Девятая сказка

Микаса ковырнула вилкой тончайшую пленку, и желток вальяжно растекся. Собрать его нечем — она доела остатки пресной яичницы и вылизала тарелку. Нужно наведаться в магазин и запастись минимальным набором продуктов, но последние два дня Аккерман неутомимо воевала с пылью. Леви помог с окнами на втором этаже и потолками. Его скорости и качеству уборки могли позавидовать опытные клининг-компании и бытовые заклинания Молли Уизли. Он сказал, что делает это в целях безопасности: ему нужна помощница по хозяйству, а не ветошь со сломанной рукой. Несмотря на помощь, Микаса каждый вечер падала без сил, страдала от скулящей поясницы и кошмаров, а на утро пыталась реанимировать себя ненавистным горьким кофе. В рюкзаке завалялись пакетики с сахаром из кофеен черт знает какой давности. Аккерман радовалась им, как изголодавшаяся по сладостям сиротка. Леви редко выходил из комнаты. Вчера Микаса осмелилась подойти на цыпочках и прислушаться — за дверью притаилась тишина. Ни дроби пальцев по клавиатуре, ни клацанья мышки, ни шагов, ни вздоха. Ничего. Тогда Аккерман решила, что Леви засел в мастерской, но совать туда любопытный нос не стала. Леви сразу обозначил важность личного пространства, и она не собиралась сердить его. Ей так не хватало живого общения и вечерних разговоров на кухне за чашкой чая, но хозяин дома каждый раз деликатно отказывался от ее предложений и пресекал все разговоры. Нацепив капюшон толстовки и солнцезащитные очки, Микаса застыла на пороге. Разбуженная тревога принялась лениво щипать нервы, как струны укулеле, и подогревать котел с паранойей. Клин клином вышибают, как говорится — нужно обуздать страх и сделать первый шаг. — Куда? — В магазин. Еда закончилась. Может, хотите со мной прогуляться? — Аккерман повернулась и смяла в кулаке провода наушников. Мольба, застывшая в глазах, пряталась за темными стеклами. — Подышать воздухом… — Я наивно полагал, что доставку продуктов уже придумали, — заметил Леви, скептично разглядывая маскировку Микасы. — А здесь ты задыхаешься, что ли? Не пойду никуда, работы много. Да и ты далеко не уйдешь: нос расквасишь сразу за порогом, если будешь такой рассеянной. Он присел на корточки и принялся завязывать шнурки кроссовки. Пальцы двигались ловко, без прежней неуклюжести. Аккерман смутилась и пробормотала тихие слова благодарности. Любой жест спонтанной заботы со стороны малознакомых людей отправлялся в папку «подозрительное»: Микаса имела большие трудности с доверием. Замкнутые мизантропы, закаленные амбиверты, отмороженное быдло, ранимые меланхолики… из приютского гнезда вылетают разные птенцы. У них есть схожие черты: недолюбленность, ощущение брошенности, жажда тепла, обида на жизнь, чувство вины и пустота. Каждый справляется по-своему. Одни люди закрываются, другие — летят в огонь ради любой крошки внимания и мнимой любви, третьи — идут по наклонной. Аккерман не окаменела благодаря поддержке Энни. В их ежедневный «набор дружбы» входили: десять объятий, пакости воспитательнице по прозвищу мадам Крюк, уход за рыбкой Яго, сигарета на двоих за теплицей, мягкие поглаживания по волосам перед сном… — Допоздна не гуляй, — Леви выпрямился и поплелся вглубь дома. — До встречи, Леви. Тот повернулся и склонил голову, одобряя соблюдение правил. Микаса слушала музыку и шагала по тротуару, попутно переписываясь с Энни. Миссис Арлерт приглашала отдохнуть на природе — Аккерман колебалась. Она не хотела ехать на встречу с друзьями Армина: боялась наткнуться на мужа. Кольцо, что Микаса сдала в ломбард, сидело на пальце призрачным венком из крапивы и колючей проволоки. Жгло, давило, впивалось в кожу. Аккерман почесала зудящее место подушечкой большого пальца и прибавила громкость. Группа The Prodigy с песней «Firestarter» отвлекла ее от мысленного прозябания в прошлом. Местный супермаркет оказался достаточно уютным местом. Микаса тщательно изучала сроки годности, прежде чем положить еду в корзину. На ее бюджет особо не разгуляться — приходилось воротить нос от ярких упаковок сладостей и игнорировать запах свежей выпечки. Она не считала себя сладкоежкой, но годы в детдоме оставили заметный отпечаток в подсознании. Разнообразная еда и хорошие вещи вызывали чувство безопасности