Морсентур

Ишу перевела взгляд на Мефистофеля. Он, услышав весьма интересный диалог сестры со следователем, решил отвлечь внимание, поэтому неторопливо сошел с подоконника и уселся рядом с лежачим мужчиной, заставляя гостей перешептываться. В этот момент Ишу чутко ощутила чье-то постороннее присутствие в темной кладовой. Дождавшись, когда следователь с концами скроется в другой части гостиной, девочка бесшумно направилась туда. Оставшиеся в зале присутствующие продолжали испепелять девчушку злобными взглядами; казалось, каждый из этой знати норовил доложить о ее подозрительном поведении и этой странной, возникающей из ниоткуда холодной улыбке. В полумраке кладовой вовсю ковырялся Ландоунер. В руках он судорожно держал старинную брошь и серебряную трость, а в зубах сжимал дымящуюся трубку. Абсолютно не замечая за своей спиной Ишу, пристав лихорадочно старался уместить все это добро во внутренние карманы своего широкого сюртука. Бесчисленные коробки, пыльные полки с терпкими коллекционными винами и медовухой Ландоунер брезгливо игнорировал. Он намеревался украсть у барыни только ее самые дорогие редкие вещи, чтобы потом выгодно сбыть их перекупщикам и пустить деньги в новые, куда более масштабные махинации с недвижимостью. Не найдя на полках больше ничего полезного, Гриди резко обернулся и от неожиданности едва не выронил сворованное добро, увидев стоящую в дверях Ишу. — Господи боже мой, девка! — испуганно выдохнул Ландоунер, поспешно пряча руки с вещами за спину. — Ты что, караулишь меня здесь?! — Крадешь? — с пугающей улыбкой спросила Ишу. — Прямо сейчас в зале ходит столичный следователь... Что, если позвать его и все рассказать? — Послушай, может, мы просто договоримся? — Ландоунер засуетился и попытался всучить девочке сверкающую брошь в качестве взятки за молчание. — Нет, не договоримся. — Ишу мгновенно напряглась, проигнорировав протянутую драгоценность. — По какой же такой причине ты смеешь без спроса брать чужие вещи в этом доме? — Чужие? В этом городе нет ничего чужого! — Ландоунер злобно оскалился, теряя самообладание. — Эта Лабиринтин — кровавая тварь, которая сама силой отобрала этот особняк у прежних владельцев! Она ходит по колена в крови и заслуживает худшей участи. В Морсентуре выживает сильнейший. Моя цель — брать то, что плохо лежит. Барыня даже не заметит, если лишится пары старых, уже ненужных ей безделушек, а мне они принесут чистую прибыль. Сам того не осознавая, охваченный жадностью и паникой Ландоунер преподнес девочке на блюдечке чистую правду о своей гнилой натуре. В следующую секунду он осознал, что сболтнул лишнего перед ребенком, испуганно прикрыл рот рукой и в ярости швырнул вещи на пол, наплевав на то, что от удара хрупкая брошь разлетелась на мелкие кусочки. — Мистер Савиор! Здесь вор! — звонко окликнула Ишу следователя. Офелиан, оставив Мефистофеля, мгновенно явился на зов. Быстро оценив обстановку в кладовой и заметив разбитые драгоценности, он решительным жестом выхватил из кобуры тяжелый револьвер и наставил его прямо в грудь оцепеневшему преступнику. Ишу поспешно отошла в сторону, освобождая проход и позволяя правосудию свершиться. — Гриди Ландоунер, вы арестованы за попытку хищения чужого имущества в особо крупном размере и подозреваетесь в ряде других тяжких преступлений. Все, что вы скажете отныне, будет использовано против вас в суде Паресео. Я следователь Офелиан Савиор, и закон сегодня на моей стороне. Свободной рукой сыщик твердо продемонстрировал приставу свое кожаное удостоверение с министерской печатью. Ландоунер медленно поднял руки вверх, понимая, что его игра подошла к концу. Под строгим надзором столичного следователя Гриди Ландоунер покорно прошел к выходу. Понимая, что бежать некуда, он обреченно оперся животом о дверь кладовой и позволил Офелиану сковать свои запястья. Присутствующие в особняке гости тут же сменили гнев на милость: увидев, как господин Савиор тепло благодарит малютку Ишу за неоценимую помощь в поимке и аресте этого скользкого человека, толпа разразилась дружными аплодисментами. Столпившиеся аристократы