Взгляды молодых аристократов были прикованы к ней, а она сама не могла вымолвить и слова из-за удивления.              — Мисс Грейнджер, вы примерно одного возраста с Драко, Персефоной, Блейзом и Теодором. Наверняка, у вас также есть мечты, которые вы хотели бы воплотить, — пояснила Её Светлость, заполняя неловкую тишину.              Гермиона судорожно опустила взгляд на кружевную салфетку и неслышно сглотнула ком, вставший поперёк горла. Она действительно не знала, что ответить. Волшебница совершенно не любила столь прямые вопросы, ведь не имела возможности заблаговременно продумать ответ.              — Я не задумывалась о мечтах, — довольно-таки сухим тоном начала девушка, стараясь своими словами не вызвать ещё одну дискуссию. — В моих планах и дальше служить в вашем поместье и заниматься достойным образованием лорда Эдварда.              — Почему? — взгляд Нарциссы стал хищным, но заметила это только одна из присутствующих особ. По крайней мере лишь Гермиона узрела в невинном вопросе подозрительный подтекст. А может и Драко, который напрягся, как только внимание матушки коснулось их гувернантки. Мысли вновь вернулись к осознанию того, что Её Светлости известно об авантюрах сына. Маркиз исподтишка наблюдал за тем, что ответит девушка, что вгоняло в ещё больший страх ошибки.              — Вам известна моя страсть к постижению нового, а опыт, который даёт мне наставничество, крайне ценен, — чуть дрожащим голосом произнесла волшебница, чувствуя, как намокают озябшие от волнения ладони, спрятанные под столешницей.              Герцогиня не была вдоволь удовлетворена методичным ответом, а посему захотела спросить что-то ещё. Было заметно, как она едва приоткрыла губы, чтобы задать новый излишне личный вопрос, но Персефона была проворнее.              — Удивительная личность — эта мисс Грейнджер, — девушка тепло улыбнулась Гермионе, напоминая, что та находится на этом поле брани не одна. — Большинство наших ровесниц так и норовят утащить под венец наиболее подходящего кавалера, чтобы он избавил от всех бед и тревог. А вот некоторым этого недостаточно для счастья.              — Каждый стремится найти место по душе, — согласилась герцогиня, отвлекаясь от задохнувшейся от переживаний жертвы.              — К слову о душных местах, — вставил своё слово Блейз. — Вы посетите вечер у Гойлов в начале декабря? Нам с Тео и Пэнси уже удалось обсудить наше безусловное присутствие, а вот от Драко инициативы не поступало.              — Меня не слишком интересуют подобные мероприятия, — тихо проговорил маркиз Малфой. — Да и обсуждать то, как леди Гойл желает посостязаться мадам Забини, по меньшей мере бессмысленно.              — О, она из кожи вон лезет, чтобы переплюнуть матушку, — усмехнулся сын владелицы салона, с воодушевлением потирая ладонями.              — Выше головы не прыгнуть, — подметил Теодор, предпочитающий не лезть в разговор вне своей очереди. Блейз утвердительно закивал.              — Так что, вы посетите вечер? — вернулась к насущному вопросу Персефона, обращаясь к Её Светлости.              — Да, Персефона, мы получили приглашение от леди Гойл, — расслабленно произнесла герцогиня. — Мы с герцогом и Драко с радостью придём.              Учтивости матери маркиз Малфой не разделил, презрительно хмыкнув и откинувшись на спинку обеденного стула. Его мнения никто не спрашивал. Как и всегда, судя по вполне очевидной реакции. Это подтвердил и Блейз, который расплылся в нагловатой ухмылке, обращённой Драко. Маркизу Забини и говорить ничего не стоило, чтобы друг предупреждающе сузил глаза.              — Миссис Блэк останется с Эдвардом? — поинтересовалась Персефона, хоть её и вовсе не волновал этот вопрос. Получив подтверждающий вывод кивок, девушка продолжила. — А что насчёт мисс Грейнджер? Она тоже пойдёт?              Её Светлость на мгновение погрузилась в размышления, и Гермиона вновь ощутила неловкость. Она уже почти смирилась с тем, что не будет просить позволения присоединиться, дабы не навлечь на себя ещё больше неприятностей, но у Пэнси были свои планы.              — Мы не обсуждали этот нюанс. По правде говоря, даже не задумывались, — размеренно произнесла герцогиня. По её отстранённому лицо было трудно понять, к какому варианту склоняется именно она. Для Гермионы же позиция была более чем очевидна. Особенно после неудобного диалога чуть ранее.              — Думаю, что мисс Грейнджер обязана присутствовать, — дополнил подругу Теодор. Гермиона тотчас же узрела связь с Джиневрой — Нотт показал бы себя в выгодном свете перед будущей невестой, если бы поддержал её сестру в нелёгкой ситуации.              — Ваша Светлость, вы же не хотите, чтобы молодая образованная волшебница до старости учила Эдварда манерам, а всё-таки имела шанс найти себе достойного спутника жизни? — Елейный, даже заискивающий голос Персефоны неидеально копировал тон почтенной аристократки. — Или подобная перспектива, по вашему мнению, должна быть насаждаема только мне?              Герцогиня улыбнулась, хитро прищурив светлые глаза. Она поняла, девчушка Паркинсон подталкивала её к угрызениям совести насчёт собственных взглядов.              — Думаю, герцог не будет против, — заключила светловолосая женщина, вызвав у Гермионы выдох полный облегчения и благодарность новоиспечённой подруге, сдержавшей обещание быть рядом.              Все же Джинни неплохо разбиралась в людях.       