и достатка, временно закрывая гештальт бедности и ограничений. На обратном пути Аккерман изучала вывески и дома, обращала внимание на цветы в чужих садах и фамилии на почтовых ящиках. Чем ближе к дому Леви, тем хуже дела у людей. Потертые надписи, неухоженный двор, обшарпанные двери и всякое старье на улице, вроде жутких садовых гномов или потрепанных кресел. Не Саут-Сайд в Чикаго, конечно, но очень близко к этому. На периферии поля зрения показалось черное пятно — Микаса посмотрела в сторону и вытащила наушник. — Эй, малышка, тебя подвезти? — весело поинтересовался парень лет 18-ти и постучал ладонью по дверце машины. Аккерман бросилась в глаза россыпь рубцов от прыщей на его щеке. Она вежливо улыбнулась, покачала головой и пошла вперед, стараясь не показывать остро вспыхнувшую тревогу. Шайка ребят продолжила уговаривать ее и присвистывать. Микаса ускорила шаг. Голоса стихли. Черная машина плелась за ней. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Второй наушник выпал и повис на плече дохлым червем. Паника. Дыхание рваное. Дрожь. Шуршание колес по асфальту. Из динамиков машины тихо пел мужчина: Run, rabbit, run, rabbit, run, run, run. Don't give the farmer his fun, fun, fun. He'll get by without his rabbit pie. So run, rabbit, run, rabbit, run, run, run. «Почему я? Почему сейчас? Прочь, прочь! Пусть они прекратят! Пожалуйста… ПРОЧЬ!» Хлопок. Аккерман подпрыгнула и побежала вперед, как вспугнутая лань. Рюкзак мотался за спиной, и она на ходу затянула лямки потуже. Когда стало ясно, что за ней не гонится стая чудовищ, Микаса остановилась. Восстанавливая сбитое дыхание, она посмотрела назад. Вокруг крошечной машины копошились те жуткие парни. «Колесо лопнуло?» Не ее дело. Главное, что все прекратилось. Аккерман хлебнула воды и вытерла тылом ладони рот. Оставшийся путь прошел без приключений, но она все равно дергалась от каждого шороха и не решалась отключаться от мира музыкой. Следует быть начеку. Коснувшись знакомой калитки, Микаса почувствовала прилив спокойствия. — Вы новая хозяйка дома? Наконец-то он не будет пустовать! Аккерман повернулась на голос и застыла на месте. С ней разговаривала соседка — ухоженная женщина со старомодной прической. Микаса не привыкла критично судить о людях по внешности (Леви — прекрасный тому пример), но нарочитая моложавость не красила миссис Лалори. Она не представлялась — Аккерман прочитала фамилию на почтовом ящике. — Знаете, тут о нем уже всякие слухи ходят, — продолжила соседка, добившись внимания. — Дом на отшибе... Призраки, проклятия… Нет, не подумайте, я не верю во всякие бредни! Но живые соседи всегда лучше, чем заброшенный дом! — Он не выглядит заброшенным... — мягко возразила Микаса и задумчиво посмотрела на жилище. Мрачноватый, но достаточно ухоженный дом. Ничего особенного, если закрыть глаза на горгулью. — Сейчас — да! — перебила миссис Лалори и замолкла, выдерживая драматическую паузу. Аккерман наблюдала, как к ней лениво шагает Дарси. Он бродил по двору, исследуя владения. Странно говорить так о коте — он будто вернулся после длительного путешествия и проверял, все ли в порядке. Микаса качнула головой, прогоняя спонтанную мысль, похожую на детскую фантазию. Ребятишки могут придумать красочную историю даже про сухую ничем не примечательную корягу. Вздохнув, Аккерман сняла рюкзак и достала пирожные, которыми она собиралась угостить Леви. Хотелось спрятаться за стенами дома, но любопытство взяло вверх. Соседка знала куда больше, чем она. Собирать сплетни — неблагородное занятие, но Микасе нужно узнать все о месте, где ей теперь предстояло жить. — Может, чаю? — она слабо потрясла коробкой, растягивая губы в дружелюбной улыбке. Миссис Лалори сразу расцвела и поманила ее за собой. Дарси проводил Микасу до чужого двора и остался снаружи: он не переступил грань калитки. Сел по ту сторону и начал нервно дергать хвостом. Убранство дома показалось Аккерман слегка помпезным: громоздкая мебель, напольные вазы, статуэтки-пылесборники, ажурные салфетки, вычурный чайный сервиз… — Я печенье испекла, возьмете с собой. Мятное. Снаружи хрустящее, а внутри — мягенькое, — миссис Лалори принялась хлопотать, наскоро сервируя стол и складывая печенье в глубокую миску. Микаса