наперебой запричитали, какая девочка умница, а затем как ни в чем не бывало вернулись к прерванному занятию — принялись испивать дорогое вино и вести светские беседы с совершенно незнакомыми, но столь же высокородными людьми. Выведя арестованного во двор, Офелиан сопроводил его до брички. Он дал четкое указание кучеру незамедлительно отвезти преступника в городской участок к господину Партисетсу — здешнему следователю Морсентура, которому, по хорошему счету, уже давно пора было уйти на заслуженную пенсию и сберечь последние здоровые нервные клетки. Закончив с делами, Савиор вернулся в дом и прямо на лестнице столкнулся с хозяйкой поместья. Вид у Анки Джозефины Лабиринтин был весьма красноречивый: роскошное платье заметно помялось, на бледной шее багровел свежий кровоподтек, а черные кудри были растрепаны. При всем этом женщина буквально светилась от радости. — Спасибо вам, Офелиан, за вашу безупречную работу. Вы поймали этого мерзкого преступника! — Анка едва ли не сияла и была готова с завидным бесстыдством накинуться на сыщика с объятиями, если бы не следовавший за ней Вольфганг. Они провели в ее запертой спальне целые тридцать минут, предаваясь страсти. Вольфганг неторопливо застегивал пуговицы, пока Анка продолжала любезничать со следователем: — Наслаждайтесь этим вечером, мистер Савиор! Мой личный повар как раз приготовил потрясающе вкусные булочки с изюмом, а в кладовой припасен самый разнообразный алкоголь на любой вкус. Если пожелаете, можете попросить у слуг даже медовуху — у меня есть абсолютно все! С этими словами Анка вальяжно спустилась на первый этаж под руку со своим любовником, чем мгновенно приковала к себе ошеломленные взгляды семейства Анварисов. Миланте, неотрывно смотря на Вольфганга, всем сердцем мечтала прямо сейчас уничтожить этого предателя, и ее сдерживало лишь строгое желание господина видеть живыми абсолютно всех членов их семьи. Сам же Вольфганг искренне не считал, что совершил нечто дурное. Да, сквозь морок чар он смутно помнил, что когда-то у него была законная супруга, но его одурманенный разум решительно отказывался понимать, что же плохого в том, чтобы развлечься с женщиной, которая стала его любовницей после гибели несчастной Летиции? «Чтоб тебе пусто было, привокзальная крыса», — яростно мыслила Миланте, пока ее верные куклы тихо перешептывались, стоя у камина. Почуяв волну чистой ненависти своей хозяйки к Вольфгангу, они мысленно поддержали ее, безмолвно заключив, что этот мужчина — настоящий бездушный вурдалак. — Ишу, детка, а ну-ка подойди ко мне, — внезапно позвала Анка девочку, прерывая свои ласки с Вольфгангом. В этот же момент Мефистофель, устав от долгого стояния, демонстративно плюхнулся в глубокое кресло. Сложив руки на коленях, он лениво оценил взглядом собравшихся гостей и окончательно успокоился. «Яд, Ишу! Вытаскивай яд!» — Мефистофель чутко услышал чужие мысли и понял, что Ишу все это время хранила отраву прямо под пышной юбкой платьица. Девочка совсем позабыла, что флакон лежал именно там, и до этого лишь растерянно проверяла пустые карманы. Ишу послушно подошла к женщине. Графиня, по всей видимости, относилась к здешним детям с каким-то особым трепетом, начисто забыв о том, как хладнокровно заморила голодом собственного слепого первенца. — Чем обязана, госпожа? — тихим, ангельским голоском спросила Ишу. Беседующие с Анкой знатные аристократки тут же перевели взгляды на «фарфоровую» девочку и заулыбались. Одна из напыщенных леди даже бесцеремонно взяла Ишу за бледную щеку, едва ли не поцеловала в макушку и плаксиво пожаловалась Лабиринтин, что Бог подарил ей в браке лишь сына, а не такую прелестную дочь. — Ишу, милая, попроси нашу экономку поскорее разлить нам с леди вина, — приказала Анка, поглаживая перчатки. — Мне в бокал плесни красного, а благородным леди — белого. И, будь добра, лично проследи, чтобы эта непутевая прислуга ничего не учудила. Ишу показалось крайне странным, что леди Лабиринтин сама не соизволила подойти к экономке, но перечить и отказывать она не смела. Мисс Харвер в это время вовсю хозяйничала