      ***

             Её Светлость, как подобает носительнице высокого титула, покинула столовую первой, оставив молодых волшебников побеседовать без родительского надзора. Казалось, в столовой даже воздух стал более невесомым в тот момент, как её шелестящая юбка скрылась в дверях. Лишь Нотта и Забини не коснулось всеобщее облегчение, маркиз Малфой незримо выдохнул, вернув лицу невозмутимое спокойствие, Персефона напротив искренне заулыбалась, а Гермиона… Гермиона была рада, что невыносимая пытка вниманием герцогини завершилась без ущерба для её чуткого состояния.              — Коль мисс Грейнджер посетит вечер, жди беды, — задумчиво протянул Теодор, отодвигаясь на стуле от столешницы. Гермиона недоумённо взглянула на него, ожидая пояснений.              — Съедят её, бедняжку, — поддакнул Блейз, теперь уже без всякого внимания к манерам поедая испечённое эльфами печенье. Поймав взор волшебницы, он красноречиво откусил кусочек и проглотил не прожёвывая.              — К чему вы это? — Маркиза Паркинсон сложила руки на груди и вопросительно подняла бровь. Точно также поступил и Малфой, только не проронив ни слова.              — Благовоспитанные леди не упустят возможности подступиться к завидному жениху всей волшебной Англии, — начал Тео.              — Мисс Грейнджер — лучшая цель для жеманных сердцеедок, ведь втираться в доверие леди Нарциссы — кишка тонка, — усмехнулся Блейз, заканчивая за друга его мысль. Малфой закатил глаза, расценивая сказанное не как предостережение, а как очередной выпад в свою сторону.              — О да, тебе, мисс Грейнджер, стоит готовиться к множеству вопросов и гротескных восхищений, — понимающе покачала головой леди Паркинсон.              Взгляды Гермионы и маркиза столкнулись и лишь тогда волшебница осознала, что без всякого смущения наблюдала за его меняющимися выражениями лица. Одёрнув себя, девушка отвела глаза в сторону.              — У меня имеется богатый опыт взаимодействия с высокородными избалованными детьми, — чуть приподняв подбородок, заявила Гермиона, тем самым вызывая смех присутствующих. Лишь один не засмеялся. Ну что же, каждый понял выражение по-своему, а кто-то даже принял его на свой счёт.              — Не одна мисс Грейнджер будет в центре внимания этих охотниц за чужим имуществом, — довольно произнесла Персефона, обращаясь к юношам, когда смех утих. — К счастью, теперь у меня будет приличная компания. В одиночку выслушивать комплименты в вашу сторону, которые я «непременно должна передать», у меня не хватит терпения. В последнее время меня выручала подруга, но и её у меня наглым образом похитили.              — Кстати об этом, — Теодор расплылся в лукавой улыбке. Той самой, что делала из него сытого кота. Выразительные глаза скосились в сторону смуглого волшебника. — На вечере я буду сопровождать одну прекрасную леди с огненными волосами…              — Смотри, не обожгись, Теодор, — негромко проворчал Блейз, насупившись так, будто его только что страшнейшим образом оскорбили.              — Мы все помним, чем обычно заканчиваются твои игры с огнём, — спокойно произнёс маркиз Малфой, кладя подбородок на сжатый кулак. В его глазах была едва различимая насмешка. — Не твоя сильная сторона.              — Отставьте зависть, джентльмены. — Маркиз Нотт чувствовал себя хозяином положения и упивался чувством собственного успеха. — Может мой инсендио порой и выходит из-под контроля, но влезать в голову — в этом мне равных среди вас нет.              — Влезть в голову — не равно влезть под юбку, — дерзко бросила Персефона и усмехнулась.              — И не то же самое, что влезть в душу, — строго отозвался Забини и погрозил приятелю указательным пальцем.              — Как малые дети, — выдохнул Малфой, изобразив на лице снисходительную усталость. Но практически сразу едва заметно улыбнулся. — Как будто Тео к каждому из вас куда-то неприятным образом влез.              — Интересная тактика защиты моей чести от нападок. Лучше бы и вовсе не встревал в нашу баталию, — наблюдая едва сдерживающих хохот Забини и Паркинсон, досадливо проговорил маркиз Нотт, с осуждением взглянув на друга. Дальше его взгляд скользнул к подслушивающей разговор Гермионе. — Драко бьёт, когда не ждёшь, будьте с ним осторожны. Нельзя доверять непредсказуемым.              