не возражала против гостинцев: кто откажется от домашней выпечки? Миссис Лалори напоминала добрую, но чудаковатую тетушку из сериалов, наполненных юмором, дружбой и теплом. Аккерман слушала суетливый монолог про жуков-вредителей и загадочную пропажу вещей, лапочку-молочника и короткую память. Она ненавязчиво разглядывала гостиную в поисках фотографий — не нашла ни одной. Миссис Лалори ни словом не обмолвилась ни про мужа, ни про детей. Микаса в чужую жизнь не лезла. Она наслаждалась подобием живого общения и пила чай с чабрецом вприкуску со сладостями. — Расскажете про дом? — попросила Аккерман, когда соседка налила ей свежий чай. — Моя бабушка называла этот дом ведьминским. Им владели только женщины. Очень красивые и вечно молодые. Шли годы, а их кожа оставалась такой же чистой, мягкой и подтянутой! — миссис Лалори мечтательно вздохнула, поглаживая скулу. — Они жили роскошно. Цветущий сад, красивые наряды… не как у цариц, конечно, но они всегда одевались по моде. — Как интересно… А мужчины? Обычно вокруг красивых женщин их много вьется. — Мужчины, — соседка задумалась и принялась помешивать чай. Ложка стучала о стенки чашки, раздражая Микасу, ведь сахара там не было. — Бывали. Парочку выносили… в гробах. Мужчины там не задерживаются. Наверное, ведьмы их… выживали. — Звучит чуднó, — призналась Аккерман, не поверившая ни единому слову. — Я снимаю комнату в этом доме, и мой арендодатель — мужчина. Леви. Он… — Левий? — миссис Лалори перекрестилась и схватилась за крупный крест на цепочке, что все это время прятался между полных грудей, под одеждой. — Девочка, Господь с тобой! Что ты такое говоришь? — Нет, не Левий. Леви… — спокойно повторила Микаса. — А кто этот Левий? Соседка зашикала и помахала ладонью, словно это имя не следует произносить вслух: навлечешь беду. Аккерман хотела закатить глаза, но сдержалась. — Говорят, что ведьмы заключили договор с демоном. Он носил это имя и давал им все, что они пожелают за определенную плату. Возможно, именно ему они скармливали души тех бедных мужчин… Бабушка видела его однажды. Такой высокий, костлявый, в черном и… лохматый. А рожа-то! Страх. Как череп огромной птицы! Пиковая дама? Кэндимэн? Свиное рыло? Ведьмы, демоны… Неужели, миссис Лалори верит во все эти страшилки? Выдержав десять минут беседы, Микаса попрощалась под предлогом кормежки кота. Соседка дала ей целую тарелку печенья, наказала заходить в гости и проводила до калитки. Сторож — мистер Дарси — сидел на стреме. После будничной рутины Аккерман решила поискать подработку. Она принесла старенький ноутбук на кухню, налила молока и выложила печенье на блюдечко. Мысли колыхались в голове, как камыши под натиском ветра. Отсутствие следов на пыльном полу, кошмары, монетки в кошачьей переноске, мутные типы в машине, жуткая песня про кролика, покойники, демоны — все перемешалось подобно рассыпанному стеклярусу. Чтобы отвлечь себя, Микаса решила сосредоточиться на мытье кружек, которые копились у нее в комнате. — Все хорошо? Аккерман вздрогнула и едва не уронила посуду в раковину: Леви передвигался бесшумно. — Все в порядке, — уклончиво сказала она, не желая грузить его проблемами и глупыми страхами. Микаса начала вытирать кружки и складывать их в навесной шкаф. Леви крутился рядом, бродя от стены к холодильнику и обратно, вздыхал и поглядывал на столешницу. — Это для меня? — не выдержал он и ткнул ногтем в сторону печенья. — Нет, это для меня, — сказала Микаса и, выдержав неловкую паузу, накрыла своеобразный полдник для Леви. — А это для вас… Печенье соседка пекла. Кстати, я нитки купила. — Ляпота, — он хлопнул в ладони и уселся за стол, сразу подтягивая кушанье поближе к себе. Аккерман сходила за коробкой с нитками, пуговицами и прочей мелочевкой для шитья. Она умела проводить мелкий ремонт одежды — отличный повод для налаживания соседских взаимоотношений. — Леви, а миссис Лалори… немного… — Микаса старалась подобрать слова, чтобы не выглядеть грубиянкой. — Немножко… — … множко рехнулась после того, как муж помер. — Правда? Она не рассказывала. Бедная женщина. Ей наверняка так одиноко. Надо будет навестить ее. Поддержать... — Не ходи туда, — сказал Леви и принялся нюхать печенье, крутя его пальцами. — Там опасно. Здесь