в уединенной столовой. Она тщательно вытирала деревянный стол, попутно слушая веселую беззаботную речь маленькой Адель — дочери Булла Блэка — и тихо смеялась. Девочка выглядела очаровательно: из-под ее небольшой аккуратной шляпки, задорно сдвинутой набок, выбивались две тугие черные косички, подпрыгивающие при каждом движении головы. Пышное черное платье с обилием кружев и оборок делало ее похожей на дорогую фарфоровую куклу. В этот мрачный вечер наивные дети оставались единственными благодарными слушателями экономки. — Извините, хозяйка просит вас немедленно разлить вина, — произнесла вошедшая Ишу. — Ей требуется красное, а двум ее гостьям — белое. — Ой, я тогда побегу обратно к мамочке. Эмили, спасибо за чудесную беседу! — Адель бросила на Ишу радостный, дружелюбный взгляд, весело подмигнула ей и вприпрыжку убежала из столовой, покачивая косичками. Ишу проводила ее проницательным взглядом, в котором не было ни капли ответного дружелюбия. Кукла с подозрением сощурила глаза, мысленно задаваясь вопросом: как ребенок может так беззаботно смеяться там, где за каждым углом караулит смерть, а на заднем дворе раскинулось кладбище? В этой излишней восторженности дочери Блэка ей почудился подвох. «За этой девочкой стоит приглядывать куда внимательнее». Экономка тяжело вздохнула и послушно выставила на стол три бокала. Один из них, украшенный дорогой золотой каймой, судя по всему, принадлежал самой Лабиринтин, а два других были самыми обычными — видимо, это для гостей. Следом за бокалами Эмили принесла из шкафа тяжелые бутылки. Поставив их на скатерть, она аккуратно сняла пробку с бутылки красного и налила неполный бокал для хозяйки. Затем ловко разлила прохладное белое вино для аристократок, плотно укупорила все бутылки и потащила их обратно на кухню. Ишу мгновенно сообразила, что сейчас экономка неизбежно встанет на табуретку, чтобы спрятать дорогие вина на верхнюю полку шкафа. Это был идеальный момент. Не издав ни единого шороха, Ишу плавно скользнула рукой под пышную юбку, и флакон оказался в ее пальцах. Она едва заметно поднесла его к лицу и одним бесшумным движением зубов сорвала тугую крышку, удержав ее губами. Пока Эмили тянулась к верхней полке, стоя спиной к столу, Ишу сделала единственный шаг вперед. Ее тень даже не колыхнулась. Она наклонила руку над бокалом с золотой каймой. Бесцветный порошок стрихнина тонкой струйкой соскользнул вниз, бесшумно упав на рубиновое дно. На гладкой поверхности вина не появилось ни единого лишнего пузырька. Ишу хладнокровно глянула на занятую Эмили. Протянув руку, она кончиками пальцев взяла бокал за тонкую ножку и едва заметным, ювелирным круговым движением взболтала жидкость. Кристаллики мгновенно растворились в густом алкоголе. Завершив дело, девочка так же филигранно спрятала пустую бутыль в широкий рукав своего платья. Порошок остался абсолютно незаметен. На лице Ишу на мгновение проступила хищная ухмылка. Она осталась довольна результатом. — Почему ты стоишь здесь? Разве ты не должна находиться со своей семьей? — Эмили спустилась с табуретки, обернулась и удивленно посмотрела на девочку. Она и подумать не могла, что Ишу могла просто захотеть побеседовать с ней от скуки. — Хозяйка, видимо, тебя недолюбливает. Она попросила проследить за тем, чтобы ты ничего не натворила, — с притворной жалостью протянула Ишу. От услышанного Эмили едва не задохнулась от обиды; ей до безумия захотелось вылить на голову своей деспотичной хозяйки все, что только нашлось бы в кухонном шкафу, но она вовремя сдержалась, наткнувшись на спокойный взгляд Ишу. Эта малютка ведь ни в чем не виновата, она лишь послушно выполнила чужое поручение. Эмили решила, что ей стоит просто перетерпеть этот вечер. Экономка аккуратно поставила бокалы на серебряный поднос и понесла их в гостиную. Ишу шла следом, сжимая в руке пустую стеклянную бутыль. Улучив момент, когда Эмили сосредоточилась на балансировании подноса в узком коридоре, девочка легким движением опустила пустой флакон из-под яда прямо в карман юбки экономки, изящно переложив всю вину за жестокое убийство