Молчи, ничего не говори

      Дальнейшие события прошли как-то мимо Скалла. Он отрывками помнит как на гору поднялись другие Аркобалено, как они столпились вокруг него, спрашивая, в порядке ли всё, а он только и мог, что стоять и молча глотать слёзы. Пытаться поднять взгляд и посмотреть хоть на одного из семьи у него не хватало сил. Груз вины ложился весом на плечи ему как Атланту, заставляя чуть ли не пригибаться к земле. А волнение Аркобалено лишь делало его ношу тяжелее.       До того как их поглотил луч яркого света, он только и смог, что улыбнуться сквозь боль. Он все сделал правильно. Ради мира. Ради всех невиновных ни в чем людей сейчас, и ещё не родившихся людей в будущем. Для него все равно скоро все кончится, когда семья отвернется от него. Честно, Скалл не знал что с ним будет дальше и что вообще придумал Кавахиро. Забрать к себе? Он ему что, зверушка какая-нибудь? Но в мыслях Облако мог думать сколько угодно, пока его тело горело в агонии изменений. Игнорировать физическую боль было легко, она просто терялась на фоне душевной. Но одновременно с ней приходило облегчение от осознания того, что больше не придется скрывать. Де Морт точно знал, что после проклятия Аркобалено сопоставят его странное поведение с тем, что сейчас происходит и сделают правильный вывод. Ему не придется самому раскрываться.       Облако не знал, сколько прошло времени, но осознал он себя лежащим на траве и мокрым от дождя. Тело болело так, словно он попал в чудовищную аварию и все его конечности перемололо в фарш. Но он жив. Хорошо это или плохо пока неизвестно.       С трудом продрав глаза, Скалл сжал зубы и с сиплым звуком вдохнул влажный воздух. Над ним нависали черные грозовые тучи, а крупные капли так и норовили ослепить. Вокруг бушевал лишь раскатистый гром и шум ливня. У него все похолодело внутри, когда резко пришло осознание того, что не слышно чужого дыхания. Ни одного! Где его семья?!       Встать, казалось, невозможно. Тело болело, не слушалось, да и ощущалось словно чужое. Он бы так и пытался вскочить на ноги, если бы на глаза не попалась собственная рука: маленькая, мягкая, с детскими пухлыми пальчиками. Облако пошевелил ими, с отстраненным интересом наблюдая за сим действием, и да, это его ладонь. Как так получилось, Скалл даже не задавался вопросом. И так ясно что проклятие о котором говорил Кавахира. Взгляд опустился ниже, на такое же маленькое детское тельце с крошечными ножками. Ох, как же долго он будет привыкать, и как же скорбеть по поездкам на мотоцикле.       Подавив в себе обиду, Скалл попробовал подняться, и на этот раз у него получилось хотя бы сесть. Он чихнул. Ливень был ледяной, а тело только перестроилось. Что там произошло с его иммунной системой и думать страшно. Обидно будет если он в первую же неделю бытия «спасителем мира» сдохнет от банального воспаления легких, которое плавно перетечет в пневмонию. Но, возможно, это не худший вариант. Повлияет ли его смерть на проклятие? Хороший вопрос. Он обязательно подумает об этом на досуге.       Глаза застилала влага, и был ли это дождь или слёзы… на самом деле не важно. В голове буквально кричала лишь одна мысль:

Где?

