Да пошло оно всё к...

      – Сегодня Вас не волнует, что я думаю, да?.. – Кехён осторожно закрывает за собой дверь в комнату, выделенную Ёнсыну в чужом дворце, и оглядывает её цепким взглядом, пытаясь навскидку определить, не угрожает ли его господину что-либо.       – Волнует меня или нет – это ничего не изменит, Кехён... – Ёнсын устало вздыхает, снимает часть парадной одежды и почти каменеет, когда Кехён, тоже вздохнув, произносит:       – Она...       – Я хочу прогуляться в саду! – не позволяя закончить фразу, перебивает он и, решительно развернувшись, делает шаг в сторону двери.       – Это не очень разумно, – возражает Кехён. – Охрану я до утра отпустил. А чтобы обеспечить Вам безопасность, может быть недостаточно меня одного.       – Значит, вместе умрём. – Ёнсын несколько бесконечно долгих секунд смотрит ему в глаза и всё-таки выходит в коридор.       – Хорошо, – опуская руку на гарду вздыхает Кехён. – Хорошо... Предлагаю спуститься к реке.       Ёнсын согласно кивает и, как всегда, безошибочно выбирает направление в хитросплетении коридоров дворца, в котором гостит уже пару дней. Они минуют несколько лестниц, выходят во двор и в абсолютной тишине пересекают густой, таинственный в сумерках сад.       Кехён подозрительно поглядывает на каждый несущий опасность засады куст, то и дело меняет своё положение, то опережая своего господина на шаг, то оказываясь плечом к плечу рядом с ним, то задерживаясь за его спиной, и изо всех сил старается, чтобы тому не грозили ни выпущенная из какого-либо укрытия стрела, ни нападение в упор.       Ёнсын тоже поглядывает по сторонам. Но… Сегодня он непривычно рассеян. И Кехён в какой-то степени понимает его: не каждый день тебе представляют невесту, с которой ты даже не по собственному желанию обручён...       Они останавливаются у реки.       Ёнсын несколько минут прислушивается к тихому журчанию её вод и в конце концов тяжело опускается на траву. Кехён тоже садится. Спина к спине. Лёгким нажимом заставляет Ёнсына сменить положение так, чтобы хотя бы с одного бока была относительно безопасная вода и, надеясь, что не зря тратил время на тренировки будущего короля, доверяет ему свой тыл, в то же время прикрывая собой его.       – Ваша невеста… – спустя пару минут снова решается он и, не дождавшись отпора, делает вывод: тому всё же не безразлично, что о его скорой свадьбе думает Кехён.       – Она... Очень красива. – задумчиво продолжает он. – Образованна и скромна. И... Даже я не могу придраться к совершенству её манер...       Ёнсын выразительно хмыкает, а Кехён теснее прижимается своей спиной к его и с замиранием сердца шепчет:       – Но важно даже не это. Она... Улыбается искренне. Я... Я уверен, Ваша будущая жена – человек с прекрасной душой. Я могу быть спокоен...       – Кехён... – обрывает его Ёнсын. Но тот отрицательно покачивает головой; всё так же не оборачиваясь, накрывает своей рукой чужую, вздрогнувшую от его прикосновения ладонь и, переведя дыхание, договаривает:       – Я могу быть спокоен. Думаю, это счастье – прожить свою жизнь с кем-то похожим на неё...       – Кехён! – голос Ёнсына становится твёрже, а спина – напряжённее. И Кехёну даже в голову не приходит что-либо возражать, когда тот отчаянно просит, – давай помолчим?..       – Хорошо...       Позволяя Ёнсыну прикрыть глаза и откинуть голову на свое плечо, он еле заметно кивает; не полагаясь больше ни на кого, кроме себя, внимательно вглядывается в темноту; прислушивается к тому, что происходит за его спиной; и, улавливая сдавленный полувсхлип-полувздох, думает, что умереть прямо здесь и сейчас было бы действительно хорошо...