Анки на хрупкие плечи мисс Харвер. Анка Лабиринтин молча и грациозно взяла свой бокал с золотой каймой. Она чокнулась с сидевшей рядом аристократкой и одобрительно кивнула Ишу в знак благодарности. Кукла с самым невозмутимым видом подошла к подносу со сладким угощением, взяла пышную булочку с изюмом и принялась медленно жевать ее, во все глаза наблюдая за тем, как Анка делает первый большой глоток отравленного, приторно-горького вина. — Черт... Испортилось... — недовольно заключила графиня, брезгливо отряхнув накрашенные губы кончиком указательного пальца. — О, а у меня просто потрясающее! Обожаю это белое, — причмокнула первая аристократка, сделав большой глоток. — Да, у меня тоже отменное качество, — подтвердила ее подруга, блаженно прикрыв глаза. Несмотря на неприятную горечь, Анка из чистого упрямства и гордости допила все отравленное вино до последней капли. Она с глухим стуком поставила пустой бокал обратно на поднос и буквально проделала в замершей экономке дыру. «Это ее вина, полностью ее вина, что вино испортилось!» — в бешенстве думала Анка, едва сдерживая дикое желание с силой швырнуть хрусталь прямо в лицо служанки. Мефистофель все это время, не отводя взгляда от столовой, бдительно наблюдал за тем, чтобы никто из гостей случайно не повернул головы и не увидел, как Ишу добавляет в вино яд. И к его радости, девочке удалось провернуть это дело без лишних глаз. Мефистофель даже был искренне рад осознавать, что эта кукла умеет делать все настолько филигранно, чтобы никто вокруг ничего не заподозрил. «Молодец, Ишу, все сделала правильно. Я никого не увидел!» — мысленно похвалил куклу Мефистофель через их ментальную связь. «Твоя похвала ничто не значит, Мефистофель!» — мысленно огрызнулась в ответ Ишу. Но стоило ей додумать эту фразу, как в ее голове взорвалась резкая боль: хозяйка мгновенно разозлилась на проявленную грубость подопечной и жестко наказала ее. В поместье объявили бал. Любой желающий мог позвать понравившуюся женщину или девушку на танец, преподнести розу, украденную из вазы, и найти любовь. Все пустились в пляс: Фридрих пригласил на танец Амалию, Блэки вертелись рядом с ними, аристократки норовили задеть других мужчин платьем, и лишь куклы, не приученные к нравам дворян, остались в стороне, как и Офелиан. Данте, вернувшийся с улицы, не застал Миланте. Она спряталась в столовой, на салфетке написала, что хочет белое вино, и учтиво ждала. Эмили обслуживала немого гостя в первый раз. Миланте, увидев Данте, остановилась. Она совсем забыла, что он ходил беседовать с вороном Дизелем, но по какой причине, даже не догадывалась. «Позволь пригласить тебя на танец», — сказал Данте на языке жестов и тепло кивнул в сторону шумной залы. Миланте мягко улыбнулась, поставила свой бокал на поднос и аккуратно взяла его под руку. Данте вывел девушку в самый центр залы. Он нежно обнял ее за талию и слегка наклонил, увлекая в такт музыке. Миланте выглядела строго и изящно: на ней было закрытое черное платье, которое лишь едва открывало линию декольте. Ткань подчеркивала фигуру, руки до локтей скрывали тонкие атласные перчатки, на шее красовалась простая черная бархотка, а длинные волосы были собраны в аккуратный пучок, закрепленный серебряной заколкой в виде птичьего пера. Они танцевали просто, без па, но в каждом их легком повороте сквозило такое неподдельное чувство, что это приковывало взгляд. Данте бережно прижимал девушку к себе, внимательно следя за тем, чтобы случайно не наступить на длинный подол платья. Временами он резким движением головы стряхивал с лица отросшие кудри, просто чтобы яснее видеть свою партнершу. И его совершенно не смущали ссадины на ее коже. Сама Миланте далеко не сразу поверила в его искреннее отношение. Ей казалось невозможным, чтобы такой статный красавец полюбил ее — уродину как внешне, так и внутренне. Более того, она ведь была точно такой же безжалостной убийцей, как и малютка Ишу; совсем недавно она убила врагов при помощи одной лишь грязной куклы. И вместо того, чтобы раскаиваться за совершенные грехи, она продолжала беспрекословно