      Все слова Кавахиро о том, что им не грозит смерть не могли дойти до его уставшего, напуганного сердца. Он чувствовал, как разваливается на части. Не столько физически, сколько морально. Процесс разрушения начался ещё в тот злополучный день, когда ему стала известна страшная тайна их предназначения, а само проклятие стало апогеем его краха.       Только бы увидеть их в последний раз, прежде чем они навсегда вычеркнут его из своей жизни, заклеймив предателем. Коим он, собственно говоря, и является. И плевать на все доводы в пользу молчания, что большинство Аркобалено отказались бы, наплевав на будущие поколения, на всех ещё даже не рожденных детей, которых они обрекли бы на гибель. Плевать. Сердцу не докажешь, что он поступил верно. Ведь его семья уже им предана, независимо от обстоятельств. Даже понимание того, что миру, человечеству, дана отсрочка, ничем не успокаивало накатывающую истерику. Столько мыслей, столько чувств… Как бы ему хотелось ничего не знать, просто вернуться в прошлое и остаться в своей комнате с этой чертовой конфетой.       Сжав челюсти, Облако поднялся на дрожащих ногах и тут же рухнул лицом в мокрые камни. Было больно и обидно, но это лишь придало ему сил попробовать снова. Попыток десять потребовалось для того, чтобы научиться заново ходить — все тело слушалось с трудом, и Скалл не ощущал себя… собой. Но это ожидаемо, учитывая всю ситуацию. Сосредоточенность на том, что сделать несколько шагов хорошо справлялась с отвлечением внимания от других проблем, особенно проблемы отсутствия рядом хоть кого-нибудь.       Панически оглядев каменное плато, Облако чертыхнулся: из-за дождя не было не то что ничего не видно, но и не слышно. Все заглушал звук разбивающихся о камни тяжёлых капель. Скалл зажмурился от несправедливости, но не стал сдаваться. Чисто на ощущениях, он побрел вперёд. Для его маленького тела путь был очень долгим и в какой-то момент он стал слышать отдалённые крики.       Его звали.       Скалл остановился. Ноги словно примёрзли к земле и сил не было двинуться вперед. Все тело застыло на месте. В голове набатом отдавались звуки грозы. Он хотел побежать вперед, честно хотел, но страх сковал все его движения. Достоин ли он вообще их видеть? Сказать им последние слова? Объясниться… — Лакей!       Голос всё приближался, и Облаку хотелось оказаться где угодно, но не здесь. Даже провалиться сквозь землю было бы куда предпочтительнее. — Скалл!       Ещё ближе… Один обреченный шаг назад. Потом второй и предательский камушек неудачно попал под ногу, отчего Облако завалился назад, больно ударяясь затылком. Лицо его тронула грустная улыбка: — Даже сбежать нормально не могу, позорище.       Видимо привлечённый звуком упавшего тельца, в поле зрения Скалла попал… Реборн. Узнать его было легко — фирменные завитушки остались при нём, да и шляпа тоже. В остальном Скалл никогда бы не сказал, что этим ребёнком был именно Реборн. Ну никак не вязался с образом лучшего киллера вид этого очаровательного малыша с большими чёрными глазами. А почему чёрными? Странно…       Скалл молча пялился на Солнце, отчего последний поёжился. Глаза Облака были тусклыми, влажными и выглядят так, словно Де Морт находился в лихорадке. В слезящихся аметистах отчетливо прослеживалась вина. Реборна словно кинули в холодную воду, и дождь здесь был совсем не при чем. Он вспомнил все реакции, все ужимки, все эти чертовы взгляды Облака за последнее время. В один момент все стало слишком понятно. — Ты знал… — Реборн не спрашивал. О нет, он утверждал.       Скалл вздрогнул, чувствуя, как острая спираль впивается ему прямо в сердце: — Я… я… — Проваливай, — голос пустой, лишенный чувств и эмоций. Как и глаза. Но в последних, где то внутри разгоралось Пламя, вперемешку с яростью.       Скалл вздрогнул и на глаза вновь набежали слезы. Дождевые капли смешивались с горькой солью, проливаясь на землю невысказанный отчаянием: — Семпай, я- — Я сказал ПРОВАЛИВАЙ! — впервые за все их знакомство, Реборн позволил себе поднять на него голос. Впервые.       Всхлипнув, Облако нелепо встал и не разбирая дороги кинулся в лес. Ему было плевать на то, что тело вело себя странно, что изменился центр тяжести и все остальное. Единственной его целью было оказаться как можно дальше от Реборна. От Аркобалено… Больше не видеть в их глазах ненависть и разочарование. Он знал что так будет. Знал с того самого момента, когда узнал про проклятие. Знал! И все равно глупое сердце надеялось на другое. И чем это кончилось?! Нужно было сразу уходить, не искать, не надеяться, не думать о том, что там с Аркобалено. Воздвигнуть иллюзию что все хорошо, что он просто не застал их пробуждение после проклятия и они ушли к себе по домам.       Маленький камень предательски оказался под его ногой, и экс-каскадер кубарем покатился с горы. Было очень больно. И он на секунду подумал, что лучше будет так и умереть, но большие теплые руки подхватили его израненное острым гравием тельце и прижали к широкой груди за которой слышалось быстрое биение сердца. Последнее странно успокоило, хоть честно, Скалл думал что у Кавахиры сердца в принципе нет.       От отчаяния, а не от теплых чувств, Облако прижался ближе к мужчине и срывая голос закричал. Он рыдал так, как никогда прежде. Выплескивал все что накопилось: свою обиду, гнев, печаль, жгучую ярость вперемешку со смирением. Он плакал навзрыд, сильно зажмурив глаза. Бил кулаками по чужой груди, после хватался за одежду, крепче придираясь к человеческому теплу. Боялся отпустить. Остаться абсолютно одному. Возможно кричал обвинения в сторону Кавахиро, возможно, в свою. Он и не заметил как холодная улица сменилась сухим теплом. Но то что он заметил точно, шаман держал его на руках все то время, пока он, все ещё всхлипывая, не потерял сознание. Нервная система не готова была к такой истерике.       Поудобнее перехватив затихшего Скалла, Кавахиро поднял взгляд к потолку и тяжело выдохнул. Душило ли его чувство вины? Нет. Возможно немного скреблось о его черствое сердце, но не выходило на передний план. Он слишком часто проходил через процедуру создания Аркобалено, чтобы сожалеть. Но сейчас… сейчас было паршиво. Не до слез, так, до легкого тремора рук и сжатых в тонкую нить губ. Все было предрешено в тот самый миг, как он увидел сильное Облако в толпе людей.       Скалл был обречен, значит, вроде как, он не причем.       Ни один человек в здравом рассудке не будет всерьез злиться на стихийное бедствие. Это просто сила, с которой людям не справиться, и все что остаётся — это принять. Проклятие Аркобалено было тем самым стихийным бедствием. Которое тоже, оставалось лишь принять и смириться, научиться жить дальше после него. Каждый Аркобалено — это город, переживший бедствие. Кто-то решает отстраиваться заново, ну а кто-то сдается и переходит в объятия Пламени Мрака.       Скалл же был маяком, пережившим шторм, чтобы вновь зажечь свой спасительный свет. Не город, даже не полноценный дом, но способный спасать заблудших каждый день. Таких как он терять было обиднее всего. Видеть как яркий свет тухнет буквально на глаза. Как ранее счастливый человек потихоньку перестает существовать. Словно в один момент выключили электричество, забрали все силы и докучи связали, чтобы наверняка сломать. Но что мог сделать Шаман? Сейчас, только проследить, чтобы Облако не убился в первые дни, дальше же будет легче. Нужно лишь пережить кризис и за ним пойдет процесс восстановления.       Кивнув самому себе мужчина уложил крохотное тельце на мягкий диван и накрыл Облако своим плащом. Ещё раз тяжело вздохнув, Кавахиро откинулся на спинку дивана и сам провалился в беспокойный сон, зная, что сегодня не спасется от кошмара. Все умершие всегда настигали его в самую первую ночь после нового проклятия.       Чтобы он не забыл ни одного из тех, чью судьбу пустил на благо мира.