Гермиона усмехнулась в ладонь, а после посмотрела на Малфоя, ожидая увидеть в его лице ответную остроту в сторону приятеля. Но его взгляд был устремлён прямо к ней, ожидая её реплики. Не зная, что ответить, девушка кивнула и решила закончить диалог многозначительным молчанием.              — Если разборки наконец достигли логического конца, могу осведомиться о решении, которое я перед чаепитием просила вас принять? — елейным голосом пропела Персефона, сменяя колкость на нежность. — У вас было много времени. Драко?              Гермиона вопросительно посмотрела на Персефону, надеясь, что та объяснит, в чем дело. Однако темноволосая волшебница не стремилась посвящать подругу в личные дела.              — Решительное «нет», — отрезал маркиз Малфой, одним только тоном давая понять, что его мнение никак не будет зависеть от дальнейших уговоров.              — И даже не соизволишь объясниться? — обиженно воскликнула Паркинсон.              — Не хочу быть причиной твоего краха. — Светловолосый аристократ произнёс это, как константу.       Истину, что предназначалась не только подруге.       Его мимолётный взгляд, резко кольнувший, безапелляционный, подтвердил умозаключение, устремившись в сторону мисс Грейнджер. Волшебница занервничала, обещая себе подумать об этом позже.              — Трус, — буркнула леди Паркинсон, не переживая заденет ли подобное обвинение Малфоя. Видимо, они знали друг друга достаточно, чтобы не обижаться и не вестись на несерьёзные провокации. — Теодор?              — Сегодня уже поднималась тема о моих навыках. Я более полезен в изящных магических искусствах, — маркиз Нотт развёл руками словно оправдываясь.              — Это значит «нет», правильно понимаю? — гневливо повысила тон аристократка, подаваясь вперёд. Звучала уже неприкрытая угроза.              — Ты редко ошибаешься, Пэнси. — Тео виновато улыбнулся, одёрнув руками лацканы. Он побоялся прямо отказать подруге в момент ярости.              — … Блейз? — после минуты злобного сопения волшебница обратилась к последнему из джентльменов.              — О нет, дорогая моя, если этим двоим нечего терять, то я крайне дорожу своей репутацией, — с откровенным сарказмом в сторону друзей заявил маркиз Забини. В отличие от голосов остальных, его тон был гораздо более экспрессивным. — Да и взгляни на меня! Ты всерьёз думаешь, что я достойный кандидат в наставники? Я перед прихлопнутой мухой каюсь во грехе!              — И то верно, — согласилась леди Паркинсон, унимая недовольство. Блейз Забини и правда был необходим этой компании, чтобы сгладить острые углы и уравновесить бушующие страсти. — Никакой помощи я от вас не получу? Хороши же друзья, ничего не скажешь…              — Почему никакой? — Забини поднялся из-за стола и подошёл ближе к Персефоне, делая свой голос каким-то заговорщицким. Для чего были необходимы передвижения, Гермиона не смогла осознать — все присутствующие всё равно оставались свидетелями авантюры. — Поскольку я нахожусь там, где переплетаются все основные сплетни, могу подсказать одно интересное местечко, где ты найдёшь искомое.              Малфой, услышав друга, вновь проявил недовольство. Гермионе подумалось, что он был наотрез не согласен с затеей волшебницы и надеялся, что резкий отказ заставит её передумать. Персефона явно затевала что-то опасное.              — Какое «но»?.. — негромко протянула девушка, ожидая подвоха.              — Но всё это должно остаться в строжайшем секрете, ведь я не хочу, чтобы в итоге все карты указали на Наше Сиятельство, — Забини слегка улыбнулся, сузив тёмные глаза. Паркинсон засияла. — Дай мне время, я отправлю тебе письмо, как только всё узнается. А вы, — смуглый аристократ обвёл взглядом всех присутствующих, — будьте так великодушны не распространяться!              — Пособникам выгоднее молчать, — всё ещё раздражённо ответил маркиз Малфой. — Если только мисс Грейнджер не подведёт нас.              Все четыре взгляда обернулись в сторону Гермионы. Волшебницу одолело возмущение — был ли в словах маркиза намёк на то, что она слишком болтлива? Или таки образом Малфой вынуждал гувернантку дать обещание?              — Ей всегда можно подправить память, — пошутил Теодор, доставая из-под фрака палочку. Гермиона вздрогнула.              — Тео! Убери! — поморщившись воскликнула Персефона, отмахиваясь от приятеля. — Я целиком и полностью доверяю мисс Грейнджер, а так как это — моя тайна, то мне решать, кому стоит знать, а кому нет.              — Персефона, — Гермиона в первый раз за сегодня назвала маркизу по имени и на мгновение поразилась, как неловко слова вылетели из губ. То, что она неосознанно решилась на подобное, многое говорило о зарождающемся доверии. — Мне некому рассказывать. А если кто и будет излишне любопытным, смогу удержать свои мысли при себе. Тем более, я совершенно не понимаю, о чем речь.              Леди Паркинсон улыбнулась, ни на секунду не поверив в то, что подруга до сих пор не имеет даже предположений. Её определённо радовала перспектива общих секретов.              Улыбнулся и Малфой.       Лишь на миг неуловимо подняв уголки губ и тотчас же отвернувшись.       Но Гермиона заметила.       

      ***

             За окном уже несколько дней к ряду беспросветно бушевала гроза. Золотистые листья исчезли, оставив после себя лишь голые ветви и бурую слякоть. Настроение было невыносимо тоскливым: Джиневра давно не писала, герцогиня Малфой из-за изменений погоды мучилась от мигрени и вымещала своё недовольство на домовых эльфах, заставляя их работать пуще прежнего и выполнять бесполезные указания, Эдвард был непривычно встревоженным из-за раскатов грома, а герцог Манчестерский хмурый как туча сновал по поместью, вынуждая каждого из домочадцев делать всё возможное, лишь бы не попасться ему на пути.              Не найдя себе приемлемого занятия, Гермиона отправилась в библиотеку. Лишь хорошая книга могла спасти от этого угнетения, да и на примете была пара интригующих обложек.              Может и маркиз Малфой бы объявился. В последнее время он редко выходил из покоев, посещая лишь столовую и занятия. Гермионе очень бы хотелось увидеть его не собранным, как обычно, готовым к противостоянию с отцом, матушкой или трудными науками, а расслабленным, каким он обычно был, занимаясь тем, что приносило удовольствие.              Мисс Грейнджер часто задумывалась о нём. Его образ отказывался покидать голову, особенно в такую отвратительную погоду, когда разум самостоятельно принимал решение воскресить в памяти самые светлые моменты. Платиновые волосы идеально подходили под запрос, да и чувства, что испытывала молодая волшебница, были спасением от позднеосеннего состояния, когда кажется, будто вся жизнь проходит где-то, а не здесь.              Мисс Грейнджер наконец смогла уложить в голове, утвердить для самой себя присутствие интереса, что так давно зародился в душе, но столь тщательно отрицался. Облегчило ситуацию то, что девушка приняла это как факт, не обязывающий ни к чему и ни к чему не ведущий.              Разве можно было не заинтересоваться таким человеком, как он? В этом не было ничего зазорного.              Полумрак библиотеки радушно встретил волшебницу ароматом опалённого воска. Гермиона прошла мимо стеллажей, дойдя до того, где умышленно припрятала найденные ранее фолианты, и достала один из них.              Практически достигнув любимой софы возле окна, она увидела его. Маркиз сидел на самом приятном месте с книгой в руках. Но взгляд его был прикован не к желтоватым страницам, а к Гермионе. Указательный палец всё же не соскользнул со строчки.              Глаза, потемневшие от сумрака, не выражали ни одной эмоции. Обыденный холод. И пламя свечей, изящно танцующее на острых скулах.              Мисс Грейнджер произнесла учтивое приветствие, сокрушаясь, что не успела поймать то самое выражение, каким другие люди не скупятся поделиться с окружающими.       Малфой кивнул, закрыл книгу, оставив указательный между страницами, поднялся, уступая место.              Хотя Гермиона была бы совсем не прочь его разделить.              Стремительным шагом обойдя девушку и едва не наступив на полы длинной юбки, маркиз ушёл, оставив гувернантку одну в сопровождении дурманящего, ни на что не похожего запаха своего тела.              Оно и к лучшему.       