выполнять приказы своег хозяина. Если бы Данте только знал, кто на самом деле является хозяином Миланте, он бы без колебаний вызвал его на дуэль — просто чтобы вразумить предмет своего обожания и доказать, что убийство даже самых закоренелых грешников остается тяжким грехом. В этот момент экономка, неся очередной тяжелый поднос с напитками, попыталась аккуратно пройти мимо танцующей пары, изо всех сил стараясь не наступить на пышные юбки и не споткнуться. Миланте, улучив секунду и подстроившись под ритм шага, специально чуть сильнее наклонилась в сторону и корпусом толкнула несчастную девушку. Эмили с криком полетела на скользкий пол, выронив из рук поднос, и все его содержимое — бокалы, липкий сок и остатки алкоголя — полетело прямиком на стоящую рядом хозяйку дома. Будто бы ничего не сделав, Миланте невинно взглянула на упавшую служанку и деликатно прикрыла рот ладонью в перчатке, всем своим видом показывая, как ей искренне жаль, что произошла такая нелепая случайность. — Оборванка! — истошно взвизгнула промокшая до нитки Анка. Она в ярости перехватила пустой поднос и с силой швырнула его обратно в Эмили, чем мгновенно привлекла к себе внимание следователя. Офелиан нахмурился и попытался подойти ближе, чтобы строго объяснить рассвирепевшей графине, что за подобное дикое поведение он незамедлительно отвезет в участок не только вора Ландоунера, но и ее саму. Однако Вольфганг вовремя выставил вперед крепкую руку, преграждая сыщику путь и не позволяя ему приблизиться к женщине. — Убирайся вон! Ты испортила мне весь вечер! — в безумном гневе выкрикнула Анка и наотмашь пнула согнувшуюся девушку. Бедная Эмили, глотая слезы, послушно отползла к самому выходу из залы, мимоходом поглядев на ликующих Ишу и Мефистофеля. Сама же хозяйка поместья, тяжело дыша, в спешке бросилась вверх по лестнице на второй этаж, чтобы поскорее переодеться. Присутствующим гостям даже показалось, что от жуткого позора «черная вдова» на ходу всплакнула. Ишу и Мефистофель в это время мысленно просчитывали минуты, ведь сильный яд в скором времени должен был полностью парализовать легкие Анки, и ее кончина была неизбежна. Судя по всему, Миланте тоже прекрасно знала, как именно работает этот токсин, и умышленно толкнула Эмили на хозяйку. Она бы точно не допустила, чтобы Лабиринтин в страшных конвульсиях замертво рухнула у всех на глазах посреди бального зала, выдав их общий секрет. Тем временем Анка, ворвавшись в покои, судорожно сняла с манекена чистое красное платье. Она брезгливо бросила промокший наряд прямо на пол и в одном белье тяжело опустилась на стул перед туалетным столиком. — Какой позор... Какое унижение прямо на глазах у высшего света! — Анка в отчаянии прикрыла лицо руками, не желая видеть свое отражение в зеркале. — Они обе виноваты в случившемся. Эта немая девчонка крутилась рядом со мной исключительно назло. Еще и своих уродских детей притащила! Эта мерзкая Ишу... Внезапно в глазах Анки все зловеще поплыло, а очертания мебели покачнулись. Она крепко схватилась руками за виски, наивно посчитав, что это обычный скачок давления от пережитого стресса. — Эта Ишу... Она вообще вампир?! В порыве нарастающей паники Анка яростным жестом смахнула со стола массивную шкатулку с украшениями. Дерево с треском раскололось, и по полу выкатились ее любимые лазурные серьги, жемчужное ожерелье и старое обручальное кольцо. Пространство вокруг поплыло с удвоенной силой. Анка, тяжело дыша, собралась было подняться и дойти до смежной уборной, чтобы умыться, но ноги мгновенно отказали. Мышцы бедер и икр внезапно сковало первым резким спазмом. Она с размаху упала на колени, судорожно держась обеими руками за горло. Воздуха критически не хватало. В следующую секунду ее челюсти сжались в первом приступе, и сквозь плотно сомкнутые зубы густым потоком повалила белая пена. Анка, увидев эту липкую жидкость на своих ладонях, смертельно испугалась. На несколько секунд спазм отпустил ее, и, собрав самые последние силы, она кое-как поднялась на дрожащие ноги, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Ее лицо уже