безопасно. Для тебя. — А что с ним случилось? — осторожно спросила Аккерман. Ей хорошо знакома горечь утраты. — С мистером Лалори. Она старалась поддержать их первую полноценную беседу — не обращала внимания на странные фразы и не задавала уточняющих вопросов, чтобы не спугнуть хорошее настроение Леви. Микаса успела привыкнуть к его безобидной чудаковатости. — Пьянчугой был, дебоширил, издевался над Гретой. То бишь, над твоей миссис Лалори. У нас тут таких не привечают… вот и помер. Чего швалью мир пачкать? — Это она его… ну, это самое? Леви не ответил: увлеченно ковырялся пальцем в коробочке с пуговицами и бусинами. — У меня тут дырка новая, гляди. Стыдоба. Зашьешь? — он сменил тему и показал брешь. Микаса подвернула его рукав и вдела белую нитку в игольное ушко. Она осторожно поинтересовалась, как у Леви прошел день, но тот наблюдал за шитьем и молчал. Аккерман остановилась и хмуро посмотрела на него: как минимум, неприлично так открыто игнорировать человека. — Не могу я отвечать тебе, родная. Язык прикусил, чтобы молчать. Ты ж прямо на мне шьешь! Примета такая, разве не знаешь? — Ой. Тогда, нужно снять? — подыграла Микаса с серьезным видом. На дворе 21 первый век. Какие приметы? — Нужно снять, — эхом отозвался Леви и аккуратно стянул рубаху. Аккерман невольно отвела взгляд — привычка, что вбили в голову кривыми гвоздями. Она приняла одежду и погрузилась в шитье, но любопытство зудело назойливым комаром. Мужчины у нее давно не было, а ругать сейчас некому. Аккерман метнула один мимолетный взгляд, потом другой, собирая детали. Леви деловито разглядывал крупную пуговицу, прикрыв один глаз. Под мешковатой одеждой крылась бледная жилистая грудь с россыпью родинок. В нынешнее время никого не удивить модификациями — Микаса никак не ожидала увидеть проколотые соски. Такие сережки она видела впервые. Они напоминали крошечные кинжалы, что пронзали плоть сверху вниз. — Интересные у вас… цацки, — заметила Аккерман, пользуясь словечком Леви. — Это не цацки, — сердито отозвался тот. — Это атам. Полезная в хозяйстве штука. — Звучит зловеще... Особенно после рассказов миссис Лалори. Про демонов всяких и ведьм. — Демоны? — Леви поднял бровь и посмотрел в сторону двери, ведущей в подвал. — Сюда, конечно, пролезла одна мерзкая приставучая дрянь… но демонов тут нет! Он принялся качаться на стуле, убрав руки за спинку. Микаса не могла отвести взгляд от его улыбки, теплой и искренней, адресованной персонально ей. «Здесь нет демонов, потому что здесь есть я!» — вот о чем кричала его расслабленная поза. Леви чувствовал себя полноценным хозяином. Защитником. Аккерман невольно размякла. Стоило ей войти в дом, как все страхи ушли, оставив лишь дурное послевкусие. Леви спустился — стало совсем хорошо и спокойно. Он излучал умиротворение, и Микаса жадно впитывала его. Ей захотелось придвинуться ближе, прикоснуться к волосам, торчащим во все стороны, как иголки ежа. Возникло игривое желание: выпить вина и развести соседа на дружеский секс, но сперва хорошенько выкупать его и привести в порядок. Улыбка Леви стала шире — Микаса смутилась и вцепилась в ткань его одежды, чувствуя, как вспыхнули уши. С громким мявком на стол запрыгнул мистер Дарси и налетел на Леви. Тот не удержался на стуле и с грохотом опрокинулся на пол. Довольный собой кот поскакал на второй этаж. — Дарси! Что за несносный кот такой! Вы в порядке? — Аккерман вскочила. — Даже не знаю, что на него нашло! Мне так жаль. Леви валялся на полу, распластав руки, и наблюдал, как со столешницы капает разлитое молоко. — Вы не ударились? — Чего? — Леви недоуменно уставился на Микасу, а потом резко скривил лицо и коснулся ладонью затылка. — Да, точно! Башкой ударился, жуть, как оглушило. Он повернулся на бок и поднялся. — Нормально. Это за дело, — сказал Леви и, больше не проронив ни слова, последовал за Дарси. Аккерман смущенно почесала затылок и навела порядок. Ей удалось найти подработку на ближайшую неделю: следить за детьми, пока их родители занимаются ремонтом и садом. На первое время сойдет, потому что оплата сразу. Микаса пожурила кота — не сдержалась и приласкала. Она крепко уснула, без кошмаров, а на утро обнаружила, что ее волосы заплетены в аккуратную и красивую косу.