      ***

             Манчестер. 1884 год. Осень, вторая половина ноября.                     Последний месяц осени принёс первые серьёзные заморозки. Солнце всё реже озаряло небосвод, предпочитая прятаться в тяжёлых тучах. Тёплая шаль стала привычным элементом гардероба, так как промозглые сквозняки не щадили — лишь за пару последних недель заготовленный заранее запас бодроперцового в поместье опустел, вынудив младшего Малфоя между занятиями и обязанностями на фабрике готовить новые зелья.              Эдвард постоянно чихал, от чего его волосы на мгновение меняли оттенок, повинуясь потоку неконтролируемой магии. Именно так мисс Грейнджер впервые узрела его врождённую способность к метаморфии. В первый раз это вызвало удивление — Гермиона даже неосознанно потёрла глаза, кляня в галлюцинации усталость или неудачное преломление света. Когда обе причины были развенчаны по причине отсутствия солнечного света и соблюдения волшебницей правильного распорядка дня, она осведомилась у миссис Тонкс-Блэк об особенностях внука. Та с воодушевлением поведала о необычной черте почившей дочери, которая передалась сыну.       Покамест маленький лорд не умел контролировать интуитивную магию, поэтому изменения были непредсказуемыми и необъяснимыми даже для Эдварда. Сестра герцогини даже предположила, что они зависели от окружения внука. Именно поэтому в детстве он перенимал черты своих родителей, а теперь стал маленькой копией маркиза Малфоя, которого считал своим самым близким другом.              Дальнейший разговор был пропитан меланхолией, ведь Гермиона наконец решилась спросить о вневременной кончине родителей мальчика. Под строжайшим секретом скорбящая женщина поведала о болезни супруга дочери и о том, чем обернулась неосторожность обоих. Мисс Грейнджер заметила, что история была гораздо глубже, чем это скупое объяснение. В глупость родителей Эдварда верить попросту не хотелось, поэтому она предположила, что обстоятельства сыграли против них. Озвучивать догадку и допытываться молодая волшебница не стала, переведя тему беседы в менее печальное русло.              Радость от согласия герцогини ушла на второй план, ведь теперь надо было готовиться к вечеру. Гермиона вновь чувствовала себя в подвешенном состоянии: она не могла понять, как стоит поступить — обратиться за помощью в подготовке к Джиневре или ожидать, что помощь предложит сама герцогиня. Последняя, к слову, со дня чаепития не поднимала тему выхода в свет.              Дабы успокоить нервы, Грейнджер приняла решение на всякий случай приготовить единственное выходное платье, привезённое из Йоркшира. Оно совершенно не подходило к балам в высшем свете, уступало в своей помпезности даже повседневным нарядам Её Светлости Нарциссы, но это было хоть что-то. От осознания хоть какой-то готовности любящей держать всё под неусыпным контролем Гермионе было чуточку проще воспринимать ожидание.              Занятия с лордом Эдвардом завершились пару часов назад, и теперь девушка была предоставлена самой себе. Свободное время волшебница решила потратить на изучение утренней прессы и ведение дневника, которого Гермиона не касалась уже практически месяц.              С подписью было решено быстрее всего — Гермионе запала в душу фраза, прочитанная около недели назад, что в последнее время постоянно крутилась в голове. Её и было принято увековечить на страницах реквиема. В качестве оформления страницы мисс Грейнджер задумала использовать вырезки из Ежедневного Пророка и других газет и журналов. Это всегда выглядело красиво.              В самый творческий момент в дверь покоев робко постучали. Судя по тому, что звук исходил откуда-то снизу — это была эльфийская рука. Гермиона, загнув угол листка, на котором остановилась, спешно поднялась из-за бюро и вышла на зов.              — Мисс Грейнджер, прошу прощения за потревожность, — смущённо начала маленькая эльфийка по имени Миппи, которую обычно не было видно и слышно из-за её пущей стеснительности. Даже её голосок был столь тих, что Гермионе пришлось наклониться ближе, дабы различить слова. — Прибыл мистер Уизли, зовёт вас.              — Рональд или Артур? — удивлённо спросила гувернантка, зная, что эльфы, особенно те, кто редко выходит к хозяевам, предпочитая заниматься своими обязанностями в одиночестве, путают титулы и обращения. Мысли о том, что её посетили близнецы, не было, ведь братья всегда шли в паре. — Старший или младший?              — … Простите Миппи… Миппи не знает, с кем сравнить… — растерялась эльфийка, начав перетаптываться с ноги на ногу. — Он как вы, только рыжий, высокий и с… пятнами на носу…              — Веснушки, — подсказала Гермиона, улыбнувшись. — Благодарю, Миппи, передай, что я тотчас же выйду.              Кивнув, эльф растворился в воздухе, отправляясь прямо к холлу. Гермиона же, принялась приводить себя в порядок, что было вовсе не обязательно, ведь волшебница очень придирчиво относилась к собственному облику и всегда была собранной и аккуратной.              Интересно, для чего Рональд приехал в Манчестер? Проездом? Тогда почему не сообщил? Может что-то случилось? Нельзя думать о худшем. Хотел увидеть, где уже несколько месяцев проживает его сестра? Мог бы и сообщить. Или хотел устроить приятный сюрприз? Скоро узнается.              Поправив выбившиеся из тугого плетения на затылке пряди, прогладив нетерпеливыми ладонями юбку, девушка покинула покои и двинулась в сторону главного выхода из поместья. Прямой коридор, что вёл из гостевого крыла в холл, был практически преодолён в тот момент, когда Гермиона услышала родной, но непривычно строгий голос:              — … дабы побеседовать с Её и Его Светлостью. Гермиона… Мисс Грейнджер отправится на предрождественский приём в сопровождении меня, как брата, под мою полную ответственность. Они не могут отказать. — Голос Рона граничил с вызовом и даже дерзостью, чего раньше Гермионе слышать не приходилось.              Казалось, брат был по неизвестным для волшебницы причинам взвинчен и явственно непреклонен в своём намерении. В это мгновение Гермиону поразила догадка — Персефона не сообщила Рону о том, что вопрос был решён задолго до сего дня. Рон задумал добиться желаемого для сестры и себя, проявив инициативу и самостоятельно обратившись к герцогу и герцогине. Была ли это его идея, или Джинни надоумила?              Девушка остановилась и прислушалась, дабы по мере своего появления иметь представление, почему Рон столь странно отвечает. И самое важное — кому. Возможно, домовик-дворецкий проявил себя не столь радушно, что было ему вполне присуще. Впрочем, Рон бы не стал что-либо доказывать эльфу, предпочтя дождаться сестру.              Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать.              — Мисс Грейнджер уже получила разрешение герцогини, — надменно произнёс младший Малфой, процедив фразу холодно и резко. С долей властности и снисхождения. — Она отправится в поместье Гойлов под протекцией Малфоев.              Появилось стойкое ощущение, что после настолько презрительного тона, маркиз просто-напросто захлопнет двери перед носом мистера Уизли, но судя по тому, что никаких посторонних звуков из холла не донеслось — Малфой повременил с этим. Но и разговор продолжать не стал, оставив последнее слово за собой.              Натянув дружелюбную, исключающую наличие подозрений улыбку, волшебница споро двинулась в сторону гостя. Она должна была вмешаться, ведь ни Рон, ни маркиз не проявили должного благоразумия и вежливости друг к другу.              Выйдя в большую залу, Гермиона наконец увидела: Рональд в тёплом пальто стоял в дверях, держа снятый цилиндр в руке, а напротив него, вытянувшись в готовой к атаке стойке, с прямой спиной и едва поднятым подбородком — Малфой. Аристократ, по-видимому, застал прибывшего Уизли случайно, собираясь покидать особняк по своим делам — он тоже был в пальто, но более приметном и дорогом, на руках — кожаные перчатки. Лишь головного убора не было.              