начинало меняться, и мимические мышцы непроизвольно натягивались, выгибая губы. — Вино... — хрипло, едва разжимая челюсти, выдавила она из себя, ощущая невыносимую тяжесть в груди. — Вино... было отравлено... Эмили, сука... Договорить женщина не успела. Ее тело пронзила новая и самая жуткая судорога. Мышцы спины с , неестественной силой сократились, увлекая все туловище назад. Анка рухнула на ковер, но не распласталась на нем, а дугообразно выгнулась вверх. В этом страшном опистотонусе ее позвоночник выпрямился струной, и она осталась опираться на пол лишь затылком и пятками. Пальцы рук, которыми она в тщетной надежде пыталась остановить раздирающий зуд в горле и хлынувшую пену, скрючились. Глаза безумно округлились, а брови взлетели вверх. Колоссальный выброс энергии в одно мгновение сжег все силы в ее теле, заставив мышцы окаменеть. Когда густая пена лениво потекла вниз по натянутой груди, Анка Лабиринтин уже была мертва, навеки застыв в своей позе. Внизу высокородные гости ожидали возвращения хозяйки дома больше пятнадцати минут и начали заметно настораживаться из-за ее затянувшегося отсутствия. Вольфганг тоже не находил себе места. Одолеваемый тревогой, он наконец решился отделиться от толпы, подняться на второй этаж и лично проверить покои любовницы. Вдруг ей прямо сейчас требовалась его помощь? «Как ты думаешь, Ишу, она еще жива?» — мысленно спросил Мефистофель, едва заметно скосив глаза в сторону сестры. «Она должна была уже умереть», — коротко утвердила Ишу. Сразу после этого девочка демонстративно отвернулась от Мефистофеля, показывая равнодушие и нежелание продолжать этот диалог. Мефистофель в очередной раз попытался добиться хотя бы капли ее расположения, но вовремя осекся. Он прекрасно понимал, что упертость и эмоциональная глухота в этой технике создания кукол — черта заложенная господином, и изменить ее сложный характер он просто не в силах. Их ментальный разговор прервал грохот шагов на лестнице. Вольфганг, бледный и взъерошенный, пулей прибежал на первый этаж и на всю залу сообщил о внезапной смерти Анки. Эффект превзошел все ожидания. Высшее общество Морсентура в один миг растеряло свою напыщенность. Все до смерти перепугались, в панике стали дико глядеть друг на друга, а самые любопытные и беспардонные аристократы даже гурьбой бросились вверх по ступеням в спальню, чтобы лично взглянуть на мертвое тело «черной вдовы». Следователь мгновенно напрягся всем телом. Уж чего-чего, а скоропостижной кончины Лабиринтин в разгар ее собственного бала он никак не ожидал. В его голове вихрем закрутились подозрения, и проницательный взгляд Офелиана тут же упал на детей. Ишу и Мефистофель, почуяв опасность, среагировали одновременно. Стоя в самом дальнем, темном углу гостиной подле массивных напольных часов, они тут же мастерски разыграли немую сцену детского ужаса. Ишу испуганно округлила и без того большие глаза, картинно прижала крошечную ладошку к губам и поспешно вжалась спиной в тяжелую ткань портьеры, словно пытаясь слиться с ней. Мефистофель не отстал от сестры и судорожно схватился руками за свои колени, втянул голову в плечи и состроил напуганную гримасу, идеально подстраиваясь под охваченную паникой толпу гостей. Со стороны они казались всего лишь шокированными детьми. — Попрошу всех немедленно успокоиться и не покидать особняк до тех пор, пока я самолично все здесь не осмотрю! — скомандовал Офелиан Савиор. Он вытащил свое удостоверение, а затем демонстративно оттянул край пиджака, позволяя присутствующим увидеть тяжелый армейский револьвер — Анварисы, Блэки, будьте со своими детьми. Они до смерти напуганы. Следователь бросил быстрый взгляд на Ишу в углу, но девочка лишь еще сильнее испугалась, мастерски отыгрывая роль. — И я попрошу всех немедленно спуститься на первый этаж! — зловеще крикнул он вверх по лестнице, заставляя особо любопытных гостей, сбежавших в спалнью к жертве, покорно вернуться в гостиную. Убедившись, что высший свет остался под присмотром внизу, следователь быстро поднялся на второй этаж. Зайдя в погруженную в полумрак комнату убитой