Девятая сказка

       Микаса очнулась на диване, укрытая мягким пледом. Под виском — мякоть подушки, под боком — спящий кот, а на полу — дремлющий Леви. Он сидел, привалившись спиной к обивке, со скрещенными руками и склоненной головой. Аккерман сонно нахмурилась и провела ладонью по лицу. В черепе булькала каша из мыслей и абсурдных образов. Детали ежесекундно стирались из памяти, превращая воспоминания в смазанный кошмар. Дарси поднял мордочку и мурлыкнул, любовно сощурив глаза. — Привет, — хрипло прошептала Микаса и вытерла слюну тылом ладони. Она обнаружила мокрое пятно на подушке и приподнялась, чтобы быстренько перевернуть ее сухой стороной вверх. Мелко вздрогнула: Леви невозмутимо чесал кота за ухом и пялился на нее снизу. Его повадки ниндзя скоро доведут до инфаркта. — Леви. — Микаса, — эхом отозвался он и подпер висок кулаком. Продолжил ерошить черную шерсть — кот вторил ему мурчанием, задирая подбородок. — Что произошло? — Откуда же я знаю? Пришла, поела и упала без чувств, как барышня чахлая. Испугала меня, пришлось валерианы хлебнуть, — выпалил Леви, будто вечность ждал момента выговориться. — Ты в корсете, что ли, спишь? Или лунатишь так? Жутенько. Аккерман коротко мотнула головой и затихла, прокручивая его монолог в замедленном режиме: он говорил быстро и невнятно, точно иностранец после веселой попойки. Слова слипались, как сдобные булочки в единую хлебную массу. — В детстве я правда гуляла под луной, как говорила моя подруга. Точнее, когда была подростком. Случалось, да. Пару эпизодов. — Свалилась на мою голову, — буркнул Леви. Вздохнул и поскреб пальцами кожу ниже ключицы, оттягивая ворот рубахи. — Подождите… — Микаса нахмурилась: возле выступающей кости и острых ногтей виднелись две царапины крест-накрест. Старый шрам. — А что у вас… — запнулась, — простите, я не должна… — А ты не понимаешь? — перебил Леви. Он перестал чесаться и посмотрел на Аккерман, приподнимая брови в беззвучной мольбе. Она поджала губы и задержала дыхание из-за страха потушить крошечное пламя невероятно осязаемой надежды. Бестолковые мысли (о голубике, кассетном плеере, бездомных котятах и мятном печенье миссис Лалори) рвались на передовую, предлагали себя, как уличные шлюхи, в качестве верного ответа, сбивали друг друга — ни одна из них не прояснила ситуацию. Микаса зависла неисправным механизмом, обтянутым человеческой кожей. Уголки губ несколько раз дернулись — короткое замыкание. — Не очень, если честно. — Поцарапался, очевидно, — протянул Леви, явно недовольный ответом, и повернул ладонь тылом к Аккерман. Поиграл пальцами, демонстрируя заостренные ногти. — Хотите, помогу состричь? — Вот еще. Тогда они станут обычными. Скукота, да и только. — Можно накрасить, тогда будет необычно… у меня как раз лак есть! Будете как участник какой-нибудь рок-группы. «KISS», например. — Что за зверь? — Леви подозрительно сощурился. — Сейчас! Микаса вскочила и понеслась в комнату — едва не полетела на лестнице. Спонтанная затея вдохновила ее: в приюте девчонки красили ребятам глаза и ногти, а после дружно ворчали на тему невероятной густоты их ресниц. Парни, конечно, боялись прослыть педиками, но в день шиворот-навыворот все общественные ярлыки теряли силу, как сказочная нечисть — с первыми петухами. — Вот, есть бежевый и черный… бежевый, кажется, засох совсем, да и не в тему будет, но черный отлично подойдет для мужчин, — с жаром рассудила Аккерман, выкладывая принадлежности для маникюра на столешницу. — Отказываюсь. — Угрюмый Леви сидел за столом, спрятав пальцы подмышками. — Черный еще! Ишь, чего удумала. Плохой цвет. Никто помирать не собирается же, это я тебе точно говорю. — Соглашайтесь, Леви, будет весело! Это стильно. Черный — бессмертная классика, — канючила Микаса, сложив ладони в молитвенном жесте. Тщетно. — У вас какие-то предрассудки? У вас же соски проколоты! — Это, — Леви постучал кулаком по груди, — другое. Для дела это, не для забавы. Бестолковая ты, ничего не понимаешь. Как тебя земля носит до нынешних пор? Все никак не пойму. Упрямства Аккерман не занимать. Она включила на телефоне «Rock And Roll All Nite» и пустилась в хаотичный пляс. Дарси отвлекся от вылизывания и недоуменно мурлыкнул, когда Микаса подхватила его и прижала к груди. Взяла черную лапку, продолжая пританцовывать в приятной компании. Кот мурчал в ответ, довольно прикрыв веки. Леви молча наблюдал за идиллией, насупившись. На секунду заразился общим помешательством и стукнул ногтями по бедру в такт. Прекратил. Отвел взгляд, застигнутый врасплох. Заметив