Эльф-дворецкий, терзаясь выбором между соблюдением обязанностей и невмешательством из-за негостеприимности хозяина, немного в стороне прикинулся стеной, не решаясь принять цилиндр и верхнюю одежду гостя, дабы убрать их. Приказа принести головной убор хозяина тоже не было.              Приблизившись, Гермиона заметила: увидев её, Рон тут же расплылся в добродушной улыбке, забыв про маркиза, который, напротив, заметив гувернантку, отвёл взгляд в сторону, лишая лицо хоть каких-нибудь эмоций кроме отстранённости.              — Доброго дня, Рональд, безумно рада твоему визиту! — мягко произнесла Гермиона, подходя к брату. Тот, зажав цилиндр подмышкой, снял с ладоней перчатки, засунул их в карманы и протянул обе руки к сестре, аккуратно взяв девушку за ладони.              Гермионе пришлось побороть смущение и желание отстраниться — Малфой всё ещё был зрителем сей сцены, да и со временем волшебница отвыкла от подобных невербальных жестов со стороны кого-либо.              — Я ужасно скучал, Герми! — воскликнул Рон, сжав в прохладных шершавых ладонях девичьи пальцы. — От тебя давненько не было ни одной весточки. Как ты поживаешь? Признаюсь честно, ты была права, Манчестер совсем не похож на Йорк — не самое приятное местечко, очень тусклое и промозглое. Негостеприимное. С ума здесь можно сойти от скуки и угнетения!              Гермиона замешкалась. Ей стало стыдно перед маркизом за то, что при визите в Лондон она крайне неразумно и жёстко отозвалась о владениях Малфоев, не задумываясь, что эти размышления достигнут ушей кого-то из этого герцогского рода. В замешательство вгоняло и то, что Рон специально упомянул это, дабы насолить светловолосому аристократу. Это было крайне некрасиво с его стороны.              Молчание затянулось, наполняемое лишь запредельной неловкостью и хрустом кожаных перчаток. Несмотря на непроницаемое выражение лица сына герцога, юноша сжимал и разжимал ладони, спрятанные у него за спиной.              — Я уже привыкла к обстановке, и мне очень даже полюбилось это место. Здесь много хорошего! — поспешила исправить недоразумение, возникшее из-за своего болтливого языка, волшебница, стараясь не смотреть в глаза светловолосому аристократу. — Как твои тренировки по квиддичу? Держу пари, ты лучший среди команды!              К сожалению, попытка сгладить напряжённую ситуацию с треском провалилась. Внутренняя злость и раздражённость маркиза бессознательно стала ощущаться ещё сильнее. Что Гермиона сделала не так?              — Квиддич — командная игра, Герми. Победа не там, где кто-то лучше, а там, где все игроки — одно целое, — пояснил Рон, довольный, что сестра наконец проявила искренний интерес к его увлечениям. Возможно, ему польстило то, что Гермионе подумалось об уровне его навыков. — Давай побеседуем в другой раз в более приватной обстановке. Вообще-то я приехал, чтобы попросить позволения для тебя. Чтобы ты с нами отправилась на вечер в начале декабря.              — О, Рон, не стоило! — натянуто улыбнулась Гермиона, внутренне желая не быть в центре этого немого сражения между братом и маркизом. Что вообще между ними успело произойти за такой короткий срок? — Мы с маркизой Паркинсон уже получили разрешение у Её Светлости, она не против.              — Это здорово, — ответил Рон, однако в глазах его с лёгкостью можно было прочитать досаду от того, что не он решил возникшее затруднение. — Значит, на вечере ты, я и Джинни вновь свидимся. Кстати, — Рональд хитро прищурился, — Джинни уже готовит для тебя «умопомрачительный наряд». Это её слова.              — Не пристало гувернантке дома герцога Манчестерского являться в высший свет в чём попало, — едва поджав губы, вдруг резко сказал маркиз, давая понять, что он всё ещё находится в центре сей прелестной брато-сестринской болтовни. — Посему платьем мисс Грейнджер будут заниматься модистки, работающие исключительно на Малфоев. Они лучшие в своём деле.              — Позвольте, у Джинни… мисс Уизли просто восхитительный вкус! — возмущённо воскликнула Гермиона, вытаскивая ладони из рук Рональда и разворачиваясь в сторону аристократа.              — Я вдоволь налюбовался этим восхитительным вкусом на балу дебютанток, — нахально бросил сын герцога, бесстыдно стреляя взглядом в волшебницу. Столько невымещенной ярости в его глазах Гермионе ещё видеть не приходилось, от чего всё внутри вмиг похолодело, а после взорвалось, начисто сметя совесть и желание соответствовать всяким нормам приличия.              Не успела Грейнджер выпалить необдуманную глупость, вмешался Рон, выпаливая необдуманную глупость вместо неё.              — То чудесное платье с цветами — выбор Гермионы, — твёрдо заключил он, обходя сестру, чтобы закрыть её своей спиной. Его голос сбивался от накатившей злости. — Если вы предпочитаете что-то более достойное вашей непревзойдённой персоны, так любуйтесь не моей сестрой, а… в другую сторону!              Не дожидаясь ответной грубости от маркиза, мисс Грейнджер обошла брата, возвращаясь на передовую. Ей было очень приятно, что Рон заступился за неё, но она и сама могла защитить свою честь перед каким-то напыщенным маркизом.              — Я не нахожусь в покорном рабстве, милорд. Я гувернантка. — Гермиона умышленно выделила свою роль, ставя каждого на своё место. — А в должностных обязанностях гувернантки нет ни слова о том, в чём она обязана быть одета на вечерах. Опираясь на вышеозначенное, я имею полное право самостоятельно выбрать, кто займётся моим нарядом.              Малфой ничего не ответил. Смерив Гермиону высокомерным взглядом, скользнув глазами полными презрительности по Рональду, он грозно выдохнул и без всяких кивков удалился, чеканя шаг.              Обстановка стала постепенно остывать. Когда шаг затих за одним из поворотов, Рон, повернувшись к Гермионе, посмотрел на сестру полными тепла и искренней тревоги глазами.              — Как он смеет относиться к тебе, как к какой-то служанке? Ты — дочь барона! — В его голосе звучала досадная злость. Рон нервничал из-за безысходности, ведь ничего не мог исправить в кажущейся ему неправильной ситуации.              — Это не всегда так, — принялась успокаивать брата и себя волшебница. — Честно сказать, я не знаю, какая муха вас обоих сегодня покусала. Обычно маркиз более сдержан и даже иногда бывает вежлив и учтив. Да и тебя я раньше не видела… таким.              — Ты его оправдываешь, — недоумённо заметил Рон, придав неизвестности собственные скрытые мотивы.              — Нисколько! — воскликнула Гермиона. Она хотела лишь огородить брата от всего этого, дабы это не принесло ещё больших переживаний. Он воспринимал её слова по-своему. — Главное, что у меня есть вы. Семья, которая всегда поддержит и встанет на мою сторону. Это держит меня наплаву в особо трудные моменты.              Рон, задумавшись, замолчал, вновь беря ладони сестры в свои руки, опуская на них невидящий взгляд. С минуту они стояли в уютной тишине, каждый размышляя о своём. Неуловимость моменту придавала мысль о том, что в любой момент в их маленькое спокойствие может вторгнуться любой из проживающих в поместье.              — Что мы будем делать дальше? — тихим вкрадчивым голосом спросил Рональд.              — Передай Джинни, чтобы она сделала такой наряд, который придётся по душе прежде всего ей самой. — Гермиона лукаво прищурилась. Если маркиз хочет играть в кошки-мышки, значит и встречен на поле боя будет соответствующе. — И пусть даже Малфой коршуном высматривает меня в толпе гостей, платье должно всем своим видом говорить, что я принадлежу лишь себе и своей семье. Больше никому.              Рональд усмехнулся, оценив непокорность сестры. Для него это было такой же новостью, как и для Гермионы факт того, что Рон умеет быть напористым и непреклонным.              Волшебница с мягкой улыбкой оглядела брата, чуть отстранившись от него. Взяла его цилиндр и, привстав на носочки, водрузила на рыжеволосую макушку. Потом вдруг поморщила нос.              — И никакого изумрудного.