графини, он на секунду целомудренно отвернулся — Анка лежала в неестетвенной позе. Переборов неловкость, Офелиан присел на колени рядом с трупом. Он внимательно осмотрел обильную белую пену, толстым слоем покрывавшую ее губы и вывалившийся синюшный язык, и сразу же, без медицинского образования понял, что в напитке графиини находился быстродействующий смертельный яд. В этот момент двое мужчин из числа добровольцев-смертных робко заглянули в покои и протянули следователю вместительный холщовый мешок. Савиор этому ни капли не удивился. Для морсентурских жителей, привыкших к бесконечным бесчинствам и смертям, было обыденным делом всегда иметь под рукой мешки на случай чьей-то внезапной кончины, даже если погибал совершенно незнакомый человек. Один из мужчин, брезгливо кряхтя, попытался насильно прижать выгнутую спину Анки к полу, но тщетно. — Оставьте ее в покое и не смейте давить на плечи! — строго остановил следователь одного из мужчин. — Сейчас это абсолютно бесполезно. Из-за действия яда ее мышцы превратились в железо. Если попытаетесь разогнуть ее силой, вы просто с треском переломаете покойнице кости и вывернете суставы, а калечить и осквернять мертвое тело, какая бы дурная слава за ней ни ходила, мы не станем. Офелиан брезгливо окинул взглядом неестественный излом фигуры Лабиринтин и принюхался. В душной спальне пахло горькой чилибухой, и следователь заявил: — Это чистый стрихнин, господа. При такой отраве судороги намертво скручивают человека, заставляя хребет выгибаться дугой до самого последнего вздоха, а колоссальный выброс токсинов мгновенно превращает труп в камень. В таком виде она и отправится в землю. Не теряйте времени, берите мешок и несите ее на задний двор. Только копайте могилу шире обычного, раз уж еёеневозможно выпрямить. Свидетелей внизу полно, так что мне осталось лишь спуститься и официально взять убийцу за горло. Следователь вместе с мужчинами аккуратно переложил тело в холстину и крепко завязал узел. Сделать это оказалось непросто: мужчинам пришлось укладывать ее боком, бережно подпирая жесткий затылок и пятки, чтобы не повредить. Следователь рванул к выходу, искать убежавшую экономку. На удивление, она не побежала, куда глаза глядят. Сидя на каменных ступеньках под проливным дождем, она горько плакала и в полном отчаянии рвала на себе волосы. — Не двигайся! — Следователь мгновенно вытащил револьвер и наставил его на прислугу. Девушка медленно обернулась. — Ты убила Анку? Она была отравлена стрихнином, а это смертельный яд. — Нет... Клянусь, нет! — Разберемся с тобой в доме. Он спрятал оружие и вытащил из кармана прочную веревку. Девушка даже не думала сопротивляться, когда ее связывали. Она покорно молчала, пока следователь сам ни о чем не спрашивал, и, судя по ее отрешенному виду, не чувствовала сейчас абсолютно ничего. Обыскивая складки ее поношенной юбки, следователь нащупал пустую стеклянную бутылку. Он достал лупу и при тусклом свете без труда прочитал выцветшие буквы на этикетке: «В еду не употреблять». — А вот и прямое орудие убийства, — удовлетворенно заключил Савиор. Следователь грубо привел связанную девушку обратно в дом. Собравшиеся в зале гости искренне удивились и зашушукались: неужели такая хрупкая девушка способна на столь жестокое убийство? Это, возможно, какая-то чудовищная ошибка! — Ну, все... не жить тебе, девка, Потрошитель тебя точно убьет, — злорадно прошептал кто-то из толпы. «Здесь что-то явно не так, не может быть все настолько просто!» — Профессиональное чутье следователя отчаянно отказывалось верить в происходящее. Офелиан Савиор напряженно глядел по сторонам, переводя взор с одного гостя на другого и надеясь найти хоть что-то подозрительное, но, к своему глубокому разочарованию, так ничего и не смог обнаружить. Бал окончательно превратился в похороны, на улице с новой силой припустил проливной дождь, а в небе вовсю сверкала молния. Ворон Дизель забрался на самую крышу особняка, чтобы оттуда, с высоты, понаблюдать за погребением Лабиринтин. Его перья были испачканы в крови, глаза хищно блестели в темноте, а в клюве он держал чей-то носовой платок. Внизу, на заднем дворе, мужчины, как и было сказано, копали глубоко, чтобы без лишних проблем положить мешок с телом и присыпать его сырой землей. Над холмиком они собирались воздвигнуть самодельный деревянный крест и, если кто-то из присутствующих захочет, положить сверху любимые розы Анки. В этом месте розы были единственными цветами, которые еще можно было купить, и одновременно — самыми опасными. Именно они являлись источником всех бед, и после страшной чумы люди стали называть их исключительно «цветами смерти». Одна пухлая женщина осторожно положила алую розу на мокрую землю и громко заплакала. Следователь случайно взглянул на Ишу и втайне поразился ее леденящему душу спокойствию. В это же самое время Адель Блэк в панике просила родителей как можно скорее уходить отсюда, со слезами всхлипывая, что ее вырвет прямо на могилу женщины. Тогда Лу и Булл не выдержали этой сцены. Крепко взяв девочку за руки, они стремительно ушли, ни с кем не попрощавшись. Ишу внимательно посмотрела вслед уходящей девочке, которая буквально испепеляла ее красными от слез глазами. Кажется, Адель уже смутно понимала, что безмолвная Ишу далеко не так проста и невинна, как хотела казаться. Пока на заднем дворе предавались скорби, внутри особняка разворачивалось другое. Кто-то проник в залу, ловко привязал экономку к люстре и поставил ее ноги на деревянную табуретку. Этот «кто-то» весьма любезно снял с нее туфли, развязал руки и профессионально сделал вид, будто экономка сама каким-то образом высвободилась из веревки следователя и добровольно решила свести счеты с жизнью. — Кто-нибудь! Помогите! Я не убивала Анку, это не я! — вдруг истошно закричала Эмили, резко приходя в себя. — Савиор, чтоб тебя! Эмили внезапно заметила чей-то размытый силуэт прямо за своей спиной и испуганно попыталась повернуться, но незнакомец резким движением пнул табуретку и стремительно убежал. Эмили отчаянно задергала ногами в воздухе, ловя ртом кислород, пыталась руками ослабить мертвую хватку веревки, но все было тщетно. Через несколько секунд ее конвульсии прекратились, и она умерла, бессильно опустив руки. Вернувшиеся с заднего двора гости застали в гостиной труп экономки. Напуганный и ошеломленный следователь сразу же навсегда отпустил версию о возможном самоубийстве из головы. Пойманная им жертва при всем желании не смогла бы сама так филигранно развязать его сложный узел на запястьях. — Что за чертовщина здесь вообще происходит?! Нас не было всего несколько минут! — громогласно ругнулся какой-то бледный мужчина. Он намертво перехватил за руку свою возлюбленную и поспешил немедленно покинуть этот злосчастный особняк. За ними в панике последовали и остальные гости. В образовавшейся давке кто-то зацепил висящую девушку телом; труп Эмили слегка покачнулся из стороны в сторону и вернулся в прежнее положение. Однако второй задевший ее гость и вовсе с размаху уронил девушку на пол. Следом за ней с потолка с оглушительным треском упала тяжелая люстра, не выдержавшая давления и веса, благо другие гости успели вовремя остановиться, чтобы не попасть под разлетевшиеся во все стороны хрустальные осколки. — Проклятье... — испугался следователь и быстро подошел к распростертой на полу жертве. Он опустился перед ней на колени и осмотрел тело. На бледной шее Эмили красовалась странная, свежая рана, из которой словно бы целенаправленно взяли кровь. Резко обернувшись, Офелиан не застал в зале уже никого. Из дома в спешке ушли даже Анварисы. Однако Ишу не хотела уходить так быстро. Спрятавшись в тени, она завороженно наблюдала за суетой сыщика. Глубоко внутри ей до безумия хотелось вслух назвать следователя напыщенным глупцом, который совершил такую непростительную оплошность и позволил «убийце» умереть, так и не получив сурового наказания, которого несчастная Эмили Харвер на самом деле даже не заслуживала. Если бы следователь только знал, чьих именно рук дело это изощренное убийство Лабиринтин и подстроенная гибель экономки, он бы наверняка сошел с ума прямо здесь, до последнего вздоха все отрицая.