это, Аккерман вернула Дарси на скомканный плед и, поставив стул спинкой к Леви, плюхнулась на него. Схватила лак за длинную крышку на манер микрофона и начала беззвучно подпевать в дно флакона. Улыбалась, игриво выглядывая из-за спинки то справа, то слева. Плечи и коленки двигались в такт. Леви неторопливо облизал губы, подкатил глаза и с недовольным вздохом опустил ладонь на столешницу. Безмолвное согласие на пытку. Песня сменилась: «I Love It Loud» зарядила атмосферу духом бунтарства и свободы. Микаса знала топовые песни KISS наизусть — направилась к стулу напротив, продолжая беззвучно подпевать. — Обалдеть. Какие жесткие. Даже не сгибаются, — восхитилась она, осторожно надавливая на чужой ноготь. Ей пришлось опереться коленом о сидушку, а предплечьями — о лакированное дерево, чтобы получить доступ к теплым ладоням Леви через столешницу. — Завидую… — Не поранься, глупая. Острые же. — Не обзывайтесь. — Не серчай, я любя. — Леви немного убавил громкость музыки, не желая постоянно повышать голос. Его руки — мечта любого мастера по маникюру. Ни кутикулы, ни заусенцев, ни омертвевшей кожи по краям. Ногти ровные, плотные, без пятен и вмятин — осталось состричь (и не получить осколком в глаз), подпилить и накрасить. Аккерман быстро справилась с первым этапом, сосредоточившись на процессе. Складывала кусочки ногтей в кучку неподалеку, ни разу не подняв взгляда, зато Леви вдоволь налюбовался ею. — Хотите по руке погадаю? — предложила Микаса, промокая пилочку влажной салфеткой. — О как. Разве ж ты умеешь? — Ну, мы с подругой… с Энни раньше увлекались хиромантией смеха ради. По линиям руки можно много чего сказать, если верить справочнику. — Пустое это. Со мной не сдюжишь, хоть обложись справочниками своими, — самодовольно отозвался Леви, рассматривая ногти. — Боитесь узнать свою судьбу? — Моя судьба мне и без тебя известна. Ладненько, погадай, коль делать нечего. Аккерман торжествующе перевернула его ладонь — улыбка сошла с губ. Взяла другую руку — и там пусто. Крупных линий судьбы нет, только сеть мелких полос, что переплетались в причудливый узор. Воображение вычленило круг и три острых листа. Судьбу не предсказать, отпечатки не снять: кончики пальцев абсолютно чистые. — Съела, ведьмочка доморощенная? Я не читаем. Придумали тоже, о судьбе по линиям судить. Волхвы, не к столу будет сказано, может и смогут чего путного поведать, да разве вот остались толковые-то? Едва ли. — Так не бывает… Это какая-то редкая мутация? Да нет же, я вижу одинаковые символы… Это чертовщина какая-то… — Микаса перестала водить пальцем по ладони, отодвинулась и вцепилась в ребро столешницы. — Не понимаю. — Сама ты чертовщина. Не болтай. Аккерман медленно потянулась к телефону, наблюдая за реакцией Леви. Выключила музыку и открыла цифровое поле, чтобы позвонить… кому? Полицейским? Врачам? Священникам? Нельзя никуда, разве что попросить семью Арлерт приехать и забрать ее отсюда. Так наставлял разум, но Микаса не чувствовала страха или тревоги. Ей хорошо и спокойно здесь, несмотря на ворох странностей и причудливых снов. Снов ли? — Боишься меня теперь, что ли? — Кто ты? — холодно спросила Аккерман, отложив телефон. Память подкинула отрывок из старого фильма «Шесть демонов Эмили Роуз», и она рассеянно выпалила: — Назови свое имя… имена. — Леви. Память девичья. — Нет, я имею в виду… что ты такое? Леви растянул губы в довольстве, словно Микаса впервые задала правильный вопрос. — Древний демон на побегушках. Страж и любовник вечно молодых дев, что колдуньями окрестили. Пожиратель детей и многоликий хозяин этой земли. Я — прирученное зло, сосредоточенное в этой тесной, — он резко дернул головой, чертыхаясь, — мясной клетке. И я голоден, Микаса. — Пауза. — Такого ответа ты ждешь? Или чего тебе там твоя миссис Лалори наплела про меня? Сбитая с толку Аккерман по-рыбьи открыла и закрыла рот — Леви взорвался хохотом, откидываясь на спинку, и зажал рот ладонью. Посмотрел на Дарси и вновь засмеялся, не в силах сдержаться. Микаса застыла: ей так знаком этот смех. Это не музыка для ушей, а противоядие от суровой реальности. Панацея для измученной души. Дом. Аккерман рассмеялась в унисон, прикрываясь обеими ладонями. Она разбежалась и прыгнула с обрыва прямиком в теплые воды концентрированного покоя и уюта. — Такой вот я, — Леви принес ей попить, — без полосок. Чего теперь надо чудищем меня обзывать? Люди так любят на все вешать ярлыки. — Нет-нет, простите. Просто… это так необычно. За гранью, так сказать. И такое пугает. Очень. — Только поначалу. Привыкнешь.

×××

На следующий день Микаса отправилась на подработку: ей предстояло следить за детьми, пока их родители делают ремонт в подвале. Она дружелюбно помахала миссис Лалори и спросила дорогу, чтобы быстрее найти нужный дом. — Работу нашла, милая? Лихо ты! Отсюда пешком минут сорок. Возьми-ка мой велосипед, быстрее доберешься. Все равно без дела стоит, мне пока некогда кататься. — Грета поманила ее в гараж. Аккерман некогда болтать, но затея с байком действительно годная. В гараже миссис Лалори поселился хаос: старые журналы и газеты заполняли стеллажи, в углу стояла облезлая газонокосилка без колеса и куча подписанных коробок, над захламленным верстаком висели инструменты. Здесь нет машины, но есть домашняя пивоварня, несколько птичьих чучел и односкоростной красный велосипед. Пока Грета делилась сюжетом прочитанного любовного романа, Микаса проверила натяжение цепи и давление в шинах. Она подкачала колеса, смахнула пыль с сидушки и прервала чужой рассказ: — Простите, миссис Лалори. Мне нельзя опаздывать. Верну байк через пару часов, спасибо вам! Аккерман добралась до места на пятнадцать минут раньше оговоренного времени. Ее встретила семья, на которую явно пускали слюни в соцсетях. Высокие, спортивные взрослые, пышущие успехом, и улыбчивые беззаботные дети. Пока Нанаба наказывала сыну и дочери вести себя прилично, Эрвин бегло показал Микасе дом. — Мелких зовут Конни и Саша. Мы с женой будем возиться в подвале — на все уйдет часа три, — сказал он, беря подмышку банку с краской. — Если ты не сойдешь с ума после возни с детьми, я готов пригласить тебя снова. Дети непоседливые. Сложно найти терпеливую няню. Впрочем, им нужна компания, а не няня. Они достаточно самостоятельные. А, и еще, — поднял палец и осмотрелся, — пользуйся уборной на втором этаже. Возникнут вопросы — позвони мне. — Поняла. Познакомившись с детьми, Аккерман принялась наблюдать за их игрой. Они поглядывали на нее, но пока не спешили сокращать дистанцию и активно разговаривать. Присматривались. Щелчок уведомления. female: Привет, мрачная девочка. Как ты? Надеюсь, ты хорошо подумала над моим предложением и приедешь сегодня. Я соскучилась. Здесь уже подготовка полным ходом, ребята нашли хорошую полянку и поставили палатки. Тут много мяса и огромный смокер. Я купила твой любимый ликер. И… здесь безопасно. Очень тебя жду. gloomy girl: Привет, Энни. Потихоньку обживаюсь. Вчера накрасила Леви ногти :) Сейчас приглядываю за детишками, нашла подработку на первое время. — Микаса, будешь конфетки? — Конни застенчиво протянул вскрытую упаковку «Skittles» и высыпал немного на ладонь Микасы. — Спасибо, Конни, такая вкуснятина. — Она улыбнулась и закинула разноцветную горсточку в рот. Рассмеялась, когда подбежала Саша и вручила ей пустую пачку «Skittles Chewies» с радугой на розовом фоне. Сунув мусор в задний карман джинсов, она вернулась к переписке. gloomy girl: Я до сих пор не решила, если честно. Точнее, мне очень тревожно приезжать. Даже выходить из дома тревожно, но деваться некуда. Сейчас полезу исследовать домик на дереве. Блин, я всегда мечтала о таком! female: Накрасила ногти? Ха-ха! Какой у тебя клевый лессор! Кто знает, к чему приведет эта история… ;) И все же приезжай. Мы с Армином от тебя на шаг не отойдем, да и ребята здесь крепкие, не дадут в обиду, если что. Сейчас скину геометку. И ничего не привози, здесь все есть. До встречи! Аккерман отвлеклась на детей, что активно зазывали ее в домик, чтобы вместе почитать комиксы, и быстро написала ответ: «Приеду ориентировочно через четыре часа». Они достали свои сокровища и принялись наперебой рассказывать предысторию любимой вселенной перед прочтением нового выпуска. — Там люди живут за огромными стенами! — начал Конни. — Потому что за ними ходят нехорошие великаны и кушают человеков, — продолжила Саша с набитым ртом. — Я тоже люблю кушать, но кушать человеков неправильно! — Да-да, и там есть крутые воины, которые летают по воздуху и убивают великанов. — Вот это да, а вам не страшно читать такое? — спросила Микаса, разглядывая зубастого титана на красочной обложке. От его широкой ухмылки мурашки по спине. — Они жуткие. — Неа, — Конни покачал головой и махнул рукой, Саша повторила за братом. — Это же выдумка! — Хитро ухмыльнулся. — А Саше нравится Гюнтер! Это один из воинов. Жених и невеста! — Конни! — Саша вспыхнула румянцем и пихнула его в плечо. Время пролетело незаметно. Семья Смит проводила Аккерман полным составом — дети крепко обняли на прощание и взяли обещание навестить их снова. Нанаба увела их в дом, чтобы накормить нормальной едой — Эрвин задержался. Достал из заляпанных краской штанов бумажник и выдал положенную плату, накинув сверху чаевые. — Ты очень понравилась детям, я восхищен. Обычно они очень капризные. Будем на связи. Тебя подвезти домой? — Спасибо, не нужно. Мне надо больше двигаться, — Микаса кивнула на байк и спрятала деньги в карман. Она малость смущена: Эрвин и Нанаба ей очень понравились внешне. — У вас чудесные дети, я столько нового узнала! — Небось мучили тебя своей «Атакой Титанов»? Они любят ужастики. — Мне только в радость. Аккерман взялась за руль, но вдруг резко повернулась и сосредоточенно посвятила сердце. Эрвин перестал улыбаться и ответил ей тем же. На том и разошлись. Вернув байк миссис Лалори в целости и сохранности, Микаса залетела в дом. Ей нужно накормить Дарси и переодеться для пикника в лесу. Она выгребла из карманов фантики и бросила в мусорное ведро. Помчалась на второй этаж — остановилась на половине пути, вернулась к баку и заглянула внутрь. Разноцветные этикетки валялись поверх крупных осколков. «Леви разбил тарелки?» Ханджи Зоэ — ваш покорный слуга, миссис Аккерман! «Ханджи Зоэ? Кто это? И откуда он знает, что я замужем?» Воровка! «Я же ничего не крала, только сыр в приюте…» Пошли вон из моего дома! Аккерман решила, что ей действительно надо отвлечься и отдохнуть на природе, пока нелепые кошмары не свели ее с ума.

×××

Такси везло Микасу вдоль знакомых домов прямиком к тупичку, за которым возвышался густой лес. Женщина-водитель поглядывала в зеркало, мягко улыбалась и молчала, расслабленно постукивая по рулю в такт приглушенному радио. Вспоминала юность, видимо, когда также возвращалась с хорошей гулянки: сонная, разморенная, но довольная. Аккерман старалась не открывать рот лишний раз: окно с ее стороны напрочь запотело. Она подавила желание нарисовать рожицу — спрятала ладони между бедер. Хотелось юркнуть под одеяло и забыться до утра. Встреча выпускников удалась на славу. Микаса забыла, когда в последний раз так веселилась. Тревожность, возникшая поначалу, рассеялась после двух стопок мятного ликера. Аккерман встретилась с семьей Арлерт, увидела старых знакомых со времен университета. Она не закончила учебу: вышла замуж и, окутанная любовью мужа, отреклась от карьеры по его наставлению: «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на учебники и душный офис. Моя жена не должна работать. Я позабочусь о тебе. Я люблю тебя, больше жизни люблю, маленькая, веришь мне?» Микаса верила. Жила в роскоши, следила за хозяйством, собирала библиотеку из любимых книг, ездила верхом и путешествовала, пока не проклюнулись первые сорняки брака. Эти сорняки зрели давно, но маскировались под безобидные цветы. Аккерман так нуждалась в защитнике и безопасной гавани, что упрямо игнорировала тревожные маячки жизни и предостережения Энни. Со временем супруг отсек все социальные контакты, приводя на удивление рациональные доводы против. Обещал, что они переедут на Кипр и начнут новую жизнь. Найдут новых друзей, а мучительное, полное ужасов прошлое не посмеет пересечь океан. Машина резко вильнула в сторону — Микаса вцепилась в переднее сиденье. В нос ударил запах средства от комаров, впитавшийся в одежду и осевший на коже: у Армина аллергия на укусы, поэтому он щедро обрызгал жену и ее подругу. И не один раз. — Вы в порядке? — Д-да. Что такое? — Аккерман заглянула в зазор между сиденьями и прищурилась, чтобы сконцентрироваться на дороге. — Зверек какой-то. Кот, наверное. Успел удрать. Вам нужен самый последний дом, верно? — Получив подтверждение, водитель добавила: — Жутковато здесь ночью. — Только поначалу… Микаса затихла, вспоминая о жизни в новом доме. Дикая мысль поползла по обивке и впилась в затылок крючками. Аккерман сменила одну клетку на другую, и хозяин этой клетки тоже вещал о безопасности. Что если сценарий повторится? Леви странный, чокнутый. Но ведь и Микасу считали чокнутой: супруг постарался. Она как никто другой знала, каково это жить с клеймом сумасшествия. — Сколько за поездку? — Не беспокойтесь, ваши друзья заплатили. И, получается, оставили хорошие чаевые. Аккерман взошла на порог и не заметила, как красная шерстяная нить соскользнула с запястья, стоило ей коснуться ручки. Дом встретил ее тишиной и тьмой. Микаса пробубнила приветствие и неуклюже сняла обувь, цепляясь за стену обеими руками: тело запоздало отвечало на запросы. Привалившись спиной к ближайшей опоре, она рылась в карманах в поисках телефона. Ей нужен фонарик, чтобы безопасно добраться до спальни. — Твою мать… нет-нет, только не это, блядь, нет! Телефона нет. Нигде. Аккерман трижды перепроверила карманы, но тщетно. Посеяла единственное средство связи — на новое денег нет. — Так, спокойно, без паники, — Она накрыла лицо ладонями, растерла его и выдохнула. — Завтра я свяжусь с Энни, ведь наверняка кто-то нашел мой телефон. Точно. А если он выпал в такси, то водитель сообщит диспетчеру. Да? Да. Найдется. Обязательно найдется.

×××

На часах полдень. Микаса проснулась от ленивых приставаний Дарси: он требовал любви и еды. Проснулась не в комнате — в гостиной. Выходит, доползла ночью до ближайшей пригодной поверхности, завернулась в плед и выключилась. Стыдно: наверняка Леви спускался утром и учуял запах перегара. Аккерман вскочила, накормила кота, открыла окна и помчалась приводить себя в порядок. Выпила два стакана воды и позавтракала яичницей. Когда она закончила мыть посуду, раздался стук в дверь. Микаса вытерла руки вафельным полотенцем и оперлась поясницей о гарнитур. Ждала, пока Леви спустится и решит вопрос с гостями. Аккерман никого не звала — значит, пожаловали с визитом к хозяину дома, а не к ней. Ни торопливых шагов, ни недовольных вздохов со стороны лестницы не раздалось. Микаса рассеянно почесала затылок и пошла на второй этаж — стук повторился. — Доставка! — устало проскулили снаружи. Аккерман барабанила пальцами по спинке дивана, размышляя над дальнейшими действиями. С одной стороны, ей тревожно открывать дверь, но с другой — Леви мог увлечься работой и забыть о доставке. Она ни разу не видела его за готовкой, поэтому логично, что он заказывал еду. — Оставьте на пороге, пожалуйста, — повысила голос Микаса, нервно разминая пальцы. — Подпись! Она осторожно открыла замки, потянула ручку — и резко надавила на дверь. Мысок армейского берца юркнул в щель проема, блокируя намерение. Аккерман пискнула: «Сука!» и навалилась всем весом — отшатнулась под обратным